Анжелика. Новая история (фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

Глава 1.

Париж, март 2018 года. Мелкий дождь, который вроде и не льёт, но заставляет зябко ежиться, пробивался сквозь старые оконные рамы. В офисе Le Clairon — маленького, шумного и вечно суетливого интернет-издания — пахло кофе и дешёвой типографской бумагой.

Анжелика сидела за своим столом, уткнувшись в экран ноутбука, и пыталась дописать заметку о городской свалке. Пальцы бегали по клавишам быстро, но без вдохновения. Статья — очередной проходной материал, который никто не прочитает до конца.

Ей было двадцать, она училась на втором курсе журфака Сорбонны и подрабатывала здесь, чтобы хоть как-то помогать своей семье в оплате съёмной квартиры.

Сегодня всё раздражало: шум принтера, звонки телефонов, громкий смех коллеги в соседнем отделе. Даже экран монитора мигал так, будто нарочно дразнил. Анжелика откинулась на спинку стула, сжала виски ладонями и глубоко вдохнула.

— Сансон, — раздалось из-за спины. Голос главного редактора, Бернара Лемуана, всегда звучал так, словно он одновременно недоволен и слегка удивлён, что вообще кого-то позвал. — Зайди ко мне в кабинет.

Она поднялась, не скрывая раздражения. Кабинет Лемуана был на два этажа ниже — тёмная комната с единственным окном, заваленная стопками газет, журналов и чужих жизней в виде папок с надписями фломастером.

— Присаживайся, — кивнул он, листая бумаги. — Ты ведь хотела стать автором популярной статьи?! Я прав?

Анжелика в недоумении посмотрела на шефа и ответила: - Конечно!

— Можешь считать, что твое желание осуществилось - со слегка ехидной, как показалось Анжелике, улыбкой сказал Лемуан.

Анжелика посмотрела на него удивлённо, пытаясь понять, не шутит ли он и с чего это ей, студентке вдруг выпала такая честь. Ранее шеф не был к ней так расположен.

— Тебе знакома фамилия - Жоффрей де Пейрак?

Она моргнула. Имя было знакомо — мелькало в новостях о тендерах, строительстве ветряных электростанций и скандалах на грани судебных.

— Миллионер? — уточнила Анжелика, стараясь, чтобы голос прозвучал равнодушно.

— Миллиардер, — поправил Лемуан. — Так вот, он хочет дать заказное интервью. Лёгкий имиджевый портрет, без грязи. По его условиям — встреча в Марселе, на яхте.

— На яхте? — в голосе скользнул сарказм. — Замечательно. Может, ещё и в купальнике?

Редактор усмехнулся, но взгляд остался холодным.
— Этот человек заплатит хорошие деньги за это интервью, и я не намерен отказываться от такого гонорара, даже если во время интервью заказчик попросит журналиста раздется до гола. Я выбрал тебя, потому что знаю, что тебе нужны деньги. И ещё… — он достал из ящика тонкую папку и положил перед Анжеликой. — Кажется, он знал твоего отца...

Анжелика подняла глаза. Ее лицо побледнело, сердце сбилось с ритма.

— Это… шутка?

— Нет, — пожал плечами Лемуан. — В его старых проектах мелькала фамилия Сансон. Я не лезу в личное, но, может, тебе будет интересно узнать, что именно.

Анжелика смотрела на папку и чувствовала, как в груди медленно поднимается что-то тяжёлое и горячее. Смерть отца была темой, которую она давно перестала обсуждать даже с близкими. Официальная версия — несчастный случай на строительстве. Однако в эту версию ни Анжелика, ни члены ее семьи не верили, слишком много странностей было вокруг его смерти

— Вы хотите, чтобы я согласилась? — спросила она тихо.

— Я хочу, чтобы ты взяла это интервью, — ответил Лемуан, глядя прямо. — А что ты с этим сделаешь — твоё дело. Главное, чтобы Пейрак заплатил нашей редакции обещанный гонорар.

Анжелика посмотрела на папку, нарочито медленно взяла ее в руки, делая вид, что размышляет соглашаться ей или нет на предложение Лемуана, хотя на самом деле в душе она ликовала и готова была прямо сейчас ехать брать интервью у этого миллиардера.

Выждав минутную паузу, Анжелика закрыла папку, прижала её к себе и попрощавшись с редактором вышла из кабинета. За окном дождь превратился в мелкую морось. Теперь она знала: через пару дней она окажется лицом к лицу с человеком, который, возможно, хранит ключ к самой большой тайне её жизни. Ради этого она готова на время отказаться даже от своих моральных принципов.

Примечания:

Глава 2.

Поезд из Парижа прибыл точно по расписанию, но Анжелика вышла на перрон с видом человека, который оказался здесь не по своей воле. Марсель встретил её мягким, тёплым воздухом, запахом соли и шелестом мачт, раскачиваемых ветром. Пальмы вдоль набережной лениво шумели, и всё это почему-то раздражало её ещё сильнее. Слишком курортная картинка для того, что её ждало.

Она дошла до причала, где белоснежные яхты сияли металлом и стёклами, и почувствовала, что в своём строгом светлом пиджаке и джинсах с деловой сумкой через плечо выглядит здесь чужой.

— Мадемуазель Сансон? — раздался сзади хриплый мужской голос.

Анжелика от неожиданности вздрогнула, хоть и знала, что ее должны встретить на вокзале, об этом они договорились с секретарем Жоффрея де Пейрака в телефонном разговоре.

Анжелика обернулась. Перед ней стоял мужчина лет сорока, подтянутый, с мягкой, чуть ироничной улыбкой. Льняная светлая рубашка, дорогие часы, уверенная, но ненавязчивая манера держаться.

— Бернар Андижос, — представился он, слегка склонив голову. — Я друг Жоффрея. Он попросил меня встретить вас.

— Очень любезно, — коротко кивнула она. — И где же ваш друг?

— На яхте. Заканчивает один важный звонок. Вы ведь не против, если мы поедем к нему? — его тон был безупречно вежлив, но чувствовалось, что это скорее формальность, чем вопрос.

Анжелика кивнула и они отправились к припаркованному неподалеку красному Opel. Буквально через десять минут, они подъехали к богато оборудованному причалу и на Анжелику вдруг нахлынуло чувство тревоги.

Они зашли на причал, шаги глухо отдавались по деревянным доскам. Бернар шёл рядом, время от времени бросая на неё быстрые взгляды, словно прикидывая что-то про себя.

— Жоффрей говорил, что вы журналист? — спросил он, будто между прочим.

— Да, — ответила Анжелика сухо.

— Интересно… — он чуть улыбнулся. — Обычно пресса присылает к нему мужчин в дорогих костюмах или женщин с агрессивной манерой вести беседу. Вы… совсем другая.

Анжелика едва заметно пожала плечами.
— Думаю, мы оба скоро поймём, понравится ли ему это.

Бернар тихо рассмеялся и, сделав приглашающий жест, указал на яхту. Белый корпус отливал золотом в лучах солнца, на палубе кто-то двигался.

— Прошу, — сказал он, помогая ей подняться по трапу.

Анжелика слегка неуверенно ступила на трап, чувство тревоги усиливалось.

Внутри было прохладно и пахло морем и деревом. Оглядевшись по сторонам, она сначала никого не обнаружила, но пройдя вперед, в кают-компании увидела высокий силуэт мужчины, который стоял возле окна и смотрел вдаль.

Анжелика несколько секунд стояла в нерешительности, раздумывая - может бросить все и сбежать отсюда пока не поздно. Однако любопытство и желание узнать, что же на самом деле случилось с ее отцом, взяло вверх и она слегка кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание.

Мужчина видимо знал, что она стоит у него за спиной, потому что повернулся медленно, словно в каюте никого не было.

Высокий, широкоплечий, в идеально выглаженной светлой рубашке с закатанными рукавами. Черные глаза с насмешливым прищуром сразу зацепили взгляд Анжелики. И — шрам, который она видела на фотографии. Тонкая, неровная линия от виска к скуле, не уродовавшая, но придававшая лицу опасную резкость. Она заметила его мгновенно и почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Мужчина задержал на ней свой взгляд дольше, чем позволяла вежливость, и чуть склонил голову.
— Мадемуазель Сансон?

— Да, — коротко ответила она.

- Жоффрей ле Пейрак, рад видеть вас у себя на яхте.

Он откровенно её разглядывал — не нагло, но внимательно, словно изучая. Молодая, красивая, с тем самым типом лица, который заставляет оборачиваться на улице. И при этом — холодная настороженность в глазах. Он почувствовал ее тревогу, но вида не подал.

— Не ожидал, что редакция отправит… вас, — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

— А кого вы ожидали? — её брови чуть приподнялись. — Кого-то более… привычного?

— Возможно, — уголки его губ дрогнули.

Он жестом пригласил её пройти дальше в большую каюту, похожую на гостиную с большим диваном и двумя креслами. И жестом предложил пресесть на диван.
— Вы совсем не похожи на тех журналистов, с которыми я привык общаться.

Анжелика не ответила. Она не была уверена, это комплимент или предупреждение, но в его глазах что-то блеснуло. И она поняла: этот человек опасен.

Глава 3.

Яхта тронулась почти бесшумно. Мотор работал ровно, вода у борта шуршала, рассыпаясь мелкими брызгами. Марсель постепенно отдалялся, превращаясь в акварель: разноцветные фасады домов, вереницы лодок, шумная набережная — всё это растворялось в светлом, чуть дымчатом горизонте.

Анжелика устроилась за небольшим столиком в огромной каюте. Перед ней — блокнот, диктофон, чашка кофе, который Жоффрей поставил перед ней без лишних слов, словно делая одолжение. Он сел напротив, небрежно откинувшись на спинку кресла. В такой позе он, казалось, занял слишком много пространства, будто он уже здесь хозяин всего, включая воздух между ними, от чего Анжелике сразу стало тяжело дышать.

Когда он подходил к столу, она заметила лёгкое, едва уловимое прихрамывание. Движение почти незаметное, но из-за него он привычно вытянул одну ногу вперёд, при этом выглядело это так, словно он гордился своим изьяном. Анжелике же его поведение показалось вызывающим, но она промолчала, понимая, что находиться не в том положении, чтобы делать этоиу человеку замечания.

Когда он сел напротив, ее взгляд снова упал на шрам на его левой щеке — тонкая, неровная линия от виска к скуле — придавала лицу мужественность и в тоже время опасную резкость. Другие, наверное, сочли бы это особой мужской привлекательностью, но для Анжелики в нём было что-то отталкивающее. Не физически — нет, он не был уродлив, напротив, выглядел именно так, как представляют себе «успешных мужчин» в глянце. Но сочетание этого лица с холодным, цепким взглядом вызывало у неё ощущение, что рядом хищник.

Она избегала смотреть прямо на него. Каждый раз, когда взгляд невольно скользил в его сторону, её словно обжигало: в этих глазах не было тепла, только уверенность и привычка оценивать людей, как фигуры в своей игре.

Он, похоже, уловил ее настороение. Когда их взгляды всё же встретились, он чуть прищурился, и уголки губ дрогнули в почти невидимой, самодовольной улыбке, как у человека, уловившего чужую слабость.

— Вы давно работаете в журналистике? — спросил он, и в его голосе было не любопытство, а ленивое испытание.

— Достаточно, чтобы знать: лёгких тем не бывает, — ответила она, глядя в блокнот, а не на него.

— Даже интервью с владельцем энергетической компании? — он чуть подался вперёд, и она почувствовала его взгляд, словно он физически коснулся её лица.

— Особенно, если этот владелец известен своей… непредсказуемостью, — произнесла она, не поднимая глаз.

Он усмехнулся, явно довольный её сдержанностью. Пальцы лениво постукивали по подлокотнику, издавая раздражающий ритм.
— Мне говорили, что вы ещё учитесь. Второй курс?

— Верно.

— Значит, у вас хватило амбиций отправиться к совершенно незнакомому мужчине, на его яхту, в открытое море? — каждое слово прозвучало как вызов.

— Я приехала работать, — отрезала Анжелика, — а не играть в психологические игры.

— Хм, — он слегка наклонил голову. — Не уверен, что одно без другого возможно.

Молчание было тяжёлым. Она чувствовала, что он не просто изучает её — он ищет трещину в её защите. И это вызывало в ней неприятное, почти физическое ощущение, как если бы её держали под прицелом.

Бернар, всё это время находившийся на палубе, заглянул внутрь:
— Курс проложен. Можете работать, я не буду мешать.

Жоффрей кивнул, но глаз от неё не отвёл.
— Итак, мадемуазель Сансон… — он чуть подался вперёд. — С чего мы начнём? С ваших вопросов… или с моих?

Она отложила ручку, но не спешила отвечать. Несколько секунд просто смотрела на него — ровно настолько, чтобы это было вежливо, и ни мгновением дольше.

— Обычно интервью всё же начинают с вопросов, — произнесла она спокойно. — Но, похоже, у вас своя методика.

— У меня всегда своя методика, — сказал он, и в этой фразе было то самое самодовольное превосходство, которое её раздражало больше всего. — И мне интересно, насколько вы готовы ей подыграть.

Она чуть наклонила голову, как бы обдумывая сказанное.
— Думаю, для начала, месье де Пейрак, мы выясним, кто из нас лучше умеет не отвечать прямо.

Он тихо рассмеялся, и этот смех был не тёплым, а холодным, с металлическим отзвуком. У неё не осталось сомнений: этот человек ей неприятен. И всё же — уйти от этой партии она не могла.

Глава 4.

Ветер усилился, яхта слегка покачивалась, и Анжелика, машинально положив ладонь на край стола, удерживала блокнот, чтобы страницы не переворачивались сами собой. Жоффрей сидел напротив все в той же ленивой позе, вытянув левую ногу вперед и лениво вертел в пальцах серебряную зажигалку, время от времени щёлкая крышкой.

— Итак, мадемуазель Сансон, — произнёс он, в очередной раз щёлкнув серебряной зажигалкой и не спеша её зажигая. — Начнём?

— Начнём, — она перевела взгляд на блокнот. — С биографии, полагаю. Но, подозреваю, ваш «короткий рассказ о себе» рискует затянуться.

— Или оказаться до неприличия банальным, — уголки его губ едва заметно дрогнули. — Родился, выжил, заработал. Ни строчки для книжной полки.

Она подняла глаза — ровно настолько, чтобы это считалось вежливым.
— Тогда уточним детали. Ваша фамилия. В наше время приставка «де» — редкость. Чаще отсылки к хроникам, чем к паспортам.

Он чуть наклонил голову, прищурился — реакция человека, привыкшего, что тон собеседника не меняют из-за одной фамилии.
— Род старый. Юго-запад, Лангедок. Когда-то носители имени были графами Пейрак-Монрей, вассалами Тулузского графства. Позже — ветвь виконтов де Пейрак. Замок, виноградники, всё как в старых книгах.

Ручка в её руке замерла на долю секунды.
— Слишком красиво, чтобы быть правдой.

— Вы из тех, кто не любит легенд? — спросил Пейрак.

— Я из тех, кто проверяет источники, — спокойно парировала она. — Особенно когда речь о мужчинах с яхтами и титулами.

Он откинулся на спинку кресла, еще сильнее вытянул вперёд левую ногу — движение, в котором странным образом сочетались небрежность и вызов.
— Тогда отмечайте: по прямой линии я — потомок по матери. Отец… — он на короткий миг поджал губы, подбирая слово. — О нём почти ничего не осталось. Документы, фотографии — исчезли после его смерти. Семейные архивы пусты.

Анжелика записала в блокнот его слова и почему-то подчеркнула слово - "Пусто".
Внутри у неё кольнуло — не сочувствие, нет, — интерес. Там, где люди оставляют «пусто», обычно прячут самое важное.

Он заметил, как она подчеркнула слово, и едва заметно усмехнулся.
— Удовлетворены, мадемуазель? Или продолжим раскопки?

— Продолжим, — ответила она сухо. — Ваша энергетическая компания носит название "Océanis Énergie". Для прессы вы — спаситель планеты. Для конкурентов — человек, который выигрывает там, где другим «не дают». Как вы это называете внутри компании — стратегией или удачей?

— Дисциплиной, — ответил он без паузы. — И отсутствием иллюзий.

— Например, иллюзий насчёт прессы? — она не подняла взгляда, но ощутила, как его внимание стало плотнее, почти осязаемее.

— Например, — согласился он. — Или насчёт людей, которые приходят «просто взять интервью».

Стук палубных шагов разрезал тишину. В проёме показался Бернар.
— До мыса десять минут. Красиво, как на открытках.

— Спасибо, — ответил Пейрак даже не повернувшись. Бернар исчез так же бесшумно.

Анжелика перелистнула страницу.
— Вернёмся к «отсутствию иллюзий». Оно у вас врождённое или приобретённое?

— Приобретённое, — с усмешкой ответил он — Оно приходит вместе со знанием цены словам «всегда» и «никогда».

— И со шрамами, — сказала она прежде, чем успела себя остановить.

Он не шевельнулся. Только взгляд стал на полтона тяжелее.
— Со шрамами — в первую очередь.

Она отвернулась к иллюминатору. Море блестело, как свинец, солнце резало воду острыми бликами. Вернулась к записям: «по матери — да; отца нет в бумагах». Подчеркнула второй раз. Пустота — самая громкая улика.

— Вы сегодня слишком много отмечаете, — вполголоса сказал Пейрак. — Я подам аперитив — так иногда проще смотреть друг на друга.

— Мне достаточно воды, — отрезала она. — И фактов.

— Факты — вещь коварная, они всегда приходят не вовремя.— он поднялся.

Лёгкое, едва заметное прихрамывание снова бросилось ей в глаза — и эта его привычка вытягивать ногу вперёд... Анжелике вдруг захотелось спросить его, с чем связана эта манера, но она посчитала это неприличным и промолчала.

— Я привыкла ждать, — ответила она и впервые позволила себе встретить его взгляд без бегства. — И проверять.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и качка вдруг стала ощутимее — или ей показалось. Он кивнул, как человек, принявший условия игры.

— Тогда продолжим после мыса, — произнес он, гляда в иллюминатор — У меня будет для вас пара «неофициальных» ответов.

— А у меня — пару «неудобных» вопросов, — сказала она и закрыла блокнот.

Он улыбнулся — холодно, как металл.
— Посмотрим, кто из нас лучше умеет не отвечать напрямую.

Он вышел на палубу. В каюте стало заметно просторнее, но воздух не стал легче. Анжелика провела ногтем по толстому корешку блокнота и ещё раз посмотрела на строку: Отец — пусто.
В её опыте «пусто» никогда не означало «ничего».

Мотор ровно подтянул обороты. Где-то впереди был мыс и следующий раунд.

Глава 5

Солнце уже клонилось к закату, когда Анжелика закрыла блокнот. Час вопросов и ответов пролетел быстро, хотя в реальности это была игра в кошки-мышки. Он отвечал на всё — но так, что каждое слово можно было трактовать в противоположных смыслах.

— Думаю, для «имиджевого портрета» этого достаточно, — сказала она, убирая ручку. — Но у меня остался последний вопрос.

— Только один? — в голосе ее собеседника мелькнула насмешка.

— На сегодня. — Она осмелилась посмотреть ему прямо в глаза. — Почему вы вообще согласились на интервью? Миллиардеры редко ищут лишнего внимания.

Он откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах бокал.
— Иногда полезно, чтобы кто-то задал правильные вопросы. Даже если ты сам не знаешь, хочешь ли слышать ответы.

— Красиво сказано. Но это не ответ.

— Возможно, я ждал вас, мадемуазель Сансон, — произнёс он спокойно, и в этой фразе не было кокетства. — Ваш отец был человеком слова. И чести.

Анжелика вздрогнула, в горле образовался ком, несколько секунд она не могла произнести не слова, но все-таки нашла в себе силы и тихо произнесла:
— Вы его знали?

— Не так, как хотелось бы, — выдержав паузу ответил Пейрак, глядя куда-то за её плечо. — Но достаточно, чтобы понять: его смерть не была случайностью.

Внутри у неё похолодело.
— Вы это утверждаете или предполагаете?

— Я утверждаю, что в его деле есть те же тени, что и в моём прошлом. — Он поставил бокал на стол и подался вперёд. — Если будете копать — не исключено, что наши истории окажутся переплетены.

Она почувствовала, как сердце бьётся быстрее.
— Это угроза или предупреждение?

— Выбор за вами.

Молчание стало плотным, почти осязаемым.

Наконец Жоффрей встал, взял папку и положил её перед ней.
— Здесь то, что я смог найти о вашем отце. Не всё — но начало.

Она не притронулась к ней, лишь медленно подняла взгляд.
— Почему вы решили передать это мне? — спросила тихо, но в голосе слышался вызов. — Мы ведь знакомы всего несколько часов.

Он чуть пожал плечами.
— Возможно, потому что иногда чужие люди оказываются полезнее старых друзей.

— Или потому, что вы что-то хотите взамен? — не отводя взгляда, уточнила она.

На его губах появилась та самая едва заметная усмешка, от которой ей хотелось отвернуться.
— Взамен? — он медленно сел обратно в кресло. — Скажем так… я предпочитаю оставаться интересным собеседником. А интерес — всегда обоюден, мадемуазель Сансон.

Она почувствовала, как он уходит от прямого ответа, и поняла: вытащить из него правду будет куда сложнее, чем она думала.

— Я провожу вас до причала, — сказал он ровно, словно между ними не произошло ничего важного. — Было приятно познакомиться мадемуазель Сансон.

Через полчаса она уже сидела в такси, прижимая папку к груди. Марсель, утопающий в огнях, остался за стеклом, а в голове звучали его слова: «Наши истории могут оказаться переплетены».

И впервые с того момента, как Лемуан дал ей это задание, Анжелика поняла, что теперь отказаться от этой игры она уже не сможет.

Глава 6.

Париж встретил Анжелику прохладным, колючим ветром и влажным воздухом. Такси мягко покачивалось на кочках, а она смотрела в мутное окно и, сама того не замечая, сжимала пальцами ремень сумки так, что побелели костяшки.

Ну и что это было? — мысленно спросила она себя. — Холодный, самодовольный, привыкший держать всех на расстоянии. Его шрам, эта странная манера смотреть прямо в глаза, будто видит тебя насквозь. А ещё эта… походка. Нет, он не урод, но что-то в нём такое, от чего хочется отвернуться. И ведь даже не скрывает своего превосходства — в каждом слове, в каждом жесте. Я была для него просто очередным эпизодом, забавной деталью в его дне.

Она вспомнила, как он положил перед ней папку. Ни слова о том, зачем, никакого намёка на свои истинные мотивы. Почему он решил дать её мне? Ради чего? — этот вопрос свербел в голове, не давая покоя. Ответа не было, а его уклончивое: «Пусть это будет моим маленьким секретом» только усилило раздражение.

И ещё — фамилия. «Де Пейрак». Он произнёс её так, будто каждый звук должен был вызвать восхищение. А когда она спросила про титул, ответил слишком легко, словно репетировал эту легенду сотни раз. Слишком гладко для правды…

Она знала одно: этот человек ей неприятен. Опасен — да, интересен — возможно, но доверия к нему не было ни на грамм. И всё же… в глубине души она понимала, что эта история ещё не закончена.

Анжелика вышла из такси у своего дома и поднялась на четвёртый этаж. Старый лифт, как всегда, застрял между этажами, поэтому пришлось подниматься пешком. В коридоре пахло выпечкой и чем-то ещё — тёплым, домашним.

За дверью квартиры её встретил голос матери:
— Анжелика, ты уже вернулась?

Мать вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. Ее звали Франсуаза Сансон - женщина невысокого роста, с мягкими чертами лица, на которых усталость уже давно соседствовала с добротой. Когда-то её каштановые волосы были густыми и блестящими, теперь же в них проступала серебристая нить, а на висках — глубокие линии забот. Её глаза, тёплые, но чуть настороженные, всегда внимательно вглядывались в дочь, будто пытаясь прочитать, что та скрывает.

Вслед за ней в прихожей появился младший брат — школьник лет пятнадцати, с вечно растрёпанными волосами и вечным запахом спортивного зала. Его худощавое лицо светилось любопытством, а в руках он держал полузакрытую коробку с моделями машин.

— Как поездка? — первой заговорила мать. В голосе не было лёгкости, только осторожный интерес, как у человека, который готов услышать плохие новости, но надеется на лучшее.

— Долгая, — уклончиво ответила Анжелика, снимая пальто.

— И всё? — Мать прищурилась. — Ты уехала в другой конец страны, вернулась через два дня и говоришь «долгая»?

— Мам, ну дай ей отдышаться, — вмешался брат. — Может, она там шпионила за мафией и теперь не может рассказать!

Анжелика усмехнулась краешком губ.
— Почти, Поль. Только мафия оказалась в дорогом костюме и с яхтой.

— Вот, — брат многозначительно поднял брови. — Я так и знал.

Мать нахмурилась.
— Анжелика, ты хоть понимаешь, в какие истории можно вляпаться? Ты едешь к какому-то богачу, один на один, в чужом городе…

— Мам, всё было под контролем, — отрезала Анжелика, хотя понимала, что звучит это слишком резко. — Я работала.

— Ага, работала, — Поль театрально подмигнул. — А глаза у тебя такие, будто ты встретила того самого «мистера Опасного».

Анжелика сделала вид, что не услышала последней реплики брата, ей не хотелось говорить о Пейраке. Мадам Сансон уловила настроение дочери и поняв, что той явно неприятен разговор о минувшем интервью, решила сменить тему:

- Ты наверное очень голодна, садись ужинать, я испекла яблочный пирог.

-Спасибо, я не голодна, пойду к себе, спокойной ночи! - ответила Анжелика вставая со стула.

Она прошла в свою комнату, но голоса ее родных ещё звучали в коридоре. Мать что-то тихо сказала брату, он хмыкнул в ответ, и дверь её комнаты мягко прикрылась.

Оставшись наконец одна, Анжелика достала папку. Плотный картон, аккуратный почерк на наклейке: «Проект “Тулуз-Энерджи”.

Внутри она обнаружила ксерокопии старых контрактов, схемы, фотографии строительных объектов, несколько писем. Бумаги пахли сыростью и чем-то архивным, словно их хранили десятки лет.

Её взгляд зупал на одну из фотографий — общий снимок: люди в касках и рабочих жилетах стоят на фоне строящегося здания. В центре — ее отец, Пьер Сансон, улыбающийся, чуть прищуренный от солнца. Рядом — несколько мужчин, один из которых привлёк её внимание. Высокий, худощавый, с уверенной осанкой… Лицо показалось смутно знакомым, но она не могла сразу вспомнить, где его видела.

Анжелика наклонилась ближе, провела пальцем по чуть размытым контурам. И вдруг заметила — тонкая линия от виска к скуле. Та самая. Её сердце дернулось. Шрам.

Она откинулась на спинку стула, сжимая фото, как улику. На снимке был Жоффрей де Пейрак — только гораздо моложе, без той холодной насмешки в глазах, но уже с той же самоуверенной постановкой плеч, которую она так невзлюбила при встрече.

Она перевернула фото, и на обороте аккуратными чернилами была подпись: Марсель, 2011 год.

Дальше - отчёты о проверках, аккуратно пронумерованные и датированные. Несколько вырезок из газет с краткими заметками о несчастных случаях на стройках, словно вырванные из рубрики «происшествия». Между ними — тонкая папка с пометкой «Инцидент 14/09/2015».

Анжелика раскрыла её. На первой странице — официальный рапорт: сухие строчки, набранные монотонным шрифтом. «В ходе проведения монтажных работ на строительной площадке в пригороде Тулузы произошло обрушение металлических конструкций. В результате несчастного случая погиб прораб объекта Пьер Сансон. По предварительным данным, причиной инцидента стала разгерметизация креплений при подъёме балки краном. Вмешательство третьих лиц не установлено».

Она перечитала ещё раз, цепляясь за каждое слово. Всё выглядело безупречно — слишком безупречно. Ни фамилий свидетелей, ни конкретных деталей, ни даже времени происшествия. Лишь сухой констатирующий факт: погиб.

Глава 7.

«Иногда человек выбирает путь не потому, что он лёгок, а потому что за ним стоит чужая судьба.»

Чёрный Rolls-Royce Phantom мягко скользил по вечерним улицам Парижа, отражая огни витрин и фар. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя. Жоффрей де Пейрак сидел на заднем сиденье, с бокалом минеральной воды в руке. Рядом с ним лежал смартфон, но экран давно погас. Мысли уносили его далеко от текущих дел.

Он вспоминал сегодняшнее интервью и девушку. Эту журналистку — Анжелику.
Слишком красивая, слишком живая для того мрачного интервью, которое она пыталась вести.
Золотые волосы, яркие зеленые глаза, упрямый подбородок. И эта лёгкая, едва уловимая дерзость, с которой она на него смотрела…

Что-то в ней было такое, что отличало ее от остальных женщин, которых в его жизни было предостаточно. Но ни одна из них не вызывала такого странного раздражающего притяжения. Эта девушка не боялась его, не заискивала, как делают большинство современных девушек, узнав, что он миллиардер. Её тянуло спорить, и именно это делало её опасной для него — и в то же время интересной.

Автомобиль свернул в сторону Сены. Вскоре показались ворота особняка на набережной Орсэ. Дом достался ему от матери — Анны-Марии де Пейрак, потомка древнего рода, ведущего корни ещё из Лангедока. Она была женщиной железной воли и до конца держала фамильный бизнес, пока Жоффрей не взял его в свои руки. Строительство, энергетика, недвижимость — империя, которую он развивал, как фронтовую операцию: быстро, жёстко и без права на ошибку.

Когда автомобиль остановился, дверь открыл седовласый Жак Савари — давний управляющий домом, верный помощник, больше похожий на дворецкого времён английских романов, чем на обычного слугу.
— Добрый вечер, мсье, — почтительно склонил голову он.
Жоффрей кивнул и прошёл в дом.

В просторном холле пахло воском и старым деревом. Сняв пиджак, он поднялся в кабинет. Просторная комната, окна в сад, стены, увешанные картинами предков, массивный стол. Он налил себе виски, хотя пил редко, и сел в кресло у окна. Этот день выдался тяжелым и ему необходимо было немного выпить, чтобы привести мысли в порядок.

Мысли вновь вернулись к встрече.
Анжелика смотрела на него с отвращением. Он видел это. Для неё он был циничным богачом с дурной славой и уродливым шрамом. Она не знала, что этот шрам — память о войне, когда он воевал в Афганистане в составе французского контингента. Тогда, во время одного из боёв, его отделение попало под обстрел. Металл и огонь оставили метку на его лице, а осколок в ноге — вечную хромоту. Но он выжил. Выжил, чтобы строить империю.

Он вспомнил, как протянул ей папку.
Внутри были старые контракты, документы, фотографии. Она спросила: «Почему вы решили передать мне это?»
Он ответил уклончиво, но в душе понимал: это был первый ход.
Он знал гораздо больше о смерти её отца, чем сказал. И знал, что наследие Сансона тесно связано с землёй, без которой его собственный проект может рухнуть.

«Она наследница. Хочет она того или нет. А значит, её либо поглотят мои враги, либо я…»

Он сделал глоток виски и тяжело выдохнул.
Впервые за долгое время его сердце сомневалось. Использовать девушку? Подтолкнуть её к браку, к союзу, который защитит и его проект, и её семью?
Она была слишком чистой для этих игр. Но выбора у него не было.

Телефон на столе мигнул — входящий вызов. На экране — имя Бернара.
— Ну как прошло? — сразу спросил друг.
— Ты был прав, она действительно очень красивая и судя по всему невинна, как дитя, при этом ненавидит меня, — усмехнулся Жоффрей.
— Это неудивительно, — ответил Бернар. — Ты всегда производишь именно такое впечатление. Но, признаюсь, она особенная. Ты это тоже заметил?
Жоффрей не ответил. Слишком хорошо он это заметил.

- Бернар, а она видимо не знает о наследстве своего отца?!

Бернар ответил не сразу, видимо обдумывая: - Думаю, что не знает, иначе уже заявила бы свои права на землю. Скажешь ей?

- Пока не знаю, я еще не принял решение, до завтра!

С этими словами Жоффрей отключил звонок.

В дверь постучал Савари.
— Мсье, вам оставили записку. Молодой человек просил о встрече, сказал — вопрос жизни и смерти. Я записал его имя и номер телефона.

Жоффрей взял бумажку на ней был написан номер мобильного телефона и имя Француа Дегре. Повертев бумажку в руке он вернул ее Савари.
— Завтра перед уходом передашь мне ее и я свяжусь с ним. Сегодня я не хочу ни с кем говорить.

Савари кивнул и закрыв дверь исчез в коридоре.

Жоффрей взял со стола недопитый бокал виски и подошел к окну. Париж жил своей жизнью, огни отражались в воде.
«Я должен жениться на ней», — прозвучала в голове холодная мысль.
И только потом — второе, тихое признание самому себе:
«Но смогу ли я убедить ее...»

Глава 8.

Утро выдалось пасмурным. Париж медленно пробуждался, но Жоффрей де Пейрак уже сидел за рулем своего Rolls-Royce с тёмными стёклами и мягко скользил по бульварам. Он любил этот короткий промежуток между тишиной рассвета и шумом пробок: именно в это время мысли обострялись, словно дорожные огни выстраивали для него цепь рассуждений.

Он думал не о проектах, не о переговорах и даже не о встречах, которые его ждали в офисе. Мысли вертелись вокруг ситуации с Анжеликой Сансон, журналисткой и наследницей земель ее отца и о том, как он собирается поступить с ней.

- А может я напрасно предаюсь самобичеванию? - подумал он - возможно мое предложение придется ей по душе. Не каждой девушке выпадает шанс выйти замуж за миллиардера.

Подумав об этом он поймал себя на мысли, что очень хотел, чтообы девушка согласилась на его предложение не по вынужденной причине, а по собственному желанию. Но понимал, что это не возможно.

Красивая, — поймал себя на мысли Жоффрей. — Слишком красивая. Я привык к женщинам, которые сами ищут моего внимания. Но эта… она скорее готова отвернуться, чем улыбнуться. И именно поэтому она опасна. Она не позволит приблизиться. Она не простит слабости.

Он поморщился. Внутри неприятно кольнуло воспоминание: как легко он передал ей ту папку. Слишком легко для человека, который привык просчитывать каждый шаг. Но он знал: у него не так много времени. Земельный проект, на котором держалось будущее компании, требовал решительных действий. И Анжелика оказалась связана с этим куда теснее, чем могла сама представить.

Maison Peyrac Développement… название давно стало брендом. Но мало кто помнил, что ещё двадцать лет назад это была небольшая строительная фирма, унаследованная его матерью, маркизой после громкого развода. Тогда отец — влиятельный человек, связанный с церковью, — предпочёл оставить семью, а мать, гордая и упорная, не только удержала фамилию, но и превратила фирму в империю.

Жоффрей сжал руль. Мать… Её голос всё ещё звучал в памяти: «Имя Пейрак — это не только титул, это работа и ответственность. Никогда не позволяй никому думать, что ты существуешь лишь благодаря фамилии».

Он продолжил бизнес после её смерти, усилил его, вытащил на международный уровень. Компания занималась реставрацией старинных особняков, реконструкцией кварталов, строительством жилых комплексов. За этим именем стояли сотни рабочих, архитекторы, инженеры, инвесторы. И за всем этим — его репутация. Дополнительно к этому он создал свою собственную энергетическую компанию - Océanis Énergie, часть акций которой принадлежали государстству, а также для оптимизации налогов им и частью акционеров был создан блпготворительный фрнд помощи больным детям. Он создал настоящую империю и должен достойно руководить ей, чтобы удержать на плаву.

А теперь кто-то слишком настойчиво пытался разрушить все, что создал. Конкуренты. Клод дю Плесси — имя, которое в последние месяцы звучало слишком часто. Человек с излишне сладкой улыбкой и холодным расчётом в глазах. Он не был откровенным врагом, но Пейрак чувствовал: его руками кто-то готовил удар.

Когда его автомобиль остановился у стеклянного фасада штаб-квартиры компании, Жоффрей вышел и привычным шагом вошёл в здание. В просторном холле его встретили сотрудники, кивали с уважением, но он лишь слегка отвечал взглядом — не любил излишнего почтения. Поднялся в свой кабинет, где стены украшали старинные карты Лангедока и портрет матери в строгом платье.

Совещание длилось больше часа. Архитекторы докладывали о сроках, юристы обсуждали новые тендеры, а финансисты осторожно намекали на слухи, распускаемые конкурентами. Жоффрей слушал, но мысленно был далеко. Перед глазами снова всплывало лицо Анжелики, и каждый раз он ловил себя на раздражающем ощущении: слишком чистая, слишком настоящая для того, что он собирался сделать.

Закончив обсуждения, он вышел в приемную. В этот момент его внимание привлёк резкий мужской голос. У ресепшена спорил молодой человек — высокий, худощавый, с нервной жестикуляцией.
— Поймите, я не могу ждать неделями! У моей сестры нет этого времени! — его голос дрожал, казалось, его владелец на гране отчаяния.

— Monsieur (2), — вежливо, но твёрдо отвечала секретарь, — наш фонд помогает только детям. Мы не можем…
— Вы не понимаете! Она ещё ребёнок в душе! Она всего лишь двадцать лет прожила! — перебил он. — Если ей не помогут сейчас, её не станет!

Жоффрей остановился. Слова задели. Он знал этот тон — отчаяние, смешанное с гордостью. Слишком знакомо.

Лиза, - обратился Пейрак к секретарю - Что здесь происходит?

Лиза, миниатюрная молодая девушка, совсем недавно получившая должность секретаря генерального директора, обернулась и растерянно посмотрев на своего шефа, тихо ответила:

- Этот молодой человек требует встречи с вами. Я путалась ему объяснить, что вы заняты и что по его вопросу не сможете ему помочь...

— Как вас зовут? — спросил Пейрак, повернувшись к молодому человеку.
— Француа Дегре, — выпалил тот лицо, в котором смешивались усталость и решимость.

Пейрак вдруг вспомнил о записке с номером телефона, которую ему передал управляющий, а он забыл ее в кармане куртки. Впервые за несколько месяцев он вдруг испытал чувство неловкости. И решил исправить ситуацию.

- Да, месье, Дегре, мне передали, что вы хотели поговорить со мной, произнес Жоффрей, протягивая руку молодому человеку, - простите что не перезвонил вам сразу, было много работы.

Дегре поднял на него свои уставшие глаза и пожав в ответ руку, с мольбой в голосе произнес:

- Прошу вас Monsieur, спасите мою сестру, вы моя последняя надежда!

— Хорошо, месье Дегре, — кивнул Жоффрей. — Поехали. Я сам хочу увидеть вашу сестру.

2. Monsieur - с французского переводиться как господин или сэр.