Арчибальд

Когда-то на картах старой Шотландии затерялся небольшой Вестонский лес. Поодаль от него приютилась чудная деревня – такая, где все друг друга знали и уважали. Лес люди побаивались и далеко в него не заходили. Лишь после сезона дождей осмеливались бродить по краю, наполняя корзины грибами. Обычно возвращались с добычей – такою полной, что грибы сыпались у самого порога, а после долго сушились на кухнях.

Кто помоложе заходил чуть глубже, собирал травы и раскладывал их на подоконниках. Кто постарше – рассказывал страшные байки про чудовищ, чтобы беззаботные дети лишний раз не убегали за пределы деревни.

Но была в той местности одна изба на отшибе, и в ней такими вещами не заморачивались.

Семья жила там простая: имела небольшой клочок земли и с холма видела сразу все – и деревню, и лес, и свое пшеничное поле. Легенды их не интересовали. По утрам они выходили работать все вместе и возвращались домой лишь с заходом солнца. Зато из их окон почти всегда тянуло вкусными запахами. По воздуху плыли пряные ноты свежего хлеба и выпечки, в обед на подоконнике остывал ягодный пирог, а вечерами у порога храпела старая сторожевая собака – Ася.

Ася была собакой что надо. С ней ходили на охоту, в поле она гоняла ворон, а когда у хозяйки родился сын, стала внимательнее любой няньки. Она почти не отходила от ребенка, чужих не подпускала, а если ее выгоняли ночью во двор – садилась под дверью и выла, пока ее не пускали обратно. Кроватку покачать.

Как только малыш засыпал, Ася тут же бежала к двери – и снова на улицу. Мальчик с детства равнялся на собаку, поэтому родители еще долго не могли приучить его ходить на двух ногах. Он был крепким и рано начал ходить, но все равно предпочитал ползать следом за Асей.

Назвали его в честь деда – Арчибальд, но в семье его звали просто: Арчи.

Лет в шесть Арчи вместе с Асей повадились бегать в деревню – к старому кузнецу Мюру. Его в деревне недолюбливали все бабки разом и обходили стороной. Ну а как иначе? Пока одни пугали внуков страшными историями, чтобы те и близко к лесу не подходили, Мюр рассказывал сказки про волшебных и добрых существ.

Арчи за это его и любил.

Они приходили рано утром – как только кузнец открывал ставни. Ася ложилась у порога, тяжело вздыхала и делала вид, что дремлет, а Арчи устраивался рядом и слушал. Он уже знал сказки про рогатых кроликов, которые делили с белками шишки, и про дев с рыбьими хвостами, что носились по дну озер. Но больше всего Арчи любил историю про ведьму, которая когда-то жила в Вестонском лесу.

Звали ее Ингрэм. И знала о ней вся деревня.

Вот только люди рассказывали о ней плохое.

Говорили, будто Ингрэм заманивала детей в лес и те больше не возвращались. Будто воровала скот, летала в полнолуние над деревней на сухой метле и была старой, горбатой, с бородавками по всему лицу и кривыми пальцами.

Мюр только фыркал на такие разговоры.

— Врут, — говорил он, поудобнее устраиваясь у наковальни. — Ингрэм была молодой и красивой. Волосы у нее – черные, как смола, ниже пояса. Детей она не заманивала, а находила пропавших и выводила обратно. А скот уводила лишь больной, чтобы люди от мяса не травились.

Арчи слушал, затаив дыхание.

— Метла у нее и правда была, — продолжал кузнец. — Только не летала она на ней. Двор подметала. Ведьмой Ингрэм была хорошей. Лечила лесных зверей, мирила белок с рогатыми зайцами, деревья с поломанными стеблями выхаживала. Оттого лес и рос густым да тернистым.

Мюр понижал голос, и даже Ася приподнимала ухо.

— И не пропала она, — добавлял он. — Прячется. От злого колдуна Крейга. Вот тот и правда был стар и страшен: на скот чуму наводил, поля сушил, людям пакостил без причины. Ингрэм пошла против своей колдовской крови и встала на защиту людей.

После таких слов Арчи всегда уходил домой молчаливый и задумчивый. А с каждым годом мысль одна и та же крутилась у него в голове все чаще.

А что, если Мюр прав?

Арчи слушал истории Мюра почти четыре года. И однажды понял – больше ждать он не может.

В одно утро, когда вся семья ушла в поле, он быстро собрался. Повязал на лоб старую тряпку, чтобы копна пшеничных волос не лезла в глаза, взял длинную палку – с такой дед когда-то ходил за грибами, – и позвал Асю. Собака не была глупой. Она посмотрела на мальчика внимательно, словно спрашивая, уверен ли он, и все-таки пошла следом. Ни на шаг не отходя.

Так они и вошли в Вестонский лес.

Сначала все казалось обычным. Тропинок было много – кривых, запутанных, заросших. Корни торчали из земли, и Арчи то и дело спотыкался. Но чем дальше они шли, тем страннее становилось вокруг.

Сначала пропали звуки.

Не слышно было птиц. Не попадалась паутина. Даже насекомые словно исчезли. Лес стоял в мертвой тишине, будто затаил дыхание и прислушивался.

Свет тоже вел себя странно. Где-то было слишком темно, словно солнце вовсе не существовало. А где-то, наоборот, лучи жгли кожу, пробиваясь сквозь листву. Лицо Арчи давно уже было «поцеловано» солнцем – за веснушки его часто дразнили деревенские ребята, – но здесь свет казался другим. Чужим.

Сколько они шли, Арчи не знал. Деревня давно потерялась за густыми стволами, а тропы все переплетались и путались, словно нарочно водили их кругами.

К вечеру лес начал редеть.

Деревья расступались, воздух холодел, и впереди показалась поляна, залитая оранжево-алым закатным светом. Ася вдруг залаяла. Резко. Настороженно.

Арчи вздрогнул.

Ему показалось, что некоторые деревья по краю поляны светятся бледным, почти молочным светом. А потом из высокой травы в небо поднялись огоньки – золотистые, теплые. Издали они напоминали светлячков, но двигались слишком ровно, слишком осмысленно.

Свет наполнял поляну, и в траве что-то зашуршало.

Это нечто бегало вокруг них кругами, быстро, почти неслышно. Арчи вертел головой, не успевая уследить, пока вдруг не услышал клацанье за спиной.