Ассоль 2 Или Две Звезды В Западном Небе

ГЛАВА ПЕРВАЯ: СЕМЯ, КОТОРОЕ ПРОРОСЛО МЕЖДУ КАМНЕЙ, ИЛИ КАК МЫ ПОЛУЧИЛИ ФЕРМУ, БЫКА И ГОЛОВНУЮ БОЛЬ ПО ИМЕНИ «СОСЕДИ»

ГЛАВА ПЕРВАЯ: СЕМЯ, КОТОРОЕ ПРОРОСЛО МЕЖДУ КАМНЕЙ, ИЛИ КАК МЫ ПОЛУЧИЛИ ФЕРМУ, БЫКА И ГОЛОВНУЮ БОЛЬ ПО ИМЕНИ «СОСЕДИ»

(Повествование от лица Ассоль)

Если кто-то думает, что начать новую жизнь с чистого листа — это романтично, тот явно никогда не пытался начать её с одним древним любовником, парой ножей, котелком и абсолютно нулевыми навыками в сельском хозяйстве на бескрайних равнинах, где ветер гуляет так, словно он тут и есть настоящий хозяин. Западные просторы, с виду такие приветливые и полные свободы, на деле оказались огромной, слегка холмистой тарелкой супа под названием «Выживай, как знаешь».

Первые две недели были похожи на очень долгий, очень голодный и очень ветреный день. Мы шли, ориентируясь по солнцу и звёздам (спасибо моему личному астронавигатору), и искали то самое «место». Не просто укрытие. А Место. С большой буквы. Где можно остановиться. Надолго.

— Идеальное место, — рассуждала я, продираясь через сухую бурьянистую степь, которая норовила запутаться в ногах, — должно иметь: источник воды (желательно, чтобы в нём не светилось и не пыталось растворить наши внутренности), хоть какую-то защиту от ветра (потому что мой будущий дом я вижу без постоянного свиста в ушах), и, в идеале, хоть какое-нибудь подобие крыши над головой. Ну, или деревья, чтобы её соорудить. А ещё чтобы рядом не было дорог, патрулей, наёмников, призраков твоих сородичей и прочих милых атрибутов нашей предыдущей жизни.

Авадон — простите, Кайлен — шёл рядом, его взгляд методично сканировал горизонт. Он научился не просто смотреть, а искать. Не угрозы, а возможности. Это было трогательно и забавно.
— Там, — он указал на юго-запад, где линия горизонта чуть изгибалась, образуя невысокий увал, поросший чем-то тёмным. — Есть перепад высот. Значит, возможен родник. Растительность гуще. Есть деревья. Невысокие, корявые.
— «Корявость» — это как раз в нашем стиле, — одобрила я. — Ведём наше сказочное шествие к корявым деревьям!

Мы дошли к вечеру. И, как это часто бывает с его догадками, он был прав. Маленькая, почти пересохшая речушка (ручей с амбициями) петляла у подножия увала. На склоне росла рощица тех самых корявых, приземистых деревьев с серой корой и мелкой листвой, которые отчаянно цеплялись корнями за каменистую почву. А среди них, почти полностью скрытое разросшимся терновником, виднелось строение.

Нет, «строение» — это слишком громко сказано. Это была хижина. Вернее, то, что от неё осталось. Стены из дикого камня на глине кое-где обвалились, соломенная крыша просела и представляла собой больше компостную кучу, чем кровлю. Рядом валялись остатки плетня и какая-то ржавая железяка, которую даже моё богатое воображение не могло опознать.

Мы стояли на пороге этого великолепия.
— Ну что ж, — с пафосом протянула я, раскинув руки. — Добро пожаловать в наше родовое поместье! Видите эти аристократические руины? Это наша гостиная. Видите этот живописный хлев без стен? Это будущий спортзал. А этот источник сомнительной чистоты — наш личный спа-бассейн. Всё в лучших традициях западного фронтира: немного работы, немного воображения, и мы превратим эту груду камней в… в чуть более аккуратную груду камней с крышей!

Кайлен подошёл к хижине, толкнул дверь (вернее, то, что когда-то было дверью). Она с скрипом отвалилась и с грохотом упала внутрь, подняв тучи пыли.
— Прочный фундамент, — констатировал он, заглянув внутрь. — Стены можно восстановить. Крышу нужно перекрыть полностью.
— Энтузиазм! — одобрила я. — Именно его я и ждала от своего бессмертного возлюбленного. Не «ой, всё развалилось», а «крышу нужно перекрыть». Прямо вижу, как мы будем этим заниматься. Ты, с твоей силой и координацией, будешь наверху укладывать солому. А я, с моим острым языком и полным отсутствием страха высоты, буду внизу подавать тебе советы и кричать, что ты всё делаешь неправильно.

На первый ночлег мы устроились в наименее обветшалом углу, подложив под себя плащи и разведя костёр прямо посреди будущей «гостиной» (дыру в крыше использовали как дымоход). Ели остатки нашей сушёной рыбы с кореньями. И строили планы.
— Завтра, — сказала я, рисуя палкой на земле, — начинаем с инвентаризации. Что у нас есть? Два ножа, котелок, огниво, твои божественные знания по астрономии и структурной целостности скал, моя неистребимая уверенность, что всё получится, и это… — я ткнула палкой в ржавую железяку, притащенную снаружи. — Что это, кстати?
Кайлен взял предмет, повертел.
— Часть плуга. Лемех.
— Отлично! — воскликнула я. — Значит, предыдущие хозяева были аграриями. Значит, земля тут плодородная. Ну, или была. Значит, мы будем фермерами! Я всегда об этом мечтала. Ну, не всегда. Вообще никогда. Но теперь — да! Я буду Ассоль, дева-фермерша. А ты — Кайлен, её загадочный, молчаливый муж, чьи руки творят чудеса… в основном по починке заборов.

Он улыбнулся, глядя на мои «чертежи», больше похожие на каракули сумасшедшего.
— Сначала — укрытие. Потом — вода, еда. Потом — всё остальное.
— Согласна, генерал. Первый приоритет — чтобы на голову не капало. А то мало ли, вдруг пойдёт дождь? Хотя, судя по состоянию этой крыши, последний дождь здесь шёл, когда твои предки ещё пели свои песни.

Работа закипела с рассветом. Вернее, не закипела, а медленно, с кряхтением и постоянными шутками (с моей стороны) поползла вперёд.
День 1-3: Великая битва с терновником.
Прежде чем что-то строить, нужно было расчистить площадку. Колючие кусты, обвившие хижину, были созданы самой природой, чтобы ненавидеть всё живое. Я, облачённая в своё самое прочное тряпьё, с ножом в руках, нападала на них с воинственными криками: «Ах ты, колючая тварь! Держи! Получай! Это за мои порванные штаны!». Кайлен действовал иначе: он находил главный корень и ломким, сухим деревцем выкорчёвывал весь куст целиком. Это выглядело так эпично, будто он выдёргивал зуб у самой земли.
— Ты уверен, что это честно? — спрашивала я, выплёвывая колючку. — У меня тут дуэль на ножах, а ты просто… выдёргиваешь им душу.
— Эффективно, — парировал он, отбрасывая очередной куст.
— Эффективно, скучно, — ворчала я. — Никакого драматизма.