Арес под ёлкой

Глава 1. Потеряшка

26 декабря 2025 года.

— Эй, девушка, поосторожнее!

Я эффектно растянулась на льду, раскинув руки, словно звезда на новогодней ёлке — только вместо игрушек на мне красовались шапка, шарф и рюкзак с учебниками. Тело намертво приклеилось к скользкой поверхности, а мир перевернулся вверх ногами — в буквальном смысле. Похоже, моё личное «шоу на льду» началось без предварительного анонса.

Мужчина, которого я повалила в сугроб, медленно поднимался с колен, отряхивая снег с пальто. Его лицо выражало смесь раздражения и недоумения, будто он внезапно оказался в центре абсурдного спектакля.

— Извините, я случайно! — попыталась оправдаться я, судорожно собирая свои конечности в кучу, словно конструктор «Собери себя за 60 секунд». — Сапоги просто скользкие…

— Сапоги у неё скользкие, тьфу ты! Что за молодёжь бестолковая пошла! — бурчал мужчина, стряхивая снег с воротника. — Ты бы ещё на коньках сюда пришла!

Я мысленно согласилась: коньки действительно были бы логичнее в этой ситуации. Но нет, природа решила пошутить по‑своему. Всё дело в коммунальных службах, которые в очередной раз продемонстрировали высший пилотаж бездействия. Вчерашние лужи прихватил ночной морозец, а утром начался снегопад. В итоге под слоем пушистого снежка образовался коварный каток — настоящая ловушка для пешеходов, замаскированная под зимнюю сказку.

Прохожие двигались медленно, словно по минному полю, где каждый шаг может стать последним. Угадать, где поджидает сюрприз, было невозможно. Люди осторожно переступали с ноги на ногу, балансируя, как каракатицы на суше. Кто‑то шёл, широко расставив руки для равновесия, кто‑то делал крошечные шажки. Я же, полная энтузиазма, решила, что смогу обойти все ловушки. Наивная…

Вылетев из ворот школы и собрав остатки координации, я рискнула ускориться. И вот — вуаля! — мои ноги взлетели ввысь, а руки машинально ухватились за случайного прохожего, и мы с моим незапланированным партнёром изобразили стремительное парное катание.

Мне отчаянно хотелось добраться домой поскорее. Сегодня последний учебный день перед новогодними каникулами — можно немного передохнуть от бесконечных уроков, контрольных и проверочных. Ну, как передохнуть… Вебинары по подготовке к ЕГЭ никто не отменял. Всё‑таки середина 11‑го класса, поступление не за горами. Нельзя расслабляться ни на минуту. Но хотя бы немного личной свободы — уже победа.

С трудом поднявшись, я поспешила к подъезду. Толкнув тяжёлую дверь, влетела внутрь и припустила вверх по ступенькам к себе на пятый этаж. Уже на третьем этаже услышала жалобное скуление. Это, конечно, Ракета — моя собака. Заждалась, бедняжка. Судя по звукам, она уже успела перепробовать все способы самовыражения: от тихого нытья до оперного вокала.

Пока я искала ключи оледеневшими пальцами, которые, кажется, решили объявить забастовку, Ракета перешла на заливистый лай — так она выражала своё нетерпение и радость от предстоящего свидания с хозяйкой. Её лай звучал как симфония: «Наконец‑то ты пришла! А теперь скорее выгуливай меня, человечища!»

— Сейчас‑сейчас… — бормотала я, пытаясь совладать с замёрзшими руками и непослушными ключами, которые явно сговорились против меня.

Наконец дверь распахнулась. Я сразу строго скомандовала: «Сидеть!» — иначе этот лохматый вихрь просто сбил бы меня с ног. Убедившись, что Ракета выполнила команду и сидит смирно (ну, почти — хвост всё равно бешено вилял), я присела на корточки и начала ласково трепать свою девочку за ушами.

Ракете всего шесть месяцев, она немецкая овчарка. Её подарили мне на последний день рождения. Сколько себя помню, я всегда мечтала о собаке, но родители упорно отказывали, ссылаясь на то, что собака — это большая ответственность, а не игрушка. «Заводить её нужно только в сознательном возрасте», — твердили они. И вот в мои 17 лет меня наконец сочли достаточно сознательной, чтобы доверить заботу о питомце. Видимо, они решили: «Ну, если она как‑то выживает в 11‑м классе, то справится и с собакой». Я изо всех сил старалась соответствовать званию ответственной владелицы. Выгуливала свою Ракетку три раза в день — утром перед школой, после занятий и вечером. Каждый выход на улицу превращался в маленькое приключение — для неё точно, а иногда и для меня. Особенно когда Ракета решала, что она не собака, а ракета в прямом смысле слова, и неслась вперёд, едва не отрывая меня от земли.

Раздеваться не стала — сразу прицепила поводок, и мы отправились обратно на улицу. Ракета буквально сияла от счастья при виде снега. Со всей безумной щенячьей радостью она скакала по сугробам, подпрыгивала и кувыркалась на спине, оставляя за собой причудливые следы. Её энтузиазм был заразительным.

Мне очень хотелось сходить к нашему торгово‑развлекательному центру, который располагался всего в нескольких домах от моего жилища. Там установили огромную нарядную ель — главную достопримечательность микрорайона в преддверии праздников. Гирлянды переливались всеми цветами радуги, а вокруг дерева уже начали собираться люди, чтобы сделать праздничные фотографии. «Ну что ж, — подумала я, — пора и нам внести свой вклад в эту праздничную идиллию».

— Ракета, ко мне! — позвала я свою неугомонную спутницу, которая в этот момент изучала подозрительный сугроб с видом исследователя новых земель. — Пойдём ловить новогоднее настроение!

Я аккуратно прицепила собаку к поводку, и мы потихоньку двинулись к пункту назначения. Каждый шаг давался нелегко — лёд не собирался сдаваться, а мои сапоги продолжали предательски скользить, будто намекая: «Может, вернёмся домой и посмотрим новогодние фильмы под тёплым пледом?»

Ёлка и правда была шикарной в этом году. От неё тянулись лучи гирлянд, образуя сверкающий круг. Вокруг царила атмосфера праздника: дети устроили битву снежками, взрослые позировали, делая снимки на телефоны, а где‑то вдалеке играла новогодняя музыка. Казалось, даже воздух пропитан мандариновым ароматом и предвкушением чудес.

Ракета вдруг насторожилась, принюхалась и решительно потянула меня прямо под ёлку. Не успела я отреагировать, как мои коварные сапоги снова подвели хозяйку — я поскользнулась и буквально въехала под размашистые лапы ели, едва не опрокинув несколько украшений. Гирлянды мигнули, будто осуждая мою неуклюжесть, а рядом раздался сдержанный смех какой‑то бабушки с внучкой.

Глава 2. Что в коробке?

26 декабря 2025 года.

Мы с Ракетой ворвались в квартиру, словно два оживших сугроба, и принялись отчаянно отряхиваться — с таким энтузиазмом, что снежинки взвились в воздухе, будто мини‑вьюга в отдельно взятой прихожей. Без особого, впрочем, успеха: снег намертво прилип к меху на капюшоне, шапка щедро осыпала снегом всё вокруг, а часть коварно забралась за шиворот, где теперь медленно таяла, оставляя ледяные дорожки.

С Ракетой — та же печальная история. Её пушистый мех превратился в миниатюрную снежную крепость: на спине красовался сугроб, а лапы оставили на полу россыпь мокрых отпечатков. После того как я разделась, на полу образовалась приличная лужа — словно мы только что вернулись с арктической экспедиции.

Ракета, вдохновлённая собственной скоростью и неуёмной энергией, рванула в сторону ванны — и едва не устроила лобовое столкновение с дверью. Вовремя затормозила, продемонстрировав навыки экстренного торможения уровня «космический корабль на автопилоте»: передние лапы резко упёрлись в пол, задние по инерции проскользили, а тело приняло почти горизонтальное положение. Зрелище было настолько эпичным, что я едва не захлопала в ладоши. Но нет — это не цирковое представление, а всего лишь собака, которая знает: сейчас начнётся ритуал мытья лап. Неизбежная расплата за снежные приключения, которую она переносит с философским стоицизмом.

Отмыв и вытерев свою любимицу — которая стойко выдержала все процедуры, лишь изредка вздыхая, будто говоря: «Ну когда это закончится? Я тут, между прочим, устала как собака!» — я вооружилась шваброй и с видом героя‑трудяги приступила к спасению прихожей. В голове звучал воображаемый марш: «В бой идут одни уборщики!»

Мама устроит нам взбучку — причём обеим — если не убрать до её возвращения с работы. А учитывая, что мама обладает чутьём детектива и зрением орла, способным разглядеть пылинку на расстоянии в километр, шансов на незаметный побег от уборки не было.

Переодевшись в сухое и мысленно воздавая хвалу создателю флисовых пижам, я с благоговением сунула ноги в уютные домашние тапки‑зайцы. Их пушистые ушки тут же призывно запрыгали, словно сигнализируя: «Добро пожаловать в зону комфорта!» Заварила чаю — ароматного и насыщенного — и наконец‑то приземлила свою многострадальную пятую точку на диван.

Но диван, как оказалось, уже был занят. Ракета развалилась во всю длину, вытянув лапы в стороны, и тихонечко похрапывала, заявляя: «Это моя территория, а ты, кожаная, найди себе другое место». Пришлось неаккуратно подвигать наглую задницу, освобождая себе место. Собака даже не проснулась — спит как убитая, видимо, компенсирует энергию, потраченную на снежные кувырки и гонки.

Я открыла поиск, надеясь найти что‑то лёгкое и весёлое для просмотра. Но алгоритмы, видимо, решили поиздеваться: на экране появлялись сплошь дурацкие комедии, где юмор застрял в каменном веке, а шутки проскальзывали мимо цели с точностью метеорита, летящего в другую галактику. «Придётся смотреть что‑то из старенького», — вздохнула я, чувствуя себя археологом, ищущим сокровища в руинах стриминговых сервисов. Перелистывая каталоги, я мысленно молилась: «Пожалуйста, пусть найдётся хоть что‑то, от чего не захочется выколоть себе глаза!»

Тут я вспомнила про загадочную коробочку. В чате микрорайона пока тишина — никто не отписался. Но любопытство уже стучало в висках, как назойливый будильник. Прошлёпав обратно до коридора, я торжественно водрузила находку на диван — словно это был артефакт из приключенческого фильма, за которым охотятся все спецслужбы мира.

Аккуратно развязала бантик, подняла крышку — и внутри… лежал крупный камень овальной формы. Очень красивый, между прочим! Мне он сразу напомнил кошачий глаз — таинственный и манящий, с глубинным блеском, будто в нём спрятана маленькая вселенная.

Я осторожно достала его и начала рассматривать, вращая под лучами света. Было ощущение, что камень наполнен какой‑то неравномерно окрашенной субстанцией коричнево‑красного цвета. При вращении она забавно перетекала, создавая причудливые узоры — словно миниатюрные вихри.

«Может, это просто игра света?»—подумала я, поднося камень ближе к глазам, чтобы разглядеть детали.

И тут камень неожиданно щёлкнул. Меня окутал красновато‑бурый дымок—лёгкий, почти невесомый, но с резким, пронзительным ароматом. Я машинально вдохнула—и оглушительно чихнула. Звук был такой силы, что с полки едва не свалилась декоративная ваза, а на кухне звякнул стакан.

Ракета подскочила, явно решив, что начался апокалипсис, и тоже чихнула, будто вторя мне. Её чих был короче, но не менее выразительный—словно маленький взрыв в пушистой груди. Затем она уставилась на меня с немым вопросом: «Хозяйка, ты что, решила устроить химическую атаку?»

«Красный перец, что ли?!»—мысленно взвыла я, пытаясь прочистить нос.—«Это что, розыгрыш такой? Смотри, какой красивый камешек! А теперь—салют!»

Ракета, быстро поняв, что вокруг не происходит ничего, стоящего её внимания (ну подумаешь, чихнули—с кем не бывает), с видом «да ну вас» снова рухнула спать. Её голова плюхнулась на лапы с таким звуком, будто упала мягкая плюшевая игрушка.

Я двумя пальцами, с осторожностью сапёра, уложила этот гадкий камень обратно в коробку. Он по‑прежнему выглядел целостным и даже красивым—только внутри больше не было забавных переливов.

«Ну что ж»,—подумала я, разглядывая невинную с виду коробочку,—«похоже, это не сокровище, а рофл‑ловушка для любопытных. С Новым годом, что ли? Или это просто чей‑то странный способ сказать: „Не суй нос куда не надо“?»

Взяв коробку, я поставила её на самую верхнюю полку шкафа—подальше от соблазна и поближе к потолку. «Пусть пока полежит там»,—решила я.—«А завтра разберёмся. Или не разберёмся. В конце концов, не всё в этом мире должно иметь объяснение».

Глава 3. Я опаздываю

27 декабря, утро

— Алиса, мама сказала тебя разбудить — опаздываешь на тренировку! — Егорка с хирургической точностью сдёрнул с меня одеяло, будто выполнял секретную миссию под названием «Разбуди спящую красавицу, даже если она этого не хочет». Причём в роли спящей явно числилась не красавица, а зомби в пижаме с мультяшными енотами.

Я вцепилась в одеяло, как утопающий в спасательный круг, и натянула его на голову. Но мелкий бессердечный гном (он же мой братец) не отступал. Его упорство могло бы вдохновить даже каменных истуканов с острова Пасхи.

— Ну будьте людьми, дайте поспать! — взвыла я, имитируя голос зомби из низкобюджетного хоррора. Получилось убедительно — даже сама вздрогнула.

— Мама сказала, — упрямо повторил Егорка, демонстрируя железную выдержку спецназовца, прошедшего курс «Как не поддаваться на манипуляции сонных родственников».

В этот момент в комнату ворвался лохматый вихрь по имени Ракета. Видимо, решила, что это не пробуждение, а командный спорт: «Давай, брат, тяни с одного конца, я — с другого!». Она вцепилась в край одеяла с энтузиазмом бульдозера, расчищающего снежные завалы.

Ракета рванула одеяло так резко, что я совершила незапланированный полёт к полу. В этот миг пришло ясное осознание: бой проигран, сопротивление бесполезно. «Ладно, — подумала я, — если не могу победить, возглавлю». И попыталась изобразить грациозное приземление, но вместо этого смачно чмокнула носом ковёр.

Нащупав под кроватью своих верных плюшевых зайцев — они всегда знают, где меня искать, видимо, у них встроенный GPS‑трекер для поиска хозяйки, — я поплелась в ванну, так и не удосужившись открыть глаза. Поднять подняли, а разбудить забыли. Итог: звонкий удар лбом о дверь, потому что из ванны как раз выходил папа.

— Доброе утро, дочь, — хмыкнул он, поправляя полотенце на голове. — Ты двери проверяешь на прочность?

— Это я просто сегодня в ударе, — пробурчала я, потирая ушибленный лоб.

Но я не расстроилась. После падения с кровати это уже мелочи жизни. Плюс не придётся стоять в утренней очереди в ванную. А такие очереди — наше семейное «развлечение»: все встают одновременно, всем срочно нужно в одно и то же место, и каждый уверен, что именно его миссия — самая неотложная.

«Так, срочно плеснуть в лицо холодной воды, — подумала я. — Иначе пойду выгуливать собаку с закрытыми глазами».

Увы, простого плескания оказалось мало. Пришлось залезать в ванну — только контрастный душ мог превратить меня из «ходячего мертвеца» в человека. Первые секунды я вопила, как раненый тюлень, но к финалу процедуры даже начала различать цвета окружающего мира.

Наконец я покинула мир спящих и материализовалась в мире живых.

— Привет, я в сети.

Вообще я обожаю утренние прогулки с Ракетой по выходным. В это время соседи ещё спят, и мне не приходится играть в «перетягивание каната», оттаскивая сверхобщительную собаку от каждого прохожего.

Сегодня Ракета проявила чудеса сознательности — не задержала меня ни на минуту. И тут я вспомнила: мама с Егоркой, чтоб их, были правы — время поджимало.

Дело в том, что недавно я записалась на курсы самообороны, потратив на них большую часть своих скромных сбережений. Пропускать занятия — не комильфо: абонемент оплачен, деньги никто не вернёт. Хотя, если честно, я уже немного жалела о своём решении.

Почему?

Потому что вместе со мной на курсы записался Влад Милославский.

Этот парень постоянно ко мне «подкатывал», а я его терпеть не могла. Ну подумаешь — звезда школы, любимец всех девчонок! Ходит, улыбается, как кот, объевшийся сметаны, и считает, что мир должен падать к его ногам. Именно ради того, чтобы давать отпор таким, как Влад, я и пошла на эти курсы. Но судьба сыграла злую шутку: теперь его сомнительное общество приходилось терпеть по два часа дважды в неделю — и за свои же деньги!

«Может, он случайно споткнётся о мат и получит урок смирения?» — мечтала я, представляя эту картину. Но Влад, к сожалению, обладал поистине кошачьей грацией — и падал только в объятия восхищённых поклонниц.

Завтракать не стала.

Только пару глотков йогурта и яблоко. За что тут же получила укоризненный взгляд матери.

— Мам, я потом поем, когда вернусь.

Мама поджала губы и начала причитать, что я выгляжу как недокормленный зомби.

— Ауч! Зомби? Ну спасибо, мам, на добром слове.

Похоже, у мамы встроенный детектор подросткового настроения. Мои мысли для неё — как открытая книга, причём с закладками и пометками на полях. К примеру, когда я думаю о чипсах, она тут же появляется с яблоком и морковкой.

— Зонби! — залилась смехом моя младшая сестрёнка Викуся, надёжно пришвартованная к стулу для кормления, словно космонавт к креслу перед стартом.

Она торжественно указала на меня пальцем, благородно измазанным в каше, будто это скипетр королевы всея кухни. Её лицо сияло от осознания собственной гениальности — ну конечно, ведь она только что совершила великое лингвистическое открытие: «сестра = зомби».

Пока мама мыла посуду, сестрёнка предприняла дерзкую спецоперацию: попыталась зачерпнуть кашу прямо рукой. Её тактика безупречна — быстрый захват, молниеносный перенос в рот.

Мамины сенсоры на нарушение установленного порядка срабатывают молниеносно — она оглянулась. Сестрёнка мгновенно переключилась в режим «я невиновна»: глаза круглые, рот на замке. Только жидкая каша предательски течёт по подбородку. Викина рука замерла в воздухе, будто она просто демонстрировала маме «фонарики».

Взяла слюнявчик и попыталась вытереть безобразницу. В конце концов, мы сёстры и должны покрывать проказы друг друга.

— Вика, принимаю тебя в мой тайный клуб «тех, кто не любит есть как люди», — прошептала ей на ушко.

Да, последние месяцы из‑за учёбы я действительно пренебрегала нормальной едой, сном и прочими радостями жизни. Под глазами залегли серые тени. Правда, их легко маскировал тональник. А любимые джинсы некрасиво болтались на постройневшей фигуре.

Глава 4. Герой мата

Влетела в раздевалку, волоча за собой увесистую сумку для тренировок — та грохотала, словно внутри не спортивные причиндалы, а набор чугунных гирь. Красная как варёный рак и запыхавшаяся, будто марафонец‑курильщик, который решил бросить вредную привычку прямо на середине дистанции.

Тяжело дыша, принялась лихорадочно разматывать шарф и с размахом раскидывать вещи по всем горизонтальным поверхностям. Мой гардероб оккупировал раздевалку со скоростью стихийного бедствия: носки — на скамейке, футболка — на чужом рюкзаке, кроссовки — где‑то между шкафчиками.

И вот я, взъерошенная, словно воробей после встречи с пылесосом, ввалилась в зал. Занятие уже перевалило за половину.

— Морозова, почему опаздываем? —негодовал тренер.

— Мы не опаздываем, а задерживаемся, — парировала с невозмутимостью адвоката, защищающего заведомо проигрышное дело.

— Поговори мне ещё, марш разминаться!

Милославский в углу гаденько улыбался — явно не ждал, что я припрусь к концу занятия. Ну что, сюрприз, дорогой, я здесь!

Быстро сделала разминку, растянулась и возвратилась на маты, где остальные уже устроили спарринг. Оглянулась — остались только я и Милославский. Ядрён‑макарон! Придётся встать с ним в пару. Ну хоть повеселюсь.

Подошла наша очередь. Собрала в себе всю спортивную злость. Настрой — половина успеха, сказала я себе. А вторая половина — умение вовремя отступить, нашептало подсознание. Попыталась воскресить в голове приёмы, которые отрабатывали на прошлых занятиях. Не воскрешаются. Ладно, будем импровизировать — говорят, телесная память иногда умнее головы.

— Влад, нападай. Алиса, обороняйся, — объявил тренер с видом человека, который только что подкинул динамит в муравейник.

Ох и тренер, ох и предатель!

— А нельзя наоборот? — возвала к совести тренера, глядя на него глазами котёнка из "Шрека".

— Потом поменяетесь. Приступаем!

Короче, облом. Совести как не было, так и нет

Влад подходил медленно, тянул резину специально. Отступать некуда — за границы мата выходить нельзя, иначе начнём с начала. Хотя… успокаивала я себя, я сюда и пришла, чтобы давать отпор подобным типам. Самое время испытать себя в деле — в условиях, приближённых к реальным.

Приняла решение атаковать самой. Мало ли что там тренер велел. Эффект неожиданности — это то, что доктор прописал. Резко бросилась на Влада и впечаталась в его корпус. Милославский оступился и упал на спину. А вот нечего недооценивать соперника!

Прыгнула сверху, готовая вцепиться ему в волосы — похоже, я вошла в раж, опьянённая собственным успехом. Главное — не упустить ситуацию. Перевернула Влада на живот и загнула его руки за спину, фиксируя в позе «курочка‑гриль».

Парень промычал, пытаясь выбраться из‑под меня. Всё‑таки в такой ситуации недостаток массы не на моей стороне. Отстранённо отметила, что моё тело действует как будто само по себе. Применила удушающий приём, хотя, чесное слово, понятия не имела, как его выполнять. Видела только по телевизору — и то мельком. Тут мы такие зверские приемы не учили.

Влад застонал и дёрнулся:

— Всё‑всё, Алиса, отпускай! — кажется, тренер тоже был немного в шоке от моих новых талантов.

— Ну а что, разозлённая женщина — самый страшный соперник, — я скатилась с парня на мат.

Тяжело дышалось, но адреналин наполнял меня до краёв. Ещё немного — и пар из ушей повалит.

Милославский поджал руку и смотрел ошалело.

— А как ты хотел, красавчик? Не всё коту творог, бывает мордой об порог, — подмигнула ему с видом победителя.

Продолжать со мной спарринг он отказался. Рука, видите ли, болит.

А я сама в шоке от своей выходки. Бог его знает, как мне это удалось. Инстинкты сработали — те самые, глубинные, спящие. Видимо, где‑то в подкорке мозга всё же завалялись навыки ниндзя. Или боевиков пересмотрела? В любом случае, сегодня я — герой мата!

Других желающих поспарринговаться не нашлось — все благоразумно ретировались, предчувствуя мой боевой настрой. Да и занятие уже подходило к концу: тренер громогласно объявил о завершении тренировки, и зал постепенно пустел, словно покинутый город после нашествия.

Выходя из фитнес-центра, я буквально врезалась в Влада. Ну всё, сейчас начнётся… Обычно он не упускал шанса отпустить пару двусмысленных шуточек, отрабатывая на мне свои приемы флирта. Но сегодня парень, похоже, забыл сценарий: пристроился рядом и шёл молча. Кто‑то наложил на него заклятие немоты?

Ааа, это новый способ привлечь внимание! Мол, смотри, какой я таинственный и задумчивый. Совсем как Эдвард Каллен. Но выходило больше похоже на Ссыкалин.

— Ну, ты это… извини за руку, — неожиданно для самой себя проговорила я. Совесть, эта коварная предательница, вдруг решила напомнить о себе.

— Да ничего страшного, — бросил он коротко, даже не глядя в мою сторону.

Повисла такая неловкая тишина. Я уже мысленно перебирала варианты, как бы изящно слиться, но Влад неожиданно выдал:

— Алиса, скажи, а ты Новый год где отмечать собираешься?

Ага, мачо, сейчас я прям так и выложу тебе все секреты, — мысленно фыркнула я. Это конфиденциальная информация.

Вслух сказала — ещё не знаю. А ты?

— Мы с ребятами у ёлки собираемся. Той, что на районе, — сообщил Влад с таким видом, будто предлагал мне билет в первый ряд на новогодний утренник.

Ну вот, подстава, — мысленно застонала я. — Я же с Алей и Маринкой туда же собиралась.

— Понятно. Классно. Я там вчера была, — выдала я нейтрально, стараясь не выдать внутреннего вихря эмоций.

— Если будет желание — приходи тоже, — добавил он с налётом небрежной щедрости, словно предлагал не совместное празднование, а лишний бутерброд.

Я решила промолчать. Умнее буду выглядеть. Мама всегда мне это говорит. Молчание — это как невидимый плащ: никто не поймёт, что у тебя в мыслях, а значит, и придраться не к чему.

В этот момент я увидела свой автобус — он величественно приближался к остановке, словно спасательный корабль в океане неловких диалогов. Не раздумывая, я рванула вперёд с такой скоростью, будто от этого зависела судьба всего человечества. Благо, сегодня я сменила сапоги-коньки на вполне себе надёжные — ни единого скольжения, ни намёка на цирковой номер.

Глава 5. Ведьма?

28 декабря 2025 года.

Утро воскресенья. Тишина. Блаженная, первозданная тишина… которую безжалостно разрывает телефонный звонок.

Кому там не спится в такую рань?! — мысленно зарыдала я, не открывая глаз. — Банки с ипотекой? Соцопрос? Мошенники, жаждущие код из СМС? Идите лесом, все до единого!

Но телефон — упрямый гад — продолжал надрываться в противоположном конце комнаты. На рабочем столе он противно вибрировал, медленно сползал к краю, словно пытался совершить героическое самоубийство. Краем приоткрытого глаза наблюдаю за этой драмой. Закрываю глаз.
Надо ответить… Не отстанут ведь…

Только я об этом подумала — заветный гаджет с разгону влетел мне прямо в лоб.

— Егор, тебе конец— прорычала я, злая, как фея Малифисента.

Вскачила, начала искать брата — больше никто не способен на такую подлость.

Осмотрела комнату: пусто. Дверь заперта.

Странно…

Телефон на секунду затих, даря мне миг желанной тишины. И… снова залился трелью.

— Алло! — рявкнула я.

— Спишь, что ли? — весело прощебетала Марина на том конце провода.

Странно, почему до сих пор говорят о концах провода, хотя проводов давно нет? Или это языковой реликт , как и «алло». Ну да ладно, не об этом сейчас…

— Сплю, — отрезала я.

— Мы в кино идём, забыла? — не унималась подруга.

— Давай попозже… — принялась умолять я, мечтая вернуться в объятия подушки.

— Я уже билеты взяла! Так что поднимай свои телеса и тащись в ТРЦ. Встречаемся через два часа.

— У‑у‑у… Ты зачем меня так рано разбудила, бессердечная? Мне тут идти три минуты.

— А собраться? Нарядиться, накраситься?

— Нищему собраться — только подпоясаться, — выдала я рандомную поговорку на автомате.

— Вот уж нет! Хочу тебя видеть при параде — а то всех поклонников отпугнёшь!

— Мне не нужны поклонники.

— Не твоих, а наших с Алькой!

Маринка бросила трубку. Как всегда — последняя фраза за ней. Зараза.

Всё, уснуть уже не судьба. Надо идти в душ.

Только подумала о тапках… И тут — бац! — тапки вприпрыжку выскочили из‑под кровати, обгоняя друг друга, словно два задорных зайца на соревнованиях по бегу.

Это что за полтергейст?!

Я с визгом запрыгнула обратно в кровать и натянула одеяло до самых глаз.

Тапки смирно стояли посреди комнаты.

Всё. Я сошла с ума. У меня шизофрения. Точно.

А ведь ничего не предвещало… Или предвещало? Вспоминаю, как на прошлой неделе на контрольной по физике глаз дёргался.

Говорят, когда глаз дёргается — это как поворотник: крыша показывает в какую сторону поехала.

Шутки шутками, а стало страшно.

Я экстрасенс?

Или волшебница как Гермиона — и скоро ко мне в окно влетит сова с письмом из Хогвартса? Я даже покосилась на окно, мало ли.

А может, я как героиня из тех самых книг, которые обожает Алька? Потомственная ведьма?

В фильмах и книгах это всегда весело. В реальности — жутковато.

Решила провести эксперимент. Мысленно сосредоточилась. Надо притянуть к себе ещё что‑нибудь. Как это называется? Левитация? Телепортация? А, вспомнила — телекинез!

Мысленно приказала двери открыться. Ну давай, родимая…

И — чёрт побери! — дверь медленно распахнулась. За ней сидела Ракета, и ее, кажется, ничуть не смущала такая странность. Она лишь лениво зевнула, будто говоря: «Ну и что тут такого? Обычное воскресенье».

Я вдохновенно продолжала эксперименты все утро– притягивала носки, ложку, книгу. Особенно интересно получалось с чаем– можно было поднять чай, оставив кружку стоять на столе. А сама жидкая субстанция поддавалась любой деформации. Ракету почему-то притянуть не удалось, может на живые обьекты эта сила не действует?

Точно, я ведьма… Они ведь обычно потомственные? А я всё ещё думала, как мама всё успевает…работа, трое детей.

Ракета, будешь моим фамильяром?
Ракета благоразумно промолчала и к лучшему. Еще говорящей животины не хватало.

Срочно надо собираться и бежать к Але! Она — знаток жанра, точно что‑нибудь посоветует.

Спустя два часа я, при полном параде( в любимых джинсах и неоновой футболке) сидела на фудкорте и попивала черный кофе. Взгляд рассеянно скользил по толпе в поиске своих боевых подруг.
Наконец вижу! Слава богу, подмога прибыла. Кудрявая Алька размахивала сумкой, как флагом победы, а Марина, как всегда, шла с видом королевы, которая снисходит до простых смертных.

Так, — подумала я, нервно помешивая ложечкой остатки кофе. — Нельзя же так при свидетелях трепаться о магии. Или можно? Обыватели подумают, что мы обсуждаем какой‑нибудь сериальчик. Хочешь спрятать — прячь на виду. Классика жанра!

Подозвала Алю, ухватила её за руку мёртвой хваткой.

— Аля, ты должна мне помочь! — прошептала я, притягивая её к себе на диван.

— Аля, со мной происходит что-то странное, мне кажется я владею магией. Левитирую предметы. Утром только началось. Надо срочно выяснить я ведьма, фея или магиня?

— Ты прикалываешься? — захихикала Аля, явно думая, что я опять затеяла какую‑то дурацкую игру.

— Больше двух говорят вслух, — прищурила ярко подведенные глаза оскорбленная Маринка, явно наслаждаясь драматизмом момента.

— Аля, скажи ей! — попросила я, переводя взгляд на подругу.

Аля наклонилась к Марине и долго и вдохновенно что-то шептала. Похоже моя история в ее устах уже обросла новыми подробностями.

Маринка абсолютно серьезно посмотрела на меня и покрутила пальцем у виска.

Не верят. Ну конечно. Вздохнула, что ж, придётся демонстрировать.

Поставила стакан посреди стола с торжественным видом, будто это не остатки кофе, а чаша Грааля.

— Смотрите! — скомандовала я, чувствуя себя великим магом на сцене.

Мы трое склонились над стаканом. Полностью загораживая обзор от лишних глаз. Девочкам наверное кажется, что я приготовила какую-то шутку. Мы не больше не меньше — учёные над микроскопом.

— Чуфырь- муфырь — торжественно провозгласила я, взмахнув рукой, словно дирижёр перед оркестром.

Глава 6. Парад Дедов

29 декабря 2025г

Вокруг царил настоящий апокалипсис зимнего фольклора. Десятки, а может, и сотни Дедов Морозов — словно армия в синих и красных мундирах — маршировали по парку. Посохи, мешки, окладистые синтетические бороды мельтешили так, что можно было подумать: это не праздник, а съезд профсоюза бородачей.

Санта‑Клаусы в забавных колпаках держались особняком — они то и дело хватались за животы и хором выдавали своё фирменное «хо‑хо‑хо!», будто репетировали вокальный номер для новогоднего КВН. Но рекордсменами по численности оказались снегурочки — видимо, прокат костюмов щедрой рукой наплодил нас в избытке. Среди этого белоснежно-голубого сестринства затесалась и я.

Виновница нашего костюмированного безумия — Маринка. Именно она придумала нарядиться и отправиться на парад Дедов Морозов . Теперь мы, три внучки главного волшебника планеты чинно шествовали по парку.

Играла музыка. На голых деревьях мерцали огни, создавая атмосферу праздника, которая, впрочем, начала слегка давить на мои нервы.

Дело в том, что меня уже до печёнок достали вездесущие карапузы, жаждущие селфи со снегурочкой. Каждый второй малыш норовил вцепиться в мой блестящий пояс или попытаться стянуть шапку. Отказать? Ну уж нет — это же преступление против малолетства! Так что я стоически терпела, выдавая дежурную улыбку.

Где‑то в этой толпе бродили мои родители с Егоркой, Викусей и Ракетой. Я то и дело крутила головой, надеясь выцепить их среди разноцветного маскарада, но безуспешно. Видимо, они решили сыграть в игру «найди снегурочку в толпе снегурочек».

— Девчонки! — окликнула я подруг — Пойдёмте уже поедим чего‑нибудь.

Киоск с кофе и круассанами сиял впереди, словно маяк в океане шубок и бород. Девочки были не против. Маринка приплясывала на каблуках, пытаясь разогнать кровь в окоченевших ногах, а Алька уже напоминала румяную матрешку — нос покраснел, глаза блестят.

— Вижу цель — не вижу препятствий! — провозгласила я с энтузиазмом человека, который вот‑вот получит горячую булочку.

До вожделенного киоска оставалось всего ничего — только протиснуться сквозь плотную толпу зимних волшебников. И тут, словно из ниоткуда, материализовался некий персонаж, который явно провалил кастинг на роль Санта Клауса.

Щуплый, мелкий с глазами, косящими в разные стороны, и лицом, которое будто кричало: «Я не маньяк, я просто неудачник по жизни». Клаус вдруг схватил меня за руку с решимостью человека, который наконец‑то нашёл того, кому можно вывалить все свои проблемы.

— Отдай Ареса — получишь сто кредитов! — выпалил он, уставившись на меня взглядом, от которого даже синтетическая борода могла бы поседеть.

— Не надо мне кредитов, — попыталась я вежливо отстраниться.

— Получи сто кредитов, иначе пожалеешь! — настаивал он, сжимая пальцы так, будто я была последней надеждой его финансового плана.

— Дяденька, отпустите меня по‑хорошему, а то сейчас папу позову! — пригрозила я, оглядываясь в поисках хоть кого‑то, кто обратит внимание на нашу драматическую сцену.

— Взяла чужое — продай, — монотонно повторил он, словно робот с зависнувшей программой.

«Он что, под градусом? » — пронеслось у меня в голове.

Я уже не церемонилась. Началась эпическая битва: я вырывалась, он тащил меня в сторону тёмной аллеи. А вокруг — море Дедов Морозов, и ни один не соизволил оторвать взгляд от своего мешка с подарками. «А ещё мужчины называются! — мысленно возмущалась я. — Тут снегурочку похищают, а они стоят, как на параде!» В отчаянии я применила опасный прием ( опасный в первую очередь для меня, мало ли какую заразу подцеплю) резко развернулась и укусила его за запястье.

Тип взвизгнул в точности как резиновая игрушка Ракеты и ослабил хватку.

Я не теряя времени поспешила раствориться в толпе.
Сердце колотилось как бешеное, а в ушах стоял гул от музыки, смеха и далёких «хо‑хо‑хо!», которые теперь казались почти зловещими.

— Вот ты где! — ухватила меня Маринка, здорово напугав.

К нам протиснулась и Алька.

— Ой, девочки, что сейчас расскажу! — начала я, подхватив обеих подруг под руки.

Но слова застряли в горле: прямо на нас нёсся толстый дед-мороз. Не успела я и пикнуть, как этот праздничный терминатор подхватил меня, ловко закинул на плечо — будто я не живая девушка, а мешок с подарками — и припустил по парку в неизвестном направлении.

Я только и успела заметить вытянувшиеся лица шокированных подруг.

— А‑а‑а‑а! — оглушительно завизжала я.

Теперь и прохожие заметили неладное — глазели на нас вовсю. А может, думают, это часть шоу? Ну да, конечно, новогодний перформанс «Похищение снегурочки‑рецидивистки».

И тут — о чудо! — из толпы вылетела Ракета. В смысле, не космическая, а моя собака. На бешеной скорости она вцепилась обидчику прямо в мягкое место.

Дед-недодед не сдюжил — выпустил свою добычу (то есть меня). Мы оказались на вершине склона, где катались отдыхающие.

Я шлёпнулась в снег, но тут же вскочила и со всего размаха сделала толстяку подсечку — как учил тренер. И тут же взвыла белугой от адской боли. Будто ногой по железному столбу ударила!

А Ракета тем временем стащила с хулигана шубу и под ней обнаружился железный протез ноги

«Ничего себе инвалиды пошли!» — пронеслось у меня в голове.

Кибер-дед прыгнул на меня. Я только и успела отскочить назад… и тут же оступилась.

С размаху упала на чью‑то плюшку‑ватрушку и покатилась вниз по склону.

С перепугу я, кажется, применила свою суперспособность: желая поскорее уехать от киборга‑злодея, я её ускорила. Ватрушка набирала скорость, а собака неслась вслед за своей уезжающей хозяйкой. Потом оттолкнулась задними лапами, взлетела и приземлилась прямо мне в руки — придав нашему «транспортному средству» дополнительный импульс скорости.

Ватрушка неслась неправдоподобно быстро. Мы с Ракетой миновали финиш и понеслись дальше — прямо в витрину магазина с подарками.