Антифанатка спешит на помощь

•1

В бескрайней темноте горели белоснежно-серебристые огоньки. Они плавно и синхронно раскачивались из стороны в сторону.

Единый голос тысячи людей слился в один мощный, согревающий до щемящей нежности в груди, завораживающий поток.

Стоя на краю сцены, тянуло закрыть глаза, раскинуть руки, податься порыву и окунуться с головой в момент. Но нельзя, и потому что это концерт, и потому что это частично ложь. Среди преданных фанатов скрывались помешанные, позабывшие о том, что знаменитости тоже люди, у них есть личная жизнь, и главное, что звезда на сцене, на экране – живой человек, которого неприемлемо преследовать, проникать в дом и требовать от него непозволительного.

Песня закончилась, зал взорвался в восхищенном потоке, словно не они только что слились и спели, а он, Кайя, на сцене.

Концерт подходил к концу. Прощание, обещание, фразы, ставшие за десять лет карьеры обыденными, и уход за кулисы, где кипела жизнь.

– Как всегда – на высоте, – Нам Хёк показал большой палец вверх, встречая подопечного со сцены.

– Самый преданный менеджер в деле, – рассмеялся Кайя, чувствуя, как ныло травмированное в последнюю репетицию плечо.

– Переодевайся, я закончу и отвезу тебя домой, – Нам Хёк быстрым шагом проводил его до гримёрной, открыл дверь и проследил, чтобы подопечный зашёл в неё. – Дождись меня.

– Ладно, – отмахнулся Кайя, падая на стул перед зеркалом.

С закрытой дверью и звуки приглушились. Спасительная тишина свежим глотком нырнула в Кайя, который повёл ноющим плечом и глянул на себя в зеркало. Вспотевший, уставший, но удовлетворённый проделанной работой и полученными эмоциями, с макияжем, который не стёк с муглой по ненормальным меркам красоты кожи, всё также подчёркивая большеватые глаза с двойным веком, не уменьшая, наконец, чуть шире всё той же стандартной нормы нос и подчеркивая пухлые губы.

Кайя с одной стороны радовался новому визажисту, с другой он сильно прикипел к прошлой. Той, что спасла его в шаге от бездны и конечной потери себя.

Вздрогнув, Кайя растерянно посмотрел на зазвонивший телефон. Очередной неизвестный номер, на который он не ответит. Ни в одном его телефоне не содержалось ни одного номера, каждый раз отвечая, он спрашивал: «это кто?», по началу обижая хёнов*, а потом они привыкли.
(Примечание: Хён – 형 – обращение к старшему (между парнями))

Даже сестра, звоня, первое, что говорила: «Нуна* твоя». Последние цифры её номера Кайя на удивление запомнил. В то время как запомнить свой не мог. Слишком часто приходилось менять номера из-за фанатов, которые подпольными путями умудрялись найти его и потом непрекращая названивать.
(Примечание: Нуна – 누나 – обращение брата к старшей сестре; +обращение парня к девушке старше него)

Кайя потянулся скинуть звонок, как увидел вроде как знакомые цифры. Еще одни, которые то всплывали в памяти, то наоборот исчезали, не желая напоминать о пережитом.

Слишком долго смотрел и звонок прекратился.

– Так тому и быть, – Кайя взял телефон, увидев уведомления из группового чата. – Бигль-хён снова доводит грозного-хёна.

С улыбкой он разблокировал телефон и уже нажал на квадратик с закруглёнными концами, как снова поступил звонок.

Палец завис над зелёной трубкой. На выдохе Кайя ответил на звонок.

– Алло, - из динамика раздался знакомый хрипловатый голос. – Чонин? Можешь говорить?

Кайя сжал телефон, держа от уха на расстоянии.

– Алло. Алло?

Сдавшись, Кайя прижал телефон к уху.

– Говори.

– Чонин, – с облегчением выдохнула Хан Бёль. – Чонин, я бы не стала звонить. Но у меня очень тяжелая ситуация, ты не мог бы мне помочь? Если, конечно, у тебя есть время.

У Кайя множество репетиций, записей, съёмок, но это уже завтра и последующие дни, сегодняшний вечер свободен. Его он собирался провести лёжа в кровати, нежась и забываясь во сне.

– Говори.

Слушая Хан Бёль, Кайя переоделся в свою одежду, проверил права, кошелёк и выскочил из гримёрки, налетая на Нам Хёка.

– Дело появилось, – Кайя показал на телефон и кивнул на прощание менеджеру.

– Будь осторожен! – в догонку крикнул Нам Хёк.

Привычная осторожность отошла на второй план, ведь он, Чонин, снова нужен той, что спасла его от гибели. Да и машина Нам Хёка на подземной парковке, никто не увидит его.

Стоя на светофоре, Кайя бросил беглый взгляд в зеркало заднего вида и снова вгляделся.

– Разве ты не едешь за мной с самого стадиона?

Для проверки пришлось сделать круг, включая поворотник, но в последний момент выключая и проезжая прямо. Старенькая белая машина повторяла и сдала себя.

– Почему вы жить не даёте мне? – процедил Кайя и вырулил на широкую дорогу, встраиваясь в последний момент в поток, перед тем как загорелся красный на светофоре.

Всё же удалось отделаться от помешанных.

Кайя припарковался за два дома от нужного, прихватил нужное, достал из бардачка кепку, надел на голову и вышел. К противному ужасу заметил старенькую белую машину, что проехала мимо поворота.

Сильнее натянув кепку, Кайя переходил на бег, сокращая расстояние до Хан Бёль.

Свет фар ударил в спину, отбрасывая тень Кайя вперёд. Отойдя в бок, обезопасивая себя в первую очередь и давая больше места машине.

На узкой улице нужно быть осторожным и не рисковать. Но, похоже, водитель торопился или самый крутой раз решил прибавить газа и проскочить улицу на скорости.

Кайя обернулся, не прекращая идти. Яркий свет фар ударил по глазам, но он увидел белый капот, чёрные цифры, красное размытое пятно за стеклом, а ещё услышал страшный скрип шин, глухой удар, почувствовал, как боль хлопнула по нему, точно вышибая дух. А там и темнота.

💫 💫 💫

В кои-то веки выходной, долгий сон, отключенный телефон, никакой спешки. Даже проснувшись, Хаын не думала открывать глаза. Куда торопиться? В душ? В душ она всегда успеет сходить. К еде? Пока не хотелось. В туалет? Ещё терпелось. Даже не тянулось почесать противно зудящее бедро. Руки очень хорошо лежали под подушкой.

•2

– Чокнутый! – Хаын шарила руками по полу в поисках, желательно тяжёлого, предмета. Но даже вчерашней одежды не находилось.

– Видишь, – как умирающий, увидевший свет, парень смотрел на неё.

– А! Ненормальный! Псих! Маньяк!

Хаын вскочила на ноги, метнулась к столу, схватила настольную лампу и швырнула в сторону парня, который стоял на коленях на кровати и, не отрывая взгляда, смотрел на неё. Лампа не достигла цели – провод выдернулся из розетки, но сбил силу полета и нарушило траекторию.

Телефон. Срочно нужно найти телефон!

Хаын не выпускала из вида ненормального и сметала со стола имеющиеся, не находя нужного. В другой ситуации она бы вспомнила, куда положила его или прокляла для страха и скорейшего нахождения, но от ужаса мозг не хотел здраво мыслить.

– Правда, видит! – с радостью парень спрыгнул на пол и подбежал к заверещавшей с новой силой Хаын, которая сжала первое попавшееся и ударила его.

Визг стих. Хаын задеревенела. Парень поднял брови, опустив взгляд.

Плюшевый медведь прошёл насквозь ненормального. Хаын смотрела на игрушку, торчащую на половину из парня.

– Как бы не приятно, – протянул ненормальный, а Хаын вздрогнула. Из рук выпал медведь. – Не ори! Давай нормально поговорим.

– Ты кто? – Хаын потянулась за очередным предметом на столе на всякий случай.

– К...Чонин. Не только видишь, но и слышишь, – восторженно прошептал последнюю фразу ненормальный, которого звали Чонин.

– Как ты проник ко мне?

– Бродил по квартирам, – пожал плечами Чонин. – У тебя тихо и удобная кровать. Хотя сверху большая, но парочка уж больно активная и любит эксперименты.

До экспериментирующих в кровати соседей Хаын всё равно, а вот на постороннего парня в квартире – нет.

– У других ужин сгорел, воняло, я свалил. У третьих кошка шипела, у четвёртых...

– Почему ты ко мне пришёл и остался?! – не выдержала Хаын и швырнула статуэтку героя игры в Чонина.

– Говорю же, умаился гулять по квартирам и прилёг поразмышлять. Вот утро мы и встретили вместе.

– Ты мёртвый?

Скривившись от оскорбления, Чонин поставил руку на торс.

– Вообще-то живой, временно в не тела.

Хаын нервно усмехнулась:

– Дух умершего парня пришёл ко мне.

– Я живой! Алло, мозг, ты там? – Чонин со всех сторон осмотрел голову Хаын, щёлкая пальцами. – Пусто что ли?

– Тебя больше никто не видит? – Хаын прикрыла рот ладонью.

Чонин мотнул головой.

– Люди, которых я повстречал на пути, не реагировали на меня.

С придыхающим звуком «х» Хаын втянула воздух.

– Я не пила, не вдыхала дым табака, не работала без сна несколько дней подряд, не попадала под машину, не падала в открытый люк, не ударялась головой.

Чонин опустил руку и поднял взгляд к потолку, точно ища терпения и самообладания.

– Почему я тебя вижу? – Хаын вгляделась в идеальное лицо. – Нет, не отвечай, мне необходимо прийти в себя.

Выскочив из комнаты, она заперлась в ванной, где встала под холодный душ.

– Чёрт! Это уже слишком!

Замёрзшая и надеющаяся на галлюцинацию или слишком реалистичный сон, Хаын выглянула из ванной и, с облегчением не заметив Чонина, вышла. Прижимая полотенце, она бегом добралась до комнаты и влетела, чтобы взять вещи.

– Избавь меня от неприличного вида.

Подскочив и обернувшись, Хаын к ужасу осознавала: взаправду произошло.

– Почему ты не исчез? – прохныкала она, сжимая длинные, мокрые волосы.

– У меня к тебе дело, – Чонин закинул ногу на ногу, сидя на кровати.

– Нет, в последний путь заблудшие души не провожаю, – сказала как отрезала.

– Да я живой! – от возмущения Чонин аж подскочил на месте. – Тебе всего лишь нужно сходить со мной в одно место, передать человеку записку и дождаться, чтобы он пришёл.

Хаын сложила руки на груди.

– Одно дело с триллионом пунктов и подпунктов? Ты меня за дуру держишь? Думаешь, сможешь подсунуть на подпись рабский контракт и помчишься на мне потусторонние делишки кромсать?

Чонин хлопнул пушистыми ресницами.

– Ты рэпер?

Со шумом Хаын втянула воздух.

– Не думала сделать карьеру рэпера или в группе? – Чонин оглядел её с ног до головы. – Работы конечно много, но и из палки Пиноккио получился.

– Он из бревна, – просвистела сквозь зубы Хаын.

– Тем более.

– Свали, – Хаын указала на дверь.

Покорно Чонин поднялся.

– Ты только не долго одевайся, нам ещё ехать...

– Вали из моей квартиры!

– Можешь не торопиться, – Чонин прошёл сквозь прикрытую дверь.

Челюсть Хаын отвисла и без помощи пальцев не вернулась в исходное положение.

– Ты всё, нет? – голова нетерпеливого Чонина не появилась в двери и на том спасибо.

– Жди, – буркнула Хаын и поспешила одеться, пока живой и проходящий через предметы Чонин не зашёл в не подходящий момент.

Они сидели на кухне, напротив друг друга. Чонин смотрел, как Хаын уничтожала бутерброт с сыром и ветчиной, а она буравила взглядом его.

– Даю слово, это быстро и не затратно.

Хаын скривилась, как от зубной боли, и повернула голову в сторону.

– Как только сделаешь, обещаю, я тебе отплачу, – Чонин прижал ладони друг к другу и состроил жалобный взгляд.

– Знаешь, у меня такое чувство, где-то я тебя видела.

Чонин нахмурился, поднял брови, вернул их в спокойное положение, растянул по сторонам уголки губ, расширил глаза. Множество движений мимикой, чтобы подпереть лицо ладонью и прикрыть частично низ.

– Узнаёшь мою красоту, харизму, непревзойдённость?

Хаын отложила на блюдце недоеденный бутерброд, поставила локоть на стол и серьёзно произнесла:

– Смотрю на тебя и понимаю, что видела твою лживую мордашку.

Будь Чонин живым, точнее материальным, его рука непременно издала звук при падении на стол, а так она прошла через него и упала на колено.

– Ты случайно не артист? – Хаын подалась вперёд и широко раскрыла глаза, вглядываясь в лицо напротив.

•3

– Сейчас это не важно, – резво замахал Чонин.

– Ещё как важно, – Хаын запихала бутерброд в рот и, тяжело жуя его, заговорила: – Признавайся, ты один из этих кривляющихся на камеру блогеров?

– Нет.

– В миниках играешь, которые по минуте и триллион серий?

– Не-а.

– За деньги на камеры крутишься?

– Вообще-то блогеры были.

Хаын плюхнулась на стул, приподняла брови и выдала:

– Обычно эти снимают одежду и крутят округлостями.

Лицо Чонина вытянулось, глаза окгрулились до размеров блюдца на столе.

– От потрясения умом тронулась?! Я чист и невинен!

Хаын оценивающе оглядела его. И правда, он не походил на человека, который раздевался бы за деньги, призывно танцуя и демонстрируя рельефное тело. А у Чонина был интересно пресс?

– Не думай о непристойностях! – он прикрыл грудь.

– Больно надо, – закатила глаза Хаын, с досадой признавая, что её застукали. – Так ты простой смертный, который на камере не светился?

Чонин прочистил горло, выпрямился, взглянул в глаза и признался:

– Только для родителей.

На стене щёлкнули часы, за окном долго и с явным возмущением прогудел автомобиль.

– Не верю, – Хаын поднялась и направилась в зал, где уселась на диван за ноутбук.

Чонин следовал за ней, покусывая пухлую губу.

– Я простой человек, который стал жертвой несчастного случая.

– Вырос? – Хаын стрельнула в него взглядом.

Её поведение действовало на нервы Чонина, поднимая из глубин мощный удар злости.

– Помоги мне, я в долгу не останусь. Ну, пожалуйста! Мне очень надо обратно. Понимаешь, меня ждут родные, работа, да в конце концов, я человек с жизнью! Я должен проживать её, а не призраком бродить!

Глубокий взгляд, направленный на него, расценился за проникновение и готовность к помощи.

– Начальнику я тоже самое сказала, а он меня уволил, – Хаын отвернулась и смахнула пылинку с монитора.

– Серьёзно? – Чонин изогнул бровь и развёл руки в стороны.

– Да, ему не понравился тон, с которым я высказала правду, – цокнула Хаын, открывая вкладку. – Полное имя.

Схватившись за голову, Чонин резко выдыхал и с шумом втягивал воздух.

– Спокойствие, только спокойствие, – шептал он, сильнее впадая в злое отчаяние. Пока он ходил туда-сюда, Хаын не отводила от него взгляда.

– Реально как живой. Не поверила бы, подумала, дурит, если бы не медведь.

От всплывшей картины плюшевого медведя вошедшего в тело Чонина аж передёрнуло. Такое не развидеть и не забыть.

– Так! Имя, фамилия ты, медведь!

Остановившись, подняв руки на уровень груди, Чонин плавно выдыхал и опускал их ладонями вниз.

– Тебе нужно всего лишь передать четыре слова одному конкретному человеку, – спокойно начал он. – Для этого знать детальную биографию не надо.

– Кто сказал, что я стану тебе помогать? Точно не я, – Хаын замотала головой.

– Прошу тебя!

Бросившийся к ней Чонин упал на колени и вместо того, чтобы сложить руки в мольбе и биться лбом о пол, он раскинул руки, как звезда на сцене в эпический момент в песне.

Хлопнув ресницами, Хаын на ощупь нашла диванную подушку и швырнула в живого и не материального Чонина.

– Не приятно как бы!

– Тогда на выход, – Хаын медленно прикрывала крышку ноутбука, представляя, как вернётся в царство лепоты и блаженства.

– Нет, – Чонин зверски вернул в бесячую реальность из заоблачного блаженства. – Если я скажу, что дам тебе денег....

Он заглянул в глаза Хаын, наблюдая за реакцией.

– Или чего-то другого... – растягивал слова, не отрывая взгляда от тёмных глаз.

– Хочу спать.

Оживившись, Чонин рассыпался в обещаниях:

– Обещаю, после того как передашь, оставлю тебя в покое. Пожалуйста, пожалуйста, прошу, помоги.

С непроницаемым лицом Хаын смотрела на Чонина и не могла отделаться от мысли, что она где-то его видела.

– В телеке видела? Ведущий?

– Нам лучше поторопиться, а то мы не горим пылкостью задерживать друг друга, – Чонин ловко вскочил на ноги и по-живому отряхнул джинсы.

Помрачнев, Хаын клацнула по клавише и произнесла:

– Дома чисто, не выдумывай, актёр прогнившей сцены.

– Что сразу прогнившей? – с обидой буркнул Чонин. – Не важно, поспешим.

– Ага, – вдохнула Хаын, мельком глянув на высветевшиеся новости. – Жесть.

Она поднялась, бережно захлопнув ноутбук.

– Что там? – пришибленно от испуга или скорее от тревоги низким голосом спросил Чонин.

Проходя мимо него, Хаын разродилась в недовольстве:

– Опять пустили слух о переносе серии!

С Чонина сошла лавина, он схватился за сердце и свесил голову, прошептав:

– С ней я точно умру, не вернувшись в тело.

– Что ты там булькаешь? Не хочешь, чтобы люди услышали, не произноси слова в слух, держи их в голове.

– Да-да, – закивал Чонин, проследовав за Хаын, которая взяла сумку и прошлёпала в коридор. И пока она не обулась, искусал губу до крови (будь это возможным).

Хаын распахнула дверь и указала на выход.

– Прошу свалить.

Из лифта вышла соседка – дама сорока лет с пекинесом подмышкой – глянула на Хаын и заглянула в квартиру, проходя к своей.

– Здравствуй, – не выдержала соседка.

– Здравствуйте, – Хаын захлопнула дверь, проходя ей по замершему в проёме Чонину. Глаза того расширились в который раз за утро. – Бегом.

В быстром темпе Хаын заскочила в лифт и нажала кнопку. Чонин встал в другом углу от неё, сложив руки на груди, нахохлившись и состроив обиженное лицо.

– Такое хорошее утро могло стать, не поялись в моей кровати... Здравствуйте, – Хаын шагнула из угла в угол Чонина.

Две старшеклассницы-подружки поздоровались и зашушукались.

– Какой кошмар!

Хаын нехотя стала слушателем их разговора, как и Чонин, делающий вид, что никого вокруг нет.

– Сбили и уехали? Даже помощь не вызвали? – охнула пониже.

– Говорят, водитель с места скрылся, – с жаром рассказывала высокая, живущая по соседству с Хаын.

•4

Бросая странные взгляды в угол лифта, старшеклассницы вышли из него, как только дверцы разъехались.

Чонин не отмерал, точно в восковую фигуру вмиг превратился.

– Ты же Кайя, – с возмущением Хаын ткнула в него пальцем.

Как от оплеухи Чонин вздрогнул и обернулся.

– Что за тон?

– Ах ты ж! – Хаын хватала губами воздух и выдыхала «х!», выказывая бурлящее в ней недовольство.

– Какие-то проблемы? – в наступательную стадию перешёл Чонин. – Не нравлюсь?

– Не то слово, не нравишься.

– Ты меня знаешь?

– Хватило почитать про скандал с отношениями, – Хаын сжала ремешок сумки. – Парень, а к девушек не уважаешь, как только после этого у тебя фанаты остались?

Губы Чонина задрожали, словно с них рвались сорваться нескончаемые слова, да горло ни звука не пропускало.

– Давным-давно опровергли, доказали, что это ложь и хайп жёлтой газетёнки! Я, между прочим, не встречался с Гавон! Всего лишь снялся с ней в дораме, поблагодарил ужином, и уже «встречаются», «раскрыли – расстались», «всплыло, что Гавон упоминала о жестоком обращении со стороны близкого», «бывший парень издевался над нашей бедной Гавон», «ага, значит, это был он!». Это был не я! Почитай. Внимательно вчитывайся!

– И что?! – в ответ закричала Хаын. – Даже если не ты, чего столько молчал? Чего ждал? Когда девушка выйдет к журналистам и расскажет постыдную историю?

– От моих слов ничего не изменилось бы! Я обвиняемый, каждый звук с моей стороны «я не причём», «моей вины нет», и я захлебнулся бы в хейте!

Хаын раскрыла рот, но Чонин опередил её:

– Ты не знаешь всей красоты развлекательного мира. Артист – товар, которым крутит-вертит компания.

Громко хмыкнув, Хаын отвернулась к стене.

Вообще-то она хотела сказать другое, а вырвалось совершенно не то. Случай с актрисой она бурно обсуждала с бывшей лучшей подругой и ругалась на молчавшие компани, на раздувающих огонь журналистов и непостоянных фанатов.

– Ты меня ненавидишь? – резко произнёс Чонин.

– Твоя антифанатка, – бросила Хаын и вылетела из лифта, через стеклянную входную дверь и затопала по улице.

– Из-за одного случая, в котором я не виноват?! – яро возмутился не отстающий Чонин.

– Вообще-то их было три.

– Какие?! Кроме с Гавон.

Хаын сделала ещё два шага и остановилась, развернулась лицом к Чонину.

– Пять лет назад на фанмитинге ты обидел фанатку своим безразличием, натянув дежурную улыбку.

Чонин даже не думал. Хмыкнул, словно его вины в случившемся нет. А Хаын помнила, как не могла успокоить подругу, которая столько денег потратила, чтобы попасть на фанмитинг* и в итоге получила безразличие к себе.
(Примечание: Фанмитинг – мероприятие, где артист общается с фанатами)

– И ещё один, – Хаын тряхнула перед лицом Чонина пальцем. – В круглосуточном магазинчике, когда к тебе подошла фанатка, ты свысока на неё посмотрел и с раздражением прошёл мимо.

– Дай угадаю, тоже пять лет назад, – Чонин ударил по воздуху, рядом с её пальцем.

– Бинго!

Чонин сжал кулаки и что есть мочи крикнул:

– Я человек! Из плоти и крови! Я тоже устаю, невысыпаюсь, у меня бывают боли, судороги, мне бывает плохо, жарко, холодно, голодно! Да, я артист, но моя работа заканчивается, как только я спустился со сцены или передо мной выключается камера. Я не обязан нести образ айдола до кончины!

Дёрнув джинсовую куртку на себе, он спокойнее произнёс:

– Я такой же человек и хочу жить, а не бояться людей.

Горечь налетом осела на язык, подтверждая её не правоту. Но Хаын не могла выкинуть образ плохого артиста и человека из головы. Кто-то с первого взгляда становится фанатом, а кто-то после омрачающих моментов анти.

– Человек, я не твоя фанатка, не яростная антифанатка, строчащая гневные посты: «посмотрите у него кривая капля пота!». Мне просто ты не нравишься.

– Хорошо, – Чонин отступил от Хаын. – Передай, и мы разбежимся.

– Уже как-то не очень хочется.

– Кидаешь нуждающегося в твоей помощи? Да ты сама подлый человек.

Между ними сверкали молнии, гремел гром, летали обломки деревьев, пух поднимался с земли и...

– Деточка, успела перегреться? – рядом остановился пожилой мужчина.

Хаын хлопнула в непонимании ресницами.

– Или на плохих людей нарвалась и теперь репетируешь, как бы их на место ставила?

Только сейчас она поняла, что стояла с поднятым пальцем и перекошенным от злости лицом.

– Извините, – Хаын поспешила уйти. – Теперь ненормальной считают. Отвали, от тебя и правда одни проблемы.

– Помоги сначала, – без проблем Чонин держался рядом. – Я с радостью избавлюсь от твоего общества.

Негодование переполняло Хаын, а выжить его не давали люди, которые окружали её.

– Нам нужно в другой конец города, – Чонин глянул на белую машину с оранжевыми шашечками, припарковавшуюся у тротуара.

– Пф, – Хаын глянула на такси, но прошла мимо, давая возможность сесть в него запыхавшемуся пареньку с сумкой на перевес.

А вот остановку она не пропустила.

– Издеваешься? – Чонин пристроился рядом на лавке. – Ты не мне хуже делаешь, а себе. Провести в жару столько времени в забитой жестяной банке – а ты любишь жесть в жизни.

Хаын молчала не потому что на остановку подходили люди, не потому что обижалась на Чонина, а потому что он был прав. Встать и вызвать такси – значит признать ошибку. А уж делать перед заносчивым Чонином она не станет. Нет, лучше толкаться между школьниками, чем подпитывать гордость павлина.

– Твой многоместный конь подъезжает, – хмыкнул Чонин, заметив автобус.

•5

Вместе с картой для оплаты проезда в сумке нашлись сломанные наушники. В жизни Хаын как-то внезапно наступила череда сломанных вещей: сначала сломалась ручка на сковороде, когда спешила с утра на работу, за ней наушники перестали петь, когда возвращалась домой, за тем телевизор, а там и с работы уволили. Хаын ещё не решила, можно ли отнести к сломанным вещам Чонина с его «будь моим посыльным», или это скорее двигатель к неприятностям. Ждать как-то не хотелось, как и спешить для проверки, потому что не получится помахать рукой, сказать, что ошибся, и дать дёру назад.

Держась мёртвой хваткой за поручень, Хаын упрямо делала вид, что не замечала ни прижимающегося мужчину в деловом костюме, ни с другой стороны школьницу, которая без умолку тараторила с подругой, и даже не искала Чонина, который деловито прошёл в конец автобуса и сел на свободное в тот момент кресло.

Сперва было нормально, а на следующей остановке люди пачкой забились в автобус, смещая, стискивая, прижимая имеющихся пассажиров, поэтому куда делся Чонин, Хаын не интересовалась. А он еле сдерживался, чтобы не пробежать сквозь людей к выходу и встать у входа. На него пялилась с борзым видом аджумма*, подпинывал мальчик лет пяти на коленях матери, а школьник, поправляя портфель, бил его значком по руке.
(Примечание: Аджумма – 아줌마 – замужняя женщина или женщина средних лет.
Чаще всего используется для обозначения женщины среднего или пожилого возраста.)

Хаын сделала хуже не только себе, но и Чонину, который ругался на неё, а потом переключился на окружающие неприятные факторы.

На очередной остановке Хаын протиснулась на выход вместе со школьниками.

– Нам ещё ехать! – Чонин выскочил из автобуса в тот момент, когда двери закрывались. – Руку прищемил!

Хаын поправила лямку на плече и зашагала вперёд. Себе она призналась, что автобус и правда был плохой идеей. Но точно не Чонину.

– Поняла ошибку? – не отставал тот, капая на успокоившиеся нервы. – Такси – хороший выбор. Комфортабельно, безопасно, просторно, быстро, а главное, без лишних нервов. Вон такси!

Но к огорчению Чонина Хаын даже не посмотрела, куда он указал.

– У тебя что, денег нет? – растянул гласные он.

Нет, деньги у Хаын были, а вот угождать живой, но нематериальной звезде желания не было.

– Ау? Ты меня слышишь? – Чонин обошёл её и стал идти спиной вперёд. – Не разговариваешь? Ау! Хватит так себя вести. Хватит! Хва-тит.

На распев он затянул «хватит» и даже вошёл во вкус. Если сперва нормально и давая возможность Хаын отметить мастерство, то потом то высоко, то низко и до убожества фальшивя.

– Столб, – бросила Хаын и резко повернула.

– Что? – Чонин ещё не понял, прошёл сквозь столб светофора и влетел в толпу, ожидающую зелёный свет на пешеходном переходе. – Нет! Фу-у! Почему вы так близко друг к другу?!

С довольной улыбкой Хаын вошла в раскрытые двери магазинчика. Из-за прилавка поднялась девушка, приветствуя покупателя.

– Противно, – Чонин дёргался, словно на него напала куча грязных комаров. – Хуже медведя.

Хаын поджала губы, выискивая вкусный быстрый перекус.

– Могла бы и раньше сказать, – Чонин тряхнул джинсовкой, сложил руки на груди и встал за её спиной. – Ты же дома ела. Уже проголодалась? У тебя тоже стресс? А я говорил, что автобус – плохая идея. Там можно остаться без конечностей, здоровой психики, чистоты, настроения, а в придачу могут стиснуть настолько, что превратишься в плоский лист с чертами лица.

Взяв сэндвич и газированную апельсиновую воду, Хаын прошла на кассу.

– Давай больше не обижаться, не экспериментировать, – успокаивался Чонин. – Такси – самый нормальный вариант. Договорились?

Расплатившись, Хаын вышла из магазина.

– Ну, не игнорь меня, – законючил Чонин. По его телодвижениям точно можно сказать, он бы повис на Хаын и долго упрашивал. Но такой возможности у него нет. – Да хватит дуться! Не нравлюсь я тебе, и что теперь делать? Знаешь ли, мне тоже не нравится своё нынешнее положение. Вот живой с концерта иду, а вот меня никто не видит и я могу сквозь стены проходить, вижу себя посреди улицы и ничего не понимаю. Мне тяжелее твоего!

Хаын остановилась посреди улицы, заставив людей за ней обходить. Чонин тут же умолк и с прищуром со стороны всматривался в неё. В любой момент он готов уворачиваться. Особенно напрягся, когда рука Хаын оказалась в сумке. Зажатый кулак подействовал на него сигналом дёрнуться. Но Хаын достала из коробочки чёрный наушник и вставила в ухо.

От возмущения Чонин открывал и закрывал рот.

– Вот значит как...

– Людей много, как ты представляешь наше общение? – Хаын недовольно выдохнула и продолжила путь.

– ..? – Чонин глянул на наушник, словно видел его впервые. – Почему раньше не сделала?

– Не хотела, – Хаын открыла бутылку и сделала глоток.

– А, – шумно втянул воздух Чонин. – Какая ты плохая.

– Когда ты в последний раз видел идеально хороших людей?

Да разве они бывают?

Чонин поник, его голос прозвучал глухо:

– В день, когда меня сбили. Нам Хёк – мой менеджер – замечательный человек. Жаль, что ему достался я.

Хаын остановилась, топнув пяткой воздух.

– Если бы только я не ответил, – голос Чонина стих.

– Раз так, почему не отправился к менеджеру? Зачем по квартирам гулял?

– Не дошёл, – буркнул Чонин.

– За три дня не дошёл? С какой скоростью ты передвигался?

– Мы что, в школе, решаем задачки?

Хаын взглянула на него исподлобья.

– Хуже, во взрослой жизни без правильного варианта ответа.

Молча они преодолели ещё немного пути.

– Ты же не знаешь, куда идти, – вспомнил Чонин.

– Вообще-то я за тобой иду, – не соврала Хаын.

– А я за тобой, – Чонин обошёл остановившегося парня.

Хаын остановилась и прикрыла рукой глаза.

– Далеко мы не уедем.

•6

Смотря друг на друга, ни Хаын, ни Чонин не признавали, что поступили глупо и не осмотрительно.

– А нечего было на автобусе кататься, – выпалил Чонин.

– Вечность будешь припоминать? – процедила Хаын. – У нас есть решение.

Чонин с интересом наклонил голову.

– Я возвращаюсь домой жить своей жизнью, а ты привыкаешь к новым прелестям, узнаешь тайны людей и не имеешь возможности никому рассказать, – Хаын подняла большой палец вверх.

Чонин потянулся убрать его, но в последний момент просто махнул.

– Есть идея лучше – адрес, и мчимся.

Озвученный им адрес находился в часе езды на автобусе, на машине, конечно же, быстрее.

– Не пойду, – Хаын опустила руки вдоль тела и тряхнула растрепавшимся хвостом.

– Снова? – Чонин провёл руками по волосам, взъерошивая их. – Мы же договорились, что ты мне помогаешь, я возвращаюсь в тело и после отплачу тебе. Что ты хочешь?

Хаын действительно задумалась. Вот чего ей хотелось? Узнать постыдный секрет бывшего начальника? И что с этим делать? Не идти же к нему в кабинет и намёками рассказать, что знает. И что после? Он должен вернуть на работу? Нет, увольте... хотя Хаын уже уволена. Выполнять кучу заказов сверхурочно и получать как все – до свидания. Нет, прощайте.

Узнать секретик бывшего парня? Так отпустила гада непостоянного и слабого до женской красоты.

Так-то Хаын хотела отдохнуть, взвесить всё, понять свои возможности и отдаться желанному.

– Деньги? – как самое банальное предложил Чонин. – Хорошую работу? Кто ты по образованию?

– Журфак не оконченный, – пожала плечами Хаын, продолжая идти медленным шагом.

– Журналистка?

– Не уважаешь этих ребят? – хмыкнула Хаын, прекрасно понимая почему. Одни гонялись за сенсацией, чтобы на жизнь заработать, другие их ненавидели, потому что они лезли в их личное, копались в белье, частенько разрушали карьеру и судьбу.

– Каждая профессия нормальная, – не ответил честно Чонин, призадумавшись и дав повод пошутить над собой.

– Думаешь, как избавиться от угрозы или куда отправить, чтобы не создать себе проблему?

Чонин мотнул головой.

– У Нам Хёка вроде были знакомые в твоей сфере...

– Я не журналист, – вздохнула Хаын. – Я с первого курса ушла. Препод валить начал всех, кто не хотел платить за экзамен. Из группы только я добровольно забрала документы, остальные нашли деньги и, как понимаешь, сдали экзамен.

– Как же декан?

– Да все знали, что препод взятки берёт, а кто ему что сделает? – Хаын поправила лямку сумки и убрала руки в карманы шорт. – У него сын в прокураторе работает, муж старшей дочери – судья, младшенькая встречалась на тот момент с сыном бывшего чиновника.

– Коррупция, – мрачно бросил Чонин. – Так кем ты работала?

– В офисе занималась оформлением брошюрок, – махнула Хаын. – Ничего интересного по сравнению с твоей работой.

– Зато спокойнее, количество людей, жаждущих заявить на тебя права значительно мало, – невесело хмыкнул Чонин.

Фанаты часто нарушают личные границы артиста, забывая, что он такой же человек, как и они. Некоторые и вовсе совершают преступления по отношению к звезде, оправдывая себя любовью к нему. Разве это любовь, когда ты взламываешь двери в чужой дом, когда добавляешь клей в напиток, когда создаёшь аварии, когда пытаешься украсть человека?

– Фанаты, сасэн-фанаты* и антифанаты, – протянула Хаын. – Каждый из них ужасен.
(Примечание: Сасэн – фанат, особенно фанатично любящий кумиров)

– Но есть те, кто дарит свет и тепло. Не все фанаты помешаны и хотят навредить. Много тех, кто просто тебя поддерживает, хвалит, защищает, – нежная улыбка тронула губы Чонина. – Ради них стоит выходить на сцену, записывать песни, снимать видео. Зная, что есть такие преданные и светлые люди, не жалко работать наизнос.

Хаын посмотрела на него. И правда, наслаждался работой и профессией. Без сомнений уставал, злился... Но, в отличие от неё, Чонин занимался своим делом.

– Во повезло бы фанатке, окажись она твоей палочкой-выручалочкой.

– Конечно, – усмехнулся Чонин. – Но мне досталась ты.

– Претензии? – строго глянула на него Хаын.

Чонин поднял руки, не желая заново устанавливать примерительный контакт после ссоры.

– Озвучивать не стану – не бессмертный.

– Хоть признаёшь, что зависим от меня, – Хаын нагло приподняла уголок губ.

– Временно, – важно подчеркнул Чонин.

– Где временно, там постоянно, – и тут же отрицательно качнула головой. – Нет, нам не надо.

По завершении разговора Чонин согласно угукнул. Шли долго, устали быстро, быстрее только отпадало желание идти. У Хаын так точно. Сэндвич она съела, воды почти допила, а нужный дом не находился.

– В первый и последний раз кому-то помогаю, – облизнула губы Хаын, чувствуя, как гудели ноги. Провести время в автобусе – увольте. Такси... А на такси запрет из-за гордости.

– У тебя проблемы с такси? – осторожно поинтересовался Чонин.

– Спорт полезен. Кто им занимается, тот знает, куда уходят его время. И деньги.

– Давай вызовем...

– Сдаются слабаки, – Хаын прибавила скорости.

Возглас рядом стал спасительным звуком, словно умирающий услышал любимую мелодию.

– Немного осталось, – Чонин ускорился, обогнал Хаын и точно полетел, как светлячок на свет.

– Наконец.

Среди сотен домов нужный не отличался ни цветом, ни высотой, ни формой, ни яркостью, ни броскостью. Самый что ни на есть обычный.

– Этаж, квартира, – Хаын бегом добралась до двери, в последний момент успевая дёрнуть закрывающуюся дверь на себя. Заходящий парень обернулся. – Здравствуйте.

– Десятый этаж, квартира один ноль ноль два, – Чонин кусал губу, то и дело посматривая на Хаын и мысленно поторапливая.

– Десять-два?

– Или так, – Чонин первым шагнул в лифт за парнем, который поглядывал на Хаын.

Ехали молча. Парень вышел на восьмом, а они поднялись ещё выше.

– Так, – Хаын вышла из лифта, останавливая спешащего Чонина. – Кто этот человек? Почему ты уверен, что она сейчас дома? Это же не твой менеджер, я права?

•7

– Здравствуй, я передать...

У Хаын не было времени приготовить правильную речь, а по пути как-то не пришло в голову подумать об этом.

– Вы от... – не дослушав, заговорила Хан Бёль – высокая, худая, с большими глазами, тонкой шеей, длинными пальцами.

Хаын бросила в сторону взгляд, но не нашла Чонина.

– В общем, меня просили передать Вам: «больница*, палата **. Прийти к Чонину», – нашла в себе силы проговорить Хаын. Ей казалось, что в этой фразе спрятали шифр на приговор. Даже Хан Бёль испуганно смотрела на неё.

– Вас Нам Хёк прислал?

– Нет, не он, я от...

– Девушка, я не знаю, зачем Вы явились ко мне, – Хан Бёль сжала ручку двери, – но меня с Чонином ни что не связывает.

– Вы не поняли...

– Это ты не понимаешь, – Хан Бёль перешагнула порог. – Меня ничего не связывает с Чонином. Я раньше с ним не общалась, сейчас и подавно. Не приходите ко мне больше.

Дверь захлопнулась перед лицом ошеломлённой Хаын. Хлопая ресницами, она обернулась и наткнулась на потерянного Чонина, который узнал не меньше, чем о предательстве человека, ради которого готов был пожертвовать деньги, органы, жизнь отдать.

– Теперь что? – Хаын развела руками.

Ожидаемый ответ не прозвучал. Поджав губы и нахмурившись, Чонин бросился прочь от квартиры «1002».

– Куда?.. – резко выдохнув, Хаын бросилась за ним, но, выскочив на лестничный пролёт, не увидела его. С опаской пошла к перилам и посмотрела вниз. Чонина не было.

– Круто. Молодец. Великолепно. Гений. Восхитительно. Поразительно, – Хаын спускалась на лифте, смотря на дверцу и не сдерживая себя.

Её кинули. Воспользовались, не получили желаемого и свалили в закат.

– Не зря ты мне не нравился. По лицу... Лицо же мельком один раз видела. По ситуации не понравился! Воспитанный человек при любых обстоятельствах остаётся воспитанным... Ащ.

Руки подрагивали от сходившего на нет волнения и утихающей злости.

– Успокаиваемся, – Хаын затянула резинку на волосах. – Не впервой кидают.

Жизнь на улице без изменений кипела, гудела, торопилась и никуда не успевала. В отличие от неё, Хаын никуда не спешила, не опаздывала, не сигналила. Она даже прошла мимо топтавшегося у двери Чонина.

– Нам нужно...

– Тебе, – поправила его Хаын.

– Нет, нам.

– После выходки твоей девушки только тебе надо, – Хаын повернула на тротуар, приметив парк на противоположной стороне в нескольких метрах.

– Хан Бёль не моя девушка, она меня спасла, когда у меня были тяжёлые времена, – быстро говорил Чонин, будто перед ним поставили тикающий в обратном порядке таймер. – Я думал, мы друзья, признаться, у меня были к ней чувства, но я видел, что у неё, кроме дружеских, ничего, поэтому не настаивал и наслаждался лёгкостью, что получал от чувств.

Чонин заглядывал в лицо Хаын, натыкаясь на безразличие.

– Она меня спасла, я не мог отреагировать по-другому на её звонок с просьбой о помощи. Я поехал, но не доехал! Я правда думаю, что моё нынешнее положение из-за того, что не выполнил важное для себя. Помоги мне, пожалуйста. Пожалуйста. Дело души и жизни.

Хаын перешла дорогу, направляясь в парк.

– Помоги мне, пожалуйста, найти Нам Хёка, – Чонин не отставал. – Он должен быть в больнице. Он точно меня не бросил.

– Сам ищи.

– Да не могу я! Я ходил к больнице в тот же день, как стал таким! Не могу я войти в больницу! Не могу! Внутреннее не даёт пройти двери.

Хаын протянула купюру продавцу воды, забрала бутылку, слушая Чонина, и села на ближайшую скамейку, но подальше от людей, дорожек, палаток.

– Боишься? – она покрутила бутылкой, не смотря на расхаживающего туда-сюда Чонина.

– Возможно, не знаю.

– Ты ничего не знаешь, а бежишь делать наобум. Отстойный план, знаешь ли.

Проведя рукой по волосам, Чонин встал перед Хаын.

– Признаю, ты права. А что мне делать? Искать инструкцию «что делать, когда вылетел из тела?»? Где она? Покажите, мне надо прочитать!

Хаын открыла бутылку и завертела крышкой.

Шумно выдохнув, Чонин сел рядом. Ни один из них не знал, что делать, как быть, куда идти, где искать. Инструкции действительно не хватало.

– Как тебя зовут?

– Только дошло? – хмыкнула Хаын и сделала глоток. – Хаын. О Хаын.

– Будем знакомы, – Чонин сжал кулак и легонько коснулся бутылки в её руках.

Они молчали, думали о своём и в тоже время об общем.

– Что мы имеем, – первая заговорила Хаын. – Айдола, который помчался по первому же зову бывшей, машину, которая его сбила, его дух, бывшую, которая знать не хочет бывшего, спасительницу меня и тебя, у которого только суматоха.

– Если найдём Нам Хёка и уговорим нам помочь, он сможет поговорить с Хан Бёль, – Чонин благополучно пропустил её слова мимо ушей. – Она точно его послушает.

– А дальше что?

– Хан Бёль приходит, видит меня, и я возвращаюсь в тело, – Чонин растянул руки и поднял взгляд на небо.

– Ничего не смущает? – Хаын потрясла бутылкой. – Например, то, что ты мчался на помощь ей и не помог. Так с чего тебе возвращаться в тело с её приходом к твоему телу? Где-то ты мне лапши на уши навешал. Вы встречались, я права?

Чонин провёл ладонями по бёдрам, коленям и поднялся.

– Значит, встречались, – усмешка Хаын не предвещала ничего хорошего. – Решил обмануть, вызвать жалость, и я побегу с языком на плече твои прихоти выполнять? Ага, прям сейчас, только стринги на твою лживую шею намотаю.