Аптекарь-попаданка: истинная огненного дракона

Глава 1. Ледяной ультиматум

Я подняла бровь и тихо сказала:

— Ну что ж, лорд Рагнар. Похоже, вторая часть нашего брака обещает быть ещё веселее.

Сказала — и только потом поняла, что улыбаюсь.

Нервно.

Очень.

Так улыбаются люди, у которых только что в один день случились: признание истинной пары, ритуал, покушение, поцелуй, новый договор с огненным драконом и внезапное известие о том, что у ворот уже стоит ледяной посол с ультиматумом.

То есть, в целом, обычный вторник.

Рагнар смотрел на меня слишком внимательно.

И вот что особенно раздражало: чем дольше я его знала, тем хуже у меня получалось делать вид, что этот взгляд на меня не действует.

Действовал.

Очень.

Но, к счастью, стражник всё ещё стоял перед нами с таким выражением лица, будто очень хотел оказаться в любом другом месте. Хоть на кухне. Хоть в пыточной. Хоть под хвостом у дракона. Где угодно, лишь бы не между нами в тот момент, когда мы оба только что перестали быть просто политической ошибкой и стали чем-то гораздо опаснее.

Личным.

— Где он? — спросил Рагнар.

Стражник сглотнул.

— В нижнем дворе, лорд. С ним шесть сопровождающих, ледяная стража и официальный свиток с печатью Северных земель.

— Конечно, со свитком, — пробормотала я. — Было бы странно, если бы международная катастрофа пришла к нам без красивой бумажки.

Рагнар не отреагировал на сарказм.

Плохой знак.

Это значило, что он уже полностью в режиме главы клана. А этот режим у него, как я успела убедиться, был очень эффективный и очень неудобный для всех окружающих.

— Передай, что аудиенция будет в большом зале, — сказал он. — Через четверть часа.

— Лорд, посол требует немедленно—

— Через четверть часа, — повторил Рагнар так спокойно, что стражник тут же побледнел ещё сильнее. — И пусть запомнит этот ответ.

— Да, лорд.

Стражник исчез.

Я посмотрела ему вслед.

Потом — на Рагнара.

Потом снова на дверь, за которой только что растворился наш маленький вестник будущих бед.

И только после этого до меня окончательно дошло, что мы стоим посреди коридора, слишком близко друг к другу, после поцелуя, после договора, после всего — и уже через четверть часа должны встречать какого-то ледяного дипломата, который приехал требовать выдать меня как опасную посылку с побочными эффектами.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

— Скажите честно, — пробормотала я. — У вас вообще когда-нибудь бывает нормальная семейная жизнь? Ну там, завтрак, спокойный разговор, лёгкий бытовой спор, а не вот это вот всё?

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Теперь, видимо, уже нет.

— Очень обнадёживающе.

Он сделал шаг ко мне.

Небольшой.

Но я всё равно почувствовала это движение кожей.

— Алина.

— Что?

— Не отходи от меня ни на шаг.

Я медленно скрестила руки на груди.

— О, вот и знакомые интонации. Мы только что заключили новый договор, а вы уже пытаетесь нарушить пункт про отсутствие командного тона.

— Это не команда.

— А что?

Он посмотрел мне в глаза.

Спокойно.

Жёстко.

И с той пугающей прямотой, от которой у меня внутри всё каждый раз опасно сдвигалось.

— Предупреждение.

Ну вот.

Вот за это я его и ненавидела. И не ненавидела. И ещё много чего одновременно, с чем моя нервная система пока категорически отказывалась работать в штатном режиме.

— Вы меня пугаете, — призналась я.

— Так и должно быть.

— А можно в следующий раз обойтись чем-нибудь более романтичным? Например: «дорогая жена, кажется, к нам едет международный кошмар, держись рядом»?

— Нельзя.

— Жаль. Потенциал был.

Он выдохнул почти неслышно, будто боролся одновременно и с усталостью, и со мной, и с собственной привычкой всё контролировать.

Потом вдруг коснулся пальцами моего запястья.

Совсем коротко.

Но после нашего поцелуя любое его прикосновение уже не было просто прикосновением.

— Пойдём, — сказал он.

И вот это прозвучало уже не как приказ.

Хуже.

Как что-то естественное.

Как будто мы действительно теперь были «мы».

Совершенно неприличное ощущение.

Я пошла рядом с ним по коридору и только на втором повороте поняла, что замок уже гудит.

Не громко.

Пока ещё.

Но ощутимо.

Шёпот слуг, быстрые шаги стражи, напряжённые лица советников, мелькающие у лестниц фигуры. Весть о ледяном посольстве разлетелась по крыльям быстрее дыма.

Ну конечно.

Катастрофы вообще почему-то всегда распространяются удивительно организованно.

— Они боятся, — сказала я тихо.

— Да.

— Вас?

— Войны.

— А меня?

Он на секунду повернул голову.

— Тоже.

Я хмыкнула.

— Приятно, конечно, быть женщиной, которая вызывает столько эмоций, но предпочла бы всё-таки не в международном масштабе.

Мы вошли в мою бывшую, а теперь, кажется, уже вполне официальную гостиную, где всё ещё пахло огнём, воском и совсем чуть-чуть — нами.

Ох.

Не время.

Совсем не время думать об этом.

Служанки уже ждали у дверей с одеждой, водой и тем выражением лиц, какое бывает у людей, которые очень стараются делать вид, что не заметили ни чужого поцелуя, ни чужих глаз, ни того, как всё в этом замке за последние сутки опасно изменилось.

Умные женщины.

Я их мысленно уважала.

— Леди, — склонилась одна из них. — Вам принести платье для зала?

— Мне принести доспехи, — пробормотала я.

Рагнар услышал.

Конечно.

— Доспехов у тебя нет.

— Очень жаль. Я бы сейчас прекрасно себя чувствовала в чём-то, что можно назвать «романтический дипломатический панцирь».

Он повернулся к служанке:

— Тёмно-зелёное. Закрытое. Без лишних украшений.

Я вскинула брови.

— А вы, я смотрю, уже неплохо освоили семейный быт.

Глава 2. Жена, которую хотят забрать

Рагнар среагировал раньше, чем я успела хотя бы мысленно выругаться.

То есть почти мгновенно.

То есть как всегда раздражающе эффективно.

Дверь распахнулась, в зал влетел стражник — молодой, взмыленный, с таким лицом, будто снаружи его лично догоняет конец света и уже почти дышит в затылок.

Я, честно говоря, не исключала, что именно так и было.

— Что именно? — холодно спросил Рагнар.

— Ледяной знак, лорд. И… ящик. Запечатанный. На цепях. С печатью посольства.

Я моргнула.

Раз.

Потом ещё раз.

— Очень мило, — пробормотала я. — Просто чудесно. Они теперь ещё и подарки под дверь подкладывают.

— Где? — коротко спросил Рагнар.

— У северных ворот. Наши не трогали. Ждут вас.

Ну хотя бы кто-то в этом замке начал понимать, что подозрительные коробки от враждебного клана лучше не хватать руками.

Рост цивилизации.

Медленный.

Но всё же.

Рагнар уже двинулся к выходу. Я — за ним.

Разумеется.

Потому что если кто-то думает, что после слов “ледяной клан оставил ящик на цепях у ворот” я останусь спокойно стоять в зале, то этот кто-то меня вообще не знает.

Я успела сделать ровно три шага, прежде чем Рагнар резко остановился, развернулся и перегородил мне путь.

— Нет.

Я уставилась на него.

— Простите?

— Ты останешься здесь.

Я даже рассмеялась.

От усталости.

От злости.

От совершенно нечеловеческой способности этого мужчины говорить мне “нет” именно в тот момент, когда это бесит сильнее всего.

— Слушайте, — сказала я очень ласково. — Мы вроде только что прошли тот этап отношений, где вы пытались запереть меня ради моего же блага.

— Алина.

— Нет, это вы сейчас слушайте. У северных ворот лежит подозрительный ящик, который оставили те самые ледяные, что явились требовать меня под официальную стражу. И вы всерьёз думаете, что после этого я останусь здесь и буду изображать мебель?

Его взгляд стал тяжелее.

— Я думаю, что они могли оставить это именно для тебя.

— Прекрасно, — кивнула я. — Тогда тем более мне стоит посмотреть.

— Именно поэтому — нет.

Ох.

Вот как же иногда хочется взять умного, сильного, красивого дракона за плечи и хорошенько встряхнуть. Не потому, что не прав. Хуже. Потому что иногда прав настолько, что сразу хочется спорить назло.

— Вы обещали не решать за меня, — сказала я тише.

Он молчал секунду.

Потом ещё.

Плохой знак. Когда Рагнар молчит так долго, это значит, что внутри у него сейчас идёт ожесточённая борьба между “я глава клана, и я её не пущу” и “я уже сказал, что она не вещь”.

Очень надеюсь, что вторая часть побеждает. Иначе у меня снова будет день борьбы за собственную субъектность, а я, между прочим, уже устала.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Рядом со мной. Ни шага в сторону.

Я медленно улыбнулась.

— Ну вот. Уже гораздо больше похоже на брак, а не на арест.

— Не увлекайся.

— Поздно.

Мы вышли из зала быстро. Стража подтянулась следом, будто вокруг нас образовалось новое маленькое государство под названием “охранять Алину, пока всё не стало ещё хуже”.

Ненавижу это ощущение.

Не саму охрану.

То, что все вокруг уже смотрят на меня как на точку приложения катастрофы.

Не женщину. Не аптекаря. Не даже истинную пару лорда.

А нечто, вокруг чего собирается гроза.

Коридоры гудели. Слуги прижимались к стенам. Кто-то шептался, кто-то явно делал вид, что не шепчется, но выходило плохо. Весть о ледяном посольстве ещё не успела улечься, а у нас уже новый сюрприз у ворот.

Прекрасный день для нервной системы.

Северные ворота находились в каменном пролёте нижнего двора, где обычно было прохладно даже летом. Сейчас там, кажется, можно было хранить мясо без всяких погребов: от оставленного посольством “подарка” тянуло таким холодом, что у меня даже зубы на секунду свело.

Я остановилась рядом с Рагнаром и уставилась на ящик.

Высокий.

Металлический.

Тёмное дерево, обитое серебром.

Цепи.

Синеватый иней по углам.

На крышке — ледяной знак, выжженный не огнём, а будто самой морозной трещиной.

И всё это стояло прямо у наших ворот, посреди двора, как приглашение к международному унижению.

— Никто не трогал? — спросила я.

— Нет, леди, — отозвался стражник.

— И слава всем богам.

Я шагнула ближе.

Рагнар тут же перехватил меня за локоть.

— Осторожнее.

— Да знаю я, — буркнула. — Подозрительные коробки с цепями и ледяной печатью редко содержат печенье.

Я присела на корточки перед ящиком, стараясь не касаться. От него пахло… снегом. Чистым льдом. Металлом. И ещё чем-то едва уловимым, от чего у меня нехорошо сжалось внутри.

Знакомым.

Очень.

Я втянула воздух ещё раз.

И похолодела.

— Нет.

— Что? — резко спросил Рагнар.

Я подняла голову.

— Это не просто холод.

— Объясни.

— Я уже чувствовала такой запах, — сказала тихо. — На том графине. И в остатках состава после ритуала. Не сам яд. След. Основа. Какая-то ледяная смола или кристаллическая связка. Они не просто пришли с ультиматумом. Они пришли, уже зная, как работает то, что било по вам и по связи.

Лицо у него стало ещё спокойнее.

А я уже знала: если лицо Рагнара стало совсем спокойным, значит, кому-то скоро будет очень плохо.

— Открыть? — спросил один из стражников.

Я резко подняла руку.

— Не смейте.

Он замер.

Умница.

— Почему? — тихо спросил Рагнар.

— Потому что они слишком театральны для пустой угрозы. Если бы хотели просто напугать — хватило бы письма. Если оставили ящик, значит, хотят, чтобы мы его открыли. А когда враг очень хочет, чтобы ты что-то сделал, надо сначала подумать, не идиот ли ты.

Один из старших во дворе скривился.

— Мы не можем стоять здесь и гадать.