Анатомия лжи

Глава 1. Первый симптом.

Есть диагнозы, которые убивают медленно. А есть люди, которые делают это мгновенно. Просто одним взглядом.

Я сидела в аудитории 305, погруженная в мир латинских терминов. За окном уже сгустились сумерки, превращая университетские коридоры в лабиринт теней. Большинство студентов давно разошлись по барам и общежитиям, но у меня был дедлайн. Перевод статьи по кардиохирургии должен был лежать на столе преподавателя завтра утром.

Тишина была моим одеялом. В ней я чувствовала себя в безопасности. Здесь не нужно было улыбаться, поддерживать светские беседы или притворяться, что мне интересно чье-то мнение о новой коллекции одежды. Здесь были только я, словарь и стук дождя по стеклу.

Я поправила очки и перечитала абзац в третий раз. Смысл ускользал. Голова гудела.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь, Корнеева?

Голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и уронила ручку. Она покатилась по полу, оставляя черную линию на белом линолеуме, как след от пули.

Я медленно подняла голову.

Кирилл Волков стоял в дверном проеме. Он не вошел, просто облокотился о косяк, скрестив руки на груди. На нем была та же черная куртка, что и утром, но теперь она казалась еще темнее в полумраке коридора. Свет лампы выхватывал его профиль — жесткий подбородок, уверенный взгляд, уголки губ, тронутые легкой усмешкой.

Вокруг него всегда было пространство. Даже когда он молчал, казалось, что воздух вибрирует от его присутствия.

— Кирилл… — я наклонилась, чтобы поднять ручку, стараясь скрыть вспыхнувшие щеки. — Я не заметила, как ты вошел.

— Я не входил. Я наблюдал, — он оттолкнулся от двери и медленно направился ко мне. Его шаги не издавали звука, но я чувствовала каждый из них грудной клеткой. — Десять минут ты читаешь одну и ту же страницу. Что-то не так с терминологией? Или я отвлекаю?

Он остановился прямо у моего стола. Слишком близко. Я почувствовала запах его парфюма — дорогой, терпкий, с нотками табака и холода. От этого запаха закружилась голова.

— Все в порядке, — пробормотала я, сжимая ручку в потеющей ладони. — Просто устала.

Кирилл усмехнулся. Он протянул руку и коснулся края моей тетради. Его пальцы были длинными, ухоженными. На мизинце блестело простое серебряное кольцо.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Света? — он произнес мое имя так, будто пробовал его на вкус. — Ты слишком стараешься быть незаметной. А это, как ни странно, привлекает внимание.

Я замерла. Сердце пропустило удар.
*Тахикардия.* Медицинский термин всплыл в голове автоматически. Учащенное сердцебиение. Симптом стресса. Или чего-то другого.

— Какое внимание? — тихо спросила я.

Кирилл наклонился. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Я видела темные искорки в его глазах, видела, как дрожат ресницы. Мир сузился до этой точки. До его губ. До расстояния, которое можно преодолеть за секунду.

— Разное, — прошептал он.

В этот момент где-то в коридоре громко хлопнула дверь. Мы оба вздрогнули. Кирилл выпрямился, и магия момента рассыпалась, как карточный домик. Он снова стал тем самым Волковым — недосягаемым, насмешливым, чужим.

— Ладно, не буду мешать твоей науке, — он развернулся, но на пороге остановился. — Завтра после пары зайди в деканат. Тебе нужно подписать документы по практике. Я уже поговорил с секретарем, тебя ждут.

— Зачем ты… — я не успела договорить.

— Просто хочу помочь, — он подмигнул. — Не стоит смотреть на меня так, будто я монстр.

Дверь закрылась.

Я осталась одна. В тишине. Но теперь она казалась другой. Напряженной. Густой.
Я прижала ладонь к груди. Сердце колотилось так сильно, что больно отдавало в ребра.

*Почему он это сделал?*

Кирилл Волков никогда не обращал на меня внимания. Мы учились на одном курсе два года, и за это время он произнес мне ровно три слова: «Передай ручку», «Спасибо» и «Извини», когда случайно задел плцом в коридоре.

А теперь он стоит в моей аудитории вечером. Предлагает помощь. Смотрит так, будто хочет… что?

Я посмотрела на тетрадь. На странице, где я застряла, чернилами было размазано слово *анамнез*.

***

В это же время, в мужском туалете на втором этаже.

Кирилл умыл лицо холодной водой, стряхивая капли с волос. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Усталый взгляд. Слишком живой взгляд для человека, который просто играет в игру.

Дверь открылась, вошел Макс.

— Ну что? — друг ухмыльнулся, опираясь на раковину рядом. — Подкатил?

Кирилл вытер руки бумажным полотенцем и смял его в комок.

— Она испугалась.

— Испугалась — это хорошо. Значит, почувствовала давление, — Макс хихикнул. — Сколько ставим на то, что она сдастся до новогодних праздников?

Кирилл молчал. В голове всплыло выражение ее глаз. Широкие, темные, полные какого-то тихого, беззащитного ужаса и… интереса? Она не отвела взгляд сразу. Она замерла.

— Кирюх? — Макс толкнул его в плечо. — Ты где завис? Мы же договорились. Пари есть пари. «Ролекс» сам себя не купит.

Кирилл повернулся к другу. Уголки его губ дрогнули в привычной, отработанной улыбке. Той, что спасала его на экзаменах, на встречах с отцом и с девушками.

— Спокойно, Макс, — голос прозвучал ровно, без единой нотки сомнения. — Она никуда не денется.

— Уверен? Она же ледяная королева.

— Лед тает, — Кирилл прошел мимо него к двери. — Нужно просто правильно подобрать температуру.

Он вышел в коридор. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от отца: *«Зайди ко мне в офис завтра. Есть разговор»*.

Кирилл заблокировал экран.
В голове снова возник образ Светы. Как она сидит, сгорбившись над книгой. Как ее пальцы дрожат, когда он подходит слишком близко.

*«Лед тает»,* — повторил он про себя.

Но почему-то ему вдруг стало холодно. Будто это не она должна была растаять под его взглядом, а он сам рискует замерзнуть в этой игре.

Кирилл стряхнул наваждение и шагнул в темноту коридора. Охота началась. И он не привык проигрывать.