Арбитр звёзд

Пролог

– Вчерашний звездопад был таким красивым. Ты видел, пап?

– Ахах, конечно, милая. Из космоса, конечно, это не такое красивое зрелище, – мужчина улыбнулся в экран монитора, на котором высвечивалось трясущееся изображение дочери. Девочка держала планшет двумя руками, но все равно не могла удерживать его ровно. Тут кадр стал ровнее, и Джос смог увидеть лицо дочери полностью, а не только ее непослушную челку и лоб.

– Не пытайся меня обмануть, пап. Я знаю, что в космосе звездопад выглядит просто волшебно, – девочка надула щеки от недовольства.

– И откуда ты это знаешь? – послышался откуда-то стороны женский голос.

Где-то за кадром находилась его жена. Звезды, как же он скучал по ней. Так хотелось поскорее вернуться и обнять их обеих. Его драгоценных девочек. Решено, после смены он поговорит с начальником по поводу переноса отпуска еще раз. Сердце разрывалось от разлуки с семьей.

– Я видела записи в интернете, – ответила девочка.

– Записи могли и подделать…

– Я обещаю, милая, – обратился к дочери Джос, – я сделаю все, чтобы ты отправилась в космос рано или поздно. Тогда мы сможем узнать, где звездопад красивее.

– Правда? – обрадовалась девочка. Мужчина кивнул ей в ответ.

– Правда, но сначала тебе нужно подрасти, хорошо учиться и есть больше овощей. Твоя мама жаловалась в прошлый раз, что ты совсем не ешь здоровую пищу. Милая, людей с плохим здоровьем в космос не берут.

– Я буду стараться, папочка! – воскликнула девочка и громко засмеялась.

Джос смотрел в искрящиеся глаза дочери, пока боковым зрением не заметил тревожное мигание на одном из мониторов. Он бросил беглый взгляд в сторону и замер.

Все показатели горели красным: уровень атмосферного давления, сейсмическая активность, физико-химические показатели, толщина озонового слоя, активность биологических видов на поверхности – показатели вышли за рамки нормы в большую или меньшую степень, будто по щелчку пальца. На карте полушария то тут, то там появлялись красные точки.

– Дорогой? – обеспокоено спросила его жена, появившись в кадре. – Что-то не так?

– У меня… Тут… Просто, – мужчина был сбит с толку. Всего полминуты назад все было в порядке. Что случилось? – Прости, мне пора.

– Я все понимаю милый, я люб…

Связь оборвалась, показывая на мониторе лишь помехи.

Он даже не успел попрощаться с женой.

Стараясь держать себя в руках, Джос нажал на несколько кнопок на панели и устанавил связь со своим коллегой по отделу.

– Рик, ты тоже это видишь?

– Чёрт возьми, Джос, – прохрипел голос по ту сторону экрана. Его товарищ, похоже, несколько секунд назад предавался сну на рабочем месте. – Договорились же не звонить на сменах, если нет ничего срочного.

– Тебя вообще ничего не смущает? На мониторы посмотри. У меня всё западное полушарие катится к чертям! Показатели сошли с ума! – разозлился Джос. Он стал проверять все показатели и программные обеспечения, надеясь, что это просто системная ошибка.

– Твою ж…

Послышался какой-то грохот и многочисленные ругательства. Джос мог бы поставить двадцатку, что его коллега еще минуту назад умиротворенно спал, откинувшись на спинку кресла и закинув ноги на стол, а увидев показания на мониторах, не смог сохранить равновесие и повалился на пол. Он прям так и видел эту картину, но не смог заставить себя улыбнуться. Позже, есть дела важнее.

– Это какая-то хрень! На восточном полушарии резко возросло количество урана и плутония в атмосфере! У тебя то же самое? – наконец-то ответил Рик, который наконец-то сумел подняться с пола.

– Так точно, – Джос нахмурился. – Я только что разговаривал с семьей. Связь прервалась, прежде чем я успел попрощаться с ними. От отдела мониторинга СМИ что-нибудь слышно?

– Ничего. Я перед сменой смотрел сводку актуальных новостей. Там всё как обычно. Куча ору и перетягивания одеяла, но ничего существенного. Кто-то что-то не так сказал и началось. Ты же знаешь, эти ребята из отдела мониторинга СМИ вставляют в сводку только самое существенное, – Рик хмыкнул. – Хотя, это можно было бы и не вставлять. Как будто мы здесь первый день.

Да, Джос знал. За тем, чтобы следить за политической ситуацией на Земле, у них на станции существовал специальный отдел, который просматривал все существующие материалы, записывал всё в архив, а для работников станции составлялась отдельная сводка только со всем самым главным, чтобы все были в курсе последних новостей. Сводки выходили раз в двенадцать часов, то есть как рас между сменами работников станции. Джос не успел просмотреть последние сводки, потому что решил потратить сводное время на другое полезное занятие – сон, да и то не сильно помогло.

– Внимание, говорит главное управление станции, – громкий голос раздался из динамиков над головой. К такому способу начальство прибегало крайне редко. Значит дело действительно серьезное. – Всем оставаться на своих местах. Отдел мониторинга СМИ собирает всю актуальную информацию. В скором времени будет произведена корпоративная рассылка и созвано экстренное совещание. Просим сохранять спокойствие. Дежурным отделам передать все показатели за последние несколько часов. Конец объявления.

Глава 1

В один ясный день Землю неожиданно сотрясли взрывы и огромные горячие волны из дыма и пепла поднялись над облаками. Эти волны прокатились по всей планете, закрыв от человечества Солнце. Затем, в воздух поднялось огромное облако желтой пыли. Эта пыль, попадая человеку в глаз, могла полностью лишь того зрения. Те, кто находился в самом эпицентре взрыва – сгорели заживо, от них остались лишь тени на земле. Но некоторые из людей были готовы к такому развитию событий. Правительства некоторых стран заранее в тайне построили сеть подземных городов, изолированные друг от друга. Однако, места всем жителям планеты в этих городах не хватило. Большая часть осталась на поверхности, медленно умирая от радиации.

Прежние страны оказались разрушены, границы стерты. В борьбе за выживание каждый был сам за себя.

Со временем, когда пыль улеглась, и солнце стало проглядывать из-за толстых туч, люди начали выбираться в редкие вылазки на поверхность. Специальные отряды подбирали все, что осталось от старой цивилизации. Прародители – так жители подземных городов прозвали своих предков. Люди, что собирали на поверхности полезные ресурсы, стали называться мусорщиками. Несмотря на название, работа у них опасная и тяжелая. Климат на планете стал агрессивным, а сильные ветра сразу сбивали с ног. От тех, кто выходил на поверхность, требовали необычную стойкость и силу, чтобы противостоять стихии часами.

Шли года, память о прошлом медленно забывалась. Былые знания и технологии также канули в Лету, уступая место другим, которые помогали выжить под землей. Тех, кто был «до» стали называть Прародителями – люди, которые давным-давно жили на поверхности в цветущем рае. Управления городов объединились и стали называться Единением, только единство могло помочь им в самый трудный и темный час.

Он былого величия человечества остались лишь серые обломки, медленно растворяющиеся под кислотными дождями. Стеклянные небоскребы рухнули, города утонули в песках или в отравленной воде. И лишь где-то в закоулках подземных городов, среди узких улочек между жилыми домами, можно услышать истории о больших железных птицах, что переносили людей с одного континента на другой всего за несколько часов.

Трагедию, изменившую планету и само человечество, прозвали Разрывом. Кто-то считал, что это кара Небес, а кто-то, что Прародители сами все устроили, сражаясь друг с другом за власть и земли. Но кто знает, что же произошло в тот роковой день на самом деле…

***

250 лет спустя

Открыть глаза – то ещё испытание. Тело не слушалось, да что там говорить, он вообще ничего не чувствовал. Ни кончиков пальцев на ногах, ни собственных рук, как будто замер в оцепенении. Звуки доносились неразборчивым эхом, как из-под толщи воды. Как будто бы он медленно тонул в тёмную глухую пучину. Он то поднимался на поверхность, то снова опускался, но больше его интересовало лишь одно – кто он и где он?

Когда он наконец-то открыл глаза, рядом не оказалось ни души. Он лежал на кровати в незнакомой ему комнате, на потолке которой тускло горела одна единственная лампочка. Стены комнаты выполнены полностью из металла, старого и проржавевшего, но при этом казавшегося до сих пор достаточно прочным. Вверх по стенам шли трубы, диаметром примерно с человеческий кулак. Трубы шли откуда-то снизу и уходили вверх, через небольшое отверстие в потолке. От этих труб исходило тепло. В углу под потолком гудела вытяжка. Лопасти крутились, издавая тихое монотонное гудение. Его это нисколько не раздражало, скорее наоборот убаюкивало. Глаза то и дело снова слипались, и он проваливался в сон, как ему казалось, на несколько десятков минут, а потом снова резко открывал глаза.

Кончики пальцев покалывало. Он приподнялся на локтях, попытавшись встать. Это оказалось тяжело, тело как будто состояло из свинца, а голова то и дело норовила вернуться обратно на подушку, как будто в нее зашили магнит. Поняв, что в битве против кровати и одеяла ему не победить, мужчина сложил руки на животе и стал думать, временами проваливаясь в сон.

Он пытался вспомнить хоть что-то до того, как оказался в этом странном и непонятном месте, но мозг категорически отказывался работать. Никаких намеков ни на его жизнь, ни на его имя. Мужчина фыркнул от досады.

«Не знать собственное имя… как я докатился до жизни такой?» – думал он.

Он снова задремал, прокручивая в голове одни и те же мысли. Благо, голова была совершенно пуста: ни воспоминаний, ни переживаний, ни сожалений.

Пожалуй, единственный плюс потери памяти в том, что не помнишь самых позорных моментов своей жизни.

Его выдернуло из сна, когда дверь в комнату скрипнула и отодвинулась с тяжелым стоном.

Сначала внутрь вошли двое охранников. Они были одеты в черную униформу, а половину лица закрывали респираторные маски. Мужчины держали в руках винтовки, стволами вниз. Вслед за ними зашел еще один мужчина, он выглядел грозно. Его черную форму дополняли погоны с серебряными нашивками в виде вытянутых ромбов. Дверь закрылась вслед за ним с точно таким же протяжным стоном.

Щелкнул замок. Он оказался заперт с тремя незнакомыми людьми, двое из которых держали в руках оружие.

Мужчина взял стул, стоящий в углу комнаты, пододвинул к кровати и сел. Он снял свою фуражку, положил на колени и пригладил большой ладонью слегка влажные от пота темно-пшеничные волосы, в которых еле заметно проглядывала седина.

Глава 2

Капитан Гарсия не смог предъявить никаких веских доказательств против Каса. По крайней мере ему так сказали. Через пару дней одиночного заключения в железной комнате, к нему пришел другой офицер с человеком, который причислял себя к местной организации мусорщиков. Он представился Дарном.

– Мне поручено сопроводить тебя в нашу общину, – объявил он. Это был молодой парень, на вид младше Каса на несколько лет. Он был одет в черное с ног до головы. Черный свитер с высоким воротником плотно прилегал к телу, но при этом выглядел свободно, точно также как и черные штаны, плотно прилегающие к телу, с различными креплениями под… что бы это ни было. На ноги же надеты довольно внушительные и потрепанные высокие ботинки, доходившие по щиколотки, которые явно пережили не одно десятилетие. Дарн снял с плеча свою сумку-мешок и вытащил из ее недр сверток с одеждой. Он протянул его Касу. – Твоя одежда в ужасном состоянии, поэтому я принес тебе новую.

– Переодевайтесь, мистер Доу. Как будете готовы, сообщите нам. Мы будем за дверью.

Мужчины вышли и Кас снова остался на едине с самим собой.

За эти пару дней у него оказалось достаточно времени, чтобы все обдумать. Он один в неизвестном месте среди чужаков. Первое чего ему меньше всего бы хотелось – неприятности. Капитан Гарсия и так с него глаз не спускал и понятно, что его переезд к мусорщикам лишь один из способов наблюдать за ним. Капитан надеялся подловить его на чем-то. Если бы Кас остался взаперти здесь, капитан не получил бы ровным счетом ничего.

И сейчас тоже не получит.

Да, Кас не был уверен на сто процентов, что действительно не являлся шпионом до этого… инцидента, но тем не менее. Если капитан Гарсия решил поймать его на горячем, Кас просто не даст ему такой возможности. Он будет пай-мальчиком, и в какой-то момент капитану придется ослабить хватку, если не по собственному желанию, то по настоянию начальства. Такая больная одержимость парнем с амнезией просто не может остаться незамеченной.

И вот когда наблюдение ослабнет, Кас начнет расследование. Он пока не знал, как будет это делать, но надеялся, что к тому времени придумает.

Кас переоделся в одежду, которую принес ему Дарн. Конечно, такая же черная спецодежда: плотный свитер, брюки, высокие сапоги и плащ с капюшоном, длиной до колен. Надо было отдать должное Дарну за хлопоты, одежда хорошо сидела на Касе. Эти ребята не потрудились снять мерки с его старой одежды. Учитывая, что по рассказам она сильно пострадала, это оказалось трудно.

Закончив переодеваться, он подошел к двери и постучал.

– Закончили? – в проем просунулась голова офицера. Он беглым взглядом осмотрел комнату. Из вещей у Каса была лишь бирка от его старой униформы. Он спрятал ее во внутреннем кармане плаща. У самого сердца.

Мусорщики жили в небольшом бункере, выдолбленном в стене огромного кратера, на дне которого и располагается подземный город. Вместо неба здесь огромный потолок из металла и бетона, который накрывает город как крышка. Можно сказать, что люди – картошка, несколько сотен лет варящаяся в железобетонной кастрюле.

Пока все живут на дне искусственно вырытого кратера, мусорщики живут ближе к поверхности. Учитывая специфику их работы, это очень удобно – не надо тратить слишком много времени на спуск-подъем. К тому же, по словам Дарна, в их бункере, построенном еще до Разрыва, очень удобно хранить все вещи, что они приносят с поверхности. Что-то относят сразу же в город, а что-то остается лежать здесь. На всякий случай.

Когда, Кас с Дарном пришли в бункер, к ним вышли практически все жители общины. То есть все те, кто не ушел в вылазку на тот момент.

– Мистер Джон Доу, я так полагаю? – вперед вышел мужчина. Старик, о чем говорили седые волосы и морщины у него на лице. Он выделялся среди остальных тем, как держался. По взглядам остальных, Кас понял, что этот человек скорее всего местный лидер. – Я – Уильям Лэйн, староста общины. Я, полагаю, мой сын уже ввел тебя в курс дела?

Мусорщики жили общиной: они ели вместе, спали, вместе проводили досуг и вместе шли работать. Среди них присутствовали как мужчины, так и женщины. Мусорщики пополняли свои ряды за счет добровольцев, наборы происходили несколько раз в году. Так же как и новички, старые члены мусорщиков могли покинуть общину и вернуться к безопасной жизни в городе. Лишь немногие принимали решение заводить семью здесь, потому что не давали никаких гарантий, что один из родителей не вернется из очередной вылазки. Дарн один из тех немногих, кто родился в общине и, скорее всего, проживет здесь всю свою жизнь. Это его дом.

Уильям подошел к Касу и схватил его за плечи, ощупывая. Кас сконфузился и еле заставил себя остаться на месте.

– Хм, ты довольно крепок и подтянут, – заключил Уильям. – Не понимаю почему капитан Гарсия так прицепился к тебе. Ты вполне похож на мусорщика, шпионы обычно очень худые и костлявые.

– Позвольте угадать, – произнес Кас. – Капитан попросил вас приглядывать за мной?

– Приглядывать за тобой я буду в любом случае, пока ты в моей общине, – ответил ему староста. Но пусть капитан со своими тараканами сам разбирается. Так, – он хлопнул в ладони. – Чего столпились, народ? Работа кончилась? Так я вам с легкостью найду еще.

Жители общины мигом разошлись кто куда, оставив троих мужчин в зале одних. Уильям дождался пока шаги и копошение стихнет и продолжил.

Глава 3

Её терпение медленно заканчивалось.

Она бросила взгляд своих темно-карих глаз на энсина, который уже битый час не мог вывести диаграмму по последним данным.

Какое же убожество.

Когда Атею перевели из исследовательской лаборатории на флагманский корабль, она надеялась, что ее работа станет более… значимой. Но что на планете, что в космосе – она сидела за монитором и сводила данные. Бессмысленные данные, которые не имели совершенно никакого смысла. По крайней мере, она не видела в них смысла. Единственное отличие заключалось в том, что теперь Атея лично отчитывалась перед вышестоящими офицерами, а не тихонько отсиживалась в стороне. Являлось ли это плюсом или минусом Атея Фэнг так и не решила.

Когда ей предложили должность, она согласилась не думая. В тот момент больше всего на свете ей хотелось улететь куда-нибудь подальше с этой проклятой планеты. Работа на исследовательском корабле показалось заманчивой и, кроме того, могла принести огромную пользу обществу.

У неё были короткие черные волосы, прямые с ассиметричным пробором по правой стороне. Волосы острижены четко под углом так, что длинные пряди свисали у лица, почти касаясь подбородка, а ближе к затылку становились короче. Её лисьи глаза с черными и густыми ресницами, внимательно следили за всем происходящим в помещении. Женщина сидела идеально ровно, не позволяя ни на минуту расслабить плечи, за счет чего темно-синяя форма с желтыми акцентами космического флота сидела как влитая, без всякой лишней складочки.

– Энсин Балмер, – наконец произнесла она спокойным голосом. В Центре мониторинга резко стало тихо, и все присутствующие обратили на неё внимание, но старались не смотреть в упор, боясь пересечься взглядами с этой женщиной. Сержант Балмер – молодой парень со слегка взъерошенными темными волосами, замер в своем рабочем месте, как будто бы его приморозили к сиденью намертво. – Я понимаю, что наша работа здесь является немного труднее, чем в привычных для вас условиях. Но неужели так трудно нажать на две кнопки?

– Прошу прощения, мэм…

– Лейтенант-коммандер, энсин Балмер, – поправила его женщина. – И встаньте, когда с вами разговаривает старший по званию. Мне не очень приятно разговаривать с вашей спиной.

Энсин поднялся со своего рабочего места и развернулся к ней лицом.

В Центре мониторинга существовала четкая система расположения рабочих мест, в зависимости от чина военно-космического флота. Около десятка рабочих мест для энсинов – самого низкого ранга во флоте, шли полукругом, за ними выстраивался такой же полукруг, но короче из-за меньшего числа мест для младших лейтенантов, за ними шли лейтенанты, которых так же было меньше, чем предыдущих и наконец место, которое занимал лейтенант-коммандер, шло самым последним. Каждый полукруг располагался на своей ступени, возвышаясь над предыдущими почти на полметра. Создавалось некое подобие амфитеатра. Благодаря этому Атея прекрасно видела всех со своего места, и кто чем занимался во время вахты.

Конечно, это сделано не для того, что бы старший офицер мог, как тюремщик следить за подчиненными, а что бы без помех видеть большой экран во всю стену, висевший на противоположной стене прямо перед глазами работников. Однако, это не мешало Атее следить за порядком во время своей вахты.

– Прошу прощения, лейтенант-коммандер, – юноша сложил руки на спиной и выпрямился, но до сих пор смотрел куда-то вниз. – Данные, которые мы получили, показались мне весьма странными, поэтому я решил…

– Ваше дело, энсин Балмер – сводить данные, – Атея говорила громко и четко, чтобы у каждого присутствующего её слова звенели в ушах еще как минимум несколько часов. – Анализом занимаются младшие лейтенанты, и если они заметили бы что-то странное, они бы об этом доложили. Но вместо того, чтобы дать другим делать свою работу, вы заставляете их сидеть без дела, потому что не можете вывести одну единственную диаграмму. Не саботируйте работу Центра, энсин Балмер, иначе отправитель обратно на Иллизиум, составлять прогнозы погоды.

Она выдержала небольшую паузу, обводя взглядом всех офицеров, которые сейчас находились здесь.

– Вы меня поняли? – спросила она все тем же ровным холодным голосом. Она смотрела на юношу в упор, и казалось, что тот вот-вот превратится в кучку пепла.

– Да, лейтенант-коммандер.

– Можете возвращаться к вашей работе.

Энсин вернулся на своё место, все также оставаясь напряженным, как и все в Центре мониторинга.

Возможно, Атее не стоило быть такой строгой по отношению к подчиненным, до такой степени, что ее старшие другие лейтенант-коммандеры старались стороной обходить. Однако, с самых первых минут пребывания на этом корабле, командование дало ей четко понять, что лишних вопросов от младших офицеров не потерпят. Чем раньше Атея будет пресекать любопытства, тем лучше. Это касалось всех старших офицеров, но Фэнг всегда отличалась особым усердием.

Официально крейсер Путь Алькора не являлся военным кораблем и насчитывал команду из пятисот членов экипажа. Он предназначался для исследования глубокого космоса в мирных целях, по крайней мере, так заявлял Сенат. Однако, капитан Августин Кетос считал, что для экипажа научного крейсера будет полезно работать по стандарту военного времени. Это помогало экипажу быть дисциплинированным и собранным.

Атея не поддерживала взгляды капитана полностью, но кто она такая, чтобы спорить с вышестоящим офицером. Она всю свою жизнь работала на благо планеты и ей не давали ни одного повода усомниться в деятельности, которою они ведут. Да, эта самая деятельность являлась засекреченной от большинства граждан Иллизиума, но это для их же блага. Её вера и преданность в правительство были сильными, и если бы капитан сказал бы ей прыгнуть в открытый космос без скафандра – она бы прыгнула.

Глава 4

Пурпурный цветок оторвался от ветви и, подгоняемый легким дуновением ветерка, медленно опустился на подоконник из темного дерева. Тонкая и маленькая рука потянулась к нему, но изящные бледные пальцы не успели дотронуться до нежных лепестков, как ветер снова унес цветок куда-то в неведомые дали. Мальчик смотрел на кружащийся полет с все ещё поднятой рукой.

– Кхм, – мальчик обернулся и посмотрел на седовласого мужчину, который сидел напротив. Его черные волосы кое-где задеты сединой, но это скорее придавало ему солидности. Его светло зеленые глаза, казалось, выцвели с возрастом. Либо же такой эффект был из-за солнечного света, который светил в распахнутое настежь окно. Он держал в руках старую книгу и смотрел на мальчика поверх своих овальных очков. – Не отвлекайся и прочитай ещё раз последнюю фразу.

– «Что если отношения между человечеством и злом подобны отношениям между океаном и айсбергом, плавающим на его поверхности? И то, и другое состоит из одного и того же вещества. И если айсберг кажется чем-то совершенно отличным от океана, то это лишь потому, что у него другая форма. В действительности же айсберг есть не что иное как часть все того же необозримого океана…»1, – мальчик закончил читать и поднял взгляд.

– Объясни, как понимаешь это высказывание, – мужчина нахмурился и перевернул пожелтевшую страницу. Мальчику всегда казалось странным, что дядя пользовался такими устаревшими источниками информации. Все давным-давно использовали электронные носители и специальные планшеты, но не он.

– Океан и айсберг это вода, но в разном агрегатном состоянии. Океан когда-то являлся айсбергом или наоборот айсберг когда-то являлся океаном. И…

– И?

– Поступки человека могут быть не так однозначны, как кажутся. Человек может думать, что поступает правильно, пока кто-то другой не скажет, что он поступает плохо, потому что для второго это зло, но не для первого.

– То есть разница в точке зрения?

– И в личных убеждениях, – ответил мальчик.

– Но если из-за поступка первого человека пострадают люди, это будет плохой поступок?

– Все, что может навредить окружающим – плохо.

– Хм, – мужчина зарыл свою книгу, отложив ее в стороны, и скрепил руки в замок перед собой. – Тогда вот тебе задачка: неуправляемый поезд несется по рельсам, к которым привязаны пять человек, однако, к соседним путям привязан лишь один. Ты не успеешь отвязать людей, поскольку поезд несется слишком быстро, но сможешь перевести стрелку и тогда погибнет лишь один человек, вместо пяти. Сделаешь ли ты это?

– Пожертвовать одним человеком, ради спасения большинства это справедливая цена.

– Хорошо, а что если этим человеком будет твоя мать?

Повисла тишина. Рассеянный взгляд мальчика метался в разные стороны. Этот вопрос поставил его в тупик. Позволить матери погибнуть, ради спасения остальных или спасти ее, но погубить в два раза больше жизней.

– Я лишь надеюсь, что перед тобой никогда не станет такого выбора, звездочка моя. Однако, Вселенная жестока, но помни, о чем мы сегодня говорили. Все мы – часть огромного необозримого океана.

Помни.

***

Голова раскалывалась от боли, как будто бы кто-то всю ночь бил ему молотком по голове. Кас кое-как приподнялся в постели, опершись локтями о матрас. Он протер глаза, взъерошил лохматые после сна волосы и посмотрел на часы, которые висели на противоположной стене.

Без десяти шесть. Отлично, у него оставалось еще десять минут. Мужчина откинулся обратно на подушку, но сна не наблюдалось ни в одном глазу. Он просто смотрел в потолок и обдумывал, свой недавний сон. Все воспринималось слишком реальным для обычной фантазии и в то же время нереальным. Пейзаж за окном во сне был невероятным, особенно пурпурное дерево. Он не мог вспомнить здесь на Земле ничего подобного. Конечно, тут существовали искусственные сады, выращенные под землей за много-много десятков лет, но это не шло ни в какое сравнение. Это точно отголоски его старой жизни, Кас в этом уверен, однако, не понятно что это за мужчина и о чем он таком говорил.

«Все мы – часть огромного необозримого океана»

Легко такое говорить, когда помнишь кто ты, черт возьми, такой.

Кас снова поднялся, решая, что поспать каких-то пять минут пользы не принесет, и снова схватился за голову. Головные боли стали преследовать его последние полгода, заставая его порой в самый неподходящий момент, очень часто на вылазках. Лекарь мусорщиков объяснял это высоким давлением, что считается нормой для мужчин, однако эта болезнь развивается обычно постепенно и очень странно, что у Каса симптомы появились так резко. Определенно, очень странно.

Кас пока не мог разобраться в причинах, поэтому все, что ему оставалось это поддерживать режим и правильное питание, чтобы свести риски к минимуму.

Он сел на край кровати, засунув ноги в холодные ботинки. Он взял в руки баночку, стоящую на тумбочке рядом с кроватью, высыпал на руку несколько капсул и проглотил не запивая. Немного посидев с закрытыми глазами, ожидая пока боль в голове хоть немного спадет, Кас встал.

Комнату ему выделили небольшую. Здесь стояла двухэтажная кровать, верхняя полка пока что пустовала. У противоположной стены стоял стол. Из окна открывался вид на подземный город, переливающийся разными цветами и облепленный со всех сторон лампочками и проводами. То тут, то там торчали разные трубы, тянувшиеся вдоль и поперек. Некоторые тянулись вверх, на поверхность. Провода тянулись со всех сторон, из-за чего казалось, будто это огромная паутина, захватившая в свою ловушку остатки человечества.