Аномалия. За гранью огня

ПРОЛОГ (Что привело нас к этому)

Любовь сильнее времени и пространства. В наших сердцах горит вечное пламя, которое указывает путь друг к другу.

«Любовь может зажечь Вселенную.

Любовь может спалить мир дотла.

Любовь может возродить свет.

Любовь может создать красоту даже во мраке»

Свет прекрасен. Но звезды видны только в темноте.

Весна 2021.

Мы всего лишь хотели любить. Но реальность оказалась жестокой.

— Ник, я не могу… ты ранен, — задыхаюсь от мучительных слез.

Он не сводит с меня глаз, но в его взгляде — лишь холод и пустота. Сплошная тьма.

— Зачем ты сделала это?

— Тебе нужна помощь. Я не могу смотреть, как ты…

— Я просил тебя всего лишь довериться мне. Зачем ты выдала нас? — острый лед в его голосе режет мою душу на лоскутки.

Я зажмуриваюсь и обхватываю себя руками. Мы несемся в самое пекло кошмара, и на этот раз все мои страхи реальны. Все повторилось. Снова и снова. Гораздо хуже, чем четыре года назад. Я чувствую, как приближается что-то невыносимо страшное. Что-то, что изменит нас навсегда. Но точно так же, как и тогда, я не знаю, что из случившегося с нами — правда, а что — ложь.

Любовь? Зависимость? Игра?

Не понимаю, что царит в его голове. И хуже всего — не понимаю себя.

— Придумай какую-нибудь красивую сказку о том, как я ужасным образом принуждал тебя ко всему, что произошло. И может быть, получишь шанс начать все заново, — хлестко ранит он. — Уверен, что ты сможешь найти мне замену.

Мое сердце замирает и превращается в безжизненный комочек. Мне больно. Не хочу осознавать насколько. Эта боль не имеет пределов, не оценивается по привычной шкале. Она заполняет каждую клеточку тела, пробирается в потайные уголки, стирает мысли, чувства, мечты. Меняет меня, разбивает на миллионы атомов и собирает вновь в другом порядке. Будто мы были всегда связаны прочными нитями, а сейчас их выдирают вместе с частичками сердца и души. Наша связь никогда не исчезнет.

Мы мечтали, надеялись, любили. Но я… кажется, я все разрушила. Снова смотрю на Ника, запоминая все детали любимого лица, и читаю в синих глазах невысказанные жестокие обвинения. Впервые его взгляд полыхает неприкрытой ненавистью, обращенной ко мне.

Я не могла поступить иначе. Не могла рисковать им.

Я никогда бы не отказалась от нас.

Смогу ли я когда-нибудь испытать хотя бы десятую долю этих чувств? И стоит ли? У всего есть цена. Ценой пламенной любви оказалась лютая агония потери.

— Ты… ты ведь любишь меня? — робкий, тихий всхлип срывается с губ.

Ник смотрит на меня. Долго, пристально, безжалостно. И там, на самом темном, безжизненном дне его души, тают мои невесомые надежды. Весь свет, что был в нас, медленно гаснет.

— Ты… отличалась от всех. Тебя я любил. Но теперь это неважно.

***

Беги быстрее, чем я смогу тебя догнать. Уезжай, смени имя. Сделай все, чтобы я не нашел тебя. Или это никогда не закончится.

******

Дорогие читатели! Добро пожаловать в мою первую историю

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления. Буду благодарна вашим комментариям и звездочкам. Для меня это очень важно. Приятного чтения!

ГЛАВА 1. Я тебя нарисую

Кэти

Май 2020

Белая пустыня. Снежное безмолвие. Кристаллическая тишина. Ослепляющий блеск солнца на заснеженных вершинах среди плотных облаков. Все вокруг утопает в мягкой, воздушной перине из толстого слоя снега. Я бегу. Так быстро, что при каждом вдохе режет под ребрами. Неземная красота слепит меня, накрывает обманчивой безмятежностью, сквозь которую быстро просачиваются другие чувства: растерянность, тревога, горькое сожаление. Темная машина вдалеке набирает скорость и превращается в крохотную точку на петляющей узкой дороге.

Я не успела.

— Начинается сильная буря, — говорит кто-то. — Какое ужасное стечение обстоятельств. Многие исчезли, никаких следов. Их будто затянуло в черную дыру. Если они попадут на остров, то больше никогда не вернутся. Так бывает. Тяжелое время.

Не вернутся. Никогда. Жуткое слово звенит сотней колоколов. Растущая истерика сковывает все мышцы, пока горькие слезы застилают мир. Почему никто не может помочь? Почему я не позвонила ему раньше? Почему не успела предупредить? Я могла спасти его. Могла изменить все. Рыдания стягивают горло, я задыхаюсь от отчаяния и чудовищной безысходности.

Реву так долго, что вся окружающая обстановка теряет четкость, яркость и пропитывается чернотой и тленом, сужаясь вокруг меня. Опоздать — это так страшно, так невыносимо больно.

Поблизости много знакомых и незнакомых людей, но все они чужие. Отхожу от домов и бегу из последних сил. Боль и горе заливают душу и сердце вязкой смолой. Я готова на все. Лишь бы увидеть его. Лишь бы помочь ему.

Мои ноги вязнут в сугробах. Идти дальше тяжело, но я продолжаю путь до тех пор, пока окончательно не слабею. Опускаюсь на землю. Рядом ни души. Он не может исчезнуть. Нет. Только не навсегда. Только не так. Начинающаяся метель таит смертельную опасность. Я это знаю, но не могу пошевелиться. Я должна была остановить его, должна была придумать способ позвать на помощь, должна была найти лучший выход. Я должна…

Как же здесь холодно.

Застываю на краю замерзшего озера. Слезы струятся по щекам и падают вниз золотистыми каплями. Моргаю и не могу поверить: сквозь растопленное слезами белоснежное покрывало пробиваются черные и розовые цветы. Хрупкие и нежные, отчаянно стремящиеся к свету. Порыв ветра заставляет поднять глаза. Вдалеке, у самого подножия гор, около одной из пещер, я вижу его силуэт. Каменею на мгновение, будто слыша треск электрических зарядов. Моргаю снова, и он исчезает.Перевожу взгляд на озеро, замечая короткую вспышку света и какое-то движение. Дыхание сбивается с ритма. Подползаю ближе. Крохотные трещины расходятся по толстому льду. Под ним в воде вспыхивает пламя, внутри которого виднеется девушка. На ней платье из цветов и лепестков огня. Она кажется неживой, далекой, но стоит мне приглядеться, как девушка открывает глаза. В них спрятана глубинная, всепоглощающая боль. Жуткий холод сползает по позвоночнику, потому что эта девушка — я.

***

Распахиваю глаза, все еще горящие от фантомных слез. Так хочется пить, что даже простой вдох царапает горло. Не могу сдвинуться с места. Тяжелое бремя реальности придавливает меня к кровати. Сколько я проспала? После лекарств жутко болит голова, а к горлу подкатывает тошнота.

Дурные сны преследуют почти каждую ночь. И в них я всегда остаюсь одна. Иногда видения ощущаются правдивее реальности, в которую не очень хочется возвращаться.

Взгляд неосознанно плывет по унылой маленькой комнате пансионата, где я провела последние три года. Светлые стены, серый пол. Старенький шкаф, стол, стул и скрипящая кровать, на которой я лежу. Неоткрывающееся окно, завешенное плотными жалюзи. Мысли скользят дальше. Разбитый учебный корпус, куда я хожу почти каждый день. Ежедневное заполнение бестолковых журналов и угнетающие процедуры, ставшие неизбежной частью долгой терапии. Жалобное завывание ветра по вечерам, звучащее в унисон с моими тоскливыми мыслями. Беспроглядное одиночество. Движение по инерции и глупые надежды это изменить. Все годы в Лурке я тайно лелеяла мечты о свободе, рано научившись молчать, проглатывать обиды, жить внутри себя, послушно посещая врачей и психологов. Смириться и навсегда потеряться в серой рутине. Или надеяться, верить и не сдаваться?

Тяжелый шлейф снов тянется за мной почти осязаемым дурманом. Я застреваю в безвременье. Стук в дверь замыкает цепочку размышлений.

— Лекция начнется через десять минут, поторапливайтесь!

Медленно, размеренно дышу, заново склеивая себя по кусочкам. Надеваю джинсы, футболку, собираю длинные светлые волосы в хвост и долго разыскиваю нужные тетради и учебники. Не могу сосредоточиться. Дурацкий сон. В нем снова он.

Похожее место уже снилось несколько лет назад, когда я была полна детских мечтаний. Сияющий снег, защищающие от внешнего мира горы, светлый дом. Я нарисовала эту картину и оставила ему. Мне казалось, что она станет олицетворением красоты и счастливого будущего. Сегодня же я увидела отчаяние, слезы, черно-розовые цветы и свою полуживую оболочку. Все изменилось. Я не чувствую себя живой, но в этих странных снах до сих пор ощущаю проблески завядших эмоций. Недоумение, потрясение, страх, тоска, боль, притяжение, грусть, отчаяние, вина, нежность, разгорающийся трепет, зависимость — лишь малая доля того, что остается внутри после ночных фантомных встреч. Не помню, когда это началось. Я с раннего детства видела необычные сны и порой жуткие кошмары, из-за которых оказалась в одном из Центров «Ресуректона» в первый раз.

ГЛАВА 2. Это не мой дом

Ник

Ты один из нас. Тебе не стать другим. Ты создан для того, чтобы подчинять и ломать людей. Чем раньше осознаешь свою роль, тем будет легче. Мы на вершине этого мира, а все остальные скоро превратятся в театр блеющих марионеток. Выживут лучшие. Никто не помешает нам править Вельрумом. Твоя внутренняя сила велика, поэтому я хочу, чтобы ты занял достойное место среди избранных.

Выкидываю в окно очередную сигарету и со всей силы давлю на газ арендованной машины. Сегодня пришлось засветить одно из имен фальшивых документов, но не думаю, что это станет проблемой. Оставляю позади неоновые огни города. Адреналин растекается по венам приятными волнами. В этой жизни у меня осталось не так много зависимостей: скорость, курение и…. Блокирую мысли, свернувшие не туда. Съезжаю с моста, погружаясь во мрак. Ни луны, ни звезд, ни фонарей. Прекрасные декорации моего настроения. Сверяюсь с присланными координатами и навигатором и сворачиваю на грунтовую дорогу.

Жизнь — это борьба. Вроде боев, в которых я иногда участвовал. В отличие от ринга, в жизни не всегда есть победители, но обязательно присутствует слишком много дерьма. Выдыхаю вверх сигаретный дым, и на секунду кажется, что в серо-белом облаке мелькает знакомый хрупкий силуэт. Настоящее проклятие.

Впереди показывается строение. Останавливаю машину и выхожу, ощущая, как ночной воздух приятно холодит кожу. Ночь всегда была моим любимым временем. Ночь и тьма. В темноте проще раствориться. В темноте не нужны маски.

Лампочка над облезлым входом мигает зеленым светом. Отличное место для встречи. Впрочем, какие дела — такой и фон. Без раздумий толкаю дверь.

Огромное пространство, заваленное коробками и вещами, напоминает склад. Воняет резиной и гарью. Металлические лестницы по бокам ведут на огражденную площадку. Наверху темнеет несколько дверей. Ни одного окна. Тусклые светильники мерзко потрескивают от нестабильного напряжения. Я выжидаю. В этой ненормальной игре предпочитаю отдать право первого хода другим.

— Мы гадали, придешь ты или нет, — расплывчатые тени выступают из глубины, превращаясь в людей. Это неуловимые Призраки Альрентера. Черные плащи или пальто, черные маски. Стильненько.

— Встречаемся не первый раз.

— Верно. Третий? Сегодня я привел друзей, — Барри шагает вперед, поправляя шляпу. С ним я знаком, и он не прячет стареющую морду за маской. Уродец — один из тайных агентов Альрентера, осевший в Рокаде и ведущий скрытую борьбу против Блэкмунда. — Им тоже интересно. Все еще не могут поверить, что отпрыск главных врагов сам пришел к нам. Это ли не удача? У богатеньких свои причуды. Подростковый протест?

— Все еще не могу поверить, что участвую в дурацкой пародии на фильмы про мафию, — парирую я. — Мы собрались здесь, чтобы попиздеть?

— Похоже, что манерам тебя учили недостаточно хорошо. Не боишься, мальчик?

Я не двигаюсь. Те, кого стоит опасаться по-настоящему, не скрываются за идиотскими масками. Методы запугиваний и манипуляций знакомы мне с ранних лет. Раньше страх был моей тенью, заглушал ревом мысли и эмоции, но со временем я научился скручивать его мертвым узлом и проталкивать так глубоко, что сам поверил в собственную неуязвимость. Боятся все. Кто-то вязнет в топи страхов, а кто-то хватается за призрачный шанс, чтобы выбраться со дна.

— Ваша игра в опасных парней не слишком впечатлила.

— Сомневаешься в наших возможностях?

Сложно не закатить глаза. Я слишком вымотан, чтобы соревноваться в остроумии, поэтому отвечаю честно.

— Мне все равно.

Смешок одного из псов разряжает тишину.

— Клади, что принес. Вот сюда, — медленно произносит Барри. — Посмотрим.

Кидаю черный мешок на сдвинутые ящики.

— Часть информации нам известна, — сообщает грубый женский голос после продолжительного шуршания целлофаном. Внешний вид девушки пропитан мужской энергией, а жесты выдают опытного бойца.

— Разве меня должно волновать, что известно вам? — огрызаюсь я, усталость и раздражение давно въелись под кожу. — Документы о последних легальных и не очень сделках Ресу и Строительной Компании, должностные инструкции, карты с главного компьютера в Центре, несколько ключ-карт, доступ к камерам. Более, чем достаточно.

В прошлый раз я искал информацию, касающуюся незаконной торговли оружием и медикаментами с соседней провинцией, Дезеросом, а еще при помощи Дилана незаметно раскидывал мелкие программы-шпионы по городским сетям и занимался подставными договорами.

— Не кипятись, малыш, — женские ладони опускаются на мои плечи, и я оборачиваюсь, узнавая темноволосую девушку. Мы познакомились в баре, и хитрая сучка вывела меня на нужных людей. — Соскучился?

— Больше одного раза телок не юзаю.

Сбрасываю ее руки и обращаю внимание на три мужские фигуры, подошедшие ближе. Двое рассматривают содержимое пакета, а третий пялится на меня. Что-то в его взгляде кажется подозрительно знакомым. Смотрю на него в ответ, и наемник отводит глаза в сторону.

— Повежливее с моей дочерью, — недовольно морщится Барри. — Луна, отойди от него.

Сосет его дочурка неплохо. А после секса успела поведать трогательную историю о приемном смертельно больном отце, нуждающемся в лечении и секретных технологиях Лиртема, которые были незаконно украдены у Альрентера.

ГЛАВА 3. В одиночестве

Кэти

Тот день постоянно преследует меня во снах и наяву. Особенно сейчас, когда я собираюсь вернуться в Лиртем. В тот день все изменилось.

Смотрю на коробку, где собраны разные трогательные, милые вещи, служившие напоминанием о счастливых дня, и застывшие картинки прошлого оживают, унося меня на три года назад.

В мой шестнадцатый день рождения.

Брызги крови. Белый кафель, напоминающий чистый холст. Осколок стекла в моей ладони.

Багровые кляксы соединяются в жуткий хаотичный узор. На секунду кажется, что я нахожусь в художественной мастерской. Пальцы до онемения сжимают кисточку, а в палитре всего два цвета: черный и темно-красный. Опускаю веки, делаю вдох, будто готовясь нанести первые неуверенные мазки, которые определят мое будущее. Но это невозможно. Нет.

Я не в мастерской. Я в старом туалете младшей Академии. Дрожь тянется по спине, пока взгляд медленно ползет вверх. Вместе с чудовищным холодом по телу разливается жгучая боль. Словно ранена я, а не он.

Наши глаза встречаются. Синяя радужка темнеет, васильковый блеск превращается в предгрозовое небо. Скоро туман скроет все его эмоции, но сейчас мне мерещится, что сквозь удивление и злость проступает слабое сожаление. Буря вины сшибает с ног, и я бросаюсь к нему. Осколок выпадает из рук и ударяется о пол со звонким эхом.

— Проваливай отсюда, — хрипит он, оскалившись. Мои холодные пальцы скользят по гладкой коже шеи, подбираясь к ране. Мутное осознание произошедшего пронзает ватное тело тупой, заржавелой стрелой. Это сделала я? Это невозможно. Нет.

— Ник, ты… — слова кружатся вокруг, пытаются пробить толстый кокон оцепенения, но я не различаю даже собственных мыслей. Здесь есть только страх. Как сильно я ранила его? Это же Ник. Нужно помочь ему как можно быстрее. Темно-красные пятна отпечатываются на моей ладони. Линии жизни, сердца и судьбы теперь пропитаны его кровью.

Крепко вцепляюсь в рукав его черной толстовки, боясь отпустить хоть на миг, и кусаю нижнюю губу, чтобы не закричать от рвущего грудь ужаса. Легкая физическая боль притупляет оглушительную панику. Тело не слушается, разум теряется в подступающем урагане жутких образов.

— Тебе нужна помощь, — еле слышно выдавливаю я.

Ник проводит ладонью по моим волосам, быстро одергивает руку и толкает в плечо. Глухой рокот голосов доносится из коридора, приближаясь рваными волнами. Мне хочется отмотать время назад и вспомнить, почему мы оказались здесь. Хочется напомнить себе о предательстве, обиде, несправедливости, одиночестве, прожитых драмах, но все это блекнет в ярком зареве отчаяния. Скоро все закончится, и мы окажемся далеко друг от друга.

Ник бросается к двери и захлопывает ее под скрипучий аккомпанемент старых петель. «Кровь за кровь», — любят повторять в нашем городе, и вполне возможно он захочет отомстить. Это в стиле Ника. «Меня не интересует раскаяние врагов. Я предпочту их долгую и мучительную агонию». Бледные вспышки страха сменяются пониманием и смирением. Мгновения растягиваются, превращаясь в бесконечный кадр. Не обращая внимания на меня, Ник поворачивает рычажок смесителя на полную мощь, отрывает бумажное полотенце, смачивает его под потоком воды и прикладывает к ране на шее.

— Не подходи, — огрызается он, когда я делаю шаг вперед. Розовые брызги теперь повсюду: на полу, раковине, одежде. Наши взгляды пересекаются в зеркале, и я вздрагиваю.

Ник отталкивается от тумбы, стараясь сохранить равновесие, хватает меня за ворот толстовки и подтаскивает к стене с разбитым окном. Распахнутая рама угрожающе скалится острыми стеклянными зубцами. Шум труб смазывает все остальные звуки. Ник кивком указывает на грязный деревянный ящик под окном, который я собиралась использовать в качестве ступеньки. Уклоняюсь в сторону, но он крепче сжимает ткань кофты так, что воротник врезается в кожу. Ник прижимает меня к стене и обхватывает ладонью шею. Его удивительные глаза теряют свет, превращаясь в темную бездну.

— Слушайся и вылезай отсюда через это гребаное окно. Не беси меня, — угрожает он. Новая волна страха зарождается в груди. Инстинкты всегда опережают разум.

Он резко отпускает меня. Невидимый обруч на шее не исчезает, мешает дышать. Ник морщится, слыша стук в дверь. Я не могу оторвать взгляд от его раны. Глубокая. Снова тянусь к его шее, словно мои прикосновения могут чем-то помочь. Тепло его тела передается мне, окружая лишь иллюзией защиты. Ник отпихивает руку, отрывает меня от стены, затаскивает на коробку и приподнимает. Его тяжелое хриплое дыхание, быстро бьющееся сердце сливаются с моими слезами, монотонно стекающими по щекам.

— Ты ведь не хочешь столкнуться с теми, кто за дверью? Спрячься от всех, — шепчет он мне в затылок.

Легкая заносчивость, не покидающая его голос даже в острый момент опасности, отбрасывает назад во времени. Зачем я решила проследить за ним и его друзьями? С этого все и началось. Глупая цепочка случайностей и закономерностей. Вспоминаю темный вечер у холмов, бурное веселье и другую девочку рядом с ним. Да, я прекрасно понимаю, в какие игры играют мои ровесники. Если бы мы с Картером не оказались в Центре в тот вечер… если бы я не пошла к холмам… Ник бы не запер меня в горящем здании, бросив умирать? Или это напрасные надежды и самообман? Зачем он помогает сейчас, если хотел, чтобы я погибла?

ГЛАВА 4. Вместе

Кэти

4 года назад

Осень 2016

Кэти 15 лет, Нику 16 лет

Громадная новая карусель возвышается надо мной сверкающей глыбой, закрывая солнце. Настоящий титаник на суше. Крепко сжимаю в руке цветок и рассматриваю позолоченные фигурки, с огромной скоростью проносящиеся мимо. Разноцветные потоки воды стекают в чашу в виде клевера, расположенную посередине карусели.Фонарики, замысловатые узоры, длинные цепочки-подвесы, яркие флажки, развевающиеся по ветру. И много зеркал вдалеке. Повсюду царят радость и смех, пока я разрываюсь между удивлением и странной пустотой, стирающей эмоции. Предчувствие чего-то необъяснимо жуткого, неизбежного поглощает разум.

Меня никто не видит. Никто, кроме стоящего рядом незнакомца в черном, который будто материализовался из воздуха. Не могу повернуться и разглядеть его лицо. Вижу лишь темный браслет из бусин и пластин на его запястье.

«… между нами тринадцать разбитых шагов.

Между нами тринадцать забытых картин.

Между нами тринадцать запутанных снов.

Между нами тринадцать призрачных песен.

Между сумрачным миром с тобою зависли,

Между болью и счастьем тринадцать разорванных лет».

Мелодия разливается в воздухе, пока я ошеломленно пытаюсь определить ее источник. К нам приближается компания красивых девушек. Они одеты в необычные платья и весело шепчутся между собой. Я чувствую их легкий страх и большой интерес. Их всех тянет к нему. Меня тоже тянет, но я с неуверенностью отворачиваюсь, желая спрятаться. Все знают, что с ним опасно, что он заберет энергию, время, эмоции. Они хотят подарить ему себя. Я так не могу.

Пустота превращается в пропасть. Мне здесь не место. Я сбегаю. Выхожу из парка и запрыгиваю в серый автобус, даже не посмотрев на номер маршрута. Какая разница. Лишь бы быстрее исчезнуть. Мне так одиноко, так тоскливо.

Прислоняюсь к холодному стеклу.

«… между нами тринадцать разбитых шагов…».

Вздрагиваю от неожиданности и распахиваю глаза. Неизвестная песня льется из радиоприемника в кабине водителя. Напряжение растет подобно снежному кому. Взгляд слева распарывает душу. Когда кто-то успел сесть рядом? Поворачиваю голову, и дыхание прерывается от шока. Это снова он. Тот, от кого я сбежала в парке. Тот, кого я часто вижу по ночам, но не узнаю. Не могу запомнить.Его окутывает дымка самоуверенности и горечи. Словно я маленькая, глупая девочка, не замечающая очевидных вещей.

— Ты все еще не поняла? Я здесь ради тебя. Все здесь из-за тебя. Все, что я делаю, для тебя.

В ужасе подскакиваю на кровати и тяжело дышу. Тело покрывается капельками пота. Опять эти странные сны. Всю ночь передо мной мелькают расплывчатые образы, люди без лиц, незнакомые места. Иногда они окрашены тревожными красками, а иногда я становлюсь невесомым путешественником в невиданные безмятежные миры. Дотягиваюсь до бутылки с водой, предусмотрительно оставленной на тумбочке, и делаю несколько глотков. Я просто перенервничала перед первым днем в новой Академии. Мозг не выдержал и выдал порцию размазанных картинок.

Три ночи. Уснуть заново не получается. Верчусь около часа и раздраженно откидываю одеяло. Достаю блокнот, включаю ночник. Рисование всегда помогало справиться с волнением и вырваться из капкана эмоций.

Долго смотрю на один из любимых эскизов. Я начала его в десять лет, когда впервые запечатлела остатки сна на бумаге. Девушка в окружении цветов на краю земли рисует необычно-синие мужские глаза. Темные брови, небольшой шрам. Вместо холста — разбитое зеркало. Вместо неба — открытый космос. Наброски выглядят сырыми, и я хочу перенести картину на большой холст, который купил дедушка. Переворачиваю страницу и приступаю к карусели. Картины — это память.

— Кэти, ты уже проснулась? — голос дедушки вырывает из творческого транса. — Рисуешь? Очень красиво. Нам пора собираться.

Сегодня мой первый день в младшей Академии Лиртема. Все детство я провела в Сантуме вместе с дедушкой, но из-за его работы нам пришлось приехать в Лиртем. Он сказал, что это ненадолго. Максимум, год. Я люблю Сантум всем сердцем, поэтому ничего впечатляющего от Академии и города не жду. К тому же мне приходится жить с мамой и папой, которых раньше я видела лишь по праздникам и не ощущала сильной привязанности. Не знаю точно, почему так вышло. Дедушка говорил, что забрал меня к себе, потому что родители испытывали финансовые трудности.

Некоторые моменты врезаются в память подобно стигматам. Невозможно сразу разглядеть и понять, какие узоры плетет судьба.

Середина сентября. Занятия начались полмесяца назад. Я пропустила праздник и знакомство с одноклассниками. Но мне вроде бы все равно. Тороплюсь в кабинет, не замечая ничего вокруг, и неожиданно слышу пугающе знакомые ноты. Мелодия, умело наигрываемая на гитаре, просачивается в душу. Этого не может быть.

«В красоте темноты снова вижу тебя.

Пошатнулась игра воображения.

В том небесном кино слишком много огня,

ГЛАВА 5. Сбившиеся с пути

Ник

— Как дела, сладкий? — жгучая брюнетка наклоняется ближе, проводя пальцами по моим волосам. Брезгливо морщусь, отталкивая ее. — Не в духе?

Конечно, не в духе. Зловонный нелегальный бар на окраине Юга Лиртема разрывает собираемую годами выдержку. Грязь, странные телки, жалкое подобие подпольного казино, дешевое пойло и выжившие из ума алкаши. Кто-то выигрывает в лотерею жизни, кто-то — нет. Исход не определишь заранее. Это биологический отбор. Я не испытываю жалости к безвольным неудачникам. Мельком осматриваю усевшуюся на соседний барный стул девицу в белоснежном фартуке, под которым видно кожаное белье. Вульгарный макияж портит красивые черты лица.

— Отойди. Делаешь вид, что не узнала? Или думаешь, что благодаря уродскому костюмчику и гриму не узнаю я? — без сожалений отшиваю ее. Меня не трогают оправдания блядского образа жизни. Знаю, что подружка Камерона тоже трудилась в похожих заведениях, разнося напитки пьяным, старым козлам.

— Что такой сердитый? — выражение ее лица меняется. — Обиделся в прошлый раз? Или кто-то отобрал любимую игрушку в песочнице?

Она громко, неестественно смеется. Прикрываю глаза, сжимая стакан с отвратительным на вкус виски. Почему они не понимают с первого раза? Идиотка попала в цель. Игрушку у меня действительно отобрали. Я ждал Кэти в Академии. Ждал очень долго, кидая в топку миролюбивые намерения. Маленькая непокорная принцесса не изменилась. В голове вспыхивает ее образ. Белокурые волосы, разметавшиеся вокруг миловидного лица, нежная кожа, бледные губы, испуг во взгляде. Каждый раз, глядя в необычные аквамариново-мятные глаза, иногда темнеющие до колдовского изумрудного цвета, я вижу отражение своих желаний и кошмаров. Эти глаза я различу из мириадов других. Даже если забуду все остальное. В театре принцесса казалась не старше шестнадцати. Почти не изменилась с того момента, как мы расстались.

— Сделай лицо попроще, малыш, — стирая кокетство, произносит Луна. — Распугаешь посетителей. Я даже рада нашей новой встрече, не смотря на то что в прошлый раз ты был крайне нелюбезен со всеми. Такое редко прощается.

Резко поворачиваюсь и хватаю девчонку за локоть. С Луной мы познакомились в Рокаде в похожей обстановке. Она вывела на Барри и людей Альрентера. Вчера я получил анонимное сообщение о встрече на Юге. Неизвестный указал, что готов сотрудничать вместо Барри и прислал фото. Я не смог пройти мимо. Слабоумие и отвага? Возможно.

— Какого черта ты устроила это глупое представление?

— Нравишься мне, — пожимает плечами. — Интересно посмотреть, на что ты способен. Есть в тебе какой-то редкий природный магнит. Как ведьма в пятом поколении говорю. Эй, не оставляй синяков. Мои люди будут недовольны.

— Думаешь, меня это волнует?

— Нет? Неужели? Поэтому просиживаешь здесь свои дорогущие джинсы? — недовольно кривит губы. — Избалованный-мальчик-который-решил-поиграть-во-взрослые-игры.

— Ты заткнешься или нет? Хочешь занять рот чем-нибудь другим? Я тебе понравился, да?

Встаю и сжимаю ладонью заднюю часть ее шеи.

— Ты прислала сообщение? Если дело в сексе, то я уже сказал, что дважды продажных телок не юзаю. Не люблю потрепанный товар.

В темных глазах горит похоть, смешанная со злостью. Уверен, таких заводит грубость.

— Идем, джентльмен, — елейно улыбается она и прижимается ко мне, потираясь сиськами.

— Не надейся, — перехватываю ладонь, тянущуюся к моему карману. Решила обокрасть? Слишком предсказуемо. Девица разворачивается и пересекает площадку для танцев, виляя задом и улыбаясь всем вокруг. Иду следом по полутемным, заваленным хламом коридорам. Здесь прохладнее и тише.

— Наш богатенький мальчишка на месте, Картер, — кричит она, открывая железную дверь. — Может, прикончим его?

Цепляю искусное плетение тонких ремней на ее теле, из-за чего один плотнее обвивает шею. От неожиданности дура теряет равновесие и едва не падает, судорожно кашляя.

— Бешеный психопат, — раскидывая молнии злости, выплевывает она. — Ненавижу вас всех, богатых тупых ублюдков. Когда-нибудь ваш праздник жизни оборвется, и это случится…

— Луна! — грозный рык вырывается из небольшого помещения. Стол, кожаные кресла, сейф и потрепанный диван. Это называется кабинетом для приема гостей? Убого. Брюнетка показывает неприличный жест и гордо удаляется, стуча каблуками. А я поднимаю взгляд, наполовину готовый к увиденному. Интуиция не подводит. Дыхание замедляется. Вот почему один из Призраков показался знакомым. Темно-серые глаза с гранитным спокойствием смотрят в упор. Картер Шейн. Немая битва взглядов заканчивается его усмешкой. Не могу сказать, что в мыслях штиль. Непрошенные сети памяти поддевают со дна многие картинки и выкидывают их на поверхность. Сколько мы не виделись? Три-четыре года? Или целую вечность?

— Не ожидал?

— Скорее не обрадован. Но не слишком удивлен.

— Неужели? — Картер прищуривает глаза. — А я наоборот. Даже изучил твои соцсети, как ревнивая подружка. Классные тату кстати.

Татуировок на его теле гораздо больше, чем у меня. Тусклые лампы подсвечивают темные узоры на коже.

— Не думал, что я выжил? — продолжает давний приятель.

— Почему же? Наоборот. Такие волчары, как ты, вгрызаются в жизнь до последнего вздоха.

ГЛАВА 6. Мятежное сердце

Кэти

Столкновение с Ником пропитало все мысли, которые вырвались из клетки и теперь порхают в голове дни и ночи напролет. Происходящее напоминает вырванные и неправильно склеенные кадры абсурдного, тяжелого фильма. Ник не изменился. Не забыл. Играет по тем же правилам, удобным ему одному. Ни капли раскаяния о пожаре и обо всем, что было после.

Я проигнорировала назначенную им встречу в библиотеке. Идти на поводу — значит подпитывать его нездоровое эго. Несколько дней тишины не притупляют моей осторожности. Его голос, запах, силуэт мерещатся повсюду. Несколько раз ловлю на себе его мимолетные взгляды, пропитанные подозрительной задумчивостью.

Это утро выдается хмурым. Лиртем редко навещают сильные холода, но дожди и пасмурное небо — частые спутники. Усердно вникаю в темы лекций, конспектирую и стараюсь усвоить основное. Учеба дается нелегко. Ожидание подстав от Ника выматывает. В Академии стараюсь не оставаться одна и не могу расслабиться. Постоянно прятаться и бояться — утомительное занятие. Успокаиваю себя лишь тем, что Ник бы уже нашел меня, если бы действительно хотел.

По дороге домой небо все так же завешено серыми облаками без единой цветной краски. Люблю долгие прогулки, которые выравнивают мысли. Капает мелкий дождик, прибивающий пыль и приятно охлаждающий кожу. Наблюдаю за кружащими чайками, которые считаются предвестником важных событий. Взгляд падает на отражение в витрине магазина. Черная красивая машина медленно ползет следом. Я уже не первый раз замечаю ее. Плохое предчувствие, смешанное с ноющим ощущением дежавю, оседает в животе. Быстро оглядываюсь через плечо, успевая разглядеть круглый значок известной автомобильной марки. Его любимой. Машины и раньше были его страстью. Как огонь и гитары.

Красивые здания сменяются маленькими, обшарпанными строениями Запада. Преследователь не отстает. Я не должна позволять паранойе взять верх. Дыхание учащается. Улица пуста и безмолвна. Сердце вибрирует от догадки, нервное напряжение становится ярче. Так бывает, когда я чувствую его присутствие. Что он задумал? Что хуже: столкнуться с неизвестным сталкером или со знакомым мучителем? Может быть, мне показалось? Вспоминаю о нападении в переулке в пятнадцать. От неприятных картинок трудно дышать. Не осмеливаюсь обернуться вновь. Заворачиваю в проулок между магазином и баром и бросаюсь вперед. Какая разница, кто это и что он тут делает. Лучше держаться подальше. Позади слышится скрип тормозящих колес, а следом — тихие шаги, переходящие в бег. Переулок заканчивается забором. Грохот сердца раздается в голове хаотичными ударами в гонг. Цепляюсь за решетку и карабкаюсь вверх, ускоряясь из-за вопящего инстинкта самосохранения.

— Плохая идея, — высокомерно-насмешливый комментарий раздается сзади, и меня сдергивают вниз, словно нашалившего котенка. Едва не падаю, теряя равновесие, но он прижимает к себе. Ник дышит спокойно, в отличие от меня. — Помнишь правило? Не выбирай для спасения безлюдные места, если не уверена, что успеешь скрыться. На моем месте мог быть кто угодно.

— Кто угодно лучше, чем ты, — необдуманно процеживаю сквозь зубы, пытаясь отодрать от себя его руки. — Ник, отпусти меня. Развлекайся с моей сестрой.

Он замирает, но не ослабляет хватки, явно наслаждаясь процессом. Тактика понятна. Можно гонять жертву до полного бессилия, а потом выбрать место финального удара.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — задумчиво тянет он, горячее дыхание касается уха. — Зачем мне твоя сестра, а?

На крохотную вспышку секунд млею от его изменившегося голоса. Низкий тембр с чарующей хрипотцой наполнен развязным непринужденным обаянием. Задыхаюсь в его руках, словно он отравляет своей мрачностью все вокруг.

— Видела вас вместе, смотритесь отлично, — осекаюсь, не сумев подавить обиду.

— Смотришь не туда, — отзывается он, приподнимая меня над землей и разворачивая обратно к улице. Стискиваю челюсть, ощущая гаснущую в бессилии ярость, и извиваюсь в его руках, впиваясь ногтями в предплечье. Ник опускает меня и прижимает к кирпичной стене. Нас разделяют считанные сантиметры, и я могу разглядеть каждую линию на его лице. Синие колдовские глаза притягивают взгляд, ярко выделяясь на фоне иссиня-черных волос и ресниц. В отражении зрачков мерцают мои детские сгоревшие мечты о вечной любви. — Ты заставила меня ждать и не пришла.

— Я ничего тебе не обещала. Мне не нравится, что ты преследуешь и зажимаешь меня в углах, как подросток, — тихо произношу я, отворачиваясь. Ник ухмыляется, выглядя искренне довольным. — У меня нет ничего, что тебя интересует.

— О, это вряд ли. Помнишь, на чем мы остановились? — он чуть наклоняет голову. Улавливаю прохладную свежесть его парфюма, раскачивающую ровный ход мыслей. Мышцы на его руках расслабляются. — Тебе нравилось. Мне было интересно. Некоторые вещи не меняются, да?

— И люди тоже не меняются. Как ты вообще смеешь?

— Что не так?

Хочется убедить себя, что между нами никогда не существовало трепетных моментов, что все стерлось, но ложь разъедает изнутри. Я помню его жестокость, но в дальних уголках разума сохранились и другие картинки: счастливые, нежные, чистые, трогательные, безоблачные. Мне следовало сразу оттолкнуть его, а я медлила, сама напрашивалась на внимание, позже щедро расплатившись за глупость. Поэтому больше не раздумываю. Толкаю его, желая никогда не видеть и не слышать обманчивых речей.

— Ладно, — он поднимает ладони вверх. Невозмутимость Ника непробиваема. — Мне больше не интересно.

ГЛАВА 7. Безмолвная пустота

Ник

— Слышишь, Ник? — в мысли влезает назойливый голос, напоминающий рой навозных мух. — Мы пропустили поворот к дому Минси. Я обещала заехать за ней.

— Я еду к Керону. Выметайся или сиди молча.

Глупая улыбка намертво приклеена к лицу Венди Нейман. Мысли бесконтрольно уносятся к ее сестре, и я не могу сосредоточиться. Вспоминаю мятежный взгляд, подрагивающие ресницы, выдающий волнение румянец, неровное дыхание и такую опасную, манящую близость ее тела. Ванильный запах мерещится до сих пор. Я едва сдержался, чтобы не затащить ее в машину. Какого черта я так мучаюсь, когда можно решить проблему быстро и легко. Рядом с ней стоп-краны в голове срываются напрочь.

— Мы могли бы порадовать тебя.

Она порадовала почти всех моих друзей. Венди безразлично перед кем раздвигать ноги. Не то чтобы я особо избирателен. Мне нравятся блондинки, в них есть какая-то легкость, невинность, трогательная уязвимость. Все они напоминают ее. Но Кэти другая: нежнее, мягче, светлее.

— Можешь чем-то удивить? Поддержанные вещи — не мой фетиш.

Неловкое замешательство сменяется раздражающим смехом. Как же все бесит. Выруливаю к Восточному району. До дома Керона остается совсем немного.

— Ты такой придурок, что даже интересно, — хищно оскаливается девчонка, превращаясь из Барби в озлобленную стерву. — Многое, что о тебе болтают — правда, так ведь?

— Правда относительна, — отзываюсь я, поворачивая руль. Она снова глупо смеется.

— Что насчет моей дуры-сестры? Лучше бы она никогда не возвращалась из грязного приюта. Что будешь делать с ее Лиридом? Вы реально заманиваете прокаженных в лабиринты, потому что они безотказны?

— Не твое дело. Не болтай лишнего.

— Не будь таким занудным.

— Достань ее личное дело.

— Легче легкого. Хочешь найти что-нибудь интересное для Табии?

— Принеси мне, а я подумаю.

— С удовольствием поучаствую, — идиотка аж подпрыгивает от нетерпения. — Может быть, тогда она свалит из моего дома. Хочешь, приведу ее поиграть? Когда следующая ставка? Больше всего ценю остроту эмоций. Ты тоже? — длинные ногти касаются моего предплечья. Острота эмоций — это не про нее. Упоминание Кэти вырубает предохранители, и красные импульсы бешенства разлетаются во все части тела.

— Иногда, — делаю паузу, — гораздо интереснее момент, когда игра подходит к концу. Игрок понимает, что финал близок и отметает все предчувствия. Он ослеплен азартом и эйфорией, но для победы нужно другое.

— Что же? — она одергивает руку, видя мой тяжелый взгляд.

— Умение понять, кому отдана главная роль кукловода: тебе или кому-то другому. Может быть, интуиция?

— Забавно, — усмехается она, беспокойно ежась. Заезжаю на территорию особняка и оставляю машину на небольшой парковке для любимых гостей.

— Потусуемся вместе? — снова раздается елейный голос за спиной, когда я иду по аккуратно вымощенной дорожке к заднему двору.

— Так сильно замкнуло на мне? Не взаимно.

— От скромности не умрешь, — выпячивает вперед полную грудь в откровенно просвечивающей тряпке. Даже если бы я напился до омерзения, вряд ли смог бы переступить через дерьмовый барьер. В приторной фальшивке я всегда буду видеть Кэти. Она много раз рыдала на моих коленях из-за выходок злобной сестры.

— Я тоже умею играть, Ник, — кричит вслед. — Очень часто для победы нужны хорошие союзники.

— Очень часто важно вовремя заткнуться.

Дом похож на котел искрящего безумия и роскоши. Рональд Лендман, отец Керона, — мэр города, один из теневых бенефициаров Строительной компании и важный партнер моей семьи.

Никого не волнует завтрашний учебный день. Грохот музыки, десятки бледных душ, дешевый смех, пустая болтовня, курево и алкоголь. Я чувствую себя странно и не совсем приятно. Даже друзья понятия не имеют, насколько меня нервируют душные скопления людей. Я не слишком привязан к парням и не уверен, что доверил бы кому-нибудь из них самые страшные тайны. Понятие дружбы звучит для меня слишком громко и размыто. Но с ними я ощущаю хоть что-то, помимо удушающей злости.

Фитиль раздражения и неприязни разгорается невообразимо быстро. Кажется, что голова вот-вот взорвется от непрекращающегося гула. Но в этом есть огромный плюс. Я забываю себя. Забываю все. Забываю кошмары. Забываю мое наваждение.

Как только я создам настоящий дом, адский бег прекратится.

Замечаю на кухне Дилана и иду к нему.

— Где Джек? — наливаю в стакан янтарную жидкость и залпом опрокидываю в себя.

— Меня ты видеть не рад? — сонно откликается Дилан, потирая глаза, и кивает куда-то вбок. Как обычно провел всю ночь за написанием компьютерных кодов. Дилан с детства блещет хакерскими талантами.

— Почему не пришел на утреннюю тренировку? — Джек садится напротив.

— Были дела.

— Ты мне нужен, Ник. В этом году мы должны выиграть чемпионат, я рассчитываю на стипендию. Заводить толпу голым торсом, конечно, прекрасно, но ты мог бы выкладываться на полную и на поле.