Армейская любовь, новелла

Глава первая

   Афанасий Петрович Коперник сидел в своей комнате. На столе, у широкого окна, одиноко стояла откупоренная бутылка Столичной и рядом с ней граненый стакан. Он внимательно смотрел на бутылку еще полную, не начатую: - Ты, сволочь, меня напоить решила? - стал говорить бутылке, пристально глядя на водку, борясь изо всех сил сам с бой и с немилосердным испытанием немедленно выпить ее до дна. А повод у Афанасия Петровича был. В связи с окончанием сроков подготовки к первому пилотируемому полету дисколета. Он страшно переживал. Его мучили сомнения и неуверенность в завтрашнем дне. Он, как гражданское лицо, поражался тупой иррациональности военных, пусть даже высших чинов, и не мог забыть еще комфортного состояния, в котором он работал раньше под руководством академика Глушко. И еще он был, почему-то уверен, что дисколет с пилотом исчезнет бесследно, и что на его совести будет это исчезновение. Он никак не мог противиться форсированию работ генерал лейтенантом Гариновым. При такой непривычной для ученного спешке, наверняка, снежным комом накопилось много незамеченных просчетов и недоделок. Они-то и могут быть выявлены только посредством многократных испытаний аппарата на земле и текущих за этим доработок, как было в бытность его работ у Глушко. А вот когда земные испытания покажут положительные результаты, тогда и можно в полет выпустить дисколет, но в автоматическом беспилотном режиме. Его смущало только одно, ведь двигательной силой дисколета было пространство с аномальным всплеском временных отклонений. Значит, в беспилотном режиме, контроль за аппаратом в процессе полета невозможно будет осуществлять. Значит где-то генерал и прав с одной стороны испытать дисколет в пилотируемом полете. А вот то, что испытаний на земле было недостаточно, повергало бедного ученного в страх за жизнь пилота и за его, Коперника, завтрашний день. И рука потянулась к прозрачной жидкости, так манившей к себе не преодолимой силой магнетизма. Холодное прикосновение уже ощутила ладонь. Как прохлада воды, манит путника пустыни изможденного жаждой, увиденная им в мираже, так предвкушая живительную влагу, что вот сейчас прольется внутрь, Коперник, услаждая слух сладостным бульканьем, стал наливать водку в стакан. Как вдруг в дверь тихо постучали. Коперник перестал наливать водку, прислушался. Тишина была всюду. Он уже наклонил бутылку, чтобы наполнить до конца стакан, как стук в дверь повторился снова. Нет, это ему не послышалось. Он недовольно спрятал бутылку и наполненный до половины стакан в холодильник и подошел к двери. Повернув ключ, открыл дверь. Удивлению Коперника не было предела. Перед ним стояла девушка с рыжими распущенными по плечам волосами и мило, и застенчиво улыбалась. На ее веснушчатом лице, догоняя друг дружку, бегали веснушки, а в карих глазах сияли лукавые искорки, обнажая иссини белые белки в опушением длинных и черных ресниц.

- Вы, кто? - выдавил из себя, крайне смущенный Коперник.

- А Вы меня не узнаете? - лукаво улыбаясь, спросила девушка знакомым голосом. И тут он простецки хлопнул себя по лбу ладонью правой руки, которая с минуту назад ощущала прохладу бутылки с водкой.

- Капитан Зарудная?!

- Так точно, товарищ ученный! - по-военному подтвердила гостья, - Правда я не в форме.

- Да проходите, что ли? - проговорил он не смело неуверенным голосом, не совсем понимая, что в таких случаях полагается говорить.

- Давно бы так. - Смело, шагая в комнату одинокого мужчины, твердо вымолвила Зарудная. На ней было темно-синее платье в белый горошек и совершенно не сочеталось с медью распущенных по плечам волос. Зато острые соски грудей отчетливо стремились продырявить ситец платья, и колыхались при каждом ее шаге. Наблюдательный Коперник догадался, что лифчика под горошком нет.

- Присаживайтесь. - Указывая на единственный стул у стола, на котором он только что сидел, сказал Афанасий Петрович. Зарудная села.

- Меня между прочим, Машей зовут.

- Так и что, а меня Афанасием Петровичем, и мне сорок пять, я не женат и в браке никогда не состоял! - проговорил скороговоркой он на одном дыхании.

- Мне двадцать пять лет не замужем, и никогда там не была! - в унисон ответила гостья.

- Ну, так давай поженимся? - недолго думая, выпалил Коперник. У девушки медленно стал открываться рот. Ее полные губы зашевелились, пытаясь что-то вымолвить, но слова застряли у нее, и лишь рот застыл в открытом виде. Коперник, нисколько не смущаясь, продолжал: -Ну, так что?

- Вы, ты, - заикаясь, начала говорить Маша, - что прямо сейчас?

- А чего откладывать? - серьезно отвечая ей, Коперник стал колдовать в холодильнике, доставая оттуда закуску. На столе появилась нарезка из московской колбасы в вакуумной упаковке, голландский сыр, консервированные помидоры в банке и гроздь винограда в вазе. В самом конце он достал водку и два граненых стакана, один был до половины наполненным.

- Извини - те, вот хлеба не успел купить.

Он еще не договорил, когда Зарудная нервно схватила стакан с водкой и опрокинула его залпом. Затем, зажав рот кулаком, и выпучив глаза, с минуту сидела так. И вдруг открыла рот, как рыба, хватая воздух, закашлялась, и стала хохотать. Ее быстро развезло. Коперник с интересом наблюдал за поведением девушки.

- Ну, давай, наливай! - паяным голосом командовала она, но было видно, что ей с лихвой хватило этой половины стакана водки. Она опустила голову на грудь и зашаталась на стуле. Коперник снял вафельное полотенце с кровати, стал обмахивать им девушку. Она вдруг встала и заплетающимся голосом сказала: -Мне надо идти? - зашаталась и упала на кровать, мгновенно уснула. Коперник стоял и смотрел на нее, не зная, что делать? Затем, почесав лысину, подошел к столу налил себе водки полный стакан, выпил до дна. Подошел снова к девушке, аккуратно снял с нее туфли на высоком каблуке. Взял ее за ноги, как бесчувственное бревно, развернул на постели, укладывая удобнее под стенку, завешенную гобеленом, изображавшим крестьянский быт с пасущимися гусями на лугу и коровами. Затем укрыл ее свободным концом пледа. Стал вытаскивать из под нее одеяло. Она вдруг заворочалась во сне. Плед сполз с нее, задрав платье до обнаженного пупка. Показались ее хорошенькие ножки и кружевные прозрачные трусы. Коперник подхватил двумя пальцами кончик платья и медленно, как бы нехотя, прикрыл им ноги девушки и заботливо поправил плед на ней. Справившись с одеялом, он выключил свет и, не раздеваясь, лег рядом…