Артефакт Бездны

Тень минувшего

«Оказалось, эволюция сыграла с нами злую шутку. Мы потратили тысячелетия, чтобы обезопасить себя от вселенной, а она просто ждала, пока мы станем достаточно умны, чтобы в полной мере осознать своё ничтожество. Наши импланты — лишь высокотехнологичные ошейники для домашнего питомца, которого впервые выпустили в дикий лес».

Глава I

На далеком Окраинном мире, в эпоху 5513-го года, время остановилось, чтобы напомнить о возрождении надежды и стойкости людского духа. Отношения между различными фракциями и независимыми колониями, рожденными из смелых космических беженцев, расцвели в гармонии и созидании. Вместо того, чтобы оставаться лишь местом опасностей, войн и беззакония, этот мир превращался в оазис прогресса и свободы, где экономика пульсировала жизнью, а торговля разливалась рекой возможностей. Города, подобно шедеврам художественного мастерства, быстро возводились из кристаллических призм и металлов, отражая свет далекого солнца. Каждый поселок был уникален, пропитан амбициями и мечтами тех, кто в них жил. Многие прибыли странным образом: кто-то вырвался из цепей работорговли, другие оставили за собой руины поселений, разрушенных роботами-убийцами, а иногда новоселы таинственным способом спускались с небес в аварийных капсулах спасения. Из этих поселений вырастали протогосударства с собственной экономикой, законами, патрулируемыми торговыми путями и дисциплинированными армиями, одетыми в униформу, сшитую с гордостью. Их солдаты охраняли не только склады, но и будущее. И весь этот Окраинный мир, это гигантское суровое полотно, начинало заполняться островками спокойного, упорного света.

Но тьма не сдавалась. В этой гармоничной симфонии диссонансом звучала яростная музыка диких пиратов. Для них стабильность была клеткой, а закон — оскорблением. Их звезды зажигались в ослепительных вспышках плазменных зарядов и рёве гранатомётов. Философия их была проста: чем пышнее расцветает цивилизация, тем сочнее её плоды для сбора. Они проносились по поселениям как ураган, не оставляя после себя ничего, кроме пепла. Наглость пиратов, их абсолютное бесстрашие превращались в бесконечное, ничем не ограниченное мародёрство, простирающееся за пределы морали. Они не щадили ничьего страдания, сметая всё на своём пути, будто стихия, которая не прощает слабых. В их жажде власти и наживы пиратам было безразлично, что стояло за стенами надежд и мечтаний, ведь многие из тех, кто пережил разрушительную ядерную войну, внезапно нахлынувшую в зелёном аду пламени, оставили за спиной родных и друзей, чтобы выжить. Они бежали от катастрофы, от обломков прошлого, бросая всё, порой даже свою совесть, в погоне за очередной попыткой выживания в этом неизменно жестоком мире. Пираты, возомнив себя богами хаоса, преследовали лишь свою выгоду, не размышляя о миллионах разбитых судеб, не щадя ни одного неповинного. Их разъярённо жгущие опасные шаги оставляли за собой кровавый след в истории Окраинного мира уже не одно столетие.

Одними из тех, кто навсегда изменил судьбу планеты, были мусорщики — категория пиратов, чьи имена звучат как шорох гнилых листьев в тени заброшенных свалок. Ксенораса этих сморщенных существ, покрытые пылью и сажей, привыкла к дымке серого неба и запаху гниения, являясь порождением самой глубины разрушенного мира. Их тела практически невосприимчивы к болезням, а разум — к страху или усталости. Генетически зависимые от стимулирующих наркотиков, они жадно поглощали их, словно сладости, наполняя свои жизни иллюзией бесконечной силы и блаженства. Мусорщики заселяли свалки и руины, превращая оставленные чужие города в свои логова, нападая на поселения в поисках долгожданного белого порошка «психина». Агрессивные и безжалостные, они не боялись токсичных заражений или ядовитых веществ, ведь их организм был выстроен особым образом, что позволяло им принимать в себя столько вредной химии, сколько захотят, не опасаясь смерти. Необычный генетически измененный метаболизм превращал их в живые оружия, устойчивых к любой биологической атаке. Долгое воздержание от психина неминуемо приводило к смерти, ведь именно так создала их генетическая природа, делая их молчаливым напоминанием о преступлениях человека против природы самой жизни. Мусорщики селились в руинах, превращая развалины чужих городов в свои зловонные ульи, откуда совершали набеги в поисках драгоценного порошка. Они были слепыми орудиями своей зависимости, пока не произошло нечто невозможное. Помимо грабежа или засад, они начали анализировать и изобретать. Их, казалось, коллективный разум, сплетённый в подземных норах из проводов и украденных данных-ядер, стал мегамозгом, жадно впитывающим знания. Они взламывали защищённые каналы Империи, похищали их чертежи, разбирали до винтика трофейное высокотехнологичное оружие и не просто копировали его, а улучшали, приспосабливая к своей чудовищной эстетике. Из диких зверей они превратились в стратегов, из мародёров в техно-шаманов, чья мощь начала бросать вызов самим имперским легионам. Там, где должна была быть лишь пыль и забвение, они воздвигли свою цитадель из обломков и безумия, став тёмным зеркалом прогресса, напоминанием о том, что на Окраине даже самая тёмная глубина может породить свою пугающую форму света.

Империя, наследница сверкающего мира Софиамунда, долгое время была неприступной скалой в бурлящем море Окраинного мира. Её корабли бороздили небо, как плавучие замки. Их аристократы, облаченные в мантии с голографической вышивкой, говорили на языке, усыпанном титулами и архаичными оборотами. Их сила основывалась не только на технологиях, уцелевших после «Великого Исхода», но и на несокрушимой вере в свой порядок, кодекс и своё превосходство. Они торговали лишь с теми, кто был удостоен королевской милости, считая всех остальных временным недоразумением на лике планеты. Но теперь эта скала дала трещину. Непобедимость, казавшаяся вечной, оказалась мифом. Столетия назад они бежали от катастрофы, бросив свой сияющий мир. Теперь же тень поражения настигла их и на этой планете. И отбрасывали эту тень те, кого имперские легионеры с презрением называли «грязевые кроты» — мусорщики.