Аниматики. Южные странствия.

ГЛАВА 1 МИСС ПОМФЛЕ И КОСТИ.

Машина неслась, подскакивая на каждом ухабе и камне. Её корпус, склепанный из листов тонкого металла, скрежетал. Между этими листами, на поворотах, можно было увидеть широкие щели с пролетающим унылым пейзажем в них. Мелькала пустошь, редкие низкие кустики. Цивилизация была далеко позади, а последний пункт поселения людей из двух домов и трёх улиц скрылся из виду около часа назад.

Синица глянула на часы. Ремни безопасности больно натирали плечи, рюкзак за спиной придавливал тело к ремням, арбалет висел на бедре и ласково тёрся о штаны, как ручной зверь. Она погладила его, успокаивая себя.

- Сколько там? - пискнул Кукушка, тараща на неё свои белые слепые глаза. 

Он был маленький, щуплый, со взъерошенной кучерявой чёлкой - самый нелепый парнишка, из всех, кого ей доводилось встречать. Кукушка сидел на скамейке напротив, вцепившись маленькими худыми кулачками в ремни безопасности, которые висели на нём как отцовские подтяжки. На каждом ухабе он высоко подпрыгивал и вскрикивал, пытаясь удержаться на скамейке своим костлявым задом. Она обожала его, как младшего брата. И Синице было не по себе, что их отправили вместе на такое сложное задание.

Да, это был итоговый экзамен. И, да, все аниматики считались равными между собой. И сверхсильные, сверхбыстрые и те, у кого прокачены мозги. Но Кукушка обладал двумя самыми слабыми на её взгляд способностями - сверхинтуит с уникальным слухом. Такому только сидеть где-нибудь в спокойном тихом месте, типа архивов в министерстве, или на крайний случай стать композитором в консерватории, но никак не ехать сейчас вместе с ней на южную границу улаживать серьёзные дела по вопросам наркоконтроля с местными мафиозниками и аборигенами.

- Сколько нам еще ехать, Синиц? - жалобно повторил он, пытаясь улыбнуться. 

Он смотрел на неё в упор, но она точно знала, что глаза его абсолютно слепы. Причем с рождения. Да, благодаря тонкому слуху, после процесса трансформации, Кукушка научился различать объекты и даже определять цвет предмета, чем очень удивлял преподавателей их спецшколы. Синица не раз спрашивала, как именно он видит пространство внутри своей головы, но всегда получала очень невнятные объяснения, похожие на наркотический трип летучей мыши. Синица улыбнулась своим мыслям.

- Ещё немного, парень - ответил за неё чавкающий голос. Синица посмотрела на мистера Пантера.

Мистер Пантер важно разлёгся на скамейке между  Кукушкой и  мужчиной в черной  военной форме, в черных очках, каске и с винтовкой наперевес. Кукушка сказал ей шепотом, когда они погружались в кузов  грузовика, что это экзаменатор. От его решения зависит их дальнейшая судьба, но Кукушка чувствовал от него опасность. 

"Вероятность говорит мне, что от него будет беда - шепнул он Синице, схватив её за локоть и прислушиваясь левым ухом к чему-то - Я точно чувствую эту вероятность. Но я не могу понять, что именно случится" - продолжил он, помедлив.

"А ну! Разговорчики! - мявкнул мистер Пантер и толкнул Кукушку черным бархатным лбом в спину.

"Простите, мистер Пантер - пролепетал Кукушка и сел на свою скамейку. И они поехали чёрт знает куда,  на юг, где давно не обитают люди.

Синица внимательно посмотрела на молчаливого мужчину перед ней. Его лицо скрывали очки и каска. Он ничего не выражал, но она чувствовала его оценивающий взгляд на себе. Она прикрыла глаза и попыталась просканировать его мысли. Мужчина проследил за ней, и вдруг поднял перед собой ладонь.

- Агент Синица - сказал он громко и чётко, Синица испуганно посмотрела на него.

- Я прошу вас не тратить свои силы на телепатию сейчас. Она явно пригодиться вам в нашем задании сегодня на Базаре. - сказал он спокойно.

- Простите, сэр - нехотя ответила Синица и резко выпрямилась, бросив на мужчину презрительный взор. 

Ей показалось, что он усмехнулся краем рта. Затем достал из нагрудного кармана маленький блокнот и сделал в нем какую-то пометку. Синица вопросительно посмотрела на мистера Пантера, тот неопределённо крякнул, махнув своим длинным чёрным хвостом, похожим на змею.

Синица вспомнила, как он дёргал своим хвостом на уроках, когда преподавал им военную тактику и баллистику. Пока он старательно вырисовывал внутреннее устройство винтовки, стоя на задних лапах, вечно в своём лиловом жилете, похожий на восточного фокусника. Его гибкий хвост ходил из стороны в сторону, точно живая пушистая змея. Когда кто-то возился на стуле, зевал или пытался передать записку однокласснику, хвост мистера Пантера поднимался в сторону хулигана и предупредительно махал из стороны в сторону, точно кобра своей головой. И если хулиган не слушался, или не замечал предупреждения, то мистер Пантер совершал резкий кульбит, прыгнув на стену и оттолкнувшись от неё в воздух. 

Пантер делал кувырок в воздухе, вытягивая своё гибкое внушительное тело и приземлялся прямо на парту к хулигану, заставляя её проседать под собственным весом. Его янтарные жёлтые глаза с узкими зрачками, впивались в лицо жертвы, и он рычал так громко и страшно, что у всех в классе останавливалось дыхание.

Удивительное существо, чьи интеллектуальные способности превышали, пожалуй, любое другое животное в их поливидовом мире. 

Мистер Пантер был из первого поколения диких животных, которые прошли нелегальну трансформацию. Он сохранил свои повадки хищника, приобретя при этом умения и навыки общения с людьми. В возрасте четырёх лет он пересёк границу людского и животного мира на юге и отправился в опасное путешествие, как нелегал. Вступив в армию людей и приняв присягу, он отважно воевал на войне, которую потом назвали Битва за Свободу Юга.

Благодаря своей открытости, юмору, изворотливости, храбрости и красноречию ему удалось получить гражданство, как человеку и образование в военной академии. Спустя пять лет он уже обучал свежих аниматиков военному искусству. Он был хорош в ближнем бою и славился искусством переговоров с захватчиками и террористами. Синица воспринимала его, не просто как учителя, но как наставника, существо, которым она гордилась и на кого хотела бы быть похожей.

ГЛАВА 2 СТРАУСИНЫЕ БЕГА

ГЛАВА 2  СТРАУСИНЫЕ БЕГА.

- Шесть и четыре! Десять! - Синица гигикнула от радости "ура!". 

У Гориллы отвисла челюсть, а её напарница громко засмеялась, широко обнажая клыки. Она хлопала себя по выпяченному животу и дрыгала одной ногой от удовольствия.

- Что ты смеёшься?! Хватит смеяться! - закричала первая Горилла, но вторая не могла унять смеха.

Синица протянула ей ладонь и получила заветных четыре билета. Однако, Гориллы наотрез отказались возвращать винтовку и рюкзак “пока люди будут на Базаре, будут без оружия, когда вернутся, получат свою винтовку и вещи”. Делать было нечего. Важно было выполнить задание. А команда уже один раз побывала на волоске от провала, даже не зайдя на Базар. Железные ворота скрипнули и они оказались по ту сторону. 

В отличие от унылой пустоши за воротами, Базар бросился в глаза яркими цветами, запахами, громкими возгласами и мельтешением сотни волосатых, пернатых и хвостатых тел. 

Какие-то звери оживлёнными группами в красочных нарядах двигались от ряда к ряду шумно о чем-то переговариваясь. Тут и там слышались крики торговли, суетливое упаковывание чемоданов, коробок и сумок сопровождал громкий треск скотча. Слышалась ругань носильщиков бегающих влево и вправо. Многие животные носили куртки, рубашки, жилетки и разнообразные головные уборы. Но значимое большинство не носило одежды, демонстрируя себя гордо. 

Синица усмехнулась, вспомнив, как на уроках межвидовой этики преподавательница вкрадчиво рассказывала детям о животном расизме, сексизме и прочих -измах. Учебники по дикой природе пестрели красными табличками с предупреждениями  "Ни в коем случае не определять пол!" "Не смотреть в глаза!" "Не подражать животному говорению" "Не гладить! Не трогать!" "Не отмечать какие-либо физические особенности!" "Не определять род, вид, класс!". И ещё сотни других "не", "нельзя", "особенно внимательно" и "ни в коем случае".

Синица всегда считала, что все эти предостережения преувеличены, что с животными, получившими сознание  и способность говорить - всё-таки можно договориться. Проникнуться их дикими обычаями и найти в них свою красоту. Как же она ошибалась.

- Кукушка - кивнула она своему напарнику, пока мистер Пантер и экзаменатор встали позади их спин, внимательно оглядываясь.

- Я готов - ответил он, как всегда очень тихо, но Синица слышала его голос всегда, в каком бы пространстве они не находились. Она хорошо читала по губам, да и связывало их больше чем просто академия. 

Они были друзья. Навеки. Синица вспомнила, как после вечеринки у Пилигрима она тащила на спине упившегося Кукушку, который каждый три метра икал или смачно рыгал. Ноги его болтались и стучали Синице по ботинкам. Он крепко сжимал её шею так, что у неё иногда темнело в глазах и ей приходилось откашливаться. 

Кукушка бормотал ей пьяные признания в вечной дружбе и преданности. 

"Чес..чесное слово - бормотал он, еле разнимая губы - Если бы не ты, Синиц, я бы это бы. Ты мой самый ...стоящий...рук".

Тогда они шли по заднему двору корпуса, среди ночи и, конечно же, нарвались на трио. Известное всем в академи трио. Удивительно, но Синица никогда не могла понять, почему самые крутые и опасные способности достались таким отморозкам?

Гризли и Червяк два здоровенных лба категории 1А+ и их шестёрка Пучеглаз категории 4Г. Всем по 17 лет, без недели они были выпускники академии, но пропустить хотя бы один день без какой-нибудь своей шуточки или издёвки они не могли, нет. 

Пучеглаз появился точно ниоткуда. Он буквально выкатился кубарем из кустов и встал поперёк дороги, расставив руки в стороны. Маленький, сгорбленный с мелкими костяными шипами, покрывающими внешнюю сторону рук и спину, он был похож на ежа больного бешенством.

- Ой смотрите, кто это у нас? Исполосованная уродина и мистер Крот - захихикал Пучеглаз, пнув ботинком пыль и мелкие камни в сторону Синицы. 

- Отвянь - просипела она грозно и снова закашлялась - Кукушка, я сейчас задохнусь. - она поправила руки Кукушки, который замер на её спине, вцепившись в шею. Он молчал, но она почувствовала как его подбородок задрожал. Или он шептал что-то?

Она помогла ему слезть со своих плечей и встать сзади, придерживаясь за локоть. Кукушка в состоянии опьянения был особенно уязвим, так как слух его притуплялся и ориентировка в пространстве исчезала совершенно. Зато сверхинтуиция, наоборот, отчего-то сильно увеличивалась. Бывало, что в состоянии опьянения он впадал в некий транс нострадамуса и начинал вещать смутные предсказания о будущем.

Синице не нужно было даже прикрывать глаза, чтобы увидеть как в голове Пучеглаза пульсирует зелёная нить гнева и в неё вплетается тонкая красная, точно артерия - нить отвращения. Синица всегда смеялась над этой своей телепатией - чувствовать злые мысли людей. Какая блин разница рассматривать негативные эмоции человека, который уже занёс кулак, чтобы ударить тебя? 

- Ты что, собака поводырь? - услышала она второй голос, это был Гризли. Гризли вышел из тени дерева, вместе с ним появился и Червяк. Червяка не просто так звали Червяком. Он был худой, сутулый и очень неприятный тип, со свисающей на глаза белёсой чёлкой. Но то, что он умел - вызвало не просто неприязнь, а ужас. Червяк и Пучеглаз послушно рассмеялись тупорылой шутке Гризли. Пучеглаз даже облизнулся, вызвав у Синицы приступ тошноты. И она сама не поняла было ли это от выпитого на вечеринке или же от понимания того, что эти трое готовы на многое. 

Она  слышала как кто-то рассказывал, что они убили одного парнишку 5Д категории, просто так, ради смеха. Похоронили заживо, проломив перед этим череп, что он не мог даже криков издать. Конечно же, никаких доказательств не было. Ученик просто пропал.

ГЛАВА 3. ИГРУШЕЧНЫЙ СЛОНИК .

ГЛАВА 3 ИГРУШЕЧНЫЙ СЛОНИК.

Синица лежала на своей кровати, пялясь в потолок. Они выполнили задание, подумать только! Чем дальше уезжал их грузовик с пленными страусами внутри, тем больше у Синицы сдавали нервы и тянуло громко орать или смеяться. Страусов пересадили на спец.машину с конвоем и отвезли в МВБ, а Кукушку и Синицу довезли до академии ближе к ночи.

Синица приняла душ, смыла с себя пыль и пот. Она посмотрела в зеркало и улыбнулась:

- Доброй ночи агент Синица - сказала она сама себе.

Она валилась с ног, мышцы и связки ныли, даже кости отдавали неприятной болью. Ещё бы, она догнала мопед несущийся на полную, да ещё и опрокинула его. Ей было за что себя хвалить. Когда они загрузили страусов в грузовик мистер Дарксон похлопал её по плечу и отметил, что он гарантирует им высший балл. Им обоим. Кукушка тоже впечатлил его.

Синице нужно было спать. Необходимо. Но сон никак не давался, в мозгу роились мысли и чувства. Хотелось, то плясать от радости, что долгое семилетнее обучение подходит к концу, то вздрагивать от мысли о распределении.

Она впервые выйдет за границу академии как свободный гражданин. Куда же её определят? Кем она будет служить и где? А куда отправят Кукушку? Неужели они не увидятся больше никогда? Синица с грустной улыбкой посмотрела на свой шрам на ладони. За эти три года он превратился в едва заметную белую полоску не больше трёх сантиметров.

Она снова легла на спину, зарылась под одеяло и попыталась выровнять дыхание, сделать его едва заметным, поверхностным и долгим. Вдох на 6 счётов, выдох на 8, снова вдох на 6. Так она дышала, отгоняя мысли и уснула наконец. Но скоро пожалела об этом.

Спала она неспокойно, вздрагивая, скручивая одеяло между ног и мотая головой. Во сне ей приснился отец. Это был плохой знак.

- Лили! Эй, Лили, моя маленькая девочка! - услышала она голос.

Она стояла посреди кухни с мамой и бабушкой, в пышной розовой юбке, с красивой короной на голове. Она танцевала танец принцессы, в честь своего дня рождения. Мамино лицо озарял свет заката, бабушка хлопала в ладоши в такт музыке на игрушечном синтезаторе.

- Лили смотри кто пришел! - улыбнулась мама. Лили повернула голову и увидела высокого красивого мужчину. Худого с седой чёлкой, как у неё. Отец смотрел на неё, сощурившись, и его серые глаза казались почти чёрными.

- Папочка! Папочка пришёл! - закричала Лили и бросилась его обнимать. Они обнимались, целовались и он гладил её по шелковистым волосам.

- Смотри, я принёс тебе подарок - сказал папа и вытянул из-за спины слона.

Игрушечного синего слона с грустными бровями и коротким пухлым хоботом.

- Слонииик! - завизжала Лили и стала обнимать слоника. Вдруг она почувствовала что-то твёрдое внутри его груди и в следующую секунду слоник вздрогнул и заговорил голосом отца, записанным на плёнку.

- Я тебя люблю, Лили! Я тебя люблю, Лили! - говорил слоник как заведённый и перестал.

- Ещё! Ещё! - радостно закричала Лили и сжала маленькими ручками грудь слону.

Он снова вздрогнул и снова заговорил отцовским голосом. Смешно, точно робот из мультфильмов. Лили уткнулась лицом в мягкого слоника и он пах клубникой.

- Я тоже тебя люблю, папа! - она обвила руками шею отца и поцеловала в щетинистую щёку, все засмеялись вокруг.

Синица перевернулась на другой бок и её сон сменил розовые краски на серые.

- Я тебя люблю, папа! - плакала Лили. Ей было 11 лет, она стояла в комнате родителей и смотрела, как отец, точно испуганный загнанный зверь, собирает чемодан, бросая туда вещи. Он проносится мимо неё, отодвигая в сторону грубо, точно мешающую мебель.

- Папа! Папочка, не уходи! - плачет Лили, сжимая зубы, чтобы они не стучали. Нос и глаза опухли, ей страшно холодно в этой комнате, и сердце выпрыгивает из груди.

В углу комнаты сидит мрачная мать и молча наблюдает за отцом.

- Мама! Скажи ему! - всхлипывает Лили, она бросается к матери и тянет её за руку, но лицо матери такое же испуганное, бледное.

- Объясни ей! - резко бросает отец матери, продолжая собирать вещи.

Он взъерошивает волосы на затылке и снова мечется по комнате и квартире.

- Мамочка. Что происходит - спрашивает Лили, сидя на коленях на полу, рядом с креслом матери. Но мама странно мотает головой, она хватается руками за живот, будто он болит и ничего не может сказать.

-Папа! Не бросай нас! Не бросай меня, папочка! Я же скоро уеду! Останься ещё немного! - Лили хватает отца за руку и тянет на себя.

Ей кажется, что если он уйдёт сейчас, то она просто умрёт от боли и ужаса. Она ничего не понимает, но чувствует свою вину, какой-то тяжёлый груз, придавивший горло и грудь. Тяжело дышать и она задыхается.

- Паническая атака - говорит мать и быстро подходит к Лили.

Лили хватается за горло, пытаясь вдохнуть воздуха, сердце стучит в висках.

- Видишь, что ты наделал! - бросает мать злобно.

Отец на секунду замирает, глядя на неё. Он хватает Лили за плечи и встряхивает её, как куклу.

- Успокойся. Слышишь? Успокойся, Лили! Я ухожу. Я должен уйти. Возникли обстоятельства, которые я не могу сейчас тебе объяснить. Но я думаю, мама, твоя мама сможет тебе рассказать. Не сейчас. Чуть позже, когда ты подрастёшь. Мне нужно уйти, чтобы спастись. Я попал в беду, девочка. Бедная моя, девочка. - он прижал её к себе и погладил по волосам, как тогда на дне рождении. Как всегда гладил её и говорил её "моя маленькая девочка".

Но тогда это был папа большой, высокий и сильный. Папа, который защищал, берёг и помогал.

Сейчас это был худой, бледный мужчина, которого Лили не могла узнать. Его глаза бегали, руки тряслись и, кажется, он сам не понимал, что происходит. Но он продолжал твердить Лили одно и то же "Я люблю тебя, маленькая Лили. Я должен уйти. Чтобы спастись. Чтобы спасти вас с мамой".