Апокалипсис

Основные события, о которых пойдёт речь ниже, происходили в Ханске – небольшом городе-государстве на востоке от нас, в котором уже в середине прошлого столетия царили свои нравы и правила, касавшиеся бездомных животных: в частности – бродячих собак. Всё началось с крохотных чипов за ухом, которые там к июню 2044-го года успели вживить всем животным, так или иначе находившимся под покровительством людей. Люди делали это для собственной безопасности и для обеспечения сохранности своего имущества: именно к категории «имущества» в Ханске были причислены все домашние животные, без исключения. Хозяева охотно шли на этот шаг. Мнения питомцев на этот счёт никто не спрашивал, как мы сегодня не спрашиваем, скажем, компьютер о том, что он думает по поводу установки обновлений для операционной системы.

Затем начались бурные обсуждения в органах законодательной власти и в средствах массовой информации. Обсуждения касались лишь одного вопроса: вопроса гуманности «ликвидации» бродячих животных на улицах Ханска. Закон о легализации «устранения» животных и представляемой ими угрозы принимался так же, как принимались все спорные законы до и после описываемых событий. Всё начиналось с заявлений о категорической недопустимости применения насилия к бездомным животным. Так проблема вводилась в публичный дискурс: пока – на правах спорной темы для досужих обсуждений в гостиных, в кабаках и на интернет-форумах. Подобным образом можно было быстро и эффективно собрать аргументы и возражения стороны, выступавшей против, чтобы потом эти самые возражения «проработать», как называли это продажники и маркетологи.

Когда мнения были собраны, дискуссия вышла в публичную плоскость. В вечерних ток-шоу, в блогах, в подкастах – везде с завидной периодичностью поднимался один и тот же вопрос: вопрос борьбы с засильем беспризорных животных в городе. Заметили, как «категорическая недопустимость применения насилия к бездомным животным» превратилась в «борьбу с засильем беспризорных животных»? Так же быстро и так же незаметно менялась и тональность дискуссии в публичном поле, и вот уже из споров и дебатов люди перешли к планированию того, как скорейшим образом избавить Ханск от бесправных обитателей его улиц. Ловким движением рук специалистов по управлению общественным мнением рассуждения на тему «можно или нельзя» превратились в «почему нужно» и «как нам это сделать».

И вот, уже в июле 2044-го года всё началось. Боевые дроны были готовы к вылету, люди слились в экстазе единодушия по совсем ещё недавно дискуссионному вопросу, а особенно рьяные – уселись перед мониторами для того, чтобы вскоре подключиться к прямой трансляции с камер на дронах и увидеть расправу своими глазами. Час «икс» пробил в 10:00. С этого момента и начинается наш рассказ, речь в котором, само собой, пойдёт не о людях, а о тех, для кого в 10:00, 29-го июля 2044-го года наступил конец света.

Ерёма не помнил времён, когда мог перемещаться по улицам города без страха. С самого детства ему всегда нужно было быть осторожным – этому его научили отец с матерью. Правила простые: перемещайся проулками, на ночь останавливайся в подвалах или заброшенных зданиях, и самое главное – держись подальше от детских площадок, школ и детских садов.

– Если люди увидят тебя рядом с их щенками, они решат, что ты представляешь угрозу, – напутствовал отец, когда Ерёма был уже достаточно взрослым, чтобы отправиться в большой мир и начать самому искать себе пропитание.

– Но я ведь не собираюсь есть их щенков! Они большие и сильные. И вообще это как-то… неправильно, – возражал на это Ерёма.

– Неважно, что ты там собираешься делать, а что нет. Важно, что думают люди. А люди непомеченных собак боятся и чуть что – сразу вызывают своих сторожей.

– Сторожей?

– Тех, кто помогает им не бояться. Вот, как они мыслят: всё плохое, что можно ожидать от непомеченного пса, не случится, если избавиться от этого самого пса.

– Это не честно! Я ведь ещё ничего не сделал!

– Они думают, что можешь сделать. А раз можешь – значит, непременно сделаешь. Поэтому… Поэтому делай, как я говорю, и не задавай щенячьих вопросов!

Этот разговор случился двадцать восьмого июля – за день до апокалипсиса. Преисполненный смешанных чувств, Ерёма отправился на пустырь неподалёку от их с родителями временного пристанища. Там вечерами гулял его первый и пока единственный друг – чипированный пёс по кличке Соломон. Сам Соломон нередко иронизировал над своим именем, находя его излишне высокопарным и претенциозным, но отделаться от него он не мог: такова была воля людей, которой он не мог воспротивиться. Соломон гулял с хозяйкой на длинном радиоповодке, и хозяйку не очень-то заботило, с кем её питомец якшается там, в укромных уголках пустыря, пока делает свои насущные собачьи дела. В тот вечер Соломон выглядел взволнованным.

– Привет! – гавкнул ему Ерёма из недр аппетитной мусорной кучи.

– И тебе не болеть, – ответил Соломон, – Тебя-то я и искал. Слушай сюда: тут такое дело…

Соломон попытался подбежать чуть ближе к куче, в которой возился Ерёма, но радиоповодок остановил его лёгким разрядом тока, прошедшим через всё тело. Ерёма подбежал к Соломону сам.

– В чём дело? – спросил он своего чипированного друга.

– Долго рассказывать. А времени мало. В общем, слушай: бежать вам надо отсюда. Всем! Чем скорее – тем лучше.

– В смысле бежать? Кому «всем»? Ты о чём? – недоумевал Ерёма.