Арт – тропы Междумирья

Арт – тропы Междумирья

Арт – тропы Междумирья

Предисловие

Эта история — продолжение рассказа «Тропы Междумирья».

Того самого пути, где привычные границы стираются, а между «здесь» и «там» остаётся всего лишь один шаг. Или одно решение.

Мир Междумирья не отпускает тех, кто однажды в него вошёл. Он меняется вместе с ними, подстраивается, испытывает, иногда пугает… но чаще — раскрывает то, что в обычной жизни остаётся скрытым.

Здесь нет случайных встреч.
Нет лишних дорог.
И каждая тропа ведёт именно туда, куда вы готовы дойти.

Если вы уже были здесь — вы узнаете знакомые тени и почувствуете, как что-то внутри откликается.

Если нет — просто сделайте первый шаг.

Дальше тропа найдёт вас сама.

Часть первая

Большой город встретил меня с Клёпой шумом проносящегося транспорта — всех марок, цветов и состояний. От общественных троллейбусов и автобусов до снующих во все стороны такси; от личных, ослепительно дорогих машин, в которых отражаешься, как в витрине, до полуразвалившихся «кастрюлек» времён молодости моей бабушки — упокой её душу.
Всё мелькало вокруг. Я к этому давно привыкла, а вот Клёпе было очень тяжело.

Клёпа, или, если полностью, Клеопатра, — это моя, с некоторых пор, напарница по тропам Междумирья: проводник и телохранитель. А по человеческим меркам — обыкновенная крыса, которую мне пришлось взять себе в удочерение… или ей меня — это ещё с какой стороны посмотреть.

До появления Клёпы я капюшонов не носила. А вот теперь пришлось обзавестись вещами именно такого фасона — чтобы моя подопечная чувствовала себя комфортно, устроившись у меня на плече, в капюшоне.
Конечно, она могла бы сидеть в сумке, но ей там категорически не нравилось. Спустя некоторое время она неизменно выползала из своего «заточения», цеплялась лапками за одежду и уверенно перебиралась на плечо.

Часто у людей от увиденного начинались истошные крики — что, надо сказать, ничуть не смущало мою подопечную. В таких случаях она усаживалась на плече, брала в лапки свой длиннющий хвост и начинала крутить им в разные стороны, внимательно наблюдая за орущими — словно наматывала их звуковые волны себе на кончик хвоста.
Меня эти крики раздражали с неимоверной силой, поэтому я и накупила себе вещей с объёмными капюшонами — чтобы моя крыска могла прятаться от лишних взглядов.

До города мы с Клёпой добирались на такси. И дело не в том, что общественный транспорт чем-то плох — просто для Клёпы в салоне автобуса слишком много намешано человеческих энергетик и судеб.
Она начинает нервничать, вылезает из капюшона, принюхивается, ищет ритуальные воздействия, порчи, скинутые на эмоциях, и продуманные энергетические удары. Это, мягко говоря, не совсем удобно в автобусе. Даже представлять не хочу, что будет, если по плечам и головам пассажиров начнёт прыгать крыса, пристально заглядывать в глаза и принюхиваться к запахам — ведь любая энергетическая субстанция имеет свой чёткий, оригинальный запах.

По этой причине мы с Клеопатрой предпочитаем спокойно добираться на такси и не пугать кого попало.

Мы направлялись в сторону парка, откуда исходил чёткий сигнал — тот самый, ради которого мы и работаем.

Дело в том, что вчера, после захода солнца, произошло чрезвычайное происшествие. Из троп Междумирья поступил сигнал, игнорировать который не только невозможно, но и опасно — последствия могут быть весьма серьёзными.

В парке, куда мы направлялись, работает художник, нарушивший СИЛЫ БАЛАНСА АБСОЛЮТА. И это уже не шутки.

На арт-аллее появился очень талантливый художник-портретист, владеющий разными техниками и материалами — от угля, поднятого прямо с дороги, до масла, акрила и акварели. Все портреты он писал быстро и качественно. Клиенты оставались довольны — и неудивительно: мастер умел вытащить всё самое лучшее, что может увидеть человеческий глаз, добавить нужные тени и полутона, где-то подчеркнуть, где-то усилить — и вот уже портрет идеален.

Но именно здесь и начиналось самое интересное.

Художник называл цену. И цена, надо сказать, была вполне адекватной — соответствовала качеству. Но людям свойственна жадность и привычка недооценивать чужой труд.
Если клиент платил и не торговался — всё было хорошо. А вот если начинал сбивать цену… тут уже всё становилось гораздо сложнее.

То, что казалось экономией, на деле оборачивалось компенсацией — своим же счастьем и везением. Сколько сторговал — столько и потерял.

И это ещё можно было бы назвать балансом.

Но когда художник начал предлагать «подарить» портрет — вот тут и скрывалась настоящая опасность.

Вместе с этим подарком человек отдавал не деньги. Он отдавал свою жизнь — со всеми вытекающими из неё силами, успехами, поступками и мыслями.
А это уже колоссальный поток энергии, который не каждый смертный способен выдержать.

Слишком тяжёлая ноша — носить на себе жизнь за двоих.

Мы уже подходили к парку, когда Клеопатра засуетилась у меня на плече.

— Ты уже что-то почувствовала? — спросила я, не сбивая шага.

Клёпа начала вертеться и легонько пискнула.

— Понятно… значит, я подхожу к объекту, — уверенно сказала я и стала внимательнее рассматривать площадку в парке, где проходила выставка картин городских художников. Здесь же работали уличные портретисты и студенты — «набивали руку».

Вокруг царила та самая творческая атмосфера креативного хаоса, где обыватели смешиваются с профессионалами, умничают, разглядывают картины, обсуждают работы, а иногда даже искренне восхищаются тем, что им по-настоящему откликнулось.

Неподалёку, у детской площадки, гуляли дети с мамами и нянями — кто-то делился опытом воспитания, кто-то обсуждал новости, заодно приобщая малышей к искусству, пусть и в очень свободной форме.

Чуть дальше расположились уличные музыканты. Молодые ребята сидели прямо на бордюрах и играли — без сцены, без пафоса, просто так, как чувствовали.