Анатомия безнадёжности _ V Бесконечная ночь V

Владовский бар-клуб, как обычно, стабильно жил своей жизнью, и, поддаваясь Пашиной нервозности, смазывался перед глазами в одно пятно. У входа отирались какие-то человеки. Куряги. Паша даже не глядел — мужики или женщины. Они раздражали, мешали, бесили, нервировали. Большинство из них всех не в курсах, чё творится под ногами, на минус первом этаже.

Неужто, млять, ни один из них не запарился, а чё там происходит?

Паша бы пробил, не вытерпел.

Хотя, половина из тех, кто ходит именно сюда «посидеть», в курсе, кто здесь обитает. Иначе бы не припёрлись. Отчаянная еда пошла. То ль бесстрашные, то ль нынешнее поколение без мозгов существовать научилось.

Но Паше похер.

Ему не до того.

Держа в узде панику за лапку, Невьянов тенью прошёл мимо куряг. На автомате толкнул дверь.

И нырнул в расслабляющую к отдыху музыку.

Слева бармен, крутит коблером. Человечишка. Сейчас не Кирюхина смена. Кире претит подрабатывать у своих же. Но тут — бывает. Именно наверху, а не у своих.

Паша знал, почему.

Рядом сидит пара мужиков и отирается пара девок. По залу шляется ещё несколько человек, мешаясь на дороге.

Паша обогнул всех. Он не замечал, на скорости иль по-человечески.

Даже если спалился — ему нет дела. Некогда.

Он должен успеть. Он должен успеть к Нинусику.

Пока ещё не потерял её навсегда.

Дыши, Невьянов, дыши. Ты успеешь.

Но он сам себе не верил. Паника жрала нервы, и Паша стремительно ей проигрывал, ускоряясь, и уже наплевав на вампирскую скрытность.

Один хер все знают, кто тут обитатели. А, судя по взглядам на него, все прекрасно поняли, кто он. Особенно те, кто тут давно пасётся.

Кажись, у него глаза светятся. Долбаный психоз.

Паша свернул вправо, в коридор. Прошёл мимо очереди из наивной еды. Романтики, что, как и всегда, торчали под дверью в надежде попасть в клуб «шестьдесят шесть», к таким, как Паша Невьянов.

Их взгляды с настороженным интересом словили его, с восторгом и завистью провожая вслед, пока он безразлично шёл мимо.

Паша привык. Людишки — народ наивный. Всегда на хищников такая реакция.

У кого какая.

Его приближение тут же приметил и Ваня — оборотень, что работает у Влада уже несколько лет. Его смена сёдня. Хороший мужик. Но одинокий. До сих пор холостяк. Заглядывает вниз — видать, там, наконец, приглянулся кто-то. Паша бы даже подсобил. Чувак-то неплох. Паша даже бы сказал — добропорядочный. Простодушный слишком. Но честный. Такие, каких поискать.

Вот только с определённых пор Паша ненавидит всех волков вместе взятых.

С тех пор, как золотце попала под раздачу, Паша не станет с ними якшаться. И готов выгрызть им глотки, как только видит кого.

И ему похер на этот вампирский расизм.

Иван, не дожидаясь, когда подойдёт Невьянов, с уважением к членам семьи владельца клуба, открыл перед ним двери, вызывая восхищённый шёпот у наблюдающей за этим еды. Да, они поняли, кто Паша.

И Паша, не останавливаясь, не кивнув ему, тенью пройдя мимо всех, даже не взглянув ни на кого здесь, скрылся в проёме.

***

Пашу колотило. Сердце качало кровь, тревога душила за горло. Что если он опоздал? Что если лапка уже успела собрать свои шмоточки и свалить от Паши? Навсегда. И он её больше никогда… никогда не увидит.

От этой мысли по телу шёл озноб. А после — бросало в жар, будто он, рилли, самый обычный человек.

Что если ты не успел, Невьянов? Что если ты её потерял?

В горле стучала паника.

Если лапонька слиняла, он перероет каждую видеокамеру, квадрат за квадратом. Он отыщет её, он из-под земли достанет маленькую. Он не успокоится, пока не найдёт её.

А ты нашёл её сёдня, Паша? Смог найти, когда понял, что ты можешь её потерять, что она из дома сигануть решила?

Нет, не смог.

Под рёбрами заныло отчаяние.

Млять, пожалуйста, пусть она будет там, пусть она ещё у Влада!

Паша слетел вниз по лестнице, пролетел по коридору, уже не скрывая свою вампирскую суть.

Толкнул дверь. И вошёл в вампирскую зону…

В уши ударили басы. Но Пашкины перепонки привыкли к такому: сам — барабанщик. Музыка клуба раздражающе цокала в ритм бьющемуся в груди голодному сердцу, пока Паша медленно, квадрат за квадратом, цеплял людей.

Глаза застлал неоновый полумрак, привычный для «шестьдесят шестого».

Пашу тут же взяли в поле зрения несколько пар глаз. Упыри, как обычно. Несколько вампиров. И человеки.

Глупая еда.

Админ на респшне, явно считав Пашино настроение, благоразумно не встревал, провожая взглядом тревожно прошедшего мимо Невьянова.

Паше похер. Не до того. Его трясло. Он боялся, что поздно.

Слева, тусующиеся по Владову душу девки восторженно зашептались, увидев обаятельно-взъерошенного Пашу. Беся его одним своим видом.

— О-па, а это кто? — за Пашей, заинтересованно вытягивая шею, следила одна крепкого телосложения девушка — крепкая явно не только телом, но и пробивным характером.

Краем глаза Паша просёк, что у дамочки иссиня-чёрное длинное каре. А крупные формы подчёркнуты красным платьем с глубоким декольте, вычерченным полоской кожи вдоль выреза.

Осталось повесить табличку «Влад, возьми меня, я вся твоя».

Паша бы фыркнул, если бы не паника — он беспокойно оглядывал зал: нет. Лапки нет.

Млять.

Его крыло отчаяние. Взъерошенный, злой, на нервах — он озирался на элитный «66». На него явно глазело ползала. Разговоры долетали разрозненно, будто с улицы.

Явно по его душу.

Но Паша слышал лишь обрывки.

— Он один из НИХ, — к уху брюнетки наклонилась одна, с длинными русыми волосами.

У брюнетки заблестели глаза, которые она не сводила с Паши — долговязого, жилистого парня. Взлохмаченного, как уличный пёс. Бунтарского, дерзкого, что сейчас беспокойно озирался. В чьих притягательных голубых глазах стояло отчаяние.

— Вкусненький, — тихо пробормотала брюнетка и хищно ухмыльнулась.