Ангел

Ангел

Наступило утро. Тихое и тревожное. Туман расстилался по земле, укрывая вязкой пеленой поля и луга. Рядом шумела вода, но реки видно не было. Она скрылась в молочной дымке.

Артём проснулся, но продолжал лежать, не открывая глаза. Честно говоря, делать этого не хотелось вовсе. Вдруг он вот так еще полежит, и окажется, что все ему приснилось? Что не было взрывов, криков и крови? Что не летели самолеты, черной тучей закрывая небо, и не сбрасывали смерть на их деревню? Вдруг он откроет глаза, и окажется, что просто уснул тут, на своей любимой полянке, засидевшись допоздна?

Резкий крик вывел его из дремоты, и Артём, сам даже не поняв, что происходит, сгруппировался и отполз за поваленное дерево, лежавшее рядом. Раньше ему такое и в голову бы не пришло, но после вчерашнего поменялось многое. Поменялся он сам.

Белое пятно мелькнуло между деревьев, и на полянку выскочила девчушка лет пяти. Глаза были расширены от страха. Она бежала, что есть мочи, лишь иногда снижая скорость и оборачиваясь, чтобы посмотреть, не догоняют ли ее.

Девочка споткнулась о то самое дерево, за которым прятался Артём, и, кувыркнувшись, осталась лежать на земле. Неожиданная преграда и падение будто лишили малышку остатков сил, и она, собравшись в комочек, жалобно заплакала. В тот же момент из-за деревьев появился мужчина.

Немца так близко Артём видел впервые. Как только появились бомбардировщики, и стал слышен гул приближающихся танков, мать, женщина очень умная, упала перед сыном на колени и умоляла скорее бежать в лес. Она была наслышана, что фашисты, как только входят в деревню, первыми расстреливают мужчин, а ее пятнадцатилетний сын был очень высоким и не по годам развитым, его могли легко принять за взрослого. Все его существо бунтовало против того, чтобы бросить семью и друзей в опасности, но мамины слезы подействовали. Да, мертвый он никому не поможет, а так, может лесами доберется до своих, а там и на фронт его возьмут, вон он какой большой.

Солдат приблизился к девочке и с явным отвращением на лице, под усы ругаясь на своем грубом языке, наклонился и попытался поднять её с земли. Ребёнок кричал и вырывался и снова кулем сваливался на землю. Потерявший терпение солдат с размаху пнул бедняжку ногой в бок, от чего та тонко заскулила и начала причитать «мамочка, ой, мамочка».

Резкий рык заставил солдата отшатнуться от девочки и взглянуть направо. Единственным, что он успел увидеть, был конец большой узловатой палки, который с размаху вошел в его глаз, пронзая мозг. Немец свалился на землю рядом с деревом, а Артём, даже не взглянув на первого поверженного им врага, склонился над малышкой. Девочка снова закричала, но, когда услышала: «Ну всё, всё, иди сюда, больше он тебя не обидит», затихла и протянула ручки к Артёму, крепко обхватив руками его шею.

Мальчик гладил её по голове, пока она не успокоилась, шутками и щекоткой отвлекал, сам же всё косился на наливающийся кровью и набухающий ушиб, который было видно из-под разодранного платьица. На крошечном белом тельце он смотрелся ужасно, и скорее хотелось отвести взгляд. Синяк будет на весь бок.

- Тебя как зовут-то?

- Яся.

- Нам нужно вернуться в деревню, Яся. Вдруг мы сможем помочь, - шепнул Артём своей новой подруге, почему-то воспринимая её совсем как равного собеседника.

Глаза девочки изменились. Она будто повзрослела и осунулась.

- Нет больше деревни, дядя, - шепнула она. - Никого больше нет. И маменьки, и братика, и бабы Нюры. Никого нет. Всех увели в большой сарай на окраине и сожгли, и дома сожгли. Даже здесь пахнет. Я убежала, еще кто-то за мной успел, а потом этот за мной погнааааалсяяяя….

Яся зарыдала, уткнувшись в свои маленькие острые коленки. Только сейчас Артём обратил внимание на всё явственнее ощущавшийся запах гари. От потрясения он не мог прийти в себя. Как сожгли? Мамы больше нет? Так… так пахнет человек?..

Как есть, плачущую и причитающую, поднял Артём Ясю на руки и шагнул в чащу.

Следующие несколько недель показали мальчику, что те, кто напал на его Родину не были людьми. Язык даже не поворачивался назвать их зверями, ведь те убивали только ради еды, а эти... Эти развлекались, сея вокруг боль и смерть. Они жестоко расправлялись с детьми и женщинами, уничтожали поселение за поселением, устанавливая на захваченных территориях свои дикие порядки.

Артём и сам не понял, как они смогли обойти все патрули, пройти через захваченные территории и при этом не умереть с голода. Наверное, сил ему придавало осознание того, что теперь он отвечает ещё и за Ясю. Точнее, уже не только за неё. Через неделю их детский отряд пополнился мальчиком Володей, тоже убежавшим в лес из своей деревни незадолго до захвата, а еще через пару дней девочкой Соней, найденной недалеко от небольшого лесного озера недобитой. Немцы ушли, посчитав, что удара прикладом по голове достаточно, чтобы выбить из неё дух, но не тут-то было.

Вместе идти было не так страшно. Ребята устроились на ночь в густом ельнике. Есть хотелось нестерпимо и уснуть никак не удавалось. Вдруг Артём услышал отголоски человеческой речи. Он в страхе начал всматриваться в темень, но потом понял, что говорят на родном языке, очень-очень тихо, боясь, что услышат. Подполз ближе и увидел двух девушек, пробирающихся мимо чащи со своим отрядом детишек, только намного большим.

- Город еще не заняли, я точно знаю, – шептала та, что пониже. – Если доберемся вовремя, то успеем посадить всех на поезд, и их увезут. Потерпи еще немного, Танюша.

Таня лишь горестно вздохнула. Ей уже не хватало сил вести всех вперед.

- Не бойтесь, свои, – негромко сказал Артём и вылез из укрытия.

Девушки отшатнулись, но потом, увидев перед собой худого изможденного подростка, успокоились. Артём рассказал им свою историю, девочки поделились похожей. Было решено идти вместе.

В городе шла спешная эвакуация. Детей принял уже в уходящий с минуты на минуту эшелон. Таня и ее подруга отправились с ними, затащили в вагон и Артёма, не смотря на его сопротивление. Девочки отчаянно пытались донести до него, что он сам еще ребенок и его не возьмут на фронт.