Ангел с окраины галактики

Глава 1

Валерия Макферсон бросила в камин еще одно полено.

— Черт бы меня побрал! — выругалась она, глядя на взметнувшийся столб искр и упавшие на пол угольки.

Надо же было сделать такую глупость — израсходовать весь блок в гражданском разряднике, этом незаменимом помощнике каждого колониста! И теперь она вынуждена была поддерживать огонь весь день и всю ночь. Иначе как выжить здесь, в этой лачуге, которую Валерия называла своим домом?

Еще раз бросив раздраженный взгляд на камин, она вышла на узенькое крыльцо, прилепившееся к однокомнатной хибаре. О ветерке можно было только мечтать. Было душно и жарко — не меньше двадцати пяти градусов. Она снова выругалась. В этом безрадостном 1705 году от начала экспансии с блоками для гражданских разрядников было напряженно. Впрочем, идущая уже не первый год война сделала дефицитом чуть ли не все, что нужно для жизни, и ей следовало быть экономнее.

Ферма Макферсонов, если ее вообще можно было так назвать, находилась менее чем в паре километров от реки Мерилен и в нескольких часах езды от города с таким же названием, одного из крупнейших на Аларне. Вокруг виднелись голые поля, среди которых стояла развалюха с прогнившими стенами и протекающей крышей. Когда-то давно домишко, должно быть, знавал лучшие времена, о чем свидетельствовали остатки побелки, на стенах. На крыльце были два потертых пластиковых стула и панель обшивки с списанного в утиль катера, служившая столом.

Валерия заставила себя войти в дом и начала месить тесто на кухонном столе. Жара сводила с ума — сзади горел камин, раскаленное солнце за окном светило в лицо. Плюс еще и тревога за отца. Он отправился вчера в Мерилен, чтобы продать собранное зерно. Должен был возвратиться в тот же день к вечеру, но так и не вернулся, и в четвертый раз в своей жизни Валерия провела ночь в одиночестве. И все четыре раза приходились на военное время.

Тяжело вздохнув, она выглянула в окно и посмотрела на рыжее поле. Они с отцом планировали сегодня его вспахать и приготовить под посадку гороха и фасоли. Валерия могла бы начать работу самостоятельно, если бы у них был хотя бы еще один робомул. Но второго у них не было, а старого Робби отец запряг в фургон. Черт побери, куда же он запропал?

Валерия проснулась еще до зари. Она любила заниматься уборкой по утрам, потому что летом только в эти часы в доме было достаточно прохладно. Дом у них небольшой, но никто не скажет, что она не поддерживает в нем чистоту.

Валерия вытерла с лица пот. Она попыталась отбросить тревожные мысли, но это ей не удавалось. В трех предыдущих случаях отец не вернулся к ночи, потому что хватил лишнего после продажи зерна. Она хотела надеяться, что и в этот раз он всего лишь напился, а не ввязался в какую-нибудь драку.

Валерия с детства привыкла сама о себе заботиться и сейчас боялась вовсе не за себя. Даже дома отец частенько напивался и затем отлеживался в постели. Ей это было не по душе, но она ничего не могла сделать. Уильям Макферсон был пьяницей.

В силу необходимости Валерия начала охотиться. Иначе можно было с голоду умереть, дожидаясь, когда отец выйдет из пьяного оцепенения, Одним выстрелом она могла убить бегущего мимо варана, которых к счастью в округе водилось в избытке.

Да, она могла сама о себе позаботиться, но это не уменьшало ее беспокойства об отце.

Через некоторое время звук подъезжающего фургона заставил Валерию радостно встрепенуться. Давно пора! В одно мгновение ее раздражение улетучилось. Сейчас отец расскажет все новости.

Но к высоким кустам можжевельника приближалась не старенький Робби. Два достаточно потрепанных хозяйственных робота тащили за собой запыленную, заляпанную грязью антиграв платформу, котоыре повсеместно использовались вместо повозок. А в ней находился человек, которого Валерия меньше всего хотела видеть.

Глава 2

Джон Андерсон осадил лошадей. Всю дорогу он мчался так, словно за ним гналась армия метрополии. Шанс, которого Дожн давно дожидался, неожиданно представился ему сегодня утром, когда он узнал, что Уильям Макферсон валяется пьяный на улице, а его дочь осталась дома одна. Джон хмыкнул, перебирая в уме события дня.

Утро началось как обычно. Жаркое солнце быстро прогнало прохладу ночи. Предстоял еще один душный день, который наверняка станет очередным испытанием для нервов и самолюбия. Джон лениво потянулся, потер глаза, пытаясь согнать дремоту. Прежде чем открыть отцовскую лавку, он выглянул на улицу. Торговцы зазывают покупателей, слуги из местных аборигенов спешат на рынок, дети резвятся, пока одуряющая жара не загонит их в прохладу дома.

Все как обычно, подумал Джон. Хорошо, что в Аларне в отличие от других колоний не шли бои. Союзная армия находилась за пределами планеты, поэтому для многих тут война была понятием абстрактным. Джонни презрительно фыркнул. Всем известно, что жители метрополии — трусы, каждый, у кого есть голова на плечах, это знает. Союз переселенцев, который все чаще называли «Содружеством» выиграет войну, это лишь вопрос времени. Дела снова пойдут в гору. И отец Джона вылезет из долгов.

Джон издал продолжительный вздох и потянулся, пытаясь изгнать сон из своего жилистого тела. Он подошел к большому столу, на котором был разложен товар, и ткнул пальцем в рулон бесцветной ткани местного производства ткани, лежавшей поверх более дорогих — адаптивных и даже бионастраиваемых — образцов. Он уже не мог припомнить, когда у него последний раз покупали даже самую дешевую ткань.

Сейчас были трудные времена для всех без исключения. Но долго так продолжаться не может. И в один прекрасный день эта лавка станет собственностью Джонни. Хотя сердце, у него и не лежало к торговле. Если честно, его не интересовало ничего, кроме женщин.

Джонни ухмыльнулся, неторопливо подошел к длинному прилавку, где хранился ящик с деньгами, и тяжело опустился на трехногий стул. Пригладив рыжеватые волосы, Андерсон-младший затем расположил стул таким образом, чтобы спинка его уперлась в полки, а сам юноша смог положить ноги на прилавок.

Пита Андерсона хватил бы удар, если бы он увидел сына в такой позе. Но Пит Андерсон вряд ли появится раньше чем через час, поскольку вчера допоздна засиделся со своими дружками. Отец Джона любил играть в карты, кости и другие азартные игры, и Джон научился сохранять спокойствие , когда его отец говорил:

— Всего один крупный выигрыш — и мы вылезем из долгов.

Однако фортуна была отнюдь не на стороне Пита Андерсона, как это случалось до войны. Он проигрывал и брал взаймы, снова проигрывал и влезал в еще большие долги.

Джонни насторожился, когда псевдоживые крохотные колокольчики над дверью зазвенели. Он вытаращил глаза от удивления, когда увидел двух входящих в лавку молодых женщин. На их запястьях были отделанные искусственными рубинами и изумрудами личные браслеты с множеством функций . В одной из них Джонни узнал девятнадцатилетнюю Кристал Лонсдейл — могущественную принцессу набирающей силу корпорации “Тени”, в другой — ее подругу Кендиз Тейлор. Кристал была великолепна; особенно впечатляли ее большие голубые глаза и мягкие белокурые волосы. На вкус Джона она была, возможно слишком худощава, но безусловно красива и относилась к числу самых престижных невест в регионе.

Кендиз Тейлор была несколькими годами старше Кристал. Из-под ее синей шляпки выбивались черные, цвета воронова крыла волосы, а прозрачная голубизна глаз удивительно напоминала чистое лазурное небо на утренней заре. Она была дочерью друга Джекоба Мейтленда, к которому приехала погостить из Англии. Красотой она не уступала Кристал и отличалась изысканностью манер.

Джонни обошел прилавок и приблизился к двум модницам, одетым одна в розовые, а другая в голубые тона. В этот момент он с досадой подумал об убожестве своей одежды.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, сударыни? — спросил он как можно галантнее, изобразив при этом сладчайшую улыбку. Кристал бегло взглянула на него и тотчас же отвернулась.

— Вряд ли. Не могу понять, с чего это Кендиз решила зайти сюда.

— Никогда нелишне сделать выгодную покупку, Кристал, — чуть смутившись, ответила Кендиз.

Впрочем, ее смущение не шло ни в какое сравнение с тем смятением, которое испытал Джонни, увидев, что молодью женщины повернулись к двери, и слушая, с каким раздражением Кристал отчитывала подругу:

— Право, Кендиз! Твой отец не менее богат, чем мой. Когда мистер Мейтленд просил, чтобы я сопровождала тебя при посещении магазинов, я не могла и предположить, что тебя заинтересуют места вроде этой дыры.

Джонни рассвирепел. Чванливые, высокомерные сучки! Он готов был вышвырнуть Кристал Лонсдейл на улицу. Однако он знал, что отец сломает об него хлыст за один только дерзкий взгляд в ее сторону. Она была на короткой ноге с семьей Мейтленда. А Джекоб Мейтленд баснословно богат. И к тому же он был именно тем самым человеком, кому Пит Андерсон основательно задолжал.

Джонн вернулся за прилавок и снова опустился на стул. На его побледневшем от гнева лице проступили веснушки.

Он пошел бы на все, чтобы быть таким же богатым, как Мейтленд. Джонни всегда завидовал Мейтлендам. Он до сих пор помнил тот день, когда пятнадцать лет назад Мейтленды появились в Мерилене. Джонни тогда приехал с отцом в космопорт, чтобы принять партию товара. Большой транспортный корабль только что приземлился. Его единственными пассажирами были Джекоб с женой и двумя сыновьями. Джонни с благоговением смотрел на их богатую одежду, на ожидавшую их великолепную карету и многочисленные контейнеры с имуществом.

Глава 3

Валерия захлопнула дверь, задвинула засов и бессильно прислонилась к стене. Сердце бешено колотилось и норовило выпрыгнуть из груди. Её душил гнев, как всегда, когда ей случалось сталкиваться с парнями, подобными Джонни. Они что — считают ее шлюхой? Конечно, считают. Иначе почему они постоянно норовят схватить и облапить ее?

Валерия тяжело вздохнула. Она вдруг поняла, что винить может только себя. Она привыкла наказывать мальчишек, которые осмеливались дразнить ее. Тогда они лишь дразнили ее. Это была демонстрация силы с обеих сторон. Но сейчас ей становилось все труднее побеждать в таких схватках. Мальчишки, которые уходили от нее с расквашенными носами, постепенно превращались в мужчин.

Валерия росла без матери и чувствовала себя неуютно в девчоночьей компании. Она предпочитала бегать с мальчишками, но постепенно их поддразнивания и приставания становились все невыносимей. Девчонки ее возраста с ней не общались, большинство аборигенок сторонились ее, потому что она другая. Ее единственной подругой была Ханнила, добросердечная и отзывчивая местная толстушка, которая помогала ей уже не первый год.

Раздался стук в дверь. Валерия вздрогнула и схватилась за разрядник. Неужто Джонни вернулся?

— Это я, девочка. Тот парень укатил. Узнав голос Ханнилы, Валерия распахнула дверь и вышла на крыльцо.

— Эта свинья имела наглость…

— Я знаю, юная госпожа… Я знаю. — Чтобы успокоить Валерию, Ханнила говорила спокойным, ласковым тоном. — Этот мальчик проехал мимо меня по дороге, потом обратно. Я спряталась за деревьями, а потом за домом… Вдруг тебе потребуется помощь!.. Господи, хозяин Мейтленд не потерпит этого, он не потерпит, — пробормотала Ханнила себе под нос.

— Что? — Ничего, юная госпожа, ничего, — быстро проговорила Ханнила, Она обняла Валерию за плечи и усадила ее на ступеньки крыльца. — Ты растешь на глазах… Да-да, растешь и взрослеешь.

Валерия впервые встретилась с Ханнилой пять лет назад, когда немолодая абборигенка вышла из рощи между “Золотыми дубами” и маленькой фермой Макферсона и сказала, что она заблудилась и что едва не теряет сознание от жары. Валерия пригласила ее к себе в дом отдохнуть. А затем показала Ханниле обратную дорогу к “Золотым дубам”.

Валерия не могла понять, каким образом служанка из “Золотых дубов” могла заблудиться. Ей лишь нужно было все время идти вдоль реки. Плантация располагалась немного в стороне от реки Мерилен, и ее было видно с берега. Вдоль реки тянулась длинная аллея огромных раскидистых дубов, которая вела прямо к усадьбе Метлендов.

К удивлению Валерии, спустя неделю Ханнила появилась с мешком полным пищевых концентратов. Она заявила, что хочет отблагодарить Валерию за то, что та спасла ей жизнь! Как Валерия ни протестовала, Ханнила настаивала на том, что долги следует платить.

Уильям Макферсон счел все это забавным и не видел причины отказываться от продуктов. Еда есть еда, а у Макферсонов с этим обычно было негусто.

— Женщина считает, что должна отдать долг… С какой стати нам отказываться? — смеялся Уильям. — Мы же не подаяние принимаем.

После этого Ханнила стала приходить к Валерии каждый месяц и всегда что-нибудь приносила. Перво-наперво это была еда, а с началом войны прибавились еще и булавки, соль, спички, ткани. Сейчас многие вынуждены были обходиться без этих таких необходимых вещей.

Все, что Ханнила приносила, она брала из хозяйства Мейтлендов, говоря при этом, что добро никогда не должно пропадать. Каждый месяц Валерия давала себе слово не брать украденное, но Ханниле всякий раз удавалось уговорить ее.

Валерия испытывала особое расположение к Ханниле, своей единственной знакомой из числа местных женщин. Для нее не имело значения, что цвет кожи Ханнилы был скорее темно серым. Они обе были женщинами - молодая девушка и аборигенка с далекой планеты, к тому же минимум втрое старше ее, — не смотря на это, им было о чем поговорить.

Чарисса Макферсон сбежала от мужа через год после рождения Валерии. Она пыталась забрать дочь с собой, но отец настиг беглянку и вернул Валерию, возможно, надеясь тем самым вернуть и Чариссу. Однако она так и не вернулась.

Валерия иногда задумывалась, что бы с ней было, если бы отец их не настиг. И как сейчас выглядит мать. Отец растил Валерию один, что и объясняло отсутствие у нее женских привычек и наклонностей.

Валерия рассказывала Ханниле о своих девичьих проблемах, которыми могла бы поделиться с матерью, но не смела рассказать отцу. Среди прочих тайн она поведала ей и о своей влюбленности в Джерарда Мейтленда. Правда, это было еще в прошлом году, до того, как Ханнила сообщила ей ужасную правду о старшем сыне Джекоба Мейтленда.

— А к тебе только этот парень пристает? — спросила Ханнила, возвращая Валерию к событиям сегодняшнего дня.

— Джонни — единственный, кто приходит сюда, но пристает ко мне не только он. У Ханнилы округлились глаза.

— Что ты имеешь в виду, дитя мое? Обычно Валерия стеснялась рассказывать Ханниле о своих потасовках с мальчишками. Но после пережитого сегодня она решилась.

— Я давно отбиваюсь от этих сопливых скотов, которые постоянно лапают меня.

— Господи, Валерия! — воскликнула Ханнила. — Почему же ты раньше не говорила мне об этом?

— Это случается только тогда, когда я выбираюсь в город. А здесь я могу сама за себя постоять… Но я больше не собираюсь с ними драться! Я собираюсь использовать эту штуку! — возбужденно сказала Валерия, касаясь разрядника.

Глава 4

Добрую милю до “Золотых дубов” Ханнила не шла, а почти бежала. Она не стала входить через черный ход, а прошла через парадную дверь и сразу же направилась в кабинет хозяина. Хозяин Джекоб наверняка рассвирепеет, когда она ему все расскажет.

Ханниле было слышно, как Кендиз Тейлор и Кристал Лонсдейл играли в гостиной в трик-трак. Кендиз и ее отец уже две недели были почетными гостями в “Золотых дубах”, однако время их пребывания подходило к концу, и они собирались вскоре вернуться в свое поместье в соседней системе. Кристал Лонсдейл уже несколько лет была частым гостем в “Золотых дубах”, а для ее брата Роберта это был второй дом. Роберт присоединился к войскам Содружества вместе с Закари, младшим сыном Джекоба, едва лишь началась война. Под командованием Брэкстона Брэгга они патрулировали границы Содружества в соседнем секторе между системами Новой Надеждой и Мерилен. Роберт потом остался охранять систему Мерилен, а Закари ушел с Брэггом, когда тот принял командование вторым корпусом армии Содружества. Боже, защити и спаси их, в который раз подумала Ханнила.

Ханнила тихонько постучала в дверь кабинета и, услышав “да” Джекоба Мейтленда, вошла. Она остановилась перед письменным столом, за которым Джекоб, как обычно после полудня, изучал на планшете отчеты за месяц. Он не сразу поднял на Ханну глаза, и она терпеливо ожидала, когда хозяин оторвется от планшета.

Ханнила знала, что Джекоб страшно огорчится, и это было очень плохо. Несколько лет назад с ним случился удар, от которого он, к счастью, оправился, и сейчас ему нужно беречься. Большую часть своих дел Джекоб перепоручил сейчас другим.

Ханнила умрет, если что-то случится с Джекобом Мейтлендом. Она слишком хорошо помнила, что за жизнь была до того, как он приехал в “Золотые дубы”, и вместе с землей землю и поместье к нему перешли все слуги. До его прихода вся жизнь была заполнена страхом: страхом, что старпые хозяева продадут на сторону кого-нибудь из членов семьи, страхом перед предстоящим наказанием.

Сейчас аборигены вовсе не чувствовали себя рабами, и это было заслугой Джекоба Мейтленда. Ханнила твердо знала, что не было ничего, чего бы она не сделала для Джекоба Мейтленда. Она при нем словно родилась заново, обрела чувство собственного достоинства. И что еще важнее, он вернул ее первенца, ее сыночка, которого продали восемнадцать лет назад в четырехлетнем возрасте. Джекоб отыскал его и привез Ханниле.

Она знала о его убеждениях, о том, что он освободил бы всех своих слуг, заменив их дроидами, если бы здесь, не требовалось хотя бы внешне соблюдать общепринятые обычаи.

Конечно, Джекоб не подозревал, что Ханнила знает обо всем этом, а может, и того больше. В курсе дела были и члены ее семьи, потому что ее муж, Льюк, был слугой Джекоба и нечаянно подслушал, как хозяин говорил об этом во сне. Но в семье строго хранили его тайну. Однажды Ханнила проговорилась кое о чем Валерии. Но Валерия была славной девочкой. Она понимала, какая трагедия может разразиться, если секрет раскроется. Ханнила была уверена, что Валерия не проболтается.

Джекоб продолжал сосредоточенно смотреть в планшет, а Ханнила терпеливо ждала, с уважением глядя на хозяина. Джекоб был интересным мужчиной сорока восьми лет, с легкой сединой на висках. В целом же волосы у него были иссиня-черные. А какие глаза! Они способны были внушить ужас! Если бы когда-нибудь перед людьми предстал дьявол, то — Ханнила была убеждена — у него были бы такие глаза, как у Джекоба Мейтленда. Карие с легким золотистым отливом. Это когда он не сердился. Нужно сказать, что при всей своей доброте Джейкоб отличался крутым нравом. И когда этот нрав проявлялся, в его глазах загоралось золотисто-желтое пламя, способное испепелить каждого, на кого будет направлен его взгляд.

Из двух сыновей Мейтленда Джерард был очень похож на отца. Закари обладал таким же ростом, как его отец и брат, — шесть футов без одного дюйма, но позаимствовал у матери глаза и темперамент. И был не таким бесшабашным, как его брат.

Наконец Джекоб Мейтленд поднял глаза и слегка нахмурился.

— Что так быстро вернулась? Ведь она была дома, не правда ли.

Ханниле нравилось, как говорит Джекоб Мейтленд. Он всегда четко и ясно выражал свои мысли. Ханнила когда-то пыталась подражать ему в этом, не в семье стали смеяться над ней, и она отказалась от своих попыток.

— Да, сэр, она дома.

— И как она себя чувствует? Все еще уговаривает тебя не воровать у меня? — хмыкнул Джекоб.

— Я оставила гостинцы раньше, чем у нее появилась возможность это сказать, — ответила Ханнила, продолжая нервно сжимать ладони.

— Что-то случилось, Ханнила? — спросил, прищурив глаза, Джекоб. — Выкладывай.

— Может, лучше пройти на конюшню, хозяин, я боюсь, что вы повысите голос, и молодые люди в гостиной могут услышать.

— Выкладывай немедленно!

Ханнила вздохнула и почувствовала, как по ее телу побежала легкая дрожь при виде золотистого пламени, зажегшегося в глазах хозяина.

— Мисси Валерию чуть не изнасиловали сегодня утром, — выпалила Ханнила и, широко раскрыв глаза, стала ждать, когда разразится буря.

— Что?! Чуть не… — Джекоб Мейтленд вскочил на ноги. — А куда смотрел отец?

— Его не было дома.

— И Валерия… пострадала?

— Нет, сэр! С помощью разрядника она заставила этого молодого кобеля убраться восвояси. Но настроен он был очень решительно… Грозился, что еще добьется своего. Валерия не испугалась, а очень разозлилась.

Глава 5

Солнце уже село, когда Валерия добралась до города. Она отправилась сразу после полудня и шла вдоль реки, чтобы ни с кем не встретиться. Она любила реку. В феврале прошлого года они с отцом ездили этой дорогой до Миррленда, чтобы посмотреть, как Джефферсон Дэвис приносит присягу в качестве первого президента системы. Валерия никогда не бывала так далеко от дома. Это было просто здорово! Но это событие стало также началом отцовских бед.

Уильям Макферсон был истинным колонистом — по рождению и воспитанию — и от всей души хотел сражаться за свою родину. Но он был слишком стар. И к тому же пьяница. И армия в нем не нуждалась.

После отказа Макферсон стал пить еще больше, с удвоенной силой проклиная Метрополию. Он и раньше не очень жаловал покинутую еще его предками родину, но сейчас стал ее прямо-таки ненавидеть. Валерии вроде бы тоже надо было ненавидеть всех жителей Метрополии, хотя она не совсем понимала, за что именно. Она не могла понять, как это люди, которые когда-то были друзьями, могут убивать друг друга. Это какая-то бессмыслица.

Валерия ненавидела войну. Ее не особенно интересовало, почему война началась и все еще продолжается, она знала лишь то, что теперь она перестала любить Джерарда Мейтленда. Сейчас она его ненавидела. Что ей еще оставалось? Ханнила однажды проговорилась: Джерард был вовсе не в турне по центру Содружества, как все считали, а сражался на границах сектора! Ужас! Ханнила страшно расстроилась из-за своей обмолвки, но Валерия тут же поклялась, что не выдаст секрета. Вообще-то это не повредит Джерарду, даже если она и скажет, потому что его не было здесь. Это может повредить Джекобу, и поэтому Валерия не проболтается. Тем не менее теперь она ненавидела Джерарда. А это ей совсем не нравилось.

Войдя в город, Валерия вдруг осознала, что отец к этому времени уже мог прийти домой. Впрочем, мог и не возвратиться. А после того, что случилось днем, ей не хотелось проводить еще одну ночь в одиночестве. Уж лучше она будет идти всю ночь по берегу реки, благо у нее теперь есть заряженный разрядник.

Небо сделалось к этому часу темно-багровым, уже зажигались фонари. Валерия хорошо знала, где можно найти отца. Было несколько кабаков, которые он предпочитал другим, и бордель, который он посещал, когда оказывался в городе.

Она направилась в портовую часть города. На ней было новое желтое хлопчатобумажное платье, поскольку Ханнила убедила ее, что молодая женщина не должна появляться на людях в брюках. Правда, платье уже стало ей маловато — плотно обтягивало груди и слишком подчеркивало бедра, но Валерию это не беспокоило.

Валерия стала прочесывать улицы в поисках фургона и робопони. Завидев пьянчуг и прочих подозрительных типов, она пряталась в переулках. Так в поисках прошел час, затем другой.

Валерия уже основательно устала, когда достигла пустынной части порта — своей последней надежды. Здесь находился бордель, в котором — она это знала — отец бывал раньше. В конце улицы она увидела нечто, напоминающее фургон, хотя и не была уверена в этом. Она ускорила шаг, в ней снова возродилась надежда. Но внезапно кто-то грубо схватил Валерию за руку, и она вынуждена была остановиться.

Девушка вскрикнула. Разрядник выпал из ее рук. Но Валерия тут же замолчала, увидев Бобо Делерона. Она не видела Бобо с зимы. Парень здорово подрос и возвышался над ней, словно башня. На квадратном подбородке его пробивались редкие волоски. Из-под бровей на Валерию насмешливо смотрели темные глаза.

— Куда так спешишь, Валери? Ты что, кого-то подстрелила из этого ружья?

Бобо был не один, и Валерия издала стон, когда плотный парень постарше Бобо нагнулся и схватил ружье.

— Из ружья не стреляли, — сказал он. — Но штука хорошая. — Он поднял глаза на Валерию и ухмыльнулся. — Как и она.

— Да, она ничего, — неохотно согласился Бобо. — Это Валери Макферсон. — При этих словах он еще крепче сжал руку Валерии, заставив ее поморщиться. — Валери из простой семьи, как ты и я, Сет, но думает, что она лучше нас… Разве я не прав, Валери?

— Я никогда так не говорила, Бобо Делерон, ты прекрасно это знаешь.

— Пусть не говорила, но ведешь ты себя именно так.

Бобо произнес это со злостью, и Валерии стало не по себе. Она уловила исходящий от парня запах спиртного и вспомнила последнюю стычку с ним. Тогда ей пришлось довольно сильно ударить его в пах, чтобы избавиться от приставаний, и он поклялся, что рассчитается с ней.

Внезапно Валерия со всей определенностью осознала, что сейчас темно и поблизости никого нет.

— Я… я встречаю своего отца, Бобо, — каким-то жалобным тоном проговорила она. — Так что отпусти меня…

— Где твой отец?

— Вон там.

Свободной рукой она показала на фургон, к которому направлялась, но сейчас вдруг увидела, что это был никакой не фургон.

— Я думаю, что твой отец в заведении Нины и некоторое время будет там занят, — хмыкнул парень постарше. — Почему бы тебе не составить нам компанию, а?

— Я хочу забрать отца и отправиться домой. — Валерия пыталась говорить как можно спокойнее, однако испугалась она не на шутку.

Бобо здорово вытянулся за эти месяцы. Ему, пожалуй; уже лет семнадцать. Бобо был зол — и к тому же не один.

Надо было как-то вырваться.

Глава 6

Вместо того чтобы повернуть в сторону “Золотых дубов”, Джерард поехал дальше вдоль реки в сторону участка, принадлежащему корпорации, которая носила поэтичное название “Тени”.

Кристал была в полнейшем неведении относительно того, чем он занимался последние полтора года. Во всяком случае, так он предполагал. Но после разговора с Валерией Макферсон он не удивится, если узнает, что его секрет известен многим.

Что ж, если Кристал пока не знает об этом, то скоро узнает, потому что Джерард ехал не столько для того, чтобы повидаться с отцом девушки, сколько для откровенного разговора с Кристал. И поговорить лучше сейчас, чем после войны. У Кристал будет время свыкнуться с его взглядами. И когда он вернется к ней после окончания войны, ничто не помешает им заключить брак.

Джерард свернул на покрытую гравием дорогу, ведущую к “Теням”. Время для визита не самое подходящее, но зато есть надежда, что он избежит встречи с отцом Кристал, а заодно и с Робертом. Одно дело рассказать Кристал о своих убеждениях: она женщина, любит его и не станет его предавать. А вот открываться перед остальными членами семьи равносильно самоубийству. Его вполне могут расстрелять как шпиона — именно так определила его статус дочь Макферсона.

Он не был шпионом, да и не мог им быть. Для этого он слишком честен.

В нижней части дома еще горели огни, и, когда Джерард подошел к входной двери, он услышал негромкие звуки пианино. Он досадливо нахмурился: неужели Кристал принимает гостей?

Джерард постучал. Старый Рубен, дворецкий Лонсдейлов, открыл дверь и удивленно отступил назад.

— Неужто вы, мистер Брэд? Боже, вот уж мисс Кристал обрадуется!

— Надеюсь, Рубен, — улыбнулся Джерард. — Она в гостиной?

— Да, сэр. Вы можете пройти туда. Не думаю, что вам потребуется провожатый. — Рубен улыбнулся.

— Она одна?

— Одна.

Джерард пересек зал и секунду помедлил, прежде чем открыть дверь в гостиную. Кристал сидела за синтезатором, одетая во все розовое и белое.

Она играла какую-то щемяще-грустную вещь, название которой он не мог припомнить. Вид знакомой гостиной и сама Кристал внезапно перенесли его в прошлое. Она, похоже, совсем не изменилась. И была самой красивой женщиной на свете.

Кристал, казалось, настолько погрузилась в музыку, что не заметила его появления. Закончив играть, она издала продолжительный вздох.

— Хочу надеяться, что вы вздыхаете обо мне, — тихо произнес Джерард.

Кристал вскочила. Прошло несколько секунд, прежде чем, выкрикнув его имя, она бросилась к нему в объятия.

Поцелуй Джерарда был долгим и нежным. Кристал отвечала ему, и молодому человеку хотелось, чтобы поцелуй длился вечно. Она никогда не позволяла себе задерживаться в его объятиях. И это же время он чувствовал, что девушка не отказала бы ему, захоти он большего.

До войны он вел себя как настоящий джентльмен, о чем сейчас сожалел. Если бы он взял Кристал раньше, сегодня ему было бы легче убедить ее в правильности своих взглядов.

— Ах Брэд! — Она оттолкнула его и с упреком посмотрела ему в лицо. — Почему ты не отвечал на мои сообщения? Я столько их написала, что уже и счет потеряла!

— Я не получал никаких сообщений.

— Твой отец предполагал это, говорил о блокаде и прочем, но я не теряла надежду, что ты все-таки их получишь. — Неожиданно она прищурилась, подбоченилась и строго спросила:

— А где ты был, Джерард Мейтленд, когда я летала на Аллеру? Я ждала, что ты, приедешь, но ты там так и не появился… Два года, Брэд!.. Я не видела тебя целых два года!

— Были дела, Кристал. И к тому же идет война, — мягко напомнил Джерард.

— Ты думаешь, что я не знаю об этом? Робби вступил в армию вместе с другими местными добровольцами. Он остался здесь, чтобы охранять границы системы, но я его почти не вижу. И твой брат тоже… А что же ты? Или твой бизнес для тебя важнее?

Джерард попытался что-то сказать, но Кристал продолжала:

— Я чувствовала себя неловко от того, что не могла похвастаться перед друзьями, сказать, что мой жених сражается за наше общее дело. Как и многие другие отважные мужчины.

Джерард взял ее за плечи и легонько отстранил от себя.

— Для тебя так важно, Кристал, что думают твои друзья, — спросил он.

— Конечно, важно. Мне бы не хотелось, чтобы мой муж оказался трусом.

Джерард почувствовал, что в нем закипает гнев.

— А как бы ты отнеслась к мужу, который симпатизирует Метрополии? Или это в твоих глазах еще хуже, чем оказаться трусом?

— Симпатизировать этим…! — Кристал задохнулась от ужаса. — Не говори глупостей, Брэд! Ты такой же гажданин Содружества, как и я… И эта твоя шутка ничуть не смешна.

— А если я не шучу?

— Прекрати, Джерард!.. Ты пугаешь меня. Кристал отшатнулась, и он схватил ее за руку, пытаясь удержать. Он так хорошо все продумал, решил, что скажет ей о расколотой человечестве, о том, что говорит на этот счет лидер Метрополии, но сейчас совершенно забыл об этом.

Глава 7

Валерия сидела на одном из двух стареньких стульев, стоящих на узком крыльце, и задумчиво смотрела на голое поле перед домом. Ей вспоминалось это поле, заросшее высокой кукурузой, — именно таким оно было лишь неделю назад. Доведется ли ей увидеть новый урожай? И вообще, как сложится теперь ее судьба?

Валерия сжимала в ладони золотую монету Джерарда Мейтленда. Это обычно приносило ей успокоение в трудные минуты жизни. А сейчас она нуждалась в нем больше, чем когда-либо.

На ней все еще было темно-коричневое хлопчатобумажное платье, в котором она была утром на похоронах. Конечно, лучше бы черное, но черным платьем она не располагала.

Эта неделя была похожа на какой-то страшный сон. Им повезло — они вырастили хороший урожай и трижды ездили в город, чтобы продать зерно. Валерия каждый раз сопровождала отца. Он держал обещание, данное три года назад, и никогда не оставлял ее одну. Три долгих года прошло… Для некоторых эти годы оказались трагическими, для Валерии они не были отмечены событиями. Мальчишки, которые раньше приставали к ней, больше ее не трогали. Бобо тоже внял ее предупреждению и не подходил к ней. Отец иногда даже позволял Валерии прогуливаться одной, чтобы она могла отдохнуть от его постоянного присутствия. Да, никаких особых событий не происходило вплоть до нынешнего 1708 года.

Год назад войска Метрополии одержали решающую победу в сражении на окраинах соседнего сектора. Война докатилась наконец и до их системы. Станция Гейнз сдалась после нескольких дней жестоких боев, а Мобил-Пойнт, располагавшаяся напротив, и Могдан сдались лишь после восемнадцатидневных не  прекращающихся боев. В конце концов вражеские солдаты прочно обосновались на границах их системы. Это было началом боев на планете.

Спустя шесть месяцев были осаждены районы Блэкли и Центрального округа. В апреле этого года, через восемь месяцев после сражения в Мерилендском заливе. Армия Метрополии, возглавляемая генералом Кенди, нанесла поражение войскам местного ополчения и заняла Мериленд.

Как ни странно, маленькую ферму! Макферсонов война обошла стороной. Когда она приблизилась к ним вплотную, отец в тревожном ожидании заколотил дом. Что им грозит? Лишатся ли они урожая и средств к жизни? А может, и самой жизни? Но опасность отступила, и начался период Реконструкции.

Проигранная война не сказалась на личной судьбе Валерии. У нее никогда не было рабов аборигенов. Она не владела землей и, следовательно, не сталкивалась с непосильными налогами. Земля, на которой они работали исполу, не изымалась у них и не перепродавалась, потому что финансовое положение их землевладельца было прочным.

Валерию никогда не пугала нищета, как она пугала многих благородных леди, ибо ничего другого, кроме нищеты, ни Валерия, ни ее отец не знали.

В тот день ее отыскал Фрэнк Колмеи — старинный приятель и собутыльник отца. Она издала отца в фургоне. Валерия сразу поняла, что произошло нечто ужасное, потому что Фрэнк упорно не желал смотреть ей в лицо. Он лишь сказал, что отец ввязался в драку. Обычный спор с приехавшими из Метрополии переселенцами о результатах войны, пояснил он. Началась потасовка, в которой приняли участие многие завсегдатаи бара, се отец упал, ударился о стол и тут же скончался.

Валерия бросилась к бару и нашла отца лежащим на заплеванном полу, грязного и окровавленного. Он был мертв.

Она опустилась возле него на колени, до конца не веря в случившееся. — Ей вспомнились ссоры с отцом из-за его кутежей, резкие слова, которые она в запальчивости бросала ему. Валерия разразилась рыданиями, и мужчины смущенно отодвинулись, образовав вокруг них большой круг.

Отца похоронили сегодня утром. Теперь Валерия осталась одна, совершенно одна в целом мире. Как ей жить дальше? Уже десятки раз задавала она себе этот вопрос, на который у нее не было ответа.

Допустим, она может выйти замуж за Клинтона Прэтта. За этот год он уже несколько раз делал ей предложение, и она уверена, что сделает снова. Клинтон был приятным молодым человеком, работал на небольшой ферме по соседству. Он частенько захаживал к Валерии и вел с ней долгие беседы. Ей была приятна его компания, но выходить за него замуж она не желала. Она не любила его.

Валерия снова разрыдалась: “Папа, зачем ты оставил меня? Я не хочу быть одна, пап! Мне не нравится быть одной?"

Ей хотелось остаться на прежнем месте. Здесь был се дом. Она сможет вести хозяйство самостоятельно, в этом Валерия была уверена. Но зависело это не от нее, а от Джекоба Мейтленда. Позволит ли он ей остаться на ферме или решит, что она не справится с хозяйством.

Так или иначе, сегодня она выяснит свою судьбу. Джекоб Мейтленд был утром на похоронах, отдал дань уважения отцу и сказал Валерии, что позже навестит ее. Ей необходимо убедить его, что она сумеет вести хозяйство самостоятельно. Она должна убедить!

Джекоб Мейтленд подъехал в самом красивом мобиле, который Валерия когда-либо видела, — новеньком, выкрашенном блестящей черной краской, с роскошными бархатными сиденьями.

Джекоб Мейтленд был настолько богат, что война не нанесла большого ущерба его состоянию. Он никогда не зависел от урожаев на своей плантации. Да и вообще во время войны его земли почти не обрабатывались. Поэтому люди удивлялись, зачем он приехал сюда. И почему оставался в “Золотых дубах”, пока шла война, а не отправился в Европу, где в основном и были сосредоточены его деловые интересы.

Глава 8

Валерии казалось, что весь разговор с Джекобом Мейтлендом приснился ей во сне. Однако когда через два часа к крыльцу подкатил блестящий черный мобил, Валерия поверила, что все было наяву. Она будет жить в “Золотых дубах”.

Пока Валерия ехала к своему новому дому, находившемуся всего в миле, она думала о том, что теперь будет ближе к Джерарду Мейтленду. Она так и не избавилась от своей детской влюбленности. Более того, сейчас, в семнадцать лет, Валерия любила его даже больше, чем в четырнадцать.

Ханнила рассказала ей, что Джерард больше не служит в армии. Он живет в северной части Аларны и управляет предприятиями Мейтленда в Хейноре. Закари вернулся с войны в конце 1707 году после легкого ранения в ногу. По возвращении он сразу же женился на мисс Кристал Лонсдейл, и сейчас они оба живут в “Золотых дубах”.

Валерия вспомнила, как в первый раз посетила “Золотые дубы”. Это было десять лет назад, когда умерла жена Джекоба Мейтленда. Отец отправился отдать дань уважения покойной, взяв с собой Валерию. А после этого Валерия постоянно сопровождала отца, когда тот привозил долю своего урожая в амбар Мейтлендов. Но она никогда не была внутри громадного дома. А теперь ей предстоит в нем работать!

Валерия не испытывала унижения от того, что станет прислугой. Работать в этом роскошном доме значительно легче, чем на ферме. Валерия будет часто видеть Джерарда, когда он вернется в “Золотые дубы”. И хотя он никогда не ответит на ее чувство, она будет находиться рядом с ним. А это самое важное.

Повозка подъехала к парадному входу. Валерия с восхищением смотрела на восемь огромных дорических колонн, которые образовывали широкую галерею вдоль фасада. Затем она заметила чье-то лицо в верхнем окне. Но шторы тут же задернулись, и Валерия испытала чувство неловкости. Кто наблюдал за ее приездом?

— Итак, Валерия, добро пожаловать в “Золотые дубы”, — приветствовал ее вышедший из дома Джекоб Мейтленд.

— Благодарю вас, сэр, — застенчиво улыбаясь, произнесла Валерия. Темно-синие глаза се просветлели, и она почувствовала себя свободнее, когда за спиной Джекоба на галерее появилась Ханнила.

— Валерия, я так рада, что ты согласилась здесь жить! — со свойственной ей экспансивностью воскликнула Ханнила. — Я так опечалилась, когда услышала о твоем отце! Это здорово, что хозяин Мейтленд позаботился о тебе!

— Мистер Мейтленд очень добр ко мне.

— Валерия, я хочу, чтобы ты называла меня Джекоб. В конце концов мы старые друзья.

— Хорошо, сэр… то есть Джекоб.

— Вот так гораздо лучше. — Джекоб широко улыбнулся. — Ханнила покажет тебе твою комнату. И пожалуйста, Ханнила, не очень утомляй ее своей болтовней. У Валерии был тяжелый день, и ей надо хорошо отдохнуть. — Он снова повернулся к Валерии:

— Мы уже позавтракали, дорогая, но Ханнила что-нибудь принесет тебе в комнату. Затем тебя пригласят к обеду. Мой сын Закари на южный манер имеет привычку вздремнуть после обеда — по причине жары… Как и его жена. Но ты увидишь их вечером.

— Пошли, — позвала ее Ханнила, открывая дверь. — Я приготовила тебе комнату в прохладной части дома. Окна выходят на реку, оттуда постоянно тянет легкий ветерок.

Вслед за Ханнилой Валерия вошла в вестибюль. Она старалась держаться поближе к Ханниле, когда та направилась к большой полукруглой лестнице в конце зала. У Валерии не было времени рассмотреть картины в роскошных рамах, висевшие на белоснежных стенах, или хотя бы заглянуть в открытые двери, мимо которых они проходили.

Поднявшись по лестнице, они оказались в широком коридоре во всю длину здания, в торцах которого были настежь открыты огромные окна, через них лился дневной свет и тянуло ветерком. В коридор выходило восемь дверей, по четыре с каждой стороны. Ханнила повернула налево, прошла вперед и остановилась перед последней дверью.

Валерия следовала за ней, поглядывая на семейные пор греты, висевшие на стенах. Она резко остановилась, когда с портрета на нес уставилась пара пронзительных золотисто-карих глаз. Портрет имел поразительное сходство с оригиналом. Художник мастерски изобразил гордо приподнятый подбородок, высокие скулы, прямой тонкий нос, улыбающиеся губы, высокий лоб и густые, слегка изогнутые брови, которые были под стать волнистым волосам. Замечательный портрет Джерарда Мейтленда!

— Это хозяин Джекоб. Очень хороший портрет. Его надо повесить в кабинете, — сказала Хан-па, приблизившись к картине.

— А я думала, что это Джерард.

— Нет, дитя мое, это хозяин Джекоб в молодости. Портрет хозяина Джерарда в другом конце коридора. Если их поставить рядом, можно подумать, что кто-то писал портреты с одного человека. Только глаза чуть отличаются. У Джерарда больше огня в глазах, потому что он не хотел, чтобы писали его портрет. И это видно. Он хотел, чтобы его портрет висел подальше от его комнаты. Его комната на этой стороне.

— На этой стороне?

— Да, — заулыбалась Ханнила. — Я подумала, что тебе понравится жить в комнате напротив него… Если только этот мальчик когда-нибудь решит приехать сюда.

То, что она будет жить в доме, а не вместе с другими слугами, поразило Валерию; Это было выше ее понимания. Возможно, Джекоб Мейтленд проявил такую щепетильность потому, что она будет единственной белой служанкой.

Глава 9

Все время после полудня и до самого вечера Валерия беспокойно ходила по своей большой комнате. Она пыталась прилечь на огромную кровать и отдохнуть, но девушке, которая никогда в жизни не знала праздности, это оказалось не под силу. Минуты для нее текли медленно и мучительно.

Почему ей не дали никакой работы? Она стала гадать, какие будут теперь у нее обязанности, — мистер Мейтленд забыл ей об этом сказать. Будет ли она обслуживать только одного человека? Валерия надеялась, что у нее не будет много работы. И она постарается, чтобы Джекоб Мейтленд не пожалел о том, что пригласил ее в свои дом.

А сейчас попусту уходит время, думала Валерия. Ну почему ей не поручили никакого дела?

Она открыла дверь и вышла в коридор. Тишина в доме, где находилось столько людей, членов семьи и слуг, показалась ей зловещей. Она сделала несколько шагов вперед, подошла к портрету Джекоба Мейтленда и улыбнулась. Любопытство погнало ее дальше, и наконец она отыскала портрет Джерарда. Валерия ахнула, когда взглянула на него. Это был не тот Джерард Мейтленд, которого она помнила. Смуглое от загара лицо, непокорные волосы и черные злые глаза Джерарда делали его похожим на разбойника, или пирата, или на какого-то дикаря, способного убить недрогнувшей рукой. Этот Джерард был опасным, страшным человеком.

Валерия невольно содрогнулась. Такого Джерарда она никогда не видела. Или видела? Не так ли выглядел Джерард в тот вечер, когда спас ее от Бобо? Девушка покачала головой. Этого она не знала.

Валерия повернула назад и спустилась вниз. Первая комната на ее пути оказалась столовой. Выглядела она весьма внушительно. Вокруг длинного стола располагалось десять стульев с высокими спинками и мягкими сиденьями. Из столовой было два выхода. Одна дверь оказалась открытой, и была видна огромная пустая комната, занимавшая едва ли не весь этаж. Валерия открыла вторую дверь и попала в кухню, выложенную красным кирпичом, которая была пристроена к дому позже. Крупная женщина раскатывала тесто на большом столе. Рядом с ней молодая девушка вынимала косточки из мягких плодов, а маленький мальчик стоял возле нее, выпрашивая одну из них.

— Вы, должно быть, та девушка, о которой мне говорила Ханнила, — с улыбкой проговорила женщина, увидев Валерию. — Чем я могу вам помочь?

— Где я могу найти тряпку? — спросила Валерия.

Женщина с любопытством посмотрела на нее, затем испачканным в муке пальцем показала на другую дверь:

— Там в чулане уйма всяких тряпок из старых платьев миссис Кристал.

— Спасибо, — с застенчивой улыбкой сказала Валерия и открыла дверь.

В небольшом чулане на полу стоял ящик для тряпок, но, заглянув в него, Валерия была поражена, увидев одежду из шелка, вельвета, тафты и других дорогих тканей. Почему такие вещи попали в ящик с тряпьем? Отыскав лоскут белой хлопчатобумажной ткани, она направилась в столовую. Но пыли там Валерия не обнаружила и двинулась в соседнюю комнату. Как Валерия узнала позже, в этой комнате обычно завтракали. Небольшая по площади, она была обставлена таким образом, чтобы здесь разместилась вся семья. Стены, шторы и мебель были выдержаны в светло-голубых и белых тонах.

Пол и столы выглядели безупречно чистыми, но Валерия обнаружила следы пыли на шкафу, уставленном множеством статуэток, и стала протирать поверхность шкафа и миниатюрные стеклянные фигурки, которые прямо-таки очаровали ее. Валерия аккуратно, даже как-то любовно вытирала и переставляла хрупкие вещицы и не заметила, как стала что-то тихонько напевать.

— Робби, я ведь говорила тебе, что здесь кто-то есть.

Валерия быстро повернулась и встретилась с презрительным взглядом Кристал Мейтленд. Что касается ее брата Роберта, то он рассматривал Валерию своими темно-коричневыми глазами со смешанным чувством удивления и удовольствия. Валерия знала Кристал лишь со слов Ханнилы, Роберта же ей случалось видеть в городе. Это был худощавый мужчина лет двадцати пяти, среднего роста, с белокурыми, как у сестры, волосами и тонким аристократическим лицом. Брат Кристал был близким другом Закари Мейтленда и в “Золотых дубах” бывал едва ли не чаще, чем в собственном доме.

— По крайней мере она пытается принести хоть какую-то пользу, — проговорила Кристал, словно Валерии вообще не было в комнате.

— Я уверен, что твой глубокоуважаемый свекор имеет вполне определенные планы в отношении сиротки, — кисло отреагировал Роберт.

— Робби, я уже говорила тебе, что не желаю поднимать эту тему. Отец не осмелится привести сюда свою любовницу, — не без яда возразила Кристал.

— Ты думаешь? — поднял бровь Роберт. — Взгляни на нее. Ведь ты не станешь отрицать, что она хорошенькая и что в этом доме слуг более чем достаточно. Возможно, старик выжил из ума и полагает, что мы не сможем определить истинную причину ее появления здесь.

— Прекрати! — резко сказала Кристал. — Если бы я тоже так думала, то прогнала бы ее. Но я в это не верю. И уверена, что ей придется немало потрудиться, чтобы оправдать свое пребывание здесь. Кроме того, приятно иметь в доме прислугу не из местных уродцев, особенно когда она приобретет более цивилизованный вид. Пока что она выглядит слишком дикой.

— Мне она кажется вполне ручной, — возразил Роберт, с ног до головы оглядывая Валерию.

Щеки Валерии вспыхнули. Похоже, брат и сестра не желали замечать, что она находится в комнате.

Глава 10

Ночь казалась бесконечно длинной, потому что Валерия долго не могла заснуть. Она снова и снова возвращалась в мыслях к каждому слову, сказанному в столовой.

Кристал ненавидела ее — на этот счет Валерия не питала иллюзий. Совсем иное дело Роберт. Поначалу он был удивлен, но затем Валерия почувствовала в нем расположение к себе. Он весь вечер пялил на нее глаза, словно оценивал машину или игрушку, которую собирался покупать. Впредь ей надо быть настороже с Робертом.

Затем Валерия стала думать о Джерарде. Ее беспокоило, как он отреагирует на случившееся. Ей внезапно пришло в голову, что Джерарду это может не понравиться, как не понравилось Закари.

Заснула она с мыслями об отце… Он был грубоват, да и к бутылке прикладывался слишком часто, но она любила его. У нее было нелегкое детство, но она все отдала бы за то, чтобы снова оказаться дома с Уильямом Макферсоном. Когда она засыпала, — по щекам ее катились слезы.

Ханнила вошла в комнату в отличном настроении.

— Доброе утро, дорогая! Солнце уже вовсю светит. Ты обычно не встаешь так поздно, верно?

Валерия открыла глаза и увидела, что комната залита яркими солнечными лучами.

— Который час?

— Начало девятого.

— Девятого! — Валерия соскочила с кровати и побежала в сторону небольшого чуланчика.

— Что за спешка, девочка?

Валерия остановилась, внезапно осознав, что спешить некуда и делать ей нечего. — О, я, кажется, забыла.

Ханнила весело засмеялась;

— К этой легкой жизни ты скоро привыкнешь. Тебе придется думать лишь о том, где завтракать — внизу или у себя в комнате.

— А остальные собираются завтракать внизу? — с тревогой спросила Валерия.

— Только мистер Лонсдейл. Хозяин Джекоб уже поел, а миссис Кристал ест в комнате.

— А Закари?

— Он с утра отправился в город. Отстраивает после войны адвокатский офис для себя, — Тогда я спущусь завтракать вниз, Ханнила, — решила Валерия. Поскольку ей не придется лицезреть Кристал и Закари, которые питали к ней явную неприязнь, не было причин оставаться в комнате. — Чтобы совсем не облениться.

— Умница! Тебе надо делать специальные упражнения, потому что работы у тебя будет немного. А после завтрака хозяин Джекоб хочет видеть тебя в своем кабинете.

— Я опять что-нибудь не так сделала?

— Да нет, детка, просто он хочет поговорить с тобой, — успокоила ее Ханнила. — Я сейчас пришлю Евлалию, чтобы она причесала тебя и помогла одеться. Она будет твоей личной горничной, если ты не возражаешь.

— Но я…

— Перестань! — Ханнила не желала слушать ее возражений. — Ты теперь будешь одной из хозяев, а они ничего сами не делают, так что привыкай к этому.

Через некоторое время Валерия была, одета в жесткое зеленое хлопчатобумажное платье, под которым находилась не менее жесткая рубашка. Она с гораздо большим удовольствием надела бы свои заношенные брюки и рубашку. Но Ханнила забрала их, сказав, что про старье надо забыть.

Валерия опять пыталась возражать, но безрезультатно. Еще тридцать минут она вела спор с девушкой, которая должна была стать ее горничной. Евлалия получила от Ханнилы распоряжение сделать Валерии приличную прическу. Ее волосы спускались на несколько дюймов ниже плеч, и Валерия привыкла заплетать их в тугие косички или подвязывать лентой. Она выиграла баталию, и ее каштановые волосы были аккуратно прихвачены зеленой лентой.

Когда нанервничавшаяся Валерия вошла в столовую, она обнаружила там Роберта, потягивающего черный кофе.

— Я уж было решил, что вы не спуститесь к завтраку, — встретил ее доброжелательной улыбкой Роберт. — Я рад, что дождался вас.

— К сожалению, все заняло больше времени, чем я думала. А вы уже поели? — спросила она, смущаясь от его внимательного взгляда.

— Да, притом с удовольствием. Кулинарное искусство Тильды — одна из причин, почему “Золотые дубы” столь привлекают меня. Здесь, можно сказать, мои второй дом. По сейчас, могу признаться, “Золотые дубы” приобрели для меня еще большую притягательность, — многозначительно проговорил он. Роберт непринужденно рассмеялся, затем добавил:

— В моем распоряжении нет ничего, кроме времени, и нет ничего лучше, чем провести его с вами.

Лицо Валерии вспыхнуло, она села за стол и занялась завтраком. Она понимала, что не составит особого труда сделать Роберта своим союзником, однако опасалась, как бы от нее не потребовалась слишком большая жертва.

— А разве вы не занимаетесь управлением вашей фирмой? — выразительно спросила она.

— Нет, пока жив мой отец. Ему не нравится, когда я помогаю ему, и, честно говоря, мне не нравится ему помогать. Хотя война значительно уменьшила его состояние, старик смог заплатить налоги за “Тени” и вполне управляется самостоятельно. Как будто и не было войны. Так что мне остается приятно проводить время.

Валерия почувствовала раздражение.

— Остается пить да играть в карты… Все сыновья больших бизнесменов одинаковы.

Глава 11

Спустя некоторое время Джекоб Мейтленд взял ее с собой в Мерилен. Они ехали в комфортабельном мобиле с затененными стеклами, в который не проникали жгучие лучи солнца.

Валерия еще не до конца осознала щедрость Джекоба Мейтленда. Она не могла даже предположить, что, говоря о своем желании стать ей отцом, он хочет распространить на нее все блага, которыми пользовались остальные члены семьи.

— Валерия, — начал он разговор в то утро. — Ты говорила мне, что у тебя не было времени для учебы. Сейчас, когда тебе больше не придется работать, хотела бы ты пойти в школу?

Валерия с сожалением вздохнула:

— Я слишком стара для школы.

— Чепуха, — с улыбкой возразил Джекоб. — Учиться никогда не поздно. И потом, девочка моя, я не имею в виду обычную школу для детей. Я имею в виду частный институт для молодых женщин.

— Но я не могу даже имени своего написать.

— Я найму учителя, который будет с тобой заниматься, после чего ты сможешь учиться в институте вместе с другими девушками. Выбор всецело за тобой. Я не говорю, что ты непременно должна поступить в институт.

— Отчего же, я бы хотела учиться, — быстро ответила Валерия. — Мне всегда хотелось знать, что интересного находят люди в книгах.

— Ты сможешь выяснить это сама. А когда вернешься домой, поможешь мне разбираться с гроссбухами.

— О, мне так хочется помочь вам, мистер…

Джекоб.

— Отлично. Теперь решим вопрос относительно подготовительной школы. Выбор большой — и здесь, и в северном полушарии. Есть замечательный институт в Миррейне. Одна из тамошних учительниц, Наоми Баркли, была близкой подругой твоей матери. И к тому же твоя мать училась в этом институте, когда ей было столько лет, сколько сейчас тебе.

— Моя мать ходила в там в школу?
     — Да. Она жила в Миррейне, пока не приехала в эти края и не вышла замуж за твоего отца. Валерия была поражена.

— Я и не знала… Папа никогда мне об этом не рассказывал. Я всегда думала, что она родилась здесь. А вы откуда про это знаете?

Джекоб поколебался, затем осторожно сказал:

— , Я сам жил в Миррейне. У меня и до сих пор имеются там деловые интересы. Мой отец был знаком с родителями Чариссы. До экономического коллапса это была состоятельная семья. Потом родители умерли и оставили твою мать без гроша. Некоторое время Чарисса служила гувернанткой, затем приехала сюда.

— А зачем она приехала сюда?

— Ну, я не… Когда ты станешь постарше, возможно, поймешь.

Он знал причину, но не желал говорить ей. А она не смела продолжать дальнейшие расспросы, хотя ей очень хотелось.

— А теперь относительно института, — вернулся к прерванной теме Джекоб. — Я убежден, что школы в тех краях намного лучше. Но ты вправе выбирать. Я мог бы отправить тебя ближе к центру Метроплии, однако думаю, что тебе следовало бы побывать на родине, матери.

— Да, это верно! — горячо сказала Валерия. — Я выбираю институт в Миррейне.

— У тебя нет предубеждения против того, что бы учиться по правилам Метрополии?

— Нет! Джерард… я хотела сказать, ваш старший сын сражался за на той стороне. Я ничего не имею против них.

Джекоб нахмурился:

— Откуда тебе известно, что Джерард воевал там?

Валерия побледнела. И как это у нее вырвалось?

— Я… я… — Она не могла придумать никакого приемлемого объяснения.

Увидев огорчение Валерии, Джекоб поспешил улыбнуться:

. — Ладно, оставим это, Валерия. Просто я удивился, что ты знаешь. Сейчас, когда Метрополия победила, это не имеет особого значения. — Он сменил тему:

— Тебе надо будет уезжать дней через десять, а это означает, что времени у нас немного. Мы отправимся сегодня в город, чтобы подобрать тебе платья. Мне сказали, что на год потребуется семнадцать платьев на разные случаи жизни. У нас не хватит времени, чтобы сшить их здесь, к тому же на в тех краях носят более теплую одежду. Поэтому мисс Баркли, женщина, о которой я уже говорил, займется твоим гардеробом.

— Но мне не нужно столько! — потрясенно произнесла Валерия.

Джекоб предвидел ее возражения.

— Ты забыла, что я просил тебя считать себя моей дочерью, Валерия, — мягко перебил он девушку. — Я делаю не меньше для жены Закари, поэтому позволь мне делать столько же и для тебя. А если тебя это смущает, считай, что я помогаю белошвейке, которой требуются заказы.

И они Отправились в город выбирать ткани на платья, приличествующие молодой леди семнадцати лет. Затем по настоянию Джекоба они купили всевозможные принадлежности женского туалета в магазинах, на витрины которых раньше она могла лишь поглядывать с легкой завистью. Были приобретены шляпы и туфли, теплые жакеты для более холодного климата, в котором ей вскоре предстояло жить. Валерия поразилась, сколько денег перешло в другие руки. И главное — все это происходило наяву, и происходило с ней, Валерией Макферсон!