Аспид. Дни любви

Душа рассвета

Эпилог первый:

ДУША РАССВЕТА

Уже на третий день от моего восшествия на престол в Верлейм стали прибывать первые переселенцы из других дворов. Я не просила у них клятв верности и служения, лишь символической дани позвавшей их земле, как то было принято испокон веков в Инмире. Однако многие выражали желание эту самую клятву принести, даже не взирая на то, что править ими и хранить их покой отныне станет первая в истории Высоких Холмов смертная королева.

Фейри, те, что не умели летать, прибывали в основном на кораблях, щедро предоставленных для переправы моих новых подданных Замфиром. Мы с ним болезненно переносили разлуку. Вероятно, по этой же причине Железный король, едва освободившись от неотложных дел, и день, и ночь проводил на пристани, всматриваясь в противоположный берег. Я не слишком-то отставала от него, терзаемая желанием рассказать о своем интересном положении и снова согреться в тепле несокрушимых любящих рук.

Должно быть, наши фигуры в те недели так часто видели на берегу, что в итоге полоску воды, образовавшуюся между Иундурином и Рассветным Двором, вскорости все стали называть не иначе, как пролив Влюбленных.

Поток фейцев, в том числе и высокородных, оказался столь велик, что свободные дома в столице быстро иссякли. Я очень волновалась по данному поводу, но Лаэрн быстро меня успокоил, посоветовав дать дозволение прибывшим селиться дальше, вглубь материка.

Так моё королевство разрасталось, а земля наполнялась жизнью.

На семнадцатый день над проливом возник мост. Он восстал из тумана и был прозрачен, точно чистейшее богемское стекло, но, похоже, значительно прочнее.

Эфаир взирал на мост хмуро. Ему не нравилась эта широкая сухопутная переправа. Будучи военным стратегом до самых кончиков ногтей, Аспид всё оценивал с позиции безопасности, и мост, с его точки зрения, делал Аврорию уязвимее.

- Попробуй приказать ему исчезнуть, - постучав носком обитого железом сапога о перила, неожиданно попросил меня Лаэрн.

Стеклянная диковинка находилась чуть севернее дворца и мы первым делом поспешили её изучить.

- Хм, - задумчиво потер подбородок Крайт, - может это и не лишено смысла.

Больше всего в данный момент захотелось просто покрутить пальцем у виска. Несмотря на все чудеса, свидетелем или инициатором которых мне довелось стать, подобные идеи всё ещё звучали как бред сумасшедшего.

Хэм засмеялся, упиваясь моим растерянным видом. Он переплел наши пальцы и, подняв руку, поцеловал хрупкие костяшки.

Все смотрели выжидающе. Это немного нервировало. После того, как могучий поток пробудившихся Чар утих и больше не побуждал поднимать из небытия города и страны, я вновь ощущала себя простой человеческой девчонкой. Разве что наряженной, как актриса из дорого костюмированного кино и с короной. Очень, кстати, красивой и, что немаловажно, удобной.

- Фиг с вами, - всплеснула я единственной свободной рукой и, сведя брови к переносице, весьма карикатурно приказала: - Исчезни!

Эфаир сверкнул белозубой улыбкой, очевидно, очень довольный тем, что мост, как по волшебству, взял да и растворился в воздухе, опустившись на водную гладь плотным туманом.

Я расстроилась, так как уже планировала, как буду тайком бегать по этой громаде на свидания с Замфиром. У меня буквально пятки зудели от нетерпения провернуть сей дерзкий план сегодня же. И тут на тебе - ни моста, ни свиданий.

- А теперь прикажи появиться, - никак не унимался Лаэрн.

Мысль показалась перспективной, и я тут же поспешила как можно более решительно её реализовать. Однако появиться вновь мост, увы, не спешил. Я совсем запечалилась. Видя такую реакцию, мои мужчины заметно напряглись.

То, какой стала наша жизнь после окончательного обретения свободы и друг друга, нельзя было назвать иначе, чем счастье. Теперь каждый новый день дарил радость нового узнавания. Силы возвращались к моим Рыцарям стремительно и беспрестанно. Знакомые черты неуловимо менялись, становясь более живыми и открытыми. Конечно, старые шрамы останутся с нами навсегда, но я верю, что время милостиво сгладит и их, превратив в по-своему бесценные уроки.

А пока мы все тихо отогревались в любви, взаимной и безмерной. И Эф и Крайт, так же, как Лаэрн или Хэм, жили, движимые, казалось, единственным порывом - сделать мою жизнь безмятежной. Поэтому нежелание стеклянного моста повиноваться воле их юной королевы виделась сидам проблемой, которую срочно нужно решить. Дабы я была довольна и не волновалась.

Я не сдержала теплой улыбки. Иногда мне казалось, что пожелай я луну, завернутую в хрустящую фольгу и повязанную золотым бантом, как она тут же окажется у моих ног.

- Очевидно, что мост возник не просто так, - принялся размышлять вслух Эфаир.

- Хорошо бы знать для чего? - отозвалась я.

С видом человека, внезапно нашедшего решение к хитрой задачке, Лаэрн окинул меня взглядом от мысков туфель, торчащих из под шелковой юбки, до самой макушки.

- Кто, как ни королева, владычица всего видимого и невидимого на своей земле знает ответ на этот вопрос… - протянул он.

- Но я не знаю! - возмутилась, так как и в самом деле понятия не имела, в чём тут дело.

Там, где моё сердце

Эпилог второй:

ТАМ, ГДЕ МОЁ СЕРДЦЕ

Это было удивительное открытие и редчайшая находка.

В мире фейри время текло не то чтобы по-другому, вернее было сказать -по-всякому. Времена года здесь также сменялись, повинуясь не столько законам природы, сколько внутреннему ожиданию местных правителей.

Например, зима королевства Солнца и Соли мало чем отличалась от его лета. Температура понижалась незначительно и лишь теплые ветра сменялись холодными. Начиналось время бурь и сухих гроз.

Двор Ветра негласно считался королевством вечной весны.

Во Фреймстете знойное лето сменяла долгая мрачная осень, снег же здесь выпадал крайне редко. Пустое королевство Иундурин вообще не имело выраженной смены сезонов, оно словно навечно застыло в безвременье.

Вот только Верлейм - я чувствовала это ясно - похоже, собирался порадовать своих жителей не только весной и летом, но ещё осенью и даже морозной завьюженной зимой. Это немного удивляло, так как холод я никогда не любила и всегда с нетерпением ждала теплых дней. Но, видимо, что-то в зиме для меня все же было ценным, раз я не представляла, как буду править страной, где никогда не случается метелей и причудливых узоров инея на стекле.

Пока же, если судить по царящим вокруг приметам, подходило к концу лето. Вся Аврория бурлила жизнью и суетой. Даже удивительно, насколько быстро моя столица стала настолько шумной и многолюдной.

Эфаир, озабоченный сбором информации первостепенной важности, быстро организовал многочисленные экспедиционные группы, направляя их вглубь страны и вдоль побережья. Как ни крути, а мы очень мало знали о новорожденном континенте. Это был пробел, который следовало как можно быстрее устранить.

Так, в один из дней, вернувшийся в столицу разведывательный отряд принес неожиданную весть. Буквально в полудне пути от главного города королевства была обнаружена целая роща с редкими синими ивами и соленое розовое озеро поблизости.

Оно оказалось таким мелким, что в самом глубоком месте едва ли достигало и метра. Тем не менее, по озеру от берега до самого его центра тянулись мостки, они заканчивались пологим островком, сверкающим кристалликами соли.

Тут то и обнаружилось самое удивительное. На островке, словно древняя галапагосская черепаха, вся во власти глубокого сна, лежал плоский белый камень, щедро покрытый забытыми рунами древнейшего из алфавитов.

Услышав об этом, Эфаир весь подобрался. Крайт же выглядел так, словно не верил собственным ушам. Что до меня, то я невероятно разволновалась от новости об ивовой роще. Ведь именно она однажды явилась мне то ли во сне, то ли в пророческом видении.

Что же касательно озера или камня, они волновали меня мало. Но это лишь от того, что тогда я даже не подозревала об их чрезвычайной ценности.

Очень быстро всеми было принято решение посетить эти места лично.

С комфортом устроившись на бархатных подушках прогулочной коляски, в сопровождении Хэма, Крайта и Ирмины, я тронулась в путь. Коляску везли впряженные в неё тагрисы(*). Аспиды, в отличие от моей подруги и наперсницы, ожидаемо предпочли ехать верхом.

В дороге обошлось без приключений и к вечеру мы уже достигли синей ивовой рощи. Едва я ступила на её землю, как легкий резвый ветерок юркой змейкой вырвался из-под моих ног, на мгновение заигрался в полах верхнего платья и, подбрасывая вверх голубоватые былинки, унесся куда-то вглубь тенистой сени.

Вокруг пели птицы с какой-то светлой сладостной грустью. Пахло солью и медом. А ещё озоном, точно совсем недавно здесь прошел дождь с грозой.

Растревоженное воспоминаниями, в груди истово забилось сердце. Я не заметила, что плачу, когда подошла к одной из могучих ив и, уткнувшись лбом в древесный ствол, прикрыла на мгновение глаза и замерла.

- Ты приш-ш-шла, - прошелестели густые кроны.

- Ты здесь, - чувствуя, как перехватывает дыхание от осознания, вторя им, прошептала я.

- Я здес-с-сь, - послышался все такой же неясный, словно растворенный в звуках природы ответ.

- Нужно добраться до озера, сердце моё, - некоторое время спустя напомнил Крайт, так как умел только он - деликатно и в то же время настойчиво.

- Хорошо. Пойдем, - просто ответила я и, переполненная надеждой, смело зашагала между деревьев.

***

Потрясенный взгляд жадно вбирал в себя раскинувшуюся перед ним картину. Я смотрела и не могла поверить, хотя бесчисленное количество раз видела и этот дом из старого красного кирпича, и этот посеревший от времени забор-штакетник. Крыша, крытая пластинами оцинкованного железа, блестела на вечернем солнце, точно облитая серебром. Когда-то очень давно, ещё совсем молодой, мой дедушка - мастер на все руки, построил её с какой-то поразительно изящной геометрией.

Наш дом стоял на склоне холма в наиболее уединенной нижней части деревни. Сама деревня располагалась в самом центре среднерусской возвышенности, и небо здесь было так близко, что в детстве я часто протягивала к нему руки, уверенная, что ещё чуть-чуть и они окунутся в облака, точно в теплый кисель.

У дома яркими головками многочисленных цветов пестрел палисад. Сияли намытые до скрипа трехлитровые банки, в которые бабушка сливала молоко. Они висели на штакетнике, как и всегда, согласно однажды заведенному незыблемому порядку.