Аська

Глава 1.

Сентябрь, семнадцатое число. Сижу на физике, как обычно, за первой партой. Никто не хочет сидеть со мной. Говорят, я зануда. Ну да, я отличник, и что? Мне нравится учиться, нравится, когда всё по правилам. Когда есть порядок. Может, я и правда зануда...

Сергей Петрович объясняет про силу тяжести. У меня уже всё записано в тетради, красиво, аккуратно. Выделил заголовок синей ручкой, основное написал чёрной. Все под линейку, все аккуратно. Мне нравится, когда тетрадь выглядит как учебник, только лучше. Так и говорю иногда ребятам:
- Зачем вам учебник? У меня в тетради всё то же самое, только понятнее.

И тут дверь открывается. Резко так. И в класс буквально влетает девчонка. Рыжая. Очень рыжая, даже не так... огненная. Волосы как пламя, честное слово. На руках браслеты, они звенят, когда она двигается. А она постоянно двигается. Она не входит, а вбегает, не говорит, а выпаливает:

- Извините, пожалуйста! - кричит она Сергею Петровичу, - Я заблудилась три раза! Представляете? Три раза в одном здании! Такое вообще бывает?

И смеётся. Громко так. Сергей Петрович смотрит на неё поверх очков и не знает, что сказать. А я смотрю... и тоже не знаю, что сказать. Все смотрят.

- Вы новенькая? - наконец спрашивает Сергей Петрович.

- Ага! Анастасия Вербицкая! - отвечает она и опять смеётся. - Можно просто Аська. Мне так больше нравится.

Сергей Петрович хмурится. Он не любит, когда его перебивают, а тем более когда опаздывают. А тут всё сразу.

- Присаживайтесь... Анастасия, - говорит он, подчёркивая имя. - Вон там есть свободное место.

И показывает на мою парту. На место рядом со мной. Свободное, потому что со мной никто не хочет сидеть. Потому что я зануда.

Аська. Я сразу начинаю мысленно называть её Аськой, хотя обычно обращаюсь к людям только по полному имени. Она идёт по проходу. Я замечаю, что у неё разные носки торчат. Один в полоску, другой в клетку. И ботинки какие-то странные, как будто армейские, но раскрашенные разноцветными маркерами. Она плюхается на стул рядом со мной, и вся парта трясётся. Моя идеальная тетрадь подпрыгивает, и линия, которую я только что провёл по линейке, становится волнистой.

- Привет, - шепчет она. - Я Аська.

- Артем, - отвечаю я шёпотом, стараясь не привлекать внимание Сергея Петровича.

- Классно, - кивает она. - А у тебя есть ручка? Я свою, кажется, потеряла где-то между вторым и третьим блужданием по коридорам. Эта школа как лабиринт, честное слово!

Молча достаю из пенала запасную ручку. У меня всегда есть запасная ручка. И запасной карандаш. И запасная линейка. Я люблю, когда всё под рукой, когда не нужно ни у кого просить.

- Спасибо! - говорит она слишком громко. - Ты меня спас. Буквально спас. Я уже представляла, как буду записывать всё в уме. А у меня с физикой... ну, скажем так, отношения сложные.

- Анастасия! - строго говорит Сергей Петрович. - Вы опоздали на урок, а теперь ещё и мешаете его вести.

- Извините, - говорит она и как-то сразу съёживается.

Мне становится её жалко. Я осторожно отрываю листок из своей тетради, аккуратно, по линии и пишу: "Можешь посмотреть мои записи, я всё записал".

Она читает, смотрит на меня и улыбается. У неё улыбка... какая-то слишком большая для её лица. И веснушки. Много веснушек. И глаза... зелёные? Карие? Не могу понять. Она пишет в ответ:
"Спасибо! Ты мой спаситель номер два сегодня! Первым была вахтер, которая показала, где вообще находится кабинет физики".

Читаю её почерк. Он такой размашистый, неровный, буквы прыгают, как будто торопятся куда-то. Совсем не похож на мой. У меня аккуратный, ровный, каллиграфический. Наверное, так и должно быть. Я смотрю на её рыжие волосы, на разноцветные браслеты, на разные носки, на этот сумасшедший почерк и понимаю, что в моей упорядоченной жизни появился какой-то... хаос.

Аська перехватывает мой взгляд и шёпотом говорит:

- Знаешь, такое чувство, что я попала в параллельную вселенную. Тебя там случайно не было?
Я не знаю, что ответить. В параллельной вселенной? Меня? Что она вообще имеет в виду? Но прежде чем я успеваю спросить, она уже увлечённо рисует что-то на полях тетради. Какие-то звёзды, планеты, кометы.

- Анастасия! Может, вы нам расскажете, что такое сила тяжести? - вдруг спрашивает Сергей Петрович.
Аська вздрагивает, встаёт. Я вижу, как она растерянно смотрит на доску, потом на меня.

- Сила тяжести? - повторяет она. - Это... это когда что-то падает вниз?

Класс смеётся. Я вздыхаю. Осторожно поднимаю руку.

- Да, Артем? - говорит Сергей Петрович.

- Можно я отвечу? - спрашиваю я.

- Пусть отвечает новенькая. Она так увлечена разговорами на моем уроке, должно быть, уже всё знает.

Аська стоит, опустив голову. Я вижу, как она краснеет, как её веснушки сливаются с этим румянцем. И вдруг чувствую, что мне очень хочется ей помочь. Это странно, потому что обычно я не лезу в чужие дела. У каждого свои проблемы, своя жизнь. Но сейчас...

- Сила тяжести - это сила, с которой Земля притягивает к себе тела, - говорю я, не поднимая руки. - Она действует на все тела и направлена к центру Земли.

Сергей Петрович смотрит на меня с удивлением.

- Артем, я не спрашивал тебя.

- Извините, - говорю я. - Но мы с Анастасией сидим вместе, и я... я должен ей помогать. Как её... как её сосед по парте.

Сам не понимаю, что говорю. Откуда это взялось? Я никогда не нарушаю правила. Никогда не отвечаю без разрешения. Никогда не спорю с учителями. Но сейчас почему-то сделал всё это сразу.

Аська смотрит на меня с таким удивлением, словно я только что превратился в инопланетянина прямо у неё на глазах.

- Садитесь, оба, - вздыхает Сергей Петрович. - И записывайте то, что я говорю, а не то, что вы друг другу рассказываете.

Аська садится и шёпотом спрашивает:

- Зачем ты это сделал?

Пожимаю плечами. Я действительно не знаю. Не могу объяснить. Это не вписывается в мою систему координат.

- Ты классный, - говорит она и улыбается своей слишком большой для её лица улыбкой. - Я чувствую, мы подружимся.

И в этот момент я почему-то думаю: "А ведь она как комета. Яркая, внезапная, непредсказуемая. Влетела в класс и перевернула всё с ног на голову".

Комета по имени Аська.

Я даже не подозреваю, как сильно изменится моя жизнь из-за этой встречи. Как сильно изменюсь я сам.

Глава 2.

После урока все сразу обступают Аську. Как это обычно бывает с новенькими. Откуда ты? Где раньше училась? А ты где живёшь? У тебя есть брат, сестра?

А она отвечает как-то... ну, не так, как обычно отвечают. Не пытается понравиться, не старается произвести впечатление. Просто отвечает.

- Откуда я? Ну, изначально из роддома. Как и все, наверное.
И смеётся. И все замолкают, не понимая, шутит она или серьёзно.

- А, вы про город... Из Новосибирска. Но мы много переезжали. Мама работу меняет часто.

Я стою чуть в стороне. Всегда так стою. Не в центре, не на краю. Такой... средненький. Тёма. Артём. Имя, которое забывают сразу после знакомства. Лицо, которое сливается с толпой. Но я привык. И вдруг Аська смотрит прямо на меня. Поверх голов всех этих любопытных одноклассников. И говорит:

- А ты что молчишь? Тоже хочешь что-нибудь спросить?

И все оборачиваются на меня. И мне становится так неловко, что я чувствую, как краснею. Ненавижу краснеть. Особенно когда все смотрят.

- Да нет, - говорю. - Ничего.

- Ну и правильно, - она улыбается. - Всё самое интересное никогда не спрашивают при всех.

Что это вообще значит? Я не понимаю, но почему-то эта фраза застревает у меня в голове. И я думаю о ней весь день.

На следующий день Аська приходит в класс и садится рядом со мной. Опять. Хотя есть другие места. И начинает диалог:

- Знаешь, я вчера видела, как на чердаке нашего дома живёт ежик. Представляешь? Ежик. На чердаке. Пятый этаж. Как он туда забрался?

Смотрю на неё и не знаю, что ответить. Потому что кто начинает разговор с такого? Никто. Никто, кроме неё.

- Не знаю, - говорю. - Может, кто-то принёс?

- Может, - она задумчиво кивает. - А может, он сам. Может, он всю жизнь мечтал залезть повыше и посмотреть на мир сверху. И вот добрался.

И я почему-то представляю этого ежика. Маленького такого, с лапками, карабкающегося по ступенькам. Пыхтящего. И мне становится смешно.

- Чего ты смеёшься?

- Да так, представил этого ежика-альпиниста.

- О! - она оживляется. - Вот именно! Ежик-альпинист. Или ежик-мечтатель. Как думаешь, у ежиков бывают мечты?

И мы почему-то начинаем говорить о ежиных мечтах. О том, что они могли бы мечтать о тёплой норке, о куче яблок, о том, чтобы не впадать в спячку... И это так глупо, но так весело. И я вдруг ловлю себя на мысли, что давно не говорил о чём-то настолько... бессмысленном. Но таком живом.
А потом приходит учитель и мы замолкаем. Но Аська продолжает что-то рисовать в своей тетради. Я украдкой смотрю. Это ёжик. В альпинистском снаряжении. На вершине горы. И я улыбаюсь весь урок.

После занятий Аська неожиданно спрашивает:

- Ты куда сейчас?

- Домой, - отвечаю. - А что?

- Пойдём со мной, - говорит.- Я хочу мороженое. Но одной как-то скучно.

И я иду. Просто иду. Хотя должен был идти домой, делать уроки, потом на тренировку по футболу. Но почему-то говорю:
- Ладно, пойдём.

И мы идём. Покупаем мороженое в вафельных стаканчиках и садимся на скамейку в парке. Едим молча. Но это не то молчание, когда неловко и не знаешь, что сказать. Это такое... спокойное молчание. Как будто мы уже сто лет знакомы.

- Ты всегда так? - вдруг спрашивает она.

- Как так?

- Ну, соглашаешься, когда тебя зовут?

- Нет, - задумываюсь. - Вообще-то нет.

- А почему сейчас согласился?

Пожимаю плечами.

- Не знаю. Просто... захотелось.

- Вот! - она торжествующе поднимает палец. - Вот это и есть настоящая жизнь. Когда делаешь то, что захотелось, а не то, что должен.

И я смотрю на неё и думаю: "Какая же она странная. И классная".
Это первый раз, когда я подумал, что Аська классная. Но точно не последний.

Так она вошла в мою жизнь. И с этого момента всё стало другим. Просто другим. И я теперь не могу даже вспомнить, как было до неё. Как будто она всегда была рядом. Как будто весь мир изменился в тот момент, когда она вошла в класс и сказала: "Можно просто Аська. Мне так больше нравится!"

Глава 3.

Аська для меня необычная. Иногда смотрю на неё на уроках: обычная, сидит, записывает с доски. Ну, девчонка и девчонка. А потом она поднимает руку и говорит что-то такое, от чего все затихают. И учителя тоже. Но учиться Аська хорошо.
Вот сегодня на литературе обсуждаем Евгения Онегина. И все как обычно, Татьяна любила, Онегин отказал, потом он влюбился, а она уже замужем. Лариса Викторовна, наша учительница, говорит что-то про долг, про то, что Татьяна это идеал русской женщины.

И тут Аська поднимает руку.

- Да, Настя, - говорит Лариса Викторовна. Все учителя продолжают называть её Настей, а не Аськой.

- А вам не кажется, что вся эта история просто про гордыню? Ну, Татьяна признаётся в любви, Онегин её отвергает. А потом, когда она становится богатой и статусной, он вдруг влюбляется. И она ему мстит, прикрываясь долгом. Типа, смотри, я теперь недоступна. Как и ты тогда для меня. И все страдают, а всё из-за чего? Из-за того, что не могут просто сказать: - Эй, я был неправ или знаешь, я всё ещё тебя люблю, несмотря ни на что.

В классе тишина. Лариса Викторовна смотрит на Аську так, будто та сказала что-то непристойное.

- Настя, ты... ты не понимаешь глубины произведения. Пушкин показывает нам силу женского характера, верность долгу...

- Да нет, я понимаю, - перебивает Аська. - Просто мне кажется, что верность долгу - это просто красивое оправдание для того, чтобы не рисковать. Не раскрываться. Не быть уязвимым.

И все опять замолкают. А я смотрю на Аську и думаю:
"Как она может говорить такие вещи вслух? Прямо при всех?"

После урока все обсуждают эту выходку. Кто-то говорит, что Аська выпендривается. Кто-то, что она просто не читала произведение нормально. А Лёшка Воронин, наш главный умник, заявляет, что она не способна оценить классику.

А Аська как будто и не слышит. Идёт по коридору, что-то напевает себе под нос. Я догоняю её.

- Ты специально это сказала? Про Татьяну.

- В смысле специально? - она удивлённо смотрит на меня. - А как ещё? Случайно, что ли?

- Нет, ну... чтобы всех шокировать.

- Тёма, - она останавливается и смотрит мне прямо в глаза, - ты правда думаешь, что я просыпаюсь утром и думаю: "Так, кого бы сегодня шокировать?" Нет,я просто высказала свою точку зрения. Почему мы не можем говорить то, что думаем? Где это написано?

И я вдруг понимаю, что она права. Она просто говорит то, что думает. Без оглядки на то, что подумают другие. И это... это так странно. И так смело. У нас никто не высказывался так в классе.

Я всегда был правильным. Ну, вот таким вот... как бы это сказать... образцовым, что ли. Ну, то есть родители мне говорили:
- Артем, надо делать уроки и я делал. Или там:
- Артем, нужно ходить на футбол и я ходил. И так было всегда.
Я даже не помню, чтобы я когда-нибудь с ними спорил. Ну вот серьезно, не помню такого. А что спорить? Папа говорит: "Надо". Мама говорит: "Так правильно".
И я делаю. Потому что... ну а как иначе-то? Правильно значит правильно. И вот так бы всё и продолжалось, наверное, если бы не Аська.

Как-то утром мы столкнулись у входа в школу. Я пришёл как обычно, где-то за полчаса до первого звонка. Люблю, знаете, не торопясь подняться в класс, разложить учебники, подготовиться. А Аська стоит у крыльца и смотрит на часы. Так смотрит, будто ждёт чего-то. Или кого-то. Стоит, оглядывается по сторонам с этими своими рыжими волосами, закрученными в два таких... рожка. Два торчащих рожка из рыжих волос. Просто... ну смешно же! Вот прям нелепо.
А ещё и веснушки эти... Прям такие... яркие, заметные. Как будто кто-то взял и брызнул ей на лицо краской. И когда она смеётся, они как будто прыгают у неё на щеках. А она часто смеётся. Вот прям часто.

- Привет, - говорю я, останавливаясь рядом с ней. - Ты чего здесь стоишь?

- Жду, - отвечает она загадочно.

- Кого?

- Тебя, - она улыбается.

- Меня? Зачем?

- Пошли! - она хватает меня за руку.

- Куда? - упираюсь. - У нас сейчас первый урок. Алгебра.

- Вот именно! - она закатывает глаза. - Алгебра! А ты посмотри на улицу.

Я оглядываюсь. День... ну, просто волшебный. Такой бывает только осенью, когда утром ещё прохладно, но уже ясно, что днём будет настоящее тепло. Такой настоящий осенний день, знаете? С желтыми листьями, которые постоянно шуршат под ногами, с дождями и с этим запахом... Запахом прелых листьев и школьных тетрадок. Для меня осень всегда пахнет тетрадками. Не знаю почему.

- Красиво, - признаю. - Но причём тут алгебра?

- Ты что, не понимаешь? - Аська смотрит на меня так, будто я сказал невероятную глупость. - В такой день нельзя сидеть на алгебре! В такой день нужно... ну, я не знаю, бегать по опавшим листьям! Гулять по парку!

- Но у нас уроки, - напоминаю, хотя что-то внутри меня уже откликается на её слова.

- И что? - она пожимает плечами. - Уроки каждый день, а такой день раз в году, может быть.

- А как же... - оглядываюсь на школу. - Нас же потом накажут.

- Ну и что? - снова пожимает плечами Аська. - Подумаешь, запись в дневнике. Зато будет что вспомнить.

И я... Я, который никогда в жизни не прогуливал уроки... Я киваю.

- Хорошо, - говорю. - Но только недолго. Потом вернёмся.

- Договорились! - Аська аж сияет. - Идём скорее, пока нас никто не заметил.

И мы побежали. Просто побежали от школы через дворы, через детскую площадку, через маленький сквер. Бежали и смеялись, как будто за нами гнались. Хотя на самом деле никто не гнался. Просто... просто было здорово, вот так бежать навстречу солнечному дню, не зная, что будет дальше.
Когда мы наконец остановились у маленькой кондитерской , я спросил:

- Так куда мы идём?

- А ты как думаешь? Чем можно заняться в такое утро?

- Не знаю, - честно ответил я.

- Давай сначала зайдём сюда, - она показывает на кондитерскую. - Я умираю с голоду.