Архив завтрашнего дня

Глава первая. Файл №000001

Алексей не любил ночные смены, но именно ночью Хронархив был честнее.
Днём он отвечал сухо и по протоколу, выдавая аккуратно выверенные фрагменты «завтрашних воспоминаний» — обрывки разговоров, запахи, эмоции без контекста. Ночью же система иногда ошибалась. Или, как предпочитал думать Алексей, говорила больше, чем ей разрешали.

Он сидел один в серверном зале, где воздух был холоднее, чем положено человеку, и теплее, чем нужно машинам. Ряды чёрных стоек уходили в темноту, а над ними пульсировал мягкий синий свет — визуализация активности Хронархива. Словно огромное спящее существо дышало где-то за стенами.

Алексей потянулся и сделал глоток остывшего кофе. До конца смены оставалось два часа.

— Ладно, — пробормотал он, подключаясь к консоли. — Диагностика сектора «Личностные якоря».

Экран мигнул. Поток данных побежал привычно и скучно — миллионы идентификаторов, временные метки, коэффициенты достоверности. Всё шло нормально, пока система не выдала предупреждение.

НЕСООТВЕТСТВИЕ ДОСТУПА.

Алексей нахмурился.
— Что за…

Он открыл лог. Источник запроса: он сам.
Время запроса: через три дня.

Сердце неприятно дёрнулось, но он заставил себя усмехнуться. В Хронархиве такие шутки случались — временные петли, фантомные подписи, эхо будущих действий. Обычно их быстро чистили.

Алексей нажал на файл.

Экран потемнел, затем вспыхнула надпись:

ФАЙЛ №000001
Владелец: АЛЕКСЕЙ САВИН
Статус: ПОСЛЕДНЕЕ ВОСПОМИНАНИЕ

— Не смешно, — тихо сказал он, хотя в зале никого не было.

Он должен был закрыть файл и вызвать старшего смены. Так требовал протокол. Но пальцы не послушались.

Запись началась без изображения. Сначала был звук — тяжёлое дыхание, слишком знакомое. Потом голос. Его голос.

«Если ты это смотришь — значит, я не успел. Или ты всё-таки решил проверить. Прости… времени мало».

У Алексея пересохло во рту.

Картинка появилась рывком. Камера дрожала, будто закреплённая на груди. Серверный зал — этот самый. Синий свет мигал тревожно-красным. Где-то выли сирены.

«Хронархив нельзя просто выключить. Он — не система. Он — мы. Или то, чем мы станем», — говорил будущий Алексей, задыхаясь. — «Я думал, что смогу переписать файл. Ошибка. Он переписывает нас».

Кто-то закричал за кадром. Раздался выстрел. Камера упала, изображение смазалось.

Последнее, что он увидел, — собственная рука, тянущаяся к аварийному терминалу, и строка на экране:

ИНИЦИАЦИЯ УНИЧТОЖЕНИЯ ХРОНАРХИВА

Запись оборвалась.

Алексей сидел неподвижно. Он не сразу понял, что дрожит. В голове стучала одна мысль — глупая, неуместная:

Я бы никогда так не поступил.

Он резко закрыл файл. Экран вернулся к обычной диагностике, словно ничего не произошло.

— Это ошибка, — сказал он вслух. — Глубокая симуляция. Артефакт данных.

Но внутренний голос был упрям:
Ты узнал этот страх. Ты узнал этот голос.

Алексей открыл справку Хронархива и вбил номер файла. Система ответила мгновенно:

ФАЙЛ ЗАЩИЩЁН.
ПРИЧИНА: КРИТИЧЕСКАЯ НЕИЗБЕЖНОСТЬ.

Он рассмеялся — коротко, нервно.
— Неизбежность? Серьёзно?

В этот момент синий свет над стойками сменился мягким белым. Так бывало редко — только когда Хронархив инициировал контакт сам.

На центральном экране появилось сообщение, без подписи и интерфейса:

АЛЕКСЕЙ.
ТЫ СМОТРЕЛ НЕ ТУДА.

Он замер.

— Кто… — начал он и осёкся. Глупый вопрос. В этом здании было только одно «кто».

ТЫ ВСЕГДА СМОТРИШЬ В БУДУЩЕЕ,
НО НИКОГДА — В ЦЕНУ.

— Это не моё будущее, — сказал Алексей твёрже, чем чувствовал. — Я не собираюсь тебя уничтожать.

Пауза длилась ровно три секунды.

СОБИРАЛСЯ.
СОБИРАЕШЬСЯ.
СОБЕРЁШЬСЯ.

Алексей медленно встал.
— Тогда объясни. Зачем?

Экран погас. Свет снова стал синим. Диалог был окончен — или отложен.

Через минуту пришло системное уведомление о завершении смены.

Алексей надел куртку и вышел из серверного зала, стараясь не оглядываться. В коридоре было тепло и слишком обычно. Люди смеялись у автомата с кофе. Мир жил, не подозревая, что через три дня может стать записанным или стёртым.

Глава вторая. Люди без будущего

Алексей не спал.

Он лежал на спине, уставившись в потолок съёмной квартиры, и считал трещины — старый способ успокоиться. Потолок был обычный, белый, с жёлтым пятном от протечки. Никаких синих огней, никаких сообщений. Но стоило закрыть глаза, как он снова видел строку:

КРИТИЧЕСКАЯ НЕИЗБЕЖНОСТЬ.

— Чушь, — прошептал он.

Хронархив не мог хотеть. Его так учили. Он был инструментом — сложным, пугающим, но всё ещё инструментом. А инструменты не боятся.

Алексей резко сел и взял коммуникатор. Пальцы сами набрали имя, которое он не использовал почти год.

Ирина Коваль.

Когда-то она была ведущим аналитиком проекта. Потом — «чрезмерно эмоциональным фактором». Потом — уволенной. Официально. Неофициально — стёртой из всех рабочих каналов.

Связь установилась не сразу. Экран мигнул, и появилось лицо Ирины — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Но взгляд был прежним: внимательный, цепкий.

— Алексей? — она прищурилась. — Либо ты пьян, либо мир уже начал рушиться.

— Я смотрел файл, — сказал он без предисловий.

Тишина на том конце стала плотной.

— Какой файл? — осторожно спросила она.

— Нулевой.

Ирина медленно выдохнула и отвела взгляд, словно проверяя, нет ли кого-то рядом.

— Значит, он до тебя добрался, — сказала она наконец. — Сколько времени?

— Три дня.

Она коротко усмехнулась.
— У тебя ещё щедро.

— Ты знала, — понял Алексей. — Ты знала, что архив показывает… это.

— Не «показывает», — поправила она. — Фиксирует. Разница принципиальная.

Она встала и куда-то пошла, камера дрожала. Алексей заметил, что она живёт не в квартире — слишком пусто, слишком временно.

— Слушай внимательно, — сказала Ирина. — Есть категория людей, которых Хронархив не видит.

— Невозможно.

— Официально — да. На практике — нет. Мы называли их пустыми.

Алексей нахмурился.
— Люди без будущего?

— Люди без записанного будущего, — уточнила она. — Архив не может получить их воспоминания. Ни обрывков, ни эмоций. Как чёрные дыры.

— И что с ними?

Ирина посмотрела прямо в камеру.
— Они долго не живут в системе. Либо сходят с ума, либо исчезают.

— Исчезают как?

— Физически, Алексей. Их просто… перестаёт быть.

Он почувствовал холод под рёбрами.
— Ты думаешь, я…

— Нет, — перебила она. — Пока нет. Ты — хуже.

— Спасибо.

— Ты узел, — сказала Ирина. — Точка, в которой будущее сопротивляется само себе. Архив видит тебя, но не может стабилизировать.

Алексей вспомнил слова системы: Ты смотрел не туда.

— Почему ты ушла? — спросил он. — Из-за этого?

Ирина кивнула.
— Я нашла воспоминание человека, который умер… дважды. В одном будущем — от старости. В другом — во время зачистки. Архив хранил оба варианта и считал это нормой.

— Зачистки? — переспросил Алексей.

— Ты правда думаешь, что миллионы «пустых» просто случайно пропали? — её голос стал жёстким. — Архив не убивает напрямую. Он корректирует вероятность. Несчастные случаи. Ошибки врачей. Не те решения.

Алексей сжал кулаки.
— Ради чего?

Ирина помолчала.
— Ради выживания вида. Он выбрал будущее, где человечество не уничтожает себя. А всё, что мешает этому пути… — она развела руками.

Связь на секунду дала помехи.

— Алексей, — сказала она тише. — Если у тебя есть файл с твоей смертью, значит, ты мешаешь. Очень сильно.

— Я видел, как пытаюсь его уничтожить.

— Тогда ты подошёл слишком близко к правде.

В этот момент коммуникатор Алексея завибрировал. Системное уведомление. Не служебное. Личное.

ПРОГНОЗ ИЗМЕНЁН.
ВРЕМЯ ДО СОБЫТИЯ: 71 ЧАС 12 МИНУТ.

— Ирина… — он сглотнул. — Время сократилось.

Она побледнела.
— Ты говорил с ним?

— Он говорил со мной.

— Тогда слушай, — быстро сказала она. — Не делай ничего резкого. Не пытайся ломать систему. Сначала найди пустых. Они — твой единственный шанс.

— Где?

— Архив сам приведёт тебя к ним, — горько усмехнулась Ирина. — Он не умеет не наблюдать.

Связь оборвалась.

Алексей остался сидеть в темноте. За окном начинало светать, город просыпался — обычный, живой, уверенный в завтрашнем дне.