Ангел для Омоновца

— 1. Вадим

Когда кто-нибудь появляется в твоей

жизни, часть тебя говорит:

«Ты ещё совсем не готов».

Другая часть непременно говорит:

«Сделай её своей навсегда».

©Тайлер Хоукинс

«Помни меня» (Remember Me) (2010)

— Майор Чернов! Наконец-то!

Я обернулся на голос начальника отдела и поморщился. Вот же ш… Войти в кабинет даже не успел, а уже нашлась работёнка.

— Что опять?

— Митинг! — развёл руками пузатый полковник в униформе МВД. — Поможешь?

А у меня есть выбор? Пацаны ещё после вчерашнего не отошли, а тут снова. И ведь знает же, старый чёрт, что если откажусь, то может приказать и тогда не отвертеться.

— Где?

— На центральной, — ответил Степанко, выравниваясь со мной. — Большое скопление. Мои уже не справляются.

А когда твои хоть с чем-то справлялись? После повышения и перевода в столицу меня ждало просто колоссальное количество работы. Бойцы «ОМОНа» были ни на что не годны. На заданиях вели себя расслабленно, в тренажёрной не появлялись, питались чёрти чем, а меня не собирались и в грош ставить, мол, молодой, с пагонами зазвездился. Ага. Держи карман шире. Из троих с Петры это повышение только Сашке и нужно было. Правда тот остался на старом месте заменять Захарова, и мы ему очень даже завидовали.

Вопреки моим ожиданиям Мову терзали митинги и грабежи. Что ни день, то какое-нибудь дерьмо да случится. Вчера, к примеру, нам с трудом удалось отбить у грабителей банк с заложниками, а сегодня вот – грёбанное недовольство народное! Интересно, Гурьянов хоть на минуту задумывается, что в его столице вот-вот вспыхнет гражданская война?

Войдя в тренажёрный зал, с удовольствием отметил, что все ребята качают мышцы. Тоже бы сейчас присоединился, да вот не успел.

— Ну, что? Готовы поработать? Толпу разогнать?

— Бля! — отозвался самый смелый из всех. — Ещё в норму не пришли. У них там дюрасел в заднице что ли?

Я усмехнулся. С Мишкой мы долго воевали. Он не хотел признавать во мне начальника, потому что старше на десять лет, но через месяц тренировок и нескольких удачных заданий, которые давались им с каждым днём всё легче и легче, эта борьба сошла на «нет». Кажется, мы даже начали находить общий язык.

— Знаю. Но хлюпики из Гвардии не справляются. Нужна наша помощь.

Послышались недовольства и оскорбления, но уже через пять минут мы сидели в «Тигре» в полном обмундировании. За эти два месяца я добился от них полное подчинение и чёткость действий, но некоторых особо упёртых всё же пришлось заменить более покладистыми ребятами. Да, не обошлось без эксцессов, но как иначе? В «ОМОН» работают не плюшевые медведи. По миру до сих пор тут и там вспыхивают боевые действия, и как минимум половина бойцов уже побывала в горячих точках, что меня неслыханно радовало. Наверное, только благодаря им у меня вышло более или менее добиться дисциплины в отрядах. Как ни крути, а те, кто уже побывал по ту сторону мирного времени, уже никогда не смогут жить обычно.

Распределив парней по позициям, принялись зажимать и распугивать бунтующих, однако, нас ждал большой сюрприз. Многие участники имели огнестрел и дымовые шашки, что существенно усложняло работу. Прикрываясь щитами и используя дубинки, мы пытались обойтись без жертв, но всё же пришлось вызывать подмогу и что-то более существенное, но даже резиновые пули не усмиряли толпу. Мне пришлось дать бойцам полную свободу действий и добро на агрессию.

В какой-то момент меня оттеснили волной от основной группы и зажали. Я остался один против, наверно, пятнадцати, и меня не спасли ни щит, ни оружие. Оставалось только прикрывать голову от пинков, терпеть, стиснув зубы, ножевые ранения и пытаться остаться в сознании, хотя бы пока меня не найдут. Но время шло, кровь покидала вены, тело лихорадило в агонии, а разум подкидывал мрачные мысли. Чёрт. Маринка. Ей всего же четыре года. Моя маленькая конфетка.

С её мамой мы познакомились, когда я учился в академии. Хотел стать пилотом, как мой отец и добился этого. Света тогда мне показалась самой прекрасной женщиной на свете. У нас завязался роман, мы поженились, а потом появилась Маринка. Работа мотала меня по миру, пока я не попал к Захарову в отряд. Полгода среди врагов, месяц дома. Я слепо верил своей жене, пока не стал зарабатывать достаточно денег и не установил дома камеры. Для меня это должно было стать гарантией безопасности моей семьи, а оказалось доказательством измен Светланы. Она не стеснялась ребёнка, играющего в той же комнате, и трахалась с соседом на нашем диване в зале, на нашей кровати, на нашем кухонном гарнитуре. Сука будто ждала, когда я уеду зарабатывать бабки, рискуя собственной шкурой, чтобы она носила меха и отдыхала в Швейцарии или Турции. Я делал всё для неё, вылизал из кожи вон, возвращался с того света, лишь бы она ни в чём не нуждалась, а она делала подарки другому на мои бабки.

Когда же я показал ей записи, она обвинила меня в контроле над её личной жизнью и подала на развод с требованием алиментов. Я платил исправно и даже больше, чем нужно, но однажды приехал проведать дочь не в назначенный день и увидел, как эта тварь лупит двухлетнего ребёнка по голове и обвиняет Маринку в разрушенной жизни. Видите ли, она мешает ей водить в дом хахалей. Я забрал дочь и хитростью лишил Свету прав, а потом и вовсе выбил запрет на приближение. К бывшей жене у меня остались лишь искренняя ненависть и презрение. Мать не должна быть такой.

— 2. Александра

За свои тридцать лет поняла, что мужчины бывают разные. Одни берут проблему в свои руки и решают её любыми способами. Вторые предпочитают её просто пережить. А третьи, как малые дети, стучат руками и ногами по полу с истошным криком «Не хочу, не буду!» и перекладывают эту проблему на первый тип мужчин. Мой муж относился к третьему типу, и сегодняшний вечер стал для меня отправной точкой.

Мы поднимались в лифте, а его рот не затыкался ни на минуту, мусоля одну и ту же тему – новый тренд в мужской одежде, духи его ему не нравятся, нужен новый кошелёк. Как же так вышло, что мой муж стал мной, а я стала им, не меняясь гениталиями? Почему его интересуют тряпки, а в моей голове вертится план по склонению клиентов к более выгодным условиям для моей фирмы? Почему я мечтаю прийти домой и просто упасть на подушку, а он зовёт меня в клуб, чтобы отметить покупку новой… Дукати? Букати? Какая там марка у его очередной машины?

— Алекс! Ты меня вообще слышишь?

Я перевела на него взгляд и уже открыла рот для ответа, но ему это нафиг не усралось. Он просто продолжил тему его разговора, даже не дожидаясь моих слов. Олегу нравится звук его голоса. Сколько он над ним работал? Три года? Четыре? Он занимался озвучкой. На его счету уже более тридцати фильмов и ещё больше клипов и мультиков. За его услугами выстраиваются в очередь все звукозаписывающие студии, а каждая женщина или девушка начинает течь и загонять до дыр отрывки с его закадровым бархатом, даже если это роль собаки. Если б они только знали, каков мой муж на самом деле.

Наш брак не был по любви. Наши отцы были партнёрами, и в один не прекрасный день просто поставили перед фактом нашей женитьбы, испортив жизнь нам обоим. Но мой отец умер семь лет назад, а я до сих пор числюсь в этом чёртовом браке. Почему? Потому что ещё жив отец Олега.

Двери лифта открылись, и мы вышли. Где-то там впереди наша квартира, где живём я, он и его любовница – наша домработница Виолетта. По ночам я слышу их стоны в его комнате. Ко мне он не приходит, нет. У нас с ним только брак, а я и не горю желанием разделять с ним постель. Первые года́ мы пытались создать семью, прижиться друг к другу, возможно, даже полюбить. Не вышло. Попытки зачать детей венчались отвратительными провалами, а ведь так у меня хотя бы был сын или маленькая дочка, которых я смогла бы любить. Но нет. Выкидыши, замершие и внематочные беременности, которые не имели шансов на вынашивание. А потом я сдалась и просто… просто плыла по течению.

Я остановилась посреди коридора, понимая, что не могу так больше. Я не могу вот так гробить себя и дальше, впахивая в компании, которая мне не усралась. Я задыхаюсь. Медленно умираю под гнётом чёртового штампа в паспорте. Почему только молодые девушки так рвутся в брак? Нет здесь ничего хорошего. Для меня, по крайней мере. Ненавистный муж и ещё больше ненавистные обязательства.

— Алекс?

Бархатный голос мужа привлёк моё внимание, и я, наконец, очнулась от созерцания двери нашей квартиры. Олег был хорош собой. Высок, атлетически сложен. Голубые глаза, сияют тягой к роскошной жизни. И всегда ухоженный вид благодаря не моим заслугам.

— Я переночую в городской квартире, — ответила ему, делая шаг назад, разворачиваясь и уходя прочь.

— Ты уверена? За окном полночь, Алекс?

Саша! Меня зовут Саша!

— Уверена.

Спустившись на парковку, поняла, что уже отпустила охрану и водителя, пришлось вызывать их вновь, надеясь, что далеко не уехали, а сама вышла на улицу. Уже давно была весна, но по ночам до сих пор очень холодно, зато город ещё не спал. Где-то вдали слышен шум мегаполиса – сирены, гудки, крики. Все звуки смешались вместе с мыслями в моей голове. Может, я какая-то неправильная женщина, раз не смогла подарить мужу детей, семью, уют в доме, и вместо меня это делает наша домработница? Может, я какая-то сломанная кукла? Ведь не может же быть такого, чтобы абсолютно здоровая и уравновешенная женщина не смогла родить пять раз подряд?

Семь лет прошло с последней беременности и близости с мужем, а я до сих пор задаюсь этим вопросом. Иногда я думала, что стоит попытаться ещё раз, но сил на тот момент только, чтобы дойти до кровати и уснуть. Руководить фабриками отца для меня было очень сложно по началу, а теперь не видела жизни без своего офиса.

Я села на скамью в парке, что был рядом с нашей квартирой, и уставилась в ствол окрашенного дерева. Известь уже давно поблекла и теперь ассоциировалась у меня с собственной душой. Именно так я себя и ощущала. Блекло. Невзрачно. Нужная обёртка внешности придавала виду успешность. Взгляд вызывал у людей уверенность в моей силе духа. Но внутри я вот такая же, как эта краска – невзрачная.

— Александра Александровна, вы почему тут? — привлёк моё внимание один из охранников. Кажется, его зовут Костя. — Там митинг на соседней улице, полное зверство творится. Пойдёмте быстрее, отвезу вас до места.

Я последовала за ним, хотя его слова не вызвали и капли опасений. Иногда мне вообще казалось, что я разучилась чувствовать. Ни страха, ни любви, ни жалости. Будто мёртвая внутри. Фарфоровая кукла.

Всю дорогу до квартиры смотрела в окно на куда-то спешащих людей. На их лицах было возбужденные улыбки или страх. Они куда-то направлялись, торопились, что-то чувствовали. А у меня ничего.

Когда покинула салон своей машины, подняла взгляд на небо. Звёзды. Тучи. Луна. Ничего не вызвали. А ведь должны же…

— 3. Вадим

— Что вы тут делаете?

Не знаю, чему я разозлился больше. Тому, что мой Ангел именно та самая Александра, или тому, что у нас есть планы на этот холдинг. Всё казалось таким бредом. Эта девушка спасла меня в той подворотни. Девушка, которую я считаю продажной, просто спасла меня, даже не зная моего имени. Или знала? Попытался припомнить встречались ли мы когда-нибудь, но понял насколько это глупо. Я бы по любому запомнил, таких женщин не забывают. И тут ни причём её красота, Сашу нельзя было назвать красоткой, симпатичной – да, но не красоткой. Было в ней что-то другое, что-то заставляющее смотреть только на неё. Восхищаться ею. Терять силы отвести взгляд. И дело даже не в её альбинизме, а в чём-то другом, внутреннем.

Поднял стакан с напитком и усмехнулся.

— Кофе. Принёс.

Светло-серые глаза переместились на стаканчик в моей руке и снова на лицо. Лёгкий кивок, и девушка пошла к своему столу.

— Ваша мама уже отправила вам список на сегодня?

Как ни в чём не бывало, будто и не спасала меня, а я не могу перестать ошарашено смотреть на неё. В моей голове эти три образа просто не соединялись воедино. Мой Ангел, та самая Саша и вот эта женщина.

— Да.

— Отлично. Тогда жду документы через полчаса.

Она скинула то самое белое пальто на спинку кресла, в котором выглядела колоколом, и подняла со стола пульт. После нажатия кнопки, панорамные окна начали закрывать жалюзи, погружая кабинет в тень. Я отставил стакан на её стол и двинулся, было, к выходу, но остановился. Она ведь всё-таки спасла мне жизнь. Что бы ею не двигало, она это сделала.

Развернулся, убирая руки в карманы брюк.

— Что ты… вы… ты… — да блять! — вечером делаешь?

Тёмный ободок. У её глаз есть тёмно-серый ободок, а вот так, когда свет от окна освещает её лицо, более светлая часть кажется прозрачной.

— Работаю.

Ну, конечно. Кто ж сомневался?

— Нет, я… — от нервозности почесал веко, — я хотел поблагодарить тебя, за то, что спасла.

Бледные губы коснулась лёгкая улыбка.

— «Спасибо» будет достаточно.

— Правда? — что, блять, я несу? — То есть спасибо! Если б не ты, не знаю, что случилось бы.

Снова лёгкий кивок, и интерес к моей персоне потерян. Она отправилась за стол, а я медленно двинул к выходу. Какие-то странные чувства во мне. Противоречивые. И восхищение, и отрицание случившегося…

— Вадим.

Остановился, но только голову к ней повернул.

— Надежда Николаевна. Насколько всё серьёзно?

Волнуется? Интересно о чём именно? Я даже повернулся к ней полностью.

— Вам не о чём переживать. Самым сложным будет адаптация к новому сердцу и восстановление после операции.

— Я могу чем-то помочь?

Какая-то она странная. Продажные не рвутся помогать всем подряд.

— Нет, я уже всё устроил.

В её глазах мелькнуло что-то тоскливое, но тут же исчезло. Развернувшись, направился в приёмную и на полчаса ушёл в поиски нужных документов. Обстановка в обоих помещениях была вполне типичная, хоть и стильная. Удобные столы и кресла, как для меня, так и для клиентов, вот только не для моих габаритов. Чувствовал себя слоном в посудной лавке. Пришлось отодвигать подальше стол, чтобы иметь возможность хотя бы протиснуться в щель между ним и шкафом с документами, без опасений перевернуть что-нибудь.

Когда папка была полностью готова, сверился с ежедневником мамы и решил отнести её раньше времени, но понял, что чего-то не хватает. Снова сверился со списком мамы, и понял, что нет сводки закупок из отдела продаж. Позвонил туда и услышал довольно приятный женский голос.

— «Уютный дом», кабинет Светозара Вального. Здравствуйте. Чем могу помочь?

Светозар. Вот же не повезло. И как это имя сокращать? Света? За́ря? Ага. К мужику.

— Это Вадим Андреевич. Временный секретарь Александры Александровны. Отсутствуют сводки закупок за прошлую неделю. Мне самому зайти…

— Нет, нет, нет! Я уже несу!

Послышались гудки, и я отложил трубку, не совсем понимая, в чём дело. Девушка явно испугалась, когда я предложил забрать их самому. Неужели мама держала и тут всех в страхе? С неё станется. Откинулся на спинку кресла, заведя руку за голову, и наткнулся взглядом за вполне привлекательный вид напротив. Между комнатами была стеклянная стена и наши столы смотрели друг на друга, что я тут же проклял, потому что Саша стояла у окна и разговаривала по телефону. На ней была белая блузка с галстуком, чёрная юбка с высокой талией и высокие каблуки лакированных туфель. Всё это подчёркивало стройные ножки, упругий зад, тонкую талию и шикарную двоечку. И мне чертовски нравился этот вид. Я упивался изгибом её спины, тонкой шеей, точёным профилем. Сегодня её волосы были идеально прямые и собраны в высокий хвост. Чёлка прикрывала брови овалом. Строгая, но чертовски привлекательная. Александра.

— Привет! Вы Вадим?

Перевёл взгляд на миниатюрную брюнетку и кивнул.

— 4. Александра

— Надоел этот город. Завтра пройдёт благотворительный приём у Захарова, и поедем в Египет. Хочу солнца и горячего песка. Эта слякоть уже поперёк горла… О! Смотри! Рейтинги «АнимеОрг» снова упали! А я предупреждал, что стоит мне уйти от них, и они скатятся в дыру. Никто к ним не пойдёт больше, и лучше меня им не найти…

Голос мужа тягучим потоком проникал в воспалённый мозг, выжигая мои собственные мысли. Не могу его больше слушать. Понимаю, что это его работа – говорить, но, чёрт возьми, не столько же! Запрись ты в своей спальни и читай там стихи, но не насилуй мне уши!

Кинула салфетку в пустую тарелку и встала из-за стола. Не хочу больше и минуты находиться рядом с ним.

— Куда ты собралась?

— На работу.

— Ещё рано, — он демонстративно посмотрел на свою руку с золотыми ролекс и нахмурился, а я уже направлялась выходу. — У тебя полно времени.

— Приеду пораньше.

Он тоже встал и направился за мной. Ясно. Ссоры не избежать.

— Я тебе вообще не интересен, да? Встала посреди разговора и пошла по своим делам. Не извинилась, не дослушала. Неужели так сложно проявить хоть немного уважения? Я понимаю, что между нами только брак, но хотя бы попытаться наладить дружеские отношения ты же можешь?

Я надела пальто и посмотрела на него.

— Дружеские отношения должны основываться на общих интересах. У нас их нет. Я не собираюсь играть роль всем довольной жены, Олег. Оставь это.

— Ну уж нет! Я требую уважения к себе! Я твой муж, в конце концов!

— Это поправимо.

Какое-то время он изучающее смотрел на меня, а потом фыркнул.

— Ты не настолько глупа, Алекс. Развод со мной лишит тебя всего.

А его лишит экзотической зверушки под боком и тогда голосовой актёр станет не так востребован, как раньше. По пути на работу осмысливала случившееся. Олег думает, что я цепляюсь за то, что даёт мне этот брак. Думает, я не пожертвую делом отца ради свободы, но он ошибался. Папа вложил в фабрики свою жизнь, и когда дела шли не так уж и хорошо, ему пришёл на помощь отец Олега. Николай Станиславович чётко выставил свои требования, и теперь, если подам на развод я, все фабрики отойдут Олегу, а если он, то я получу большую часть акций холдинга его отца. Сам Олег не владел ничем. Даже его машины записаны на папочку. Я, конечно, во многом тоже подстраховалась и переписала многое на брата, открыла счета с его именем и скидывала туда приличные суммы каждый год, но фабрики… Отец любил своё дело настолько же сильно, как и нас. Они действительно были мне дороги, но не стоили моей свободы.

В кабинет влетела, словно ошпаренная, поздоровалась с Вадимом, даже не помня этого, но одинокая ромашка заставила меня остановиться. Замереть истуканом, потому что в груди снова проснулись те чувства. Тепло, надежда, любопытство. Почему-то внимание Чернова пробуждает во мне давно уснувшее. Но он ещё молод. У него впереди целая жизнь, полная радостей и любви. Я только испорчу ему всё. Да и что из этого может выйти путного? Ему веселиться надо, тусить в клубах, встречаться с красивыми девушками, строить карьеру. А что могу из этого дать я? Я старше его на пять лет, и мечтаю о супруге, который запрёт меня в четырёх стенах, чтобы я научилась готовить и занималась им и домом. Я мечтаю иметь своё любимое хобби, убираться в нашей квартире, и ходить в спортзал по желанию, а не изнурять себя после работы. Карьера? Мне она не нужна. Я хочу нормальную семью – любимого и любящего мужа, маленьких детей. Я хочу счастья.

Сжала чёртов цветок в кулаке и швырнула его в урну. Вадиму нужны ни к чему не обязывающие отношения или просто перепих, а я от этого устала. Мне со своей жизнью бы разобраться, а не любовников заводить. Села за стол и вжала пальцы в виски. Больно. Чувство будто обруч надели и стягивают его с особым удовольствием.

Отпила такой желанный кофе и так и замерла со стаканчиком у рта. Снова эта Галя из отдела по контролю продаж и закупок. Она была красивой девушкой, а рядом с Вадимом смотрелась шикарно, но смотрела я только на Чернова. Он стоял перед столом, облокотившись об него бедром и скрестив руки на груди. От улыбки на его красивом лице во мне проснулась ревность. Руки так и чесались нажать кнопку телефона и оборвать их воркование. Эта дура Галя, которая с недавних пор не может вовремя донести пару бумаг до меня, то заливалась румянцем, то смущенно опускала в пол свои бесстыжие глазки, пытаясь разглядеть нет ли у Вадима стояка на её чересчур открытое декольте. Уволю, к чёртовой матери уволю это стерву!

Так, Саша стой! Это не твоё дело с кем он флиртует. Но как это чертовски злит! Он хоть понимает, как выглядит в своём костюме, который не из дешевых, между прочим. Даже не думала, что в «ОМОН» платят так хорошо, что бойцы могут позволить себе такие вещи. Чёрный пиджак отлично подчёркивал его широкие плечи и узкую талию, брюки выделяли стройность накаченных ног, открытые верхние пуговки тёмно-бордовой рубашки открывали вид на красивые ключицы. Как же он хорош! Чем дольше смотрела, тем сильнее он мне нравился. Если не знать что он работает силовиком, то с лёгкостью можно предположить, что хозяин жизни в этом здании именно Вадим.

От созерцания флирта моего нового помощника и скорее всего экс-секретаря Свята, меня отвлёк телефонный звонок с одной из фабрик. Что теперь-то?

— Да?

— Александра Александровна, здравствуйте, — затараторил мой заместитель, явно нервничая. — У нас ЧП! Один из работников получил производственную травму. Что делать?

— 5. Вадим

Саша была растеряна и напугана, и я не понимал почему. Если работник реально пренебрёг техникой безопасности, то ей ничего не грозит. Именно поэтому я и сделал вывод, что девушка боится именно из-за самого факта произошедшего. Пока мы ждали окончания операции, она раненым зверем ходила по коридору и заламывала пальцы. За это время приехал заместитель с фабрики и привёз необходимые реквизиты компании, а потом явился адвокат холдинга. Они долго что-то обсуждали, пока не появился ещё один персонаж. Худощавый блондин с кислой миной обходил больничные стены, будто с них вот-вот кинуться толпища мелких мутантов и загрызут бедолагу насмерть. Его презрение обстановкой обычной больницы ползло впереди него.

— Олег? Что ты тут делаешь?

Так это тот самый Олег, муж Саши? Он осмотрелся вокруг, будто сам не понимал, что тут забыл.

— У нас через три часа благотворительный вечер Захарова, Алекс…

Я кожей чувствовал раздражение Саши, а её сморщенный носик был красноречивее любых слов.

— И что? Это тебе нужно, не мне. Можешь и сам съездить.

Олег пару раз моргнул, как глупая кукла, и заметил меня, но лишь безразлично скользнул взглядом.

— Там не только я должен быть, но и ты от лица папы. Так что хватит тут возиться и отправляйся уже на вечер. Я туда не смогу приехать.

Белые бровки взметнулись вверх, а хмурый взгляд прошёлся по прикиду супруга. Как только Захаров занял министерское место, пресс-секретарь, который отвечал за его образ перед народом, начал оживлённо продвигать его как успешного и честного бизнесмена по всем СМИ. Это была первая благотворительность, где на аукционе будут выставляться украшения, купленные нами. Половину заработка пойдёт в онкологические центры, а половина в нашу копилку. Оставалось только гадать – будет ли куш стоить потраченных денег, но это было необходимо. Захаров наше лицо, мы не могли упасть им в грязь.

— А ты куда собрался? Почему Николай Степанович не может пойти?

— Потому что в Градсбурге требуется его присутствие, а он потащил меня с собой. Хватит артачиться, Алекс. Побудешь там пару часов, купишь себе побрякушку и свободна. Это не сложно.

— Ладно.

Только это «ладно» звучало как проклятие. Я усмехнулся её негодованию. Неужто Ангелок не любит публику?

— Вот и славно. Завтра едем в Египет…

— У меня Крогово!

— Вечно у тебя всё ни как у людей.

С этими словами он ушёл, удостоив меня высокомерным взглядом, от которого я чуть не засмеялся в голос. Он это серьёзно? Вот это поведение пустой силиконщицы из инстаграма! У него даже движения были соответствующие – от мужика только стиль одежды остался, и тот слишком модный.

— Чёрт! — снова выругалась Саша, массируя переносицу.

У неё явно болела голова, и я вспомнил состояние мамы, когда она распускала волосы после рабочего дня. Может… Не задумываясь больше и на секунду, утянул Сашу к окну и повернул к себе спиной.

— Что ты делаешь?

Не отвечая, стянул тугую резинку и запустил пальцы в пышный снег волос. Они действительно были мягкие, как пёрышки цыплёнка. Так приятно было их касаться. И так приятно видеть её реакцию. Плечи опустились, глаза закрылись, а стон блаженства перевернул мне душу. Тихий, нежный. Стон истинного удовольствия. От этого звука я даже сделал шаг к ней и прижался к её спине. Маленькая такая. Стройная. Как куколка. Правда, тупой её вот уж точно не назовёшь.

Получая удовольствие от массажа, Саша откинулась мне на грудь и вцепилась пальцами в бёдра. Чёрт. От этого я возбудился как по щелчку, что она наверняка чувствовала своей поясницей. Какая же она сексуальная сейчас. Вдохнул её запах жасмина и ванили, и прижался к уху.

— Саша…

Знала бы ты, как я хочу тебя!

Продолжая двигать пальцами по затылку одной рукой, опустил вторую ей на живот и притянул плотнее к себе, а сам, наплевав на всё, провёл губами по шее. Из её груди вырвалось прерывистое дыхание и новый стон полный желания. Вот же ш… Охренеть!

— Вадим, прошу тебя, остановись!

А я не могу. Не выходит и всё. Словно приклеило к ней. И её пальчики только сильнее стискиваются слишком близко к паху. Мне крышу срывает от её такого податливого, словно горячий воск, тела, и я уже смелее провожу языком по нежной коже, чувствую крепкий вкус и выдыхаю, издавая то ли рык, то ли хрип. Как же я хочу её! Меня аж судорогой сводит, колотит всего, словно наркомана дорвавшегося до дозы. Даже со Светой такого не было, как с ней.

— Вадим, пожалуйста. Я же замужем!

Я рассмеялся, слегка прикусывая кожу и тут же зализывая её, развернул лицом к себе, продолжая сжимать локоны в ладони, и, снова вдыхая запах, провёл носом по шее. Как же безумно приятно. Неужели я стал фетишистом?

— Скажи, что любишь его, и я отстану.

Зачем я это попросил? Наверное, чтобы до конца удостовериться, что этот грёбанный брак подделка, обманка. Что этот недомужик не нужен ей.

— Вадим…

Веду губами по её скуле и целую в уголок рта, прижимая её тело за попу к себе, а собой к подоконнику. Шикарная задница! Упругая и есть за что ухватиться. Приседает, зараза. Такую только так получить и можно.