Аномалия. Край нашей вечности

ГЛАВА 1. Сгорая дотла

Кэти

Боль. Страх. Отчаяние.

Тихий мрак накрывает мою комнату. Почти каждую ночь я просыпаюсь в половине третьего и не могу дышать от сотрясающих тело эмоций. Днем я блокирую ненужные мысли, а в темноте они вырываются из плена и душат меня.

Слезы обжигают глаза, но я не обращаю на них внимания. До боли впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять разгорающееся желание позвонить Нику. Несколько дней назад я написала ему, что больше не участвую в запутанных играх.

В день нашей несостоявшейся встречи я видела его машину, припаркованную в тени у пустого дома на противоположной стороне улицы. Почти ощущаю его злость, раздражение и даже бешенство, но моей раненой душе нужны тишина и время. Противоположные желания разрывают и тянут к разным полюсам, ведь мне так хочется поговорить с ним, рассказать о случившемся, найти утешение и защиту, как раньше. Но я держу это в себе. Сохраняю молчание, потому что разбитая гордость осколками впивается в сердце от воспоминаний о его обмане.

У него есть невеста. Думать об этом невыносимо и разрушительно. Алисия станет его женой. Она всегда была уверена, что выйдет за него замуж, а я наивно воображала, что этого никогда не произойдет, ведь он любит лишь меня. Когда я вспоминаю фотографии с ее страницы и кольцо на ее пальце, боль становится такой сильной, словно внутри закручивается смертельный огненный тайфун. Не могу поверить в его предательство, просто не могу. Как будто это окончательно, безвозвратно уничтожит меня, и я выбираю спасительные иллюзии лжи, в которых нет жестокости и неверности.

Я снова оказалась в той же ловушке судьбы, что и несколько лет назад. Только теперь мне хочется не сдаться, а собрать оставшиеся силы и бороться за себя, чтобы не исчезнуть в забытьи.

— Кэти, я вернусь в воскресенье. У Венди выступление в Блэке, скорее всего она переночует там. Приготовь что-нибудь на обед, — буднично произносит Натали. Я больше не могу называть ее мамой, как раньше. Это слово вызывает неловкость и стыд. Теперь мы стали еще дальше друг от друга. — И подумай еще раз о своем решении. Виктор согласился, что тебе нужен небольшой перерыв после… неожиданных событий, но через две недели ты должна вернуться на терапию.

Она старательно делает вид, что не произошло ничего катастрофичного. Небольшое недоразумение стерлось из ее головы после короткого сухого монолога: «Да, Катарина, это правда. Твои настоящие родители были не очень хорошими людьми. Они погибли, потому что связались со злом. Так бывает всегда. Мне жаль, что они родили ребенка и втянули его в это, ведь другие не виноваты в их грехах. Но это почти ничего не меняет. Тебя воспитали мы. Так что выкинь из головы все ненужное. Я не знаю имени твоего отца, а твоя мать всегда была избалованной и безответственной, не стоит ее жалеть».

Я прокручиваю прошлое и смотрю правде в глаза. Меня воспитывал дедушка. До четырнадцати лет я жила в Рейне и виделась с родителями по редким праздникам. Никто из них не скучал по мне. Никто не интересовался моими мыслями, чувствами и переживаниями. После возвращения в Лиртем я ощущала себя чужой в их мире.

Мои настоящие родители были не очень хорошими людьми. Но ожившие воспоминания полны других оттенков: они любили меня и любили друг друга. В их мире было много света и тепла.

Звук отъезжающей машины напоминает о том, что я осталась в доме одна. Тишина поглощает. Пустота давит на плечи. Поднимаюсь к себе, сажусь напротив небольшого мольберта и бессильно смотрю на холст с размытыми мазками темно-синей краски. Как его глаза.

Ощущаю потерянность каждой клеточкой тела. Не понимаю, кто я и кем была. Мне исполнилось всего шесть лет, когда произошла трагедия, отнявшая у меня маму, папу и родной дом. Я не помнила этого много лет и сейчас не знаю почти ничего. Как мы жили? Что я чувствовала в тот страшный момент? Как выбралась? Ужас был слишком велик, и детская психика заблокировала все пережитое. Почему дедушка никогда не рассказывал правду? Наверное, жалел меня. Но это не спасло от глубинной, скрытой боли, которая прямо сейчас проносится внутри холодным северным ветром. Одиночество, всегда следовавшее по пятам, становится глубже, шире, отчетливее.

Начинаю рисовать звездное небо, но только порчу картину. Закрываю глаза, уношусь далеко отсюда, а потом достаю новый холст, побольше. Наношу бледные линии большого дерева жизни, внутри ствола и ветвей которого спрятаны стеклянные лифты. Работаю до тех пор, пока в теле не остается сил ни на одну мысль.

Задергиваю шторы и включаю ночник. Не могу спать без света, когда я одна. Кажется, что мои кошмары оживают, приобретают физическую форму и окружают меня. Отворачиваюсь к стене, глушу слезы и пытаюсь быстрее уснуть. Теперь я понимаю, почему мне так часто снилась огромная, сияющая карусель. Это было последнее счастливое воспоминание из моей «прошлой» жизни.

Я стою на перроне и замечаю дедушку. Вытираю слезы и бегу к нему, надеясь успеть. Он мягко улыбается и обнимает меня. Совсем как раньше. Тепло, надежно, успокаивающе.

— Не плачь, малышка. Это то, что должно произойти. Все события связаны невидимыми нитями, но лишь мы выбираем, по какому пути двигаться, чтобы изменить сценарий жизни. Мы всегда будем рядом. Я хотел защитить тебя и понимал, что нахожусь на опасной дороге. Не нужно ни о чем жалеть.

Часто моргаю и не могу произнести ни слова. Только прижимаюсь к нему сильнее. Мне хочется остаться здесь.

ГЛАВА 2.1 Тепло вдвоем

Ник

Я не в себе.

Удар. Еще удар. Никакой жалости. Слепое желание выжить. Выжить, чтобы увидеть ее. Я сделаю это. Противник падает и захлебывается кровью. В моих легких почти нет воздуха. Представляю, что выбиваю жизнь из всех, кто причастен к моему кошмару, и энергия закипает с новой силой. Цена победы — мое будущее рядом с ней. Моя жизнь. Ее жизнь.

Зрение расплывается по краям, и я прикладываю втрое больше усилий, чтобы сконцентрироваться на дороге. Вождение давно стало неотъемлемой частью меня, и я могу управлять машиной даже в тяжелом состоянии. Все мои движения сведены к идеальному и четкому автоматизму. Чего не скажешь о мыслях и чувствах. Меня рвет в клочья, а тело ломит от пережитых драк.

«Марчен — это эксперимент, Ник. Небольшая модель того, как будет выглядеть Вельрум после того, как мы установим свои правила. Мы создадим новые города, похожие на это место. Они станут центрами Округов для лучших из нас, а остальное население распределится по небольшим обособленным резервациям. Людей тщательно отфильтруют в зависимости от способностей и цветов Лирида, чтобы получить максимальную выгоду. Закрытые зоны для Аномальных продолжат свою деятельность, и все несогласные с нами окажутся там».

Содрогаюсь от кроваво-красных картинок. Все это превращает меня в чудовище. Отец снова устроил каникулы в Марчене и затеял новое обучение. Теперь он преследует новые цели и знакомит с тонкостями семейных дел оригинальным способом, получая злорадное, извращенное удовольствие. Этой ночью я побывал на ринге, где сражался с другими счастливчиками. Все они наивно надеются сохранить жизнь, выполняя приказы и участвуя в секретном шоу моей семьи. Но не все подозревают, что сдохнуть во время грязного боя без правил гораздо лучше, чем оказаться в клетке с каким-нибудь уродливым мутантом.

На ринге я видел разных соперников, и каждый следующий был сильнее предыдущего. Отец наглядно показывал мне, что законы Марчена способны подчинить и сломать любого. Там встречались молодые спортивные парни, хитрые беглецы и опасные призраки, но личность каждого из них постепенно растворялась во мраке подземелий. Они сопротивлялись, но в итоге подстраивались под ненормальную игру, желая выжить. Тех, кто оставался верен себе, ломали иначе. Находили их слабые места и уязвимости, а потом дергали за нужные ниточки. Подружки, дети, жены, родственники. Неважно.

Я лучше других знаю о том, что происходит вокруг. Вижу суть, закулисные маневры и подлинную действительность, пока многие считают Вельрум безопасным и надежным местом. Пока все они превозносят мою семью и восторгаются научными открытиями, которые в итоге окажутся ловушкой для каждого. Но мне плевать, что будет с остальными. Я думаю о себе. И о ней.

Разум плывет еще больше. Я одержим. Но сейчас мне так физически плохо, что я не думаю о последствиях бушующих эмоций. Внутри горит разрушительное пламя ненависти, и я хочу успокоить темноту, которая поглощает душу. Хочу увидеть ее. Лишь ее. Только она способна немного сгладить мою невидимую боль.

Кэти проигнорировала встречу. Наверняка обиделась из-за моего молчания. Я боюсь отпугнуть ее раньше времени, боюсь причинить вред, потому что Марчен высвобождает худшую часть меня. Рядом с ней невозможно контролировать себя. Я едва сдерживаюсь и сохраняю слабую осторожность, которая не позволяет получить от Кэти все, что только можно. Каждый день. Каждую ночь. Мне нужно много. Нужна вся она. Целиком. Без остатка. Ее чистое сердце, ее мысли, ее теплый смех и даже слезы. Каждая частичка ее души должна быть только моей. Это не подлежит сомнениям и компромиссам.

И мне даже нравится ее строптивость, потому что это выдает мне карт-бланш и повод для наших небольших воспитательных игр. Кэти прекрасно знает, что меня бесит ее намеренный игнор и что он не спасет ее. Последние два дня я поджидал ее около дома, звонил и писал. Она спряталась в комнате, как принцесса в башне, но это лишь сильнее разжигает азарт и дикое желание. Чем дольше она избегает меня, тем больше я возьму от нее при встрече. Я сделаю все, чтобы она не могла даже дышать без меня. Потому что я помешался на ней. Давно. И после того, как мы стали еще ближе, я не могу держаться в стороне. Мне постоянно хочется быть рядом. Нужна ежедневная порция ее любви. Без нее я физически и морально не в порядке.

Паркуюсь за кустами у заброшенного дома на ее улице и гипнотизирую окно комнаты. Закидываю в себя таблетку обезболивающего и запиваю водой, продолжая вглядываться в темноту. Мышцы болят так, будто их скрутило и вывернуло наизнанку, мысли размазываются неровными пятнами. Меня мутит от голода, внутреннего холода и кипящего отвращения от собственной жизни.

Сегодня удача на моей стороне. Ее сестра ушла из дома час назад, а теперь и мать идет в сторону машины, держа в руках дорожную сумку.

Время приближается к десяти вечера. Принцесса будет ночевать одна? Мне не нравится эта мысль. Мало ли кто может пробраться в ее дом и сделать что-нибудь плохое, пока она беззащитно спит в своей постели. Невесело ухмыляюсь и докуриваю сигарету. Жду дальше. На часах уже почти полночь. Свет в ее комнате становится бледнее. Выжидаю еще немного и выхожу из машины, по привычке накидывая капюшон. Пустынный район выглядит так, будто жизнь здесь исчезает с заходом солнца. Мне неприятно, что она ходит по этим небезопасным улицам совершенно одна и становится слишком милой мишенью для всяких воров и бродяг.

Ее безопасность всегда была моим триггером. Кэти слишком хрупкая, нежная и неосторожная. И слишком невероятно прекрасная для меня. Она всегда была внутри моего сердца, даже когда находилась далеко.