Ассоль 2 Или Две Звезды В Западном Небе

ГЛАВА ПЕРВАЯ: СЕМЯ, КОТОРОЕ ПРОРОСЛО МЕЖДУ КАМНЕЙ, ИЛИ КАК МЫ ПОЛУЧИЛИ ФЕРМУ, БЫКА И ГОЛОВНУЮ БОЛЬ ПО ИМЕНИ «СОСЕДИ»

ГЛАВА ПЕРВАЯ: СЕМЯ, КОТОРОЕ ПРОРОСЛО МЕЖДУ КАМНЕЙ, ИЛИ КАК МЫ ПОЛУЧИЛИ ФЕРМУ, БЫКА И ГОЛОВНУЮ БОЛЬ ПО ИМЕНИ «СОСЕДИ»

(Повествование от лица Ассоль)

Если кто-то думает, что начать новую жизнь с чистого листа — это романтично, тот явно никогда не пытался начать её с одним древним любовником, парой ножей, котелком и абсолютно нулевыми навыками в сельском хозяйстве на бескрайних равнинах, где ветер гуляет так, словно он тут и есть настоящий хозяин. Западные просторы, с виду такие приветливые и полные свободы, на деле оказались огромной, слегка холмистой тарелкой супа под названием «Выживай, как знаешь».

Первые две недели были похожи на очень долгий, очень голодный и очень ветреный день. Мы шли, ориентируясь по солнцу и звёздам (спасибо моему личному астронавигатору), и искали то самое «место». Не просто укрытие. А Место. С большой буквы. Где можно остановиться. Надолго.

— Идеальное место, — рассуждала я, продираясь через сухую бурьянистую степь, которая норовила запутаться в ногах, — должно иметь: источник воды (желательно, чтобы в нём не светилось и не пыталось растворить наши внутренности), хоть какую-то защиту от ветра (потому что мой будущий дом я вижу без постоянного свиста в ушах), и, в идеале, хоть какое-нибудь подобие крыши над головой. Ну, или деревья, чтобы её соорудить. А ещё чтобы рядом не было дорог, патрулей, наёмников, призраков твоих сородичей и прочих милых атрибутов нашей предыдущей жизни.

Авадон — простите, Кайлен — шёл рядом, его взгляд методично сканировал горизонт. Он научился не просто смотреть, а искать. Не угрозы, а возможности. Это было трогательно и забавно.
— Там, — он указал на юго-запад, где линия горизонта чуть изгибалась, образуя невысокий увал, поросший чем-то тёмным. — Есть перепад высот. Значит, возможен родник. Растительность гуще. Есть деревья. Невысокие, корявые.
— «Корявость» — это как раз в нашем стиле, — одобрила я. — Ведём наше сказочное шествие к корявым деревьям!

Мы дошли к вечеру. И, как это часто бывает с его догадками, он был прав. Маленькая, почти пересохшая речушка (ручей с амбициями) петляла у подножия увала. На склоне росла рощица тех самых корявых, приземистых деревьев с серой корой и мелкой листвой, которые отчаянно цеплялись корнями за каменистую почву. А среди них, почти полностью скрытое разросшимся терновником, виднелось строение.

Нет, «строение» — это слишком громко сказано. Это была хижина. Вернее, то, что от неё осталось. Стены из дикого камня на глине кое-где обвалились, соломенная крыша просела и представляла собой больше компостную кучу, чем кровлю. Рядом валялись остатки плетня и какая-то ржавая железяка, которую даже моё богатое воображение не могло опознать.

Мы стояли на пороге этого великолепия.
— Ну что ж, — с пафосом протянула я, раскинув руки. — Добро пожаловать в наше родовое поместье! Видите эти аристократические руины? Это наша гостиная. Видите этот живописный хлев без стен? Это будущий спортзал. А этот источник сомнительной чистоты — наш личный спа-бассейн. Всё в лучших традициях западного фронтира: немного работы, немного воображения, и мы превратим эту груду камней в… в чуть более аккуратную груду камней с крышей!

Кайлен подошёл к хижине, толкнул дверь (вернее, то, что когда-то было дверью). Она с скрипом отвалилась и с грохотом упала внутрь, подняв тучи пыли.
— Прочный фундамент, — констатировал он, заглянув внутрь. — Стены можно восстановить. Крышу нужно перекрыть полностью.
— Энтузиазм! — одобрила я. — Именно его я и ждала от своего бессмертного возлюбленного. Не «ой, всё развалилось», а «крышу нужно перекрыть». Прямо вижу, как мы будем этим заниматься. Ты, с твоей силой и координацией, будешь наверху укладывать солому. А я, с моим острым языком и полным отсутствием страха высоты, буду внизу подавать тебе советы и кричать, что ты всё делаешь неправильно.

На первый ночлег мы устроились в наименее обветшалом углу, подложив под себя плащи и разведя костёр прямо посреди будущей «гостиной» (дыру в крыше использовали как дымоход). Ели остатки нашей сушёной рыбы с кореньями. И строили планы.
— Завтра, — сказала я, рисуя палкой на земле, — начинаем с инвентаризации. Что у нас есть? Два ножа, котелок, огниво, твои божественные знания по астрономии и структурной целостности скал, моя неистребимая уверенность, что всё получится, и это… — я ткнула палкой в ржавую железяку, притащенную снаружи. — Что это, кстати?
Кайлен взял предмет, повертел.
— Часть плуга. Лемех.
— Отлично! — воскликнула я. — Значит, предыдущие хозяева были аграриями. Значит, земля тут плодородная. Ну, или была. Значит, мы будем фермерами! Я всегда об этом мечтала. Ну, не всегда. Вообще никогда. Но теперь — да! Я буду Ассоль, дева-фермерша. А ты — Кайлен, её загадочный, молчаливый муж, чьи руки творят чудеса… в основном по починке заборов.

Он улыбнулся, глядя на мои «чертежи», больше похожие на каракули сумасшедшего.
— Сначала — укрытие. Потом — вода, еда. Потом — всё остальное.
— Согласна, генерал. Первый приоритет — чтобы на голову не капало. А то мало ли, вдруг пойдёт дождь? Хотя, судя по состоянию этой крыши, последний дождь здесь шёл, когда твои предки ещё пели свои песни.

Работа закипела с рассветом. Вернее, не закипела, а медленно, с кряхтением и постоянными шутками (с моей стороны) поползла вперёд.
День 1-3: Великая битва с терновником.
Прежде чем что-то строить, нужно было расчистить площадку. Колючие кусты, обвившие хижину, были созданы самой природой, чтобы ненавидеть всё живое. Я, облачённая в своё самое прочное тряпьё, с ножом в руках, нападала на них с воинственными криками: «Ах ты, колючая тварь! Держи! Получай! Это за мои порванные штаны!». Кайлен действовал иначе: он находил главный корень и ломким, сухим деревцем выкорчёвывал весь куст целиком. Это выглядело так эпично, будто он выдёргивал зуб у самой земли.
— Ты уверен, что это честно? — спрашивала я, выплёвывая колючку. — У меня тут дуэль на ножах, а ты просто… выдёргиваешь им душу.
— Эффективно, — парировал он, отбрасывая очередной куст.
— Эффективно, скучно, — ворчала я. — Никакого драматизма.

ГЛАВА ВТОРАЯ: КОЗЁЛ ПО ИМЕНИ БЕДСИ, ЗАБОР МИРА И КАК МЫ УЗНАЛИ, ЧТО СВЁКЛА — ЭТО ОРУЖИЕ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ: КОЗЁЛ ПО ИМЕНИ БЕДСИ, ЗАБОР МИРА И КАК МЫ УЗНАЛИ, ЧТО СВЁКЛА — ЭТО ОРУЖИЕ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ

(Повествование от лица Ассоль)

Если вы думаете, что построить дом — это сложно, то вы просто не пробовали стать фермером, имея в арсенале: мужа-древнего, чьи знания о земледелии застряли где-то между «теоретическим созерцанием циклов вселенной» и «наблюдением за тем, как лишайник ползёт по скале», и собственную решимость, подпитываемую исключительно запахом свободы и страхом съесть ещё одну похлёбку из одной только рыбы.

После визита Бена наша жизнь приобрела чёткий, хоть и слегка абсурдный ритм. Теперь у нас были Соседи (с большой буквы, потому что они были нашим единственным связующим звеном с человечеством, кроме случайных перелётных птиц, которых Кайлен всё ещё пытался гипнотизировать), и была Работа (с ещё большей буквы, потому что её было больше, чем часов в дне).

Часть 1: Великий Заборный Эпос, или Как мы спасали овец Бена от самих себя.

Бен сдержал слово. На следующее утро он привёл своего тощего племянника Эли и пару вьючных лошадей, гружённых кривыми, но прочными стволами местной древесины. Задача была проста и грандиозна: починить полукилометровый забор вокруг пастбища Бена, который овцы (существа, как выяснилось, с интеллектом тумбочки и аппетитом термитов) успешно разнесли в щепки.

— Задача, — сказал Бен, плюнув на ладони и глядя на нас с Кайленом, — не сложная. Столбы подгнили — менять. Прогоны погнуты — править. Проволоки нету, будем лыком и молодыми побегами вить. Работа для терпеливых и сильных. — Он посмотрел на Кайлена. — Ты, парень, на сильного смахиваешь. А девка… — его взгляд оценивающе скользнул по мне, — …на терпеливую не очень. Но языком подбадривать сможешь.

— Вы проницательны, сосед Бен, — парировала я. — Мой язык — это мой главный рабочий инструмент. Им я и меряю, и режу, и прибиваю, в переносном смысле. А Кайлен… да, Кайлен у нас молоток. Тихий, точный и бьёт куда надо.

Так началась наша «стажировка». Кайлен оказался… ну, богом плотницкого дела. Без шуток. Видеть, как этот бывший смотритель вселенной, чьи руки когда-то направляли энергии планетарного масштаба, с абсолютной, медитативной сосредоточенностью вбивает кол в землю или сплетает две ветки в идеальный узел — это было зрелище. Бен с первого же дня смотрел на него с почтительным изумлением, переходящим в суеверный страх.

— Где ж ты, парень, такому научился? — не выдержал он на третий день, наблюдая, как Кайлен одним точным ударом обуха топора вгоняет новый столб в каменистую почву, будто это мягкое масло.
— Долгая практика, — невозмутимо ответил Кайлен, даже не запыхавшись.
— Практика… — пробормотал Бен. — У меня сорок лет практики, я так не могу.

Я же была отведена на роль помощника, подносчика и главного по подбадриванию. А также по защите от Эли, который, кажется, влюбился в Кайлена с первого взгляда. Нет, не так. Он его обожествлял.

— Смотри-ка, дядя Бен, — шептал он, таращась, как Кайлен выравнивал длинную жердину на глаз, и она ложилась идеально. — Он даже не натягивал верёвку! Он как… как чувствует!
— Чувствует, чувствует, — ворчал Бен. — А ты лучше лыко таскай, чувствительный.

Моя работа была менее поэтичной. Я таскала эти самые жерди, подавала инструменты, плела из лыка эти чёртовы веревки (мои пальцы после первого дня напоминали обгрызенные морковки) и, самое главное, обеспечивала звуковое сопровождение.
— Так, бригада! — кричала я, изображая прораба. — Участок номер семь готов к принятию! Столб стоит твёрже убеждений фанатика! Прогон лежит ровнее, чем мои шансы помолчать пять минут! Эли, не стой как вкопанный, подай-ка мне ту кривую палку… нет, не эту, вон ту, что похожа на вопросительный знак! Ей самое место в нашем заборе — пусть овцы задумаются о смысле жизни, прежде чем его грызть!

Бен сначала косился на меня, как на полоумную, но потом начал хрипло хихикать. Эли краснел и тупил ещё больше. А Кайлен… Кайлен просто работал, но уголки его губ были постоянно приподняты. Иногда он вставлял свою реплику:
— Вопросительный знак принят. Будет установлен на участке философских размышлений.
От таких заявлений Бен чуть не падал с лестницы, а я хохотала до слёз.

Но был и побочный эффект. Вечерами, вернувшись в наш дом, Кайлен затихал. Он сидел у очага и смотрел на свои руки — сильные, покрытые новыми мозолями поверх старых, едва видимых шрамов от света.
— Что ты делал сегодня? — спросила я как-то, садясь рядом.
— Я… вбивал столб, — сказал он, как будто удивляясь самому факту. — Чтобы овцы не разбежались. Столб. Овцы.
— И что? — я прижалась к его плечу.
— Это так… просто. И так важно для него. Для Бена. Его мир — это этот забор, эти овцы. И я могу помочь ему защитить этот мир. Не большой, не вселенский. А этот маленький. Прямо здесь. Это… это даёт иной вес действиям.
— Говоря человеческим языком, — перевела я, — это называется «ощущать свою полезность в масштабах, которые можно потрогать». И это здорово. Ты теперь не только Разрушение и Созерцание. Ты ещё и Заборный Мастер Кайлен. Звучит солидно.

Часть 2: Козлёнок, который умел воевать.

Через неделю, когда забор Бена уже обретал былую гордую осанку, настало время платы. Бен привёл его. Нет, не привёл. Он притащил под мышкой маленькое, бело-коричневое, невероятно вонючее и брыкающееся создание.
— Держи, — сказал он, суя мне в руки этот живой, испуганный комок шерсти с копытцами. — Козлёнок. Самец. Мать от него отказалась, выхаживал я его. Пройдоха и драчун, но крепкий. Имя ему — Бедси.
— Бедси? — я осторожно приняла драчливый сверток, который тут же попытался боднуть меня в подбородок.
— От слова «бедовый». Оправдывает на все сто. — Бен усмехнулся. — Считай, расчёт за работу чист. Только смотри, от огорода подальше его держи, а то сожрёт всё, что не приколочено.
Так у нас появился первый член семьи, не считая нас самих. Бедси оказался… ну, характером он пошёл в своё имя. Этот козлик размером с кошку обладал самоуверенностью льва и разрушительной силой маленького урагана. В первый же день он:

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: СВЁКЛА, ЗВЁЗДЫ И ТРИ ТУПЫХ КИРПИЧА В САПОГАХ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: СВЁКЛА, ЗВЁЗДЫ И ТРИ ТУПЫХ КИРПИЧА В САПОГАХ

(Повествование от лица Ассоль)

Если вы думаете, что угроза в лице подозрительного чиновника с табличкой — это страшно, то вы просто никогда не видели, как три здоровенных, глупых как пробка, но очень настойчивых незнакомца пытаются отжать вашу ещё не выросшую свёклу. Но обо всём по порядку.

После визита Логана жизнь наша приобрела новый, нервный оттенок. Мы по-прежнему вставали с рассветом, поливали наш «стратегический забор из свёклы», латали хлев (который Бедси упорно считал своим личным тренажёрным залом), и строили планы. Но теперь над каждым действием висел вопрос: «А что скажет осенний налоговик?». Это портило всё веселье.

— Знаешь, окаменевший огурец, — сказала я однажды утром Кайлену, который с невозмутимостью йога пытался привить молодой яблоньке (найденной у ручья) какую-то дикую ветку, — у меня созрела теория. Этот Логан — не просто чиновник. Он как тот жук-короед: снаружи — маленький и невзрачный, а внутри — сплошное скрытое вредительство. Он унюхал что-то. Не факт, что именно нас, но «запах странности» его привлёк. Нам нужно стать настолько скучными, чтобы у него глаза слипались от тоски при одной мысли о нашем участке.

Кайлен, не отрываясь от прививки (его пальцы работали с точностью хирурга), ответил:
— Стать скучными для него — значит перестать строить, сажать, улучшать. А это противоречит цели выживания и уплаты налога. Парадокс.
— О, смотрите, кто у нас сегодня философ! Мраморный мыслебродитель обнаружил парадокс! — я пнула камень, который вечно лежал у порога. — Но ты прав, унылый ты мой гений. Значит, надо делать и то, и другое. Работать, но… притворяться примитивными. Будто вся наша продвинутость — это случайность, порождённая твоей «природной смекалкой», а моей… ну, моей болтливостью.

Так мы и жили. Я разучила для соседей и возможных гостей роль «Ассоль — деревенская дурочка с языком без костей». Кайлен отрабатывал «Кайлен — молчаливый здоровяк, который делает всё, что скажет жена, потому что сам думать не умеет». Это было унизительно, смешно и чертовски эффективно. Бен, заглянув как-то за советом по починке телеги, ушёл, покачивая головой и бормоча: «Девка-то у тебя резвая, парень. А ты… ты как тот утёс. Молчишь да делаешь».

Но настоящие проблемы, как водится, пришли не от тех, от кого ждали.

Это случилось в один из тех дней, когда западный ветер нёс с собой не тепло, а колючую пыль и чувство беспокойства. Кайлен ушёл с утра к Бену помочь вытащить застрявшую в овраге телегу (наш долг за козла ещё не был исчерпан). Я осталась дома охранять наши владения, а именно: уговаривать свёклу расти быстрее, отгонять Бедси от молодых побегов ячменя (он решил, что это его личный салат-бар) и пытаться починить дырявое ведро.

Именно в момент, когда я, красная от натуги и ругани, пыталась забить деревянную чеку в дыру, я услышала конский топот. Не одинокий, как у Логана, а тяжёлый, грубый. Я выглянула из-за угла хлева.

К нашему дому подъезжали трое. Нет, не «подъезжали». Они въезжали, с таким видом, будто земля вокруг уже принадлежала им. Сидели они в седлах, как мешки с картошкой, а лошади под ними были здоровенные, но с тупой покорностью в глазах. Мужики — один пошире, с лицом, напоминающим отбивную, двое других — тощие и вертлявые, как голодные хорьки. Одежда — поношенная, но крепкая, оружие — у всех на поясах внушительные ножи, а у «отбивной» через плечо болталась ещё и короткая дубина. Типичные «сильные руки» с интеллектом комнатного растения, которых нанимают для «выяснения отношений».

— Эй, по хозяйству! — рявкнул тот, что пошире, останавливая коня прямо на моих всходах лука. — Кто главный тут?

Я отложила ведро, вытерла руки о передник и вышла навстречу, уже чувствуя, как внутри закипает знакомая, едкая ярость. Но внешне — только глупая улыбка.
— Ой, гости дорогие! А главный-то, мужа моего, нет дома! На подмогу к соседу ушёл, телегу вытаскивать. А я тут, хозяйничаю потихоньку. Чем могу потчевать?
Я говорила своим самым визгливым, «деревенским» голосом. «Хорьки» переглянулись и хихикнули. «Отбивная» же смерил меня взглядом, полным презрения.
— Хозяйка, значит. Ну, слушай сюда, хлопотунья. Земля эта, оказывается, спорная. Старик один, Горн, был прежний хозяин. А у него, выходит, племянник имеется. Так вот, племянник этот — наш благодетель. И земля, стало быть, теперь его. А вы тут самоуправством занимаетесь. Самозахват.

Мой внутренний монолог в этот момент был богаче лексикона старого пирата. Внешне же я лишь наклонила голову набок, изобразив полнейшее недоумение.
— Ой, какие дела-то! А нам сосед, Бен, сказывал, что старик Горн десять лет как помер, и наследников не осталось. Земля, мол, вольная. Мы и заселились. Уж больно место приглянулось.
— Бен твой — старый пёс, он тут не указ, — отмахнулся «отбивной». — У нас бумага есть. — Он полез за пазуху и достал потрёпанный, грязный листок, на котором с трёх метров было видно, что каракули нарисованы углём. — Вот. Передача права. Так что собирай свои пожитки да проваливай, пока цела. А за пользование… за пользование землёй полгода — плата. Что есть ценного? Скотина? Инструмент?

Тут уже закипело по-настоящему. Эти три тупых кирпича в сапогах не только угрожали отобрать наш дом, но ещё и хотели содрать с нас дань? Мой взгляд упал на Бедси, который, прижав уши, злобно смотрел на чужаков из-за угла. Даже козёл был умнее их.
— Ценного? — засмеялась я, и в смехе уже прозвучали стальные нотки. — Да вы что, добрейшие! Ценного у нас — пол-вёдра свёклы, которая ещё не выросла, козёл, который сам на себя не наработает, да я, болтливая. Это вам надо? Бумажку вашу я, конечно, в толк не возьму, грамоте не обучена. Но мужа моего, Кайлена, вы бы видели. Он хоть и тихий, но когда его злят… ой, не дай бог. Он того старика Горна, если что, из могилы выспросит, правда ли у него племянник объявился. Он у нас с духами общаться мастак!

Я надеялась, что намёк на возможную мистическую месть их хоть немного смутит. Но «отбивная» только фыркнул:
— Пугаешь, стерва? Некому тебя защитить. А муженёк твой, когда вернётся, тоже получит. Мы тут теперь хозяева. Так что быстренько! Иначе сами поможем собраться. — Он сделал шаг вперёд, а его «хорьки» спрыгнули с лошадей и тоже двинулись ко мне, потирая руки.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: НАЛОГ С НЕБЕС, ПИРОГ ИЗ ОТЧАЯНИЯ И ТАЙНА ПО ИМЕНИ «ОНА ЖЕ НЕ МОЖЕТ ТАК ДЕЛАТЬ!»

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: НАЛОГ С НЕБЕС, ПИРОГ ИЗ ОТЧАЯНИЯ И ТАЙНА ПО ИМЕНИ «ОНА ЖЕ НЕ МОЖЕТ ТАК ДЕЛАТЬ!»

(Повествование от лица Ассоль)

Если вы думаете, что отбиться от шести тупорылых бандитов с помощью одного камня и хорошей порции актёрского мастерства — это пик напряжения, то вы, мои дорогие, просто не знаете, что такое налоговая инспекция в исполнении Логана. После истории с «проклятым камнем» мы с неделю жили в состоянии приятной эйфории. Наши свёклы, вдохновлённые, видимо, драматизмом происходящего, решили наконец-то расти не только ввысь, но и вширь, обещая стать теми самыми «защитными стенами из бордовой мякоти». Бедси перестал пробовать на зуб всё подряд (за исключением моих новых штанов, но это уже личная месть) и даже начал приносить мне по утрам в зубах какую-нибудь веточку, видимо, принимая участие в хозяйстве. Кайлен, мой многострадальный кусок окаменевшей истории, отходил от своего «фокуса» и снова стал походить на человека, а не на выжатый лимон. Мы даже начали строить печь для хлеба — амбициозный проект, в котором я выступала главным архитектором-недоучкой, а он — безропотным исполнителем, периодически спасавшим конструкцию от немедленного обрушения.

— Видишь, окаменевший пекарь, — говорила я, указывая на наше творение из глины и камня, — вот она, цивилизация! Скоро у нас будет не просто уха и похлёбка, а ХЛЕБ. Тёплый, хрустящий, пахнущий… чем там пахнет хлеб? Ну, в общем, хлебом! Это будет наш личный триумф над дикостью. Мы из пещерных жителей, бегающих от сосулек-убийц, превращаемся в оседлых граждан с печью! Следующий шаг — изобрести сыр. Или хотя бы понять, откуда он берётся.

Кайлен, аккуратно подмазывая трещину в своде, ответил своим обычным, размеренным тоном:
— Сыр получается путём ферментации молока под воздействием специфичных ферментов. Теоретически, имея молоко и закваску…
— Стоп-стоп, мой ходячий учебник по домоводству каменного века! — перебила я. — Не раскрывай магию. Пусть это будет для меня чудом. Как и то, как ты умудряешься не развалить эту кучу глины, пока я стою рядом и даю «ценные указания».
— Твои указания создают необходимый рабочий фон, — парировал он, и уголок его рта дёрнулся.
— Рабочий фон из ругани и сарказма, да, — кивнула я. — Это моя специализация.

Идиллия длилась ровно до того момента, когда на горизонте снова появилась одинокая, подозрительно аккуратная фигура на лошади. Логан. Он ехал не спеша, с тем же видом учёного крысы, изучающего новую, потенциально заразную нору. У меня сразу сжалось всё внутри. Но на этот раз страх сменился жгучим, едким раздражением. Этот тип снова лез в нашу жизнь. В нашу, чёрт побери, почти сложившуюся жизнь!

— О, смотри-ка, кто к нам пожаловал! — громко сказала я, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Само олицетворение бюрократической радости на коне! Кайлен, прекращай песточить эту печь, иди встречай наше счастье в образе чиновника!

Логан подъехал, слез с лошади с той же вежливой, неживой улыбкой. Его глаза мгновенно всё сфотографировали: подросшую свёклу, почти готовую печь, Кайлена, вытирающего руки о штаны, меня, стоящую в позе разъярённой цесарки.
— Мир вашему дому, — сказал он. — Прогресс налицо. Рад, что мои новые налогоплательщики так усердствуют.
— О, да мы просто пылинки сдуваем с вашего будущего имущества, господин объездчик! — заверещала я своим самым противным, слащавым голосом. — Всё для казны! Всё для процветания Тверди! А вы как, не устали в своих объездах? Не сглазил бы кто, а то народ тут у нас… суеверный. Места, знаете ли, намоленные. Духами кишит.

Я надеялась, что намёк на недавнюю историю с «проклятием» его хоть как-то смутит. Но Логан лишь приподнял бровь.
— Суеверия — удел невежд. А я человек фактов. И факт таков: осень близко. Пора предварительно оценить ваш… потенциал. — Он прошёл мимо меня к грядкам, нагнулся, потрогал лист свёклы. — Хм… Неплохо. Удивительно неплохо для этой почвы. Вы, должно быть, знатный огородник, Кайлен.
— Он у нас просто руки золотые! — вклинилась я, становясь между ним и Кайленом. — Само собой растёт, а он только поливает! Волшебные у него руки, прямо дар от… от предков!
— Дар, — повторил Логан, и в его глазах мелькнул тот самый, опасный огонёк. — Интересно. А инструмент у вас какой? Удобрения используете?
— Инструмент? — я засмеялась. — Да вот он, инструмент-то! — я схватила руку Кайлена и подняла её. — Лопата, мотыга, грабли — всё это для слабаков! Он всё пальцем в земле ковыряет! Прямо так, бум — и семечко на нужную глубину! Бух — и сорняк выдернут! Я же говорю, дар!

Я несла такую чушь, что даже Кайлен слегка напрягся. Но Логан слушал с каменным лицом. Потом он выпрямился и обвёл взглядом наше хозяйство.
— Ясно. Значит, «дар». Что ж, это объясняет неестественную скорость роста. И… исчезновение незваных гостей на прошлой неделе. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Шестерых, если верить слухам, прогнали… духи? Или всё же «дар»?
Ледяная струя пробежала у меня по спине. Значит, слухи дошли. И он их связал.
— Ой, какие страсти! — я замахала руками. — Да это просто бандиты какие-то были! Мы их… мы их напугали! Я тут голосами разными владею, страшные истории рассказала, а Кайлен… Кайлен камнем бросил! Попал одному в лоб! Вот они и испугались! Дар, говорите… да какой дар, обычная удача деревенского дурачка!

Логан смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Он не верил ни одному моему слову. Потом он достал свою табличку.
— Так или иначе, ваш «потенциал» я оцениваю выше среднего. Осенний налог будет составлять: две трети урожая свёклы, половина зерна, если вызреет, и… — он посмотрел на Бедси, который, почуяв недоброе, спрятался за углом, — и козёл.
— Козёл?! — взревела я, забыв про всякую маску. — Это наш член семьи! Это наша система оповещения о гостях! Он незаменим!
— Налог часто берёт незаменимое, — холодно заметил Логан. — Таков закон Тверди и протектората Южных Кантонов. Либо вы платите, либо земля изымается как необрабатываемая, а вы… как неуплатившие, отправляетесь на отработку долга. На восток. В рудники или на плантации.
Он говорил тихо, но каждое слово било, как молот. Рудники. Плантации. Разлука. Конец всему.

ГЛАВА ПЯТАЯ: ОТСТУПЛЕНИЕ, КАМЕННЫЙ ЗНАК И ЗОВ ТОГО, ЧТО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО ПРОСНУТЬСЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ: ОТСТУПЛЕНИЕ, КАМЕННЫЙ ЗНАК И ЗОВ ТОГО, ЧТО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО ПРОСНУТЬСЯ

(Повествование от лица Ассоль)

Выиграть неделю у разъярённого чиновника с помощью фейерверка из дыма и зеркал — это, конечно, здорово. Но как только эйфория спадает, ты понимаешь, что выиграл-то ты не приз, а отсрочку приговора. А судья, в лице Логана, теперь не просто подозрителен, а лично оскорблён. И у него, как выяснилось, длинные уши и острые когти.

Мы провели следующие два дня в лихорадочной активности, напоминающей агонию. Я бегала по огороду, придумывая, как можно спрятать свёклу (ответ: никак, если только не закопать её обратно в землю и надеяться, что она станет невидимой). Авадон (да, с этого момента это снова Авадон, потому что Кайлену предстояло отойти в сторону — пришло время более грозного имени) молча, с каменным лицом, укреплял дом. Не символически, а по-настоящему: вкапывал вокруг частокол из острых кольев, навешивал на дверь засов, который мог бы удержать быка, и даже соорудил на крыше подобие наблюдательной площадки.

— Эй, параноидальный архитектор, — кричала я ему снизу, — ты не думаешь, что частокол — это уже перебор? Мы же не крепость осаждённая! Мы мирные фермеры, которые случайно перепутали созвездия!
— Мирные фермеры не путают созвездия так, чтобы у сборщика налогов лицо перекашивало от бешенства, — невозмутимо ответил он, вбивая очередной кол. — Теперь мы — мишень. Мишени нужны стены.
— Ну, стенки-то у нас и так были! Теперь у нас будет частокол, который кричит: «Смотрите, тут прячется что-то ценное! Штурмуйте нас!»
— Он кричит: «Штурмуйте на свой страх и риск», — поправил он. — И риск будет высоким.
Я не могла с ним спорить. Он был прав. Логан не оставит нас в покое. А его намёк на «других наблюдателей» висел в воздухе, как трупный запах. Всё, чего мы добились — это превратили тихую, подозрительную слежку в открытый, личный конфликт. Блестяще.

На третий день к нам прискакал Эли, племянник Бена. Парнишка был бледный и запыхавшийся.
— Дядя Бен послал! — выпалил он, едва спрыгнув с лошади. — Сказал, чтобы вы сматывались. Ненадолго. Логан в Тверди поднял шум. Говорит, вы еретики, что вы против властей бунтуете, звёзды колдовством искажаете. За вами уже должны выехать люди из городской стражи. Не для сбора налога, а для… задержания.

Ледяной комок сформировался у меня под ложечкой. Городская стража. Это уже не один злопамятный чиновник. Это законная сила с копьями и, возможно, ордером на обыск. Им уже не нужны будут доказательства «звёздного колдовства». Достаточно было бы «неповиновения властям».
— Спасибо, Эли, — сказала я, и мой голос прозвучал непривычно тихо. — Передай Бену, что мы ему благодарны. Очень.
— Куда вы? — спросил парень, смотря на Авадона, который уже спускался с крыши с сумкой в руках.
— Туда, где нас нет, — бодро ответила я, хотя внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. — Не беспокойся. Мы специалисты по исчезновениям.

Мы собрались за час. Всё, что было ценного: инструменты, немного еды, тёплые вещи, огниво. Свёклу пришлось оставить. Зерно — тоже. Бедси я обняла так крепко, что он захрипел.
— Слушай сюда, рогатый бандит, — прошептала я ему в ухо. — Ты теперь главный по хозяйству. Не съешь всё сразу. И если придут плохие люди — бодай их в самые… в самые неудобные места. Договорились?
Он блеял, тыкаясь мне в щёку. Мы оставили ему запас сена и открыли хлев настежь, чтобы мог убежать, если что. Уходить было мучительно. Этот кривой дом, эта земля, которую мы с таким трудом возделывали… это было наше первое по-настоящему своё место. И мы снова бежим.

— Куда? — спросила я Авадона, когда мы, нагруженные, как вьючные ослы, выбрались за пределы нашего участка и углубились в холмистую степь на север.
— На север, как и думали раньше, — ответил он. — К Ледяным Шпорам. Там нет дорог, нет поселений. Там можно потеряться.
— Отлично. Бежим на север, к ледяным горам. Потому что юг — чиновники, запад — Твердь, восток — те, кто охотится на тебя. Остаётся только север, где, судя по названию, нас ждут мороз и радость. Логично, ледяной ты мой стратег.

Мы шли. День, второй. Степь сменилась каменистыми предгорьями. Воздух стал тоньше и холоднее. Мы обходили редкие хутора и заимки, держась подальше от любых признаков человеческого присутствия. Я молчала необычно долго. Мысль о том, что мы снова в бегах, что наш дом, возможно, уже разорён, давила сильнее рюкзака за спиной.
— Мы вернёмся, — сказал вдруг Авадон, как будто прочитав мои мысли. Мы шли по узкой тропе над обрывом, внизу шумела невидимая река.
— Как? Когда? — спросила я без особой надежды. — Когда Логан забудет? Или когда у него отвалится голова от злости? Он теперь наш личный демон. Пока мы на этой земле, он не успокоится.
— Тогда нам нужно сделать так, чтобы он больше не был проблемой, — сказал Авадон своим старым, безэмоциональным тоном смотрителя, оценивающего угрозу. — Легально. Или не очень.
Я посмотрела на него сбоку. Его профиль на фоне серого неба был резким, как у хищной птицы. В нём снова проступал не Кайлен, не фермер, а Авадон. Существо, которое когда-то принимало решения планетарного масштаба. И это было одновременно пугающе и обнадёживающе.
— «Не очень» — это как? — спросила я. — Подложить ему в сапог скорпиона? Или, может, снова устроить звёздное шоу, но на этот раз чтобы у него волосы поседели?
— Информация, — сказал он. — У него есть тайна. Связь с Южными Кантонами. Нерегулярная, скрытая. Если мы найдём доказательства того, что он работает не только на Твердь, но и на тех, кто ищет нас… его авторитет рухнет. Его сместят. Или устранят его хозяева, заподозрив в двурушничестве.

Идея была гениальна в своей жестокой простоте. Убрать врага, не прикасаясь к нему, а натравив на него других врагов.
— Но где мы найдём такие доказательства? — вздохнула я. — Мы в бегах, у нас даже сменных портков нет, не то что шпионского снаряжения.
— Он ведёт записи, — сказал Авадон. — В Тверди, в управлении. Или… у него есть тайник. Ближе. Он не стал бы возить всё в город. Он осторожен.
— Значит, надо найти его тайник. В степи. Зная только то, что он любит звёзды и бюрократию. Проще простого, — я фыркнула. — Ладно, не отвечай. Давай думать. Если бы ты был помешанным на звёздах чиновником, который ведёт двойную бухгалтерию, где бы ты спрятал свои деликатные бумажки? Не в городе, где много глаз. И не дома, где могут найти при обыске. Где-то… нейтральном. Но с привязкой к чему-то важному для тебя.