Ателье попаданки. Камзол для дракона

Глава 1. Елена.

Елена. День рождения.

Такой вот подарок на день рождения — вечерний город, залитый холодным ноябрьским дождем, переходящим в снег, под ногами я вижу противную ледяную кашу. Но как говорится у природы нет плохой погоды…

Я не бежала, летела в прямом и переносном смысле, на высоченных каблуках. Новых, черных, с невероятно стильным и невероятно неудобным мысом, которые я купила специально на свой двадцать восьмой день рождения.

Теперь я вспоминала об этом с горькой иронией. В таких сапожках удобно только сидеть нога на ногу, демонстрируя стройные ноги, тонкие щиколотки окружающим, а ходить по улице лучше в чем-то практичном…

В уме проносился список дел, как бегущая строка новостей: «Забрать торт... Вино белое... Красное... Сырная тарелка... Боже, не забыть бы салфетки с тем самым принтом... Убраться в квартире до прихода гостей... Ах да, еще нужно...»

Мысли путались, накладываясь на ритм моего бега. Сегодня мой день. Двадцать восемь, не юбилей, но уже и не девочка. Ателье, в котором я работала, выбилось в плюс, и я наконец-то смогла позволить себе снять отдельную небольшую мастерскую.

Подруги обещали завалить меня подарками и шампанским. Мы собирались у меня, болтать до утра, вспоминать старые времена и строить планы на будущее. Будущее, которое казалось таким ясным: свой бренд, свои показы, может быть, даже новая любовь...

Все было возможно, я после развода все еще была одинока, а по сути, дико боялась новых отношений, откладывая их на потом.

Я перебегала дорогу, торопясь успеть на автобус. Проклятые каблуки скользили по мокрому асфальту, превратившемуся в каток.

Я думала о том, как моя бабушка Агата, научившая меня когда-то гадать на Таро, всегда говорила: «Судьба, детка, любит приходить внезапно. И не всегда в том виде, в каком мы ее ждем».

Я не рассчитала расстояние, один каблук с противным хрустом застрял в стыке между плитками тротуара. Я почувствовала, как лодыжка подворачивается, тело по инерции продолжает движение вперед, а нога — нет.

Мир опрокинулся. Я летела на мокрый асфальт, и в голове мелькнула единственная, идиотская мысль: «Божечки! Нет, только не новое светлое пальто!»

Удар о землю отозвался тупой болью в плече. Я попыталась встать, отряхнуться, но тут из-за поворота, будто из ниоткуда, вынырнул он. Внедорожник.

Огромный, черный, с ослепительно яркими фарами, которые слепили меня, как прожектора на сцене. Он несся слишком быстро для этого скользкого вечера.

Время замедлилось, растянулось, как карамель. Я увидела, как водитель, его лицо искажено ужасом, отчаянно крутит руль. Услышала визг тормозов, который резал тишину, словно стекло. Громкий, пронзительный сигнал, в котором читался и гнев, и отчаяние. Чей-то крик — возможно, мой собственный.

А потом — удар. Жесткий, неожиданный и оглушающий.
После чего меня настигли…нет, не боль, а невыразимой силы толчок, от которого все внутри оборвалось.

Мир перевернулся, закрутился в калейдоскопе огней, темноты и ярких вспышек. И потом... тьма. Густая, бархатная, бездонная. Она накатила волной, не оставляя места ни для мыслей, ни для страха, ни для сожалений о неубранной квартире и не выпитом шампанском и торте.

Последнее, что я успела осознать — это резкая, разрывающая все на части боль где-то в середине груди. И тишина. Абсолютная.

А потом началось нечто другое… Невообразимое и невозможное, по крайней мере разум отказывался в это верить!

Элена. Приговор.

Первым пришло ощущение холода, ледяного, пронизывающего до костей, исходящего от грубого каменного пола подо мной. Потом меня настиг жуткий запах, в ноздри ударила едкая смесь гари от факелов, пота и чего-то затхлого, плесневелого, будто бы это место годами не знало свежего ветра.

Я медленно открыла глаза, и мир проплыл передо мной мутным пятном. Голова раскалывалась, будто по ней прошелся кузнечный молот.

Боже, где это я? Что со мной случилось?

Последнее, что я помнила — это ателье, белоснежный шелк, разбросанные эскизы и срочный заказ от невесты, которую я должна была обрядить в мечту. А потом… я пошла домой, переходила дорогу, меня опрокинула боль, резкая, распирающая изнутри, что-то сдавило в груди, в левом виске, и… темнота, поглотившая меня, унесшая в никуда.

Зрение понемногу сфокусировалось и я, собрав все силы, огляделась по сторонам.

Я сидела в тесном пространстве, отгороженном от остального мира массивными железными прутьями. Неужели, клетка? Я в клетке, как дикий зверь?!

Сердце заколотилось в панике, ударяя по стиснутым ужасом ребрам. Я инстинктивно потянулась к лицу, и мои пальцы встретили густые, вьющиеся длинные пряди волос… рыжих. У меня никогда не было таких вьющихся, ярких рыжих волос. Мои волосы были темно-каштановыми и прямыми.

Я сжала прядь в кулаке, и в висках застучало настойчивее, захлестнуло лавиной обрывков чужих воспоминаний, чужих чувств.

Элена! Меня зовут Элена Говард.
Ласковый смех бабушки Агаты, склонившейся над колодой карт с позолотой. «Не бойся, дитя мое, судьба — это не приговор, а лишь совет».

В памяти всплыло еще одно воспоминание — холодные глаза Фрея, моего мужа. Его поцелуй, лишенный тепла.
«Ты должна понять, Элена, положение обязывает. Я не могу поступить по другому!».

Илвана, рядом с ним всегда леди Илвана. Ее черные волосы, льдистый взгляд, скользящий по мне с едва скрываемым презрением и ее тонкая рука в черной ажурной перчатке на рукаве Фрея, властная и привычная.

И хриплый незнакомый мне голос. Громкий, полный ненависти, прорезавший гул толпы, от которого сжалось все внутри.

— Ведьма! Она наводит на людей порчу! — кричал кто-то невидимый из темноты зала. — Взгляните на цвет ее волос! Они равны пламени дракона из Красных гор! Она творит в ночи темное! Я видел прошлой ночью, как она колдовала возле ручья. Вода вспенилась и на мгновение превратилась в горячую лаву, Теперь из ручья нельзя пить, ведь вода там отравлена! Мы все умрем от жажды!

Глава 2. Элена.

Элена. Запретные Земли. Край света или подножье Красных Драконьих гор.

Отчаяние билось в моем сознании, не давая мне уснуть. Казалось, сама земля стонет под колесами кареты. Вернее, это было убогое подобие кареты — темная, пропахшая потом и страхом деревянная коробка на двух колесах, каждое из которых с упорством, достойным лучшего применения, находило все выбоины на дороге.

Я сидела, прижавшись спиной к грубым доскам, и с каждым толчком мое тело пронзала боль и старая, от побоев в застенках, и новая, от осознания происходящего.

За решетчатым окошком, таким маленьким, что в него нельзя было просунуть даже кулак, проплывал унылый, однообразный пейзаж. Сначала это были еще знакомые, хоть и огрубевшие земли с чахлыми полями и покосившимися деревушками, но с каждым часом мир менялся.

Небо, прежде ясное, затянула серая, тяжелая пелена. Воздух стал густым и влажным, пахнущим озоном и чем-то едким, сернистым. Дорога пошла в гору, извиваясь среди темных, красно- черных скал, с которых местами стекали ржавые подтеки.

Бабушка… Агата… Где ты? Что с тобой?

Эта мысль сверлила мозг, острее любой физической боли. Воспоминания Элены накатывали волнами: теплые руки, укладывающие меня в постель, тихий голос, читающий сказки, мудрые глаза, всматривающиеся в узор карт Таро.

«Моя девочка, ты сильнее, чем думаешь, дитя мое».

И сейчас, в этом аду, ее слова отзывались эхом, единственным источником тепла в леденящей душу реальности.

А потом в голове звучал мой собственный, чужой здесь, внутренний голос.
«Ленка, ну же держись! Ты должна держаться. Ты не эта несчастная Элена, ты умеешь бороться!»

Но чем больше я пыталась убедить себя в этом, тем сильнее становилась тоска. Ателье, шелк, свет софитов, вкус утреннего кофе… Все это казалось сном из другой жизни. Моей реальностью теперь были грязь, страх и предательство бывшего мужа.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, стараясь физической болью заглушить душевную. Слезы подступали к горлу, сдавливая его тугой пружиной, но я не давала им прорваться.

Рыдать здесь, наедине с этими каменными стенами и равнодушными стражниками? Нет! Это была последняя крупица достоинства, которую у меня не смогли отнять.

— Держись, ведьма, скоро приедем, — пробурчал один из конвоиров, стуча мечом о дверцу. В его голосе не было ненависти, лишь усталая повинность. Я для него была не человеком, а грузом, который нужно доставить к месту утилизации и бросить там.

Наконец, карета с оглушительным скрипом замерла. Дверь распахнулась, и в проеме возникла суровая фигура капитана стражи.

— Прибыли. Выходи, но только без фокусов! Если что… мне приказано, тебя умертвить самим инквизитором и моя рука не дрогнет. Поняла?

Я выползла наружу, едва удерживаясь на ослабевших ногах, и дыхание перехватило.

Мы стояли на краю обширной долины, окруженной со всех сторон остроконечными пиками красных гор, с вершин которых поднимался в небо легкий, зловещий дымок.

Это и были Запретные земли у подножия Красных Драконьих Гор Название не лгало, но в этом мраке было странное, суровое величие. Земля здесь была не черной, а багрово-бурой, будто пропитанной остывшей лавой.

Кое-где из трещин в почве поднимался легкий пар, а вдалеке, за полосой чахлого, искривленного леса, я увидела два исполинских вулкана, их вершины терялись в низких свинцовых облаках. Воздух трепетал от скрытого жара.

И тут я увидела их. Не троллей и гоблинов из детских сказок, а настоящих обитателей этого дикого и запретного края.

Из-за гигантского красного валуна, покрытого местами мхом цвета ржавчины, показалась фигура. Существо было чуть выше человека, словно сложенное из грубых, угловатых камней, скрепленных чем-то вроде лиан. Его глаза, похожие на два светящихся уголька, медленно обвели меня по периметру.

Тролль. Он не выглядел агрессивным, лишь устало-равнодушным. Позади него, ловко перескакивая с камня на камень, появилось другое — невысокое, зеленокожее, с большими ушами и цепкими пальцами. Гоблин. Он что-то живо жестикулировал троллю, указывая в нашу сторону, потом уставился на меня с откровенным, нескрываемым любопытством.

Это не были чудовища. Это были… жители и в их взглядах я не увидела ненависти или страха, лишь оценку нового элемента в их и без того непростой жизни.

— Вот твой новый дом, — капитан указал на небольшое, слепленное из темного камня и глины строение с покосившейся дверью и дырой в крыше. Оно выглядело так, будто его выплюнула сама эта земля. — Удачи, ведьма! Поверь, она тебе понадобится, но я сильно удивлюсь, если ты протянешь здесь больше трех дней. Прощай!

Стража развернулась и, не оглядываясь, двинулась в обратный путь. Звук удаляющихся копыт и скрип колес быстро затихли в гнетущей тишине Запретных Земель.

Утолив свое любопытство Тролль и Гоблин тоже удалились.

Я осталась одна, совершенно одна на краю света в теле несчастной Элены, с ее болью и страхами, и со своими собственными, еще не осознанными до конца.

Ветер, горячий и соленый, пронесся по долине, завывая в расщелинах Красных скал. Это был плач этого места или это был мой собственный, невыплаканный плач?

Отчаяние, сдерживаемое все это время, накрыло с новой силой. Ноги подкосились, и я опустилась на колени на грубую, колючую траву. Комок подступил к горлу, предательски сжимая его.

Я не смогу. Я умру здесь. Одна… я не выживу!

Но сквозь рыдания, которые наконец вырвались наружу, в голове снова зазвучали слова бабушки Агаты.

«Девонька моя! Судьба — это не приговор, а лишь совет». А потом в голове зазвучал голос моего мужа Фрея Мантегю, холодный и беспощадный приговор, который он мне вынес, совершенно отрекаясь в эту минуту от меня, своей законной жены. Глаза Илваны, полные торжества и неприкрытого ликования, победившей любовницы.

Нет! Я медленно подняла голову и вытерла лицо краем грязного рукава. Нет… Они больше не увидят моих слез. Они не получат этого удовольствия. Если эта земля должна была стать моей могилой, то я, по крайней мере, лягу в нее сражаясь.

Визуализация 1.

Дорогие читатели!

Пришла пора познакомиться с нашими главными героями.
И первой познакомлю вас с нашей героиней,
Елена, 28 лет, наша попаданка

Леди Элена Говард, обвиняемая мужем-инквизиторов в страшном грехе против Короля Ричарда Великого и всех его подданных, а именно в порче и ведьмовстве.
Такой леди Элена Говард была ранее до измены мужа и его подлого предательства,




А такой она предстала перед судом.

Лорд Фрей Монтегю,
королевский инквизитор, бывший муж Элены,тот самый изменник,

пожелавший извести свою жену и подстроивший суд над ни в чем не повинной Эленой,

Леди Илвана Андерс, 30 лет, любовница Фрея Мантегю

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в новой истории!
Это не все визуалы, по мере появления героев в главах, я буду их вам показывать

***

Элена Говард сослана в Запретные Земли, с ней поступили несправедливо, ее оболгали и предали.

Но разве можно простить такое, предлагаю исправить эту несправедливость!

Присоединяйтесь, добавляйте книгу в библиотеку, ставьте истории зведочку🌟
и нажимайте “Нравится” подписывайтесь на автора,

Не забывайте про три волшебные кнопочки, вам не сложно, а мне приятно

а я буду радовать вас новыми яркими и интересными историями,

а также визуалами к ним.

Профиль автора https://litnet.com/shrt/wqAP

С любовью, Надежда Фатеева‍❤️‍

Глава 3..Элена

Элена. Сосед с крыльями.Трепет и любопытство.

Прошло три дня, целых три долгих, чертовых дня, которые слились в одно сплошное, изматывающее полотнище отчаяния и упрямого труда.

Мой ветхий и убогий «дом» был не домом, а каменным мешком, продуваемым всеми ветрами, что гуляли по этой проклятой долине.

Первую ночь я просидела, сжавшись в углу, вслушиваясь в каждый шорох снаружи, ожидая, что вот-вот дверь выломают те самые тролли или зеленые гоблины.

Я дрожала от холода, пыталась согреться, боялась каждой тени, но никто не приходил.

Только изредка доносились отдаленные, хриплые переклички, да где-то в вышине проносилась тень чего-то огромного, заслоняя на мгновение тусклый свет зловещей Луны.

К утру я поняла, что могу либо сойти с ума от страха, либо начать действовать. Я выбрала второе, потому что первое вело прямиком к могиле, которую так жаждали для меня Фрей и Илвана.

— Не дождетесь! — выкрикнула я и показала им средний палец.

Я облазила окрестности в поисках всего, что могло бы пригодиться. Нашла груду относительно плоских камней и принялась выкладывать ими пол, чтобы хоть как-то отделить себя от сырой, холодной земли.

Сорвала охапку той самой колючей, упругой травы – она оказалась довольно мягкой внутри и, будучи высушенной на ветру, могла сойти за подобие матраца.

Я разбила свой скудный провиант – несколько черствых лепешек и кусок соленого сала – на крошечные порции, понимая, что это все, что у меня есть, и конца этой диете не видно.

Я пыталась шить, разорвав подол своего платья на узкие полосы, чтобы скрепить ими свой «матрац», но пальцы дрожали от слабости и нервного напряжения.

В голове крутились навязчивые мысли: «А что, если они правы? Что если я и вправду ведьма? Иначе как я могла оказаться здесь, в этом теле?»

Именно в такой момент, когда я, вся в пыли и поту, с ободранными до крови пальцами, пыталась приладить кусок высохшей шкуры какого-то несчастного зверька к дыре в стене, я почувствовала его.

Сначала это была не звуковая, а какая-то физическая волна. Появилось странное давление в ушах. Тишина. Птицы, стрекотавшие до этого вдали, разом умолкли. Воздух застыл, тяжелый и напряженный. Я медленно, очень медленно повернула голову.

Он стоял в нескольких шагах от меня, прислонившись плечом к косяку двери, словно наблюдал за мной уже довольно долго. И все пространство вокруг, вся эта гибельная долина, вдруг сжалось, сфокусировавшись на нем одном.

Он был высок. Очень высок. И статен, как вековой дуб. Широкие плечи, казалось, могли бы держать на себе небесный свод, а узкие бедра и длинные ноги делали его фигуру одновременно мощной и изящной.

На нем была простая, но прекрасно сшитая темно-зеленая рубашка, яркий кожаный нагрудник и штаны, заправленные в высокие сапоги.

Но больше всего меня поразило его лицо и большие оранжевые крылья, которые виднелись у него за спиной, но потом неожиданно пропали.

Я зажмурилась и помотала головой, осторожно открыла глаза, но видение не пропало.

Он стоял и неотрывно смотрел на меня.

Скулы, острые как лезвие, упрямый подбородок с ямочкой, губы, изогнутые в полуулыбке, в которой читалось одновременно любопытство и легкая насмешка.

Темные, почти черные густые волосы были собраны сзади в небрежный хвост, но несколько прядей выбивались, обрамляя лицо.

Он провел по волосам рукой и они рассыпались по широким плечам, придав ему еще больше опасный и хищный вид.

Я оробела вконец, когда подняла взгляд от земли и столкнулась с его мощной грудью, даже под одеждой видны были груды мышц. Он был невероятно силен, и при всем при этом, не лишен харизмы и природного обаяния.

А глаза… Боги, его глаза. Это что-то невероятное...

Они были цвета старого золота, с зеленоватыми искорками, и горели тем самым опасным блеском, который обещает либо погибель, либо невероятное приключение. В них читался ум, власть и усталость от всего на свете, кроме, возможно, того, что он видел прямо сейчас.

Мое сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что я почувствовала его стук в висках.

Это был не просто мужчина. Это была сила природы. И он смотрел на меня, как кот на мышку, которая решила обустроить норку прямо в его логове.

Вот и все, Елена, конец.Надеюсь, он не станет меня есть.

«Пришел хозяин этих земель, чтобы добить то, что не смогли сделать голод и холод», — пронеслось в голове панической мыслью Элены.Но мой собственный внутренний голос, затуманенный страхом, все же прошептал: «Ленка, черт возьми, а ведь он чертовски красив и смотрит так, будто видит тебя насквозь».

Мы молчали, может, целую вечность. Он — изучая меня с невозмутимым спокойствием, я — пытаясь не выдать свой ужас и не упасть ему в ноги с мольбой о пощаде.

Наконец, он нарушил тишину. Его голос был низким, бархатным, с хрипотцой, будто в нем застрял дым вулканов, по которым он, несомненно, летал.

— Ну что, новоселье справляем? — спросил он. В его тоне не было угрозы. Скорее, откровенная, немного циничная усмешка.

Я попыталась что-то сказать, но горло пересохло. Я лишь кивнула, сглотнув комок страха.

— Ториан Милфорд, генерал драконов, — представился он коротко, не отводя от меня своего пронзительного взгляда. — Твой новый сосед, – он кивнул в сторону Красных Гор, которые мне показались зловещими.

Сосед? Генерал драконов… мой сосед? Мысли путались. Это было слишком неожиданно.

— Элена… — выдохнула я. — Элена Говард.

— Знаю, — он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отпрянула к стене. Он заметил это, и в его глазах мелькнула искорка интереса.

— Не бойся, если бы я хотел твоей смерти, тебя бы здесь уже не было. Меня больше интересует, что ты тут делаешь…

— Я… я пытаюсь выжить, — прозвучало глупо, но это была правда.

Он обошел мое жилище медленным, оценивающим шагом. Его взгляд скользнул по моим жалким пожиткам, по разложенным для просушки пучкам травы, по моим окровавленным пальцам и поцарапанным щиколоткам, которые я тщетно пыталась спрятать под подолом подранного платья.

Визуализация 2.

Дорогие мои читатели,

ну что готовы увидеть того, кто пришел к нашей Элене

Только осторожнее, я вас предупредила. Он умеет приходить во сне

Потом не жалуйтесь, что не смогли уснуть и вам мерещились в темноте эти

хищные зеленые глаза с желтыми искорками.

Ториан Милфорд, Генерал драконов,

а также хозяин Запретных земель и Красных гор.

Книга участвует в литмобе
"Первый брак комом" https://litnet.com/shrt/0rB5

Глава 4. Элена

Элена. Дерзкое предложение дракона и партнерское соглашение.

Прошла неделя. Неделя бесконечной борьбы с грязью, голодом и тихим, подтачивающим душу отчаянием. Мое платье — тот самый серый балахон, в котором меня привезли, — превратилось в жалкое разодранное тряпье.

Оно пропахло дымом от костра, потом и пылью Гибельных земель, а по подолу шла зияющая дыра, порванная о колючий кустарник, когда я, пытаясь найти что-то съестное, набрела на ягоды, похожие на малину, но чуть кисловатые на вкус.

На свой страх и риск я решила из попробовать, предварительно обдав кипятком.

Меня донимала мошка, которая садилась на мое измученное и пораненное тело, я стала бояться, что раны воспаляться и я тогда точно не выживу и погибну.

Сегодня я решила с этим бороться, если уж я должна была умирать здесь, то не как затравленный зверь, а с хотя бы видимостью достоинства.

Я отправилась к ручью, что струился в сотне шагов от моего каменного мешка. Вода в нем была тепловатой и отдавала легким сернистым привкусом, но она была чистой.

Стирка вручную, без мыла, в чуть теплой воде — это еще одно унижение, которое добавлялось к длинному списку. Я терла грубую ткань о гладкие камни, с силой выжимая грязь, и слезы снова подступали к горлу.

Я вспоминала свою стиральную машину с кучей режимов, ароматный кондиционер для белья, утюг с отпаривателем… Здесь не было ничего, только я, камни и вода.

«Елена, модельер с безупречным авторским вкусом, а теперь… прачка на краю света», — язвительно подумала я, выжимая мокрую ткань. Руки покраснели и заныли.

После стирки я развесила платье на низкорослых, корявых кустах, которые цеплялись за жизнь у самого ручья. Горячий ветер, вечный спутник этой долины, тут же принялся обдувать его, заставляя влажную ткань развеваться, как жалкий флаг капитуляции.

В ожидании, пока оно высохнет, я уселась на плоский камень и достала свою единственную ценность — небольшую кожаную сумочку, которую почему-то не отобрали стражники.

Внутри лежали нитки, несколько иголок разной толщины и наперсток — то, без чего я не могла жить в прошлой жизни, и что стало инструментом выживания в этой.

Я принялась чинить подол подранного платья. Делала я это автоматически, движениями, отточенными годами: аккуратные, почти невидимые стежки, подобранная в тон нить, укрепление края.

Это был маленький акт сопротивления. Пока я могу шить, я остаюсь собой, той самой Еленой, модельером, а теперь и попаданкой в неведомый мне мир.

Я так углубилась в работу, что не заметила его приближения. Только почувствовала знакомое изменение в атмосфере — ветер стих, птицы замолчали. Я медленно подняла голову.

Ториан стоял неподалеку, опять же, появившись словно из ниоткуда. На этот раз он был в более простой одежде — темные штаны и свободная рубашка с расстегнутым воротом, открывавшим сильную шею.

Его темные волосы, собранные в хвост, перехватывала простая кожаная тесьма. Он смотрел не на меня, а на мое платье, развевающееся на ветру, а потом его взгляд золотых глаз скользнул к иголке в моих руках.

— Любопытно, — произнес он наконец. Его голос был спокоен, без насмешки, но с оттенком чего-то делового, изучающего. — Большинство на твоем месте уже давно бы опустили руки. А ты… чинишь одежду. С таким видом, будто собираешься на бал к императору.

Я не нашлась, что ответить и опустив глаза, просто продолжила шить, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Он подошел ближе и присел на корточки напротив меня, нарушая все мыслимые границы личного пространства. От него пахло солнцем, кожей и тем же диким, вулканическим духом, что и в прошлый раз.

— Откуда у тебя такие навыки? — спросил он прямо. — Жена инквизитора, если верить слухам, должна была заниматься вышивкой гербов и приемом гостей, а не виртуозно штопать подолы.

Внутри все сжалось. «Слухи… Он знает. Он все знает о моем прошлом». Мне пришлось соврать. Частично.

— Моя бабушка учила, — сказала я, и это была правда. Правда Элены. — Она говорила, что одежда — это вторая кожа и, если кожа порвана, ее нужно залатать с умом и любовью.

— Мудрая женщина, — произнес Ториан, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Он помолчал, наблюдая, как я завязываю узелок и откусываю нить. — А она учила тебя чему-то еще? Чему-то… большему?

Я насторожилась. К чему он клонит?

— Например? — осторожно спросила я.

Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд стал тяжелым, пронизывающим.

— Элена, а способна ли ты шить, вплетая в одежду удачу?

Вопрос повис в воздухе, между нами, нелепый и ошеломляющий. Я от изумления даже рот приоткрыла. «Вплетать удачу? Он что, и вправду верит, что я ведьма?»

Мой внутренний диалог зашумел с новой силой. «Скажи правду! Скажи, что это бред!» — кричала одна часть меня. «Но посмотри на него! Он серьезен. Это твой шанс! Шанс выжить, получить крышу над головой, еду... Соглашайся!» — неистовствовала другая.

Я с грустью посмотрела на свои ободранные пальцы, на жалкое высыхающее платье, на свое убогое жилище.

С тоской вспомнила насмешку в глазах Илваны и холодное безразличие Фрея. И тогда во мне что-то щелкнуло. Отчаянная, почти безумная решимость придала мне силы.

Я подняла подбородок и встретилась с его пристальным взглядом. На мои губы сама собой наползла дерзкая, чуть нервная улыбка.

— Это моя специальность, — быстро и уверенно соврала я.

В его зеленых с золотом глазах вспыхнул яркий огонек. Не удивления, а скорее торжествующего удовлетворения, будто он только что выиграл важную партию.

— Смерть? Скучно, — фыркнул он, окидывая взглядом меня, мое платье и всю долину. — Гибельные земли полны умирающих. А вот удача… Удача здесь на вес золота. Или, я бы сказал, что намного… намного дороже.

Он встал, возвышаясь надо мной, и его фигура снова казалась исполинской.

— Отлично. Вот что я предлагаю, — его голос зазвучал деловито, как у полководца, объявляющего стратегию. — Ты открываешь здесь ателье. Шьешь. Вплетаешь свою «удачу» в наряды для всех желающих.

А я — твой инвестор и система безопасности. Я предоставлю тебе все необходимое: ткани, инструменты, помещение получше этого. А также гарантирую, что твои клиенты будут платить, а конкуренты… не возникнут. Согласна?

Глава 5. Элена

Элена. Ателье и Крылатый Смотритель

Прошло несколько дней с момента той судьбоносной встречи. Слово «сделка» все еще отдавалось в моих ушах сладким и пугающим эхом. Генерал драконов, Ториан Милфорд, оказался человеком слова.

Уже на следующее утро к моей лачуге подъехала повозка, груженная деревянными досками, тюками ткани — грубой, но прочной, — ящиками с инструментами и даже парой простых, но функциональных деревянных столов и стульев. А вместе с повозкой пришла и она.

— Меня зовут Аннет, — сказала девушка, чуть младше меня, с серьезными голубыит глазами и светлыми волосами, убранными под простой платок. — Его высочество распорядился, чтобы я стала вашей служанкой и помощницей. Если вы, конечно, не против.

Она смотрела на меня без страха, но с осторожным любопытством. Я видела в ее взгляде ту же усталость от жизни в этом краю, что и у меня, но также и искру надежды.

— Я не привыкла к служанкам, — честно призналась я. — Но я привыкла к помощницам в ателье. И мне она очень нужна. Я — Элена.

Аннет кивнула, и в уголках ее губ дрогнула тень улыбки. — Я умею кроить по лекалам, шить простые швы и гладить. Говорят, вы… вплетаете в одежду удачу.

«О, боги, молва разносится быстрее драконьего полета», — с ужасом подумала я, но вслух лишь улыбнулась.

— Будем надеяться, что это так. Начнем с малого — с обустройства.

И мы начали. Старое каменное строение, которое Ториан с легкой иронией назвал «помещением получше», на поверку оказалось просторным сараем с высоким потолком и огромной, закопченной дырой в центре, которая когда-то служила очагом. Но оно было прочным и, что важно, с целой крышей.

Мы с Анной вымели годами копившуюся пыль и паутину, вытащили на свет божий груды битых черепков и разного хлама.

Я заделала самые крупные щели в стенах смесью глины и соломы, а Аннет, оказавшаяся на удивление сильной и ловкой, помогла мне перетащить внутрь столы и расставить их так, чтобы на них падал свет из единственного большого окна.

Работа кипела. Стол для раскроя, стойка для тканей, несколько простых манекенов, сколоченных на скорую руку из подручных средств…

Постепенно хаос начал обретать черты мастерской. Я с удивлением ловила себя на том, что улыбаюсь, размечая мелом на столе место для швейной машинки, которой у меня, конечно, не было и не предвиделось, но даже без нее, с иголками и нитками, я чувствовала себя на своем месте.

— Кажется, начинает получаться, — сказала как-то вечером Аннет, отирая со лба пот.

Я окинула взглядом наше творение. Все еще грубо, бедно, но… уже пахло не плесенью, а деревом и свежестью. Уже был порядок. Уже была цель.

— Да, — согласилась я, и в голосе моем прозвучала несвойственная мне за последние недели уверенность. — Получается.

Именно в такой момент относительного спокойствия, когда я вышла наружу, чтобы подышать воздухом перед сном, я и услышала его. Слабый, жалобный писк, доносящийся из-под куста колючей серой полыни.

Я наклонилась, раздвинула колючие ветви и замерла.

В небольшом углублении сидел он. Маленький, совсем крошечный, черный как смоль котенок. Его шерстка была взъерошена, а огромные, казалось, на весь мир, глаза сияли изумрудным огнем, полным боли и страха.

Но самое удивительное — за его спиной торчали два маленьких, совершенно нелепых и очаровательных крылышка. Они были тонкими, как лепестки, и переливались в сумерках оранжевым, почти апельсиновым цветом. И одно из них, левое, было неестественно вывернуто и безвольно волочилось по земле.

Сердце мое сжалось. Он был так мал, так беспомощен и так явно страдал.

«Фамильяр? — пронеслось в голове. — Но ведь я не ведьма. Или…» Я отогнала эту мыслю. Неважно. Передо мной было живое существо, которому было больно. Очень и оно плакало.

— Малыш, — прошептала я, медленно протягивая руку, чтобы не испугать его. — Тебе больно? Не бойся, я тебе помогу.

Я ожидала, что он зашипит, убежит или оцарапает меня, но нет. Он лишь тихо пискнул, уставился на мою руку своими горящими изумрудными глазами и… доверчиво ткнулся в мою ладонь влажной мордочкой. В его крошечном теле чувствовалась такая безграничная надежда и такая усталость, что у меня на глаза навернулись слезы.

— Ох, бедняжка, — я осторожно, словно хрустальную вазу, подняла его с земли. Он был легким, как пушинка, и горячим. Его перебитое крылышко безвольно свисало. — Все будет хорошо. Я обещаю.

Я занесла его в наше ателье. Аннет ахнула, увидев его.

— Драконий кот! — воскликнула она. — И еще совсем детеныш. Бедный, кто его так?

— Не знаю, — сказала я, усаживаясь у стола и устроив котенка у себя на коленях. — Но сейчас ему нужно помочь.

Я нашла чистую тряпицу, смочила ее водой и осторожно протерла его загрязненную шерстку. Потом, напоив его водой из блюдца, размяла кусочек лепешки в молоке (последнее из моих скудных припасов, но я не раздумывала.

Котенок ел жадно, причмокивая, и все время терся о мои руки, громко мурлыча. Этот звук, такой домашний и уютный, наполнил темное, еще не обжитое помещение теплом.

Когда он наконец наелся и уснул у меня на коленях, свернувшись клубком и спрятав нос под своим уцелевшим крылышком, я осторожно ощупала поврежденное. Кость, к счастью, казалась целой, это был вывих или сильный ушиб сустава.

Я, вспомнив уроки первой помощи, аккуратно, но уверенно вправила крылышко на место, зафиксировав его тонкой полоской мягкой ткани. Котенок во сне вздрогнул и пискнул, но не проснулся.

Я сидела и гладила его по спинке, чувствуя, как под ладонью вибрирует его довольное мурлыканье. В этой тишине, в свете единственной свечи, глядя на это беззащитное существо, которое доверилось мне всей душой, я вдруг с невероятной остротой осознала: я не одна.

У меня есть Аннет, моя первая помощница и, возможно, подруга. Есть это ателье, мой островок надежды в море отчаяния. И теперь есть он...этот маленький, хрупкий зверек с крыльями дракона.

Визуализация 3.

Дорогие мои читатели,

Элена постепенно привыкает к новому для нее миру.

У нее появился маленький друг Итон и служанка Аннет,

но ей, к сжалению, Элена еще полностью не доверяет.

Глава 6. Элена

Элена. «Ателье Удача» и его первые клиенты

Итон, свернувшийся клубком в своей коробке, тихо посапывал, и этот звук стал саундтреком нашей новой жизни. Я стояла посреди ателье, руки в боки, и смотрела на наши «сокровища».

Тюки с грубой шерстью, плотным льном и одной-единственной пачкой темно-зеленого бархата, который Ториан, видимо, добавил «для шика». Коробка с иглами, наперстками, ножницами и мотками ниток всех цветов радуги, которые здесь, в Запретных Землях, казались особенно яркими и неуместными.

Аннет перебирала ткани, и на ее лице читалось сомнение.
— Миледи, они... они не носят одежду в нашем понимании, — тихо сказала она, как будто боялась спугнуть саму идею. — Они носят шкуры и доспехи. Оттираюсь со своих мужественных тел смолу или кровь после боев или драк, будут ли они вообще приходить?

Я подошла к столу и провела ладонью по грубой поверхности шерсти. Она была колючей, но честной. примерно такой же, как и эта земля.

— Аннет, — сказала я, подбирая слова. — Каждый, в чем бы он ни ходил, хочет чувствовать себя уверенно. А уверенность начинается с того, как сидит на тебе рубашка или килт или... что там носят местные гоблины? Поверь, желание выделиться, выглядеть значительнее или просто понравиться — универсально. Даже если твоя кожа зеленого цвета, а твои плечи могут обрушить скалу.

Моя улыбка, кажется, немного ободрила ее. И, как будто сама судьба решила подтвердить мои слова, дверь в ателье в этот момент скрипнула. На пороге стоял гоблин. Невысокий, зеленокожий, с умными глазками-бусинками, одетый в потрепанную кожаную куртку. Он выглядел так, будто собрался в поход, но при этом был смертельно нервным.

— Мне нужно... — он замялся, нервно потирая руки. — Мне нужно что-то, что заставит их меня слушать. Мы едем на сделку с троллями. А они... они большие. А я... — он безнадежно махнул рукой, указывая на свой рост.

— Вам нужен костюм, внушающий уважение и скрывающий недостаток роста, — мягко закончила я его мысль. Он с облегчением кивнул. Затем с подозрением уставился на мою сантиметровую ленту. — Это не магия? — спросил он, тыкая в нее пальцем.
— Нет, Грэг (так он представился), это просто инструмент, примерно, как молоток у кузнеца.

Процесс снятия мерок превратился в комедию. Он вертелся, как юла, и когда я примерила ленту к его челу, он замер, уверенный, что сейчас его заколдуют. Чтобы как-то отвлечь его, я стала расспрашивать о предстоящей сделке.

И он раскрылся, да так ярко и неожиданно, он говорил о давлении в клане, о том, что его считают молокососом, и о своей заветной мечте — доказать всем, что он гениальный переговорщик.

Пока он говорил, я работала. Я выбрала темно-зеленый бархат — цвет, который оттенял его кожу, делая ее не болезненно-зеленой, а благородной, как малахит. Я создала жилет с удлиненными линиями, с острыми лацканами, которые визуально вытягивали силуэт. Простые, но точные линии. Работая, я вкладывала в каждый стежок не «удачу», а уверенность. Я представляла, как он стоит с высоко поднятой головой, и старалась, чтобы одежда помогала ему в этом.

Когда все было готово, я подвела его к единственному в ателье зеркалу. Грэг замер, уставившись на свое отражение. Он выпрямился, расправил плечи. Его лицо озарилось изумлением.

— Черт возьми, — выдохнул он. — Я выгляжу... как мой дед, после того как он загнал в угол целого пещерного медведя. Спасибо, Леди Элена.

Он ушел, и его осанка говорила сама за себя. Едва дверь закрылась за ним, как проем снова заполнился, на этот раз — куда более внушительной фигурой.

В дверях стоял Тролль., он был огромный, каменного цвета, с добрыми, немного грустными глазами. Его поношенная туника трещала по швам на могучей груди.

— Меня зовут Борк, — проревел он тихим, смущенным шепотом. — Миледи, понимаете, только прошу вас не удивляйтесь, — я кивнула, — у меня... свидание с одной симпатичной троллихой из соседней долины и вот в чем дело...Она мне приглянулась, но я боюсь, что выгляжу... слишком грозно. Я боюсь, что для отношений это будет преградой, Я могу раздавить кого-то случайно и даже не заметить этого...

Мое сердце растаяло, этот великан боялся произвести плохое впечатление! Проблема была в размерах — единственный кусок ткани, достаточный для его жилета, была та самая темная занавеска, висевшая в ателье.
— Ничего, — сказала я, снимая ее. — Вы не волнуйтесь, это будет эксклюзивная модель. Уникальная, как ваша будущая любовь!

Борк с опаской наблюдал, как я орудую иголкой.
— Это не больно? — спросил он, когда я сделала первый укол.
— Для тролля это как укус комара, — успокоила я его.
— Все равно неприятно, — пробурчал он.

Чтобы отвлечь его, я попросила рассказать о его возлюбленной. И он расцвел. Его монолог о ее «прекрасных, как валуны, плечах» и «мелодичном, как камнепад, смехе» был настолько трогательным и искренним, что у меня навернулись на глаза слезы.

Я создала ему просторную, но хорошо сидящую тунику, которая подчеркивала мощь его плеч, а из остатков бархата от жилета Грэга выкроила и пришила яркий шнурок.
— Повяжите это на запястье, — посоветовала я. — Как акцент. Чтобы ее взгляд цеплялся за что-то яркое.

Когда он посмотрел на свое отражение в большом полированном щите, который мы принесли вместо зеркала, на его лице медленно расплылась счастливая, почти детская улыбка.
— Я.… не выгляжу как тот, кто случайно может раздавить свою даму? — робко спросил он.
— Вы выглядите как джентльмен, — уверенно ответила я.

Он ушел, напевая что-то себе под нос и сжимая в огромной лапе маленький, невероятно трогательный цветок. Мы с Анной подошли к окну и смотрели, как наши первые клиенты удаляются в сумерках. Грэг шел уверенной, почти парящей походкой делового гоблина, а Борк — тяжелой, но легкой поступью влюбленного тролля.

Аннет покачала головой, и в ее глазах светилось нечто большее, чем просто удивление.
— Миледи, я.. я никогда не думала, что увижу гоблина, стоящего с гордо поднятой головой, и тролля, идущего на свидание с улыбкой и цветком в руке.

Глава 7. Элена

Элена. Система безопасности

Слава о «вплетающей удачу портнихе» разнеслась по Запретным Землям со скоростью, которой позавидовала бы любая столичная газета. Вслед за Грэгом и Борком потянулись и другие, включая жителей Красных Зловещих Гор.

Моими клиентами стали гоблины, желавшие выглядеть солиднее на торговых сделках, огромные тролли, готовившиеся к свадьбам со своими возлюбленными и даже пара угрюмых гномов, которым потребовались прочные, но элегантные жилеты для работы в кузне тоже изъявила желание посетить мое ателье.

Я шила, Аннет помогала, а Итон, чье крылышко почти уже зажило, исполнял роль пушистого талисмана, вальяжно развалившись на самом теплом тюке с добротными тканями.

Но такая идиллия не могла длиться вечно, я ждала и этот день настал. В любом обществе, даже в таком своеобразном, находятся те, кто считает себя умнее всех.

Его звали Гарт, он был орком, но не тем мифический злодеем из сказок, а настоящим — крепкий, с толстой кожей темного болотного цвета, маленькими желтыми глазками и манерой разговаривать так, будто он постоянно кого-то перекрикивает. Он заказал у меня новый плащ, как он сказал, «чтобы враги трепетали» только завидев его издали.

Я сшила ему великолепное, на мой взгляд, изделие из плотной, вощеной ткани, с массивной застежкой в виде клыка и подкладкой из мягкой овчины для тепла. В его доме, в Красных горах было ветрено, особенно по ночам и я решила, что такой плащ будет его отлично согревать.

Аннет осторожно спросила у орка:

— Вам нравится? На мой взгляд очень практично, и вам даже идет.

Гарт примерил, покрутился перед щитом, похлопал себя по мощной груди и буркнул:

— Сойдет.

И ушел, не заплатив, оставив меня и Аннет в полном недоумении.

Сначала я подумала, что он просто позабыл и вот-вот вернется с извинениями и монетами, но, когда через день я вежливо, через знакомого гоблина, напомнила ему о долге, он лишь откровенно рассмеялся.

— Платить? За что? За какую-то тряпку? Вот еще и не подумаю, — его хриплый голос был слышен даже внутри ателье. — Я ее уже поносил, а значит она теперь моя, а твои «удачные» швы портниха я и сам могу распороть и снова зашить.

У меня внутри все похолодело от ужаса. Это был не просто неплательщик. Это был настоящий вызов, орк проверка меня на прочность и, если я сейчас сдамся, все мои труды пойдут прахом. Никто больше не станет платить, увидев, что можно безнаказанно обмануть «удачливую портниху».

— Что будем делать, миледи? — прошептала Аннет, бледнея. — Он же орк. Если и дальше настаивать, и предъявлять претензии, он может просто разнести нашу мастерскую в прах.

Сердце трепетало и колотилось где-то в горле, страх сжимал желудок, но я этот самый момент я вспомнила взгляд Фрея и Илваны, там на суде, когда я была в шаге от смерти, ожидая самого жестокого приговора. Я не позволю никому больше унижать меня.

— Ничего, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. — Со всяким бывает. Заблуждается человек. Сейчас я с ним поговорю.

Я вышла наружу. Гарт стоял посреди улицы, широко расставив ноги, и с насмешкой смотрел на меня.
— Ну что, ведьмочка, пришла за своей платой? — он плюнул себе под ноги. — Иди прочь, пока цела, а не то…

В этот момент я услышала за спиной тихий, рычащий звук. Я обернулась. Итон стоял в дверях, его спина была выгнута дугой, а крошечные оранжевые крылышки напряженно расправились. Он шипел на орка так яростно, как только может шипеть маленький котенок, всем своим видом показывая, что готов броситься на защиту.

Этот жест такой преданности придал мне сил.
— Гарт, — сказала я, делая шаг вперед. — Ты получил свой заказ, верно?! И ты остался весьма доволен, теперь заплати. Таковы правила!

— А я твои правила соблюдать не собираюсь, — огрызнулся он и сделал шаг ко мне, намеренно демонстрируя свою мощь.

И тут же он замер. Не потому, что я что-то сделала, а потому, что тень, падавшая на нас, вдруг стала гуще и больше. Воздух сгустился, наполнившись знакомым напряжением. Давление в ушах возросло. Даже Итон перестал шипеть и, мурлыкая, потерся мордочкой о мою ногу. Я медленно подняла голову и обомлела.

Ториан не подходил, он не приезжал на коне, он появлялся из неоткуда. Сейчас он просто стоял там, в паре метров от нас, прислонившись к стене соседнего здания. Он был в своей повседневной одежде, но он выглядел не как сосед или бизнес-партнер.

Он выглядел как сама власть. Его зеленые с золотом глаза были полуприкрыты, а на лице играла легкая, почти ленивая улыбка, но в этой улыбке не было ничего доброго, от нее шел мороз по коже.

— Кажется, у нас здесь небольшое недопонимание, — произнес он. Его голос был тихим, но он прозвучал с такой отчетливостью, будто раздался прямо у уха. — Моя партнерша что-то сказала насчет правил, Гарт. А я, знаешь ли, большой сторонник правил.

Орк побледнел, что для его зеленой кожи было настоящим достижением. Гарт попытался выпрямиться, но под этим спокойным и властным взглядом вдруг как-то все съежился.
— Ваше высочество… я… это просто шутка такая…

— По-моему, не очень смешная, — парировал Ториан. Он оттолкнулся от стены и медленно, неспешной походкой хищника, подошел к нам.

Он не смотрел на меня, его внимание было полностью сосредоточено на орке. — Видишь ли, я вложил в это ателье определенные ресурсы. И когда кто-то пытается нанести ущерб моим инвестициям… это меня огорчает. Сильно…

Он остановился в шаге от Гарта. Разница в росте и мощи была разительной, но дело было даже не в этом. Дело было в той незримой силе, что исходила от Ториана, в абсолютной, неоспоримой уверенности в своем праве вершить здесь суд.

— Я не хочу огорчаться, Гарт, — продолжал он все тем же спокойным, почти задумчивым тоном. — Это плохо сказывается на моем настроении. А когда у меня плохое настроение, я… становлюсь несговорчивым. Например, могу вспомнить, что твой родной клан до сих пор не выплатил дань за пользование серными источниками на моей территории.

Глава 8. Элена.

Элена. Слава «Ателье Удачи»

Слухи – странная валюта Запретных Земель, они не весят ничего и стоят все. Слух о том, что генерал драконов лично защищает ателье рыжей ведьмы, разнесся быстрее, чем пепел от вулканов.

А слух о том, что ее наряды и впрямь приносят удачу, распространились со скоростью ветра, гоблин Грэг блестяще провел сделку, а тролль Борк покорил сердце своей возлюбленной, и вовсе сделал нашу мастерскую местом паломничества для знати Империи Красных Гор

Но когда к нашему порогу подкатила золоченая карета, запряженная не лошадьми, а двумя ящерами с переливчатой чешуей, я поняла – мы вышли на новый уровень. Из кареты с изяществом, не свойственным этим грубым землям, вышли двое.

Он – в камзоле из темно-синего бархата, с цепью из белого золота на груди. Она – в платье с невероятно сложным кринолином и прической, в которой поблескивали настоящие жемчужины. Герцог и герцогиня Легран. Эта вельможная пара, прибыла из самой столицы Империи Драконов, из Зловещих Красных Гор.

Аннет, увидев их, замерла с таким видом, будто увидела парочку привидений.
— Миледи, это… это сама герцогиня Беатрис Легран! — прошептала она, белея. — О ней ходят легенды! Она затмила собой королеву на последнем балу!

«Прекрасно, — подумала я с приступом паники. — Именно то, что нужно скромной портнихе-изгнаннице».

Герцогиня, женщина с лицом холодной, но безупречной красоты, окинула ателье взглядом, в котором читалась легкая брезгливость.
— И это то самое место? — ее голос был тонким, как лезвие ножа. — Я ожидала чего-то более… соответствующего слухам и нашему статусу.

Герцог, Уильям Легран, мужчина лет сорока пяти с умными, пронзительными карими глазами, покачал головой.
— Успокойся, моя дорогая. Помни, ради чего мы приехали, нам нужна удача, а ее, как видимо, не встретишь в золоченых салонах.

Я сделала глубокий вдох, собрала все свое достоинство и вышла к ним, улыбаясь так, будто принимаю их в своем столичном ателье.
— Добро пожаловать, ваши сиятельства. Я — Элена Говард, чем могу быть полезна?

Герцогиня оценила меня с ног до головы. Ее взгляд задержался на моих рыжих волнах, уложенных в прическу.
— Говорят, вы творите чудеса с иголкой и ниткой. Мне нужно платье для приема у короля Ричарда. Нечто… уникальное, то, что заставит всех свернуть шеи, а потом говорить обо мне. И… чтобы удача не покидала нас. У мужа предстоят важные переговоры о рудниках.

Я посмотрела на них обоих, включая свои знания психологии. Герцогиня – женщина, жаждущая внимания и признания, но скованная условностями. Герцог – прагматик, нуждающийся в уверенности в его нелегком бизнесе.

— Уникальность рождается из деталей, ваше сиятельство, — сказала я, обращаясь к герцогине. — А удача… она любит тех, кто чувствует себя уверенно. Позвольте мне создать для вас не просто платье, а доспехи для триумфа.

Я предложила ей платье глубокого винного оттенка – цвет власти и страсти, который идеально сочетался бы с ее холодной красотой, оттеняя ее. Вместо громоздкого кринолина – элегантная юбка с мягкими волнами, подчеркивающая ее изящную фигуру. А для герцога – не новый камзол, а элегантный сюртук с четкими, уверенными линиями, сшитый из ткани, которая меняла оттенок при свете, создавая эффект скрытой силы.

Процесс примерки, который начался с натянутой формальности, постепенно превратился в нечто иное. Герцогиня, увидев, как платье сидит на ней, смягчилась. Я предложила ей отказаться от части нижних юбок, чтобы движения стали плавнее.

— Боги, я будто парю! — воскликнула она, кружась перед зеркалом. — А не будет ли это слишком смело? Меня не осудят?

— Смелость – сестра удачи, ваше сиятельство, — улыбнулась я, — вы станете первой законодательницей, остальным останется лишь следовать по вашим стопам.

Герцог, примеряя сюртук, расправил плечи.
— Удивительно. Я будто помолодел на двадцать лет. В этом можно заключать договора с самим Повелителем Бездны.

Мы смеялись, обсуждая детали. Я рассказала пару забавных случаев из своей практики – о тролле на свидании и гоблине-переговорщике. Герцог от души смеялся, а герцогиня улыбалась, забыв о своем высокомерии.

Атмосфера наполнилась легкостью и весельем. Они уходили совершенно очарованные, их слуги неся свертки с обновками семенили за ними, чтобы сложить все в сундуки.

Герцог на прощание обернулся и сказал слова, от которых у меня кровь застыла в жилах:
— Потрясающе, мадемуазель Элена. Просто потрясающе. Я непременно расскажу о вас при дворе. Самому королю Ричарду Великому нужно знать о таких талантах!

Дверь закрылась, оставив меня стоять посреди ателье с улыбкой, застывшей на лице, как маска.

Аннет же просияла.
— Миледи, вы слышали? При дворе! О вас узнает его Величество король!

«Именно этого я и боюсь», — промелькнуло у меня в голове.

Король Ричард Великий. Монарх, по чьему указу меня, Элену Говард, осудили за ведьмовство и сослали сюда, на верную смерть.

Вдали от Королевского замка, от его Величества, в Запретных гибельных Землях, граничащих с землями его соседей- драконов, я выжила, и даже оказалась в самом сердце Империи Драконов, в Зловещих Красных горах. Здесь, я не просто выжила, я процветала, я стала знаменитостью и мой успех был живым укором тому приговору, что он мне вынес.

Тайная, запретная часть моей души ликовала. Да, мне нравилось то, что произошло. Нравилось чувствовать свою силу, видеть восхищение в глазах таких людей, как супруги Легран. Нравилось строить свою жизнь из пепла старой.

Но за этим ликованием прятался леденящий душу, парализующий страх. Мой бывший муж Фрей Монтегю и Илвана Андерс не просто так отправили меня сюда. Они хотели, чтобы я исчезла навсегда, а теперь до них наверняка дошли слухи.

Слухи о том, что я не только жива, но и стала фавориткой местного генерала драконов и завела бизнес под самым носом у короля. Их гордыня не стерпит этого. Они снова попытаются нанести удар, когда узнают о ком, идет речь и кто такая эта портниха, одевающая знать.

Глава 9. Фрей

Фрей. Незваные гости

Винный пар от дорогого красного застилал зрение, но не мог затмить жгучую ярость, пожирающую меня изнутри. Вокруг гомонили гости, подобно стае нарядных попугаев, их смех резал слух, а болтовня о пустяках — политике, охоте, новых нарядах вызывала у меня стойкую тошноту.

Я сидел во главе стола в своем собственном доме, в своем кресле, обтянутом бархатом, и чувствовал себя загнанным зверем.

Повод для этого званого ужина был благовидным — предстоящая поездка в столицу, в Зловещие Красные горы, для доклада перед Тайным советом, но истинная цель, которую знали только я и Илвана, сидевшая напротив с видом невинной девы, была иной.

Мы ехали, чтобы выведать, проверить, уловить хоть крупицу правды в этом безумном слухе, долетевшем до нас, как запах гари с Запретных Земель.

Слухе о ней. О Элене, этой изгнанной прочь ведьме.

Моя бывшая жена, та, что должна была сгнить в пропастях того богом забытого края. А теперь… теперь по городу шептались, что какая-то рыжая ведьма открыла ателье и шьет наряды, приносящие удачу. И что даже знатные особы из самой столицы к ней обращаются.

— Слышали, герцог Легран вернулся из поездки на границу просто сияющий! — воскликнул один из моих гостей, граф Вильфорд, разливая вино. — Говорят, он и его супруга заказали там платья у какой-то новой модистки. Говорят, она творит настоящие чудеса!

У меня похолодели пальцы, сжимавшие бокал. Я силой заставил себя улыбнуться.
— Чудеса? В Запретных Землях? Вам не кажется, это звучит несколько… неправдоподобно, мой дорогой граф?

— О, я бы тоже не поверила! — подхватила Илвана своим сладким, мелодичным голосом, бросая на меня быстрый, предостерегающий взгляд. — Но ведь сама герцогиня Легран, женщина с безупречным вкусом, осталась в восторге. Говорят, эта портниха… Элена, кажется ее имя… обладает каким-то особым даром предвидения.

Имя, произнесенное ее устами, упало в гулкую тишину моего сознания. Так оно и было. Не сходство. Не совпадение. Это была она. Та самая Элена Говард, та, которую я самолично отправил на смерть.

— Элена? — я сделал глоток вина, чтобы скрыть дрожь в руке. — Странное совпадение, но вряд ли это та самая… Та была осуждена за колдовство. Вряд ли ей позволили бы заниматься ремеслом.

— А кто там что позволит в этих Запретных Землях? — фыркнул другой гость. — Там ведь свои порядки. И свой правитель. Этот… генерал драконов, Ториан Милфорд. Говорят, он эту портниху под свое крыло взял. Бизнес ее охраняет.

Словно раскаленный нож вонзился мне в грудь. Генерал драконов. Один из самых могущественных людей в империи Красных Гор? И он… покровительствует ей? Этой никчемной девчонке, которую я с такой легкостью отринул?

— Милфорд? — я не смог сдержать издевательского тона. — Что ему до какой-то портнихи? Наверное, сплетни. Не более того…

Но граф Вильфрид покачал головой, его лицо стало серьезным.
— Боюсь, нет, Фрей. Мой племянник служит в его гарнизоне. Он подтверждает. Ателье действительно существует. И генерал лично вмешался, когда один орк попытался не заплатить. Разговор был… краток. И очень убедителен. Этот орк до сих пор лечит у лекарки свое пошатнувшееся здоровье.

Тишина в зале стала звенящей. Я видел, как взгляды гостей скользят по мне, оценивая, измеряя. Они все знали. Знают, что это она. Знают, что она выжила. Знают, что она преуспевает. И знают, что я, Фрей Монтегю, королевский инквизитор, выгляжу как дурак, чей приговор был проигнорирован, а наказание — высмеяно и развеяно по ветру.

Я не помню, как дождался конца ужина, как механически улыбался до боли в скулах, кивал, провожал гостей. В ушах стоял оглушительный гул. Ярость, горячая и слепая, заливала мозг, выжигая все на своем пути.

Когда дверь закрылась за последним гостем, я схватил первый попавшийся под руку бокал и швырнул его в камин. Хрусталь разлетелся с оглушительным треском, осколки, как слезы, брызнули по всему полу.

— Спокойно, мой дорогой, — послышался за моей спиной шелковистый и ласковый голос.

Я обернулся. Илвана стояла на пороге гостиной, прислонившись к косяку. Она сняла пышное платье и осталась в одной полупрозрачной сорочке из тончайшего шелка, обрисовывавшей каждую линию ее соблазнительного тела. Ее темные волосы были распущены, а льдистые голубые глаза смотрели на меня с холодной усмешкой.

— Спокойно? — прошипел я, подходя к ней. — Ты слышала их? Они смеются надо мной! Над нами! Эта… эта тварь должна была умереть! А она не только жива, она строит из себя успешную предпринимательницу! И за ее спиной стоит Ториан Милфорд! Почему? Зачем ему понадобилась эта никчемная девчонка?!

Илвана медленно подошла ко мне, ее движения были плавными и хищными. Она положила ладони мне на грудь.

— Может быть, ты жалеешь? — ее голос был сладким ядом. — Может быть, в глубине души ты все еще любишь свою бывшую женушку? Скучаешь по ее невинным глазкам и дрожащим тонким ручкам?

— Что за вздор! — я рявкнул, отшатнувшись от ее прикосновения, будто оно обжигало. — Я ненавижу ее! Я бы сам скрутил ее, чтобы скинул в пропасть одного из жерл вулканов, я бы сделал это своими руками! Я желаю, чтобы она исчезла и никогда больше не появлялась! Но этот выскочка Ториан… он встал у меня на пути!

Я видел, как в глазах Илваны вспыхнуло удовлетворение. Ей нравилась моя ярость. Нравилось, что я полностью в ее власти, ее это возбуждало.
— Ничего, мой яростный инквизитор, — она провела пальцем по моей щеке, опустила руку на грудь. — Силу можно победить не только силой. Поверь, есть оружие тоньше и коварнее меча. Надо ее опорочить, твою бывшую женушку.

— Но как? — я схватил ее за руку, сжимая так, что на ее белой коже проступили красные следы. Она даже не моргнула. — У нее покровитель могущественнее нас!

— Покровитель не спасет ее от сплетен и подлого шепота за спиной, — ее губы растянулись в беззубой улыбке. — Вот смотри, что я придумала.

Во-первых, нужно ударить по ее бизнесу, у нее заказ для герцогини Легран? Значит, нужны дорогие ткани, нитки, кружева. Мы можем сорвать поставки.

У меня есть свои люди среди купцов. Несколько слов, немного золота… и нужный груз «случайно» затеряется, его похитят или он сгорит в дороге. Она не сможет выполнить заказ в срок.

Герцогиня будет в ярости, она не сможет явиться ко двору по приказу Короля Ричарда. Репутация «удачливой» портнихи будет разрушена.

Глава 10. Элена

Элена. Драконий двор и два брата.

Воздух в личных покоях Ториана был густым, но совсем не от дыма, а от напряжения, витавшего, между нами. Он стоял у огромного стола, заваленного картами и свитками, а я кружила по комнате, поправляя складки на своем новом платье.

Его подарил Ториан накануне, это было не пышное придворное одеяние, а нечто среднее между нарядом знатной дамы и практичным костюмом. Темно-синий бархат, золотая вышивка по подолу и рукавам, напоминающая языки пламени, и главное — свободный крой, не стесняющий движений. «Для совета, — сказал он тогда. — Там ценится не только блеск, но и удобство и сила».

— Ты выглядишь… соответствующе, — его голос вырвал меня из раздумий. Он обернулся, и его золотые глаза оценивающе скользнули по мне.

В них читалось не только одобрение, но и что-то еще, что заставляло сердце биться чаще. За последние дни наши «деловые встречи» все чаще затягивались далеко за полночь. Разговоры о поставках тканей плавно перетекали в споры о вкусах, истории о его походах и мои, тщательно завуалированные, рассказы о «далекой стране», откуда я родом.

Между нами протянулись невидимые нити интереса, уважения, осторожного доверия и того электричества, которое возникало при случайном прикосновении даже рукавами одежды...

— «Соответствующе» — это скуповато для генерала драконов, — парировала я, стараясь говорить легко. — Я надеялась услышать что-то вроде «ослепительно» или «сводящее с ума».

Он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.
— Ослепительно ты выглядишь, когда загораешься идеей нового фасона. А сводишь с ума, когда начинаешь спорить со мной о цене на шелк. На совете потребуется первое. Второе прибереги для личных переговоров.

«Личные переговоры». От этих слов по спине пробежали мурашки. Мы оба понимали, о чем они, но пока все было слишком ново, слишком хрупко. И сегодня мне предстояло пройти куда более серьезное испытание, чем торг с купцом, привезшим дорогие ткани в ателье…

Совет Драконов проходил в Зале Огненного Камня, огромном помещении, высеченном прямо в сердце вулканической скалы. Стены, отполированные до блеска, отсвечивали алым и золотом от факелов.

Вдоль них, на каменных скамьях, восседали драконорожденные лорды. Они были разными, среди них были старцы с лицами, иссеченными шрамами, молчаливые великаны в доспехах, женщины с острыми, как у хищных птиц, чертами. Их объединяло одно: у некоторых были вертикальные зрачки, аура безмерной, дикой силы и настороженность в глазах, обращенных на меня.

Ториан вел меня к невысокому каменному подиуму, не выпуская моей руки. Его прикосновение было единственной твердой точкой в этом море чужих внимательных взглядов.

— Лорды клана, — его голос, тихий и ровный, заполнил зал без малейших усилий. — Представляю вам Элену Говард. Мою партнершу. Владелицу «Ателье Удачи» в Запретных землях и… человека, чье мастерство уже начало менять лицо наших окраин.

Я сделала небольшой, почти незаметный реверанс, как учили меня в прошлой жизни светскому этикету, не раболепный, а уважительный.

— Для меня огромная честь быть здесь, — сказала я четко, заставляя голос не дрожать. — Запретные земли стали мне домом и то, что я могу привнести в него частичку красоты и уверенности для его обитателей, несомненно моя наибольшая радость.

Наступила тишина, совет словно взвешивал мои слова, потом один из старейшин, седой как лунь дракон с орлиным носом, громогласно произнес:
— Мастерство, оно конечно дело хорошее, но мы слышали и другие слухи, а именно о «вплетенной удаче», а еще о твоих очень странных навыках. Кто ты, женщина, чтобы приносить в наши земли нечто, пахнущее чуждой нам магией?

Это был прямой вызов. Я почувствовала, как ладонь Ториана слегка сжала мою в предупреждении, но я была готова.
— Я — портниха, — ответила я просто, глядя старейшине прямо в глаза. — Моя магия — в знании кроя, в понимании, как ткань ложится по фигуре, в умении подчеркнуть достоинство и скрыть неуверенность. Удача же… она приходит к тем, кто чувствует себя непобедимым в правильно скроенном камзоле. Разве воин не знает этой истины?

По залу пробежал сдержанный ропот, кто-то хмыкнул, но в глазах нескольких лордов мелькнуло понимание, даже одобрение.

Я говорила на их языке…языке практичности и силы.

Ториан продолжил, его речь была отчетливой и твердой: о новых торговых путях через Запретные земли, о росте благосостояния, о том, что ателье стало точкой притяжения, а не раздора.

Он представлял меня не как увлечение или диковинку, а как стратегический актив. И я ловила себя на мысли, что мне это нравится. Мне нравится быть не просто женщиной рядом с сильным мужчиной, а его

союзником, чей вклад имеет вес.

Когда совет закончился, и лорды начали расходиться, ко мне подошли несколько из них с вопросами о прочности определенных тканей, о том, можно ли адаптировать покрой для полета в драконьем облике. Это был знак, малый, но знак принятия.

А потом Ториан повел меня в другую часть крепости, в солнечные галереи, где уже собралась иная публика. Здесь были придворные дамы в шелках, кавалеры в парче, атмосфера была легче, но в сто раз более коварной. Здесь правили не сила и прямота, а намеки, интриги и оценивающие, глубокомысленные и даже косые взгляды.

— И перед этим эм… обществом меня тоже нужно представлять? — тихо спросила я у Ториана, глядя на сверкающую толпу.

— К сожалению, да, — он наклонился ко мне, и его губы почти коснулись моего уха. — Считай это разведкой на вражеской территории и помни, я рядом.

И снова он взял меня за руку, на этот раз положив ее себе на локоть с таким видом собственности, который не оставлял сомнений в его намерениях. «Моя», — говорил этот жест. И, к моему собственному удивлению, во мне не было никакого протеста.

Представление двору прошло как в тумане. Я кивала, улыбалась, ловила на себе восхищенные, завистливые и просто любопытные взгляды. А потом из толпы к нам направился он.

Визуализация 4

Дорогие мои читатели, так я представляю себе
Генри Милфорда, брата Ториана

Сайман Белокрылый,
глава стражников и личная охрана Ториана Милфорда

Глава 11. Элена

Элена. Карты и шепот.

Вечер в покоях генерала драконов был тихим, но эта тишина давила на уши. Мне было тревожно, поскольку это была не та благословенная тишина мастерской после рабочего дня и ухода последнего клиента, а тяжелая, звенящая, напряженная.

В комнате потрескивал камин, за окном, вместо привычного мрака Запретных земель, чернели строгие башни крепости, подпиравшие багровое от вечных отблесков вулканов небо.

Здесь все было прочно, могуче, чуждо и несмотря на тепло камина и роскошь обстановки покоев, меня пронизывала тоска по дому. Я вспоминала моих знакомых, свою любимую работу, свою квартиру милую, уютную двушку, даже городские пробки и слякоть на дорогах мне не казались такими уж ужасными.

Меня съедала тоска по чему-то простому и родному, такому как запах бабушкиных пирогов, по скрипу старого пола в ее квартирке, когда я приходила к ней в гости по выходным, по мягкому свету настольной лампы, под которой она раскладывала свою колоду.

Здесь не было ничего своего, даже воздух пах резче, иначе — пеплом, камнем, мощью и чужим могуществом.

Рука сама потянулась к небольшой кожаной шкатулке, которую я, как самую драгоценную реликвию, привезла с собой из лачуги, оставшейся в Запретных землях, граничащих с владениями Ториана.

Я открыла ее, там, на бархатной подкладке, лежала колода карт Таро. Не аутентичная средневековая, конечно, а точная копия той, что была у моей бабушки Агаты в двадцать первом веке — «Таро Райдера-Уэйта».
Я заказала ее в столице у одного художника через доверенного купца, описав мельчайшие детали и сделав наброски на листах бумаги. Для окружающих это были просто красивые, но немного странные картинки. Для меня — единственная нить, связывающая с домом, с той жизнью, что теперь казалась сном.

Мне нужно было успокоение, а еще ясность, что-то, что вернет ощущение почвы под ногами.

Я перемешала карты, ощущая под пальцами знакомую шероховатость краев, и стала раскладывать простой трехкарточный расклад «Ситуация-Препятствие-Совет». Я делала это, просто чтобы понять, что происходит вокруг меня, просто чтобы услышать в тишине шепот бабушки: «Все будет хорошо, дитя мое, не переживай я рядом с тобой».

Первая карта упала на темное дерево стола.
На меня смотрел суровый Рыцарь Мечей, стремительный, неумолимый, несущийся вперед.
Ситуация. Да, это был Ториан. Я ощутила его энергию, его напор, та стремительность, с которой он ворвался в мою жизнь и перевернул ее, изменив до неузнаваемости.

Я вздохнула, перевернула вторую карту. И кровь во мне похолодела.

Карта Пятерка Мечей таила в себе предательство. Горькая победа, достигнутая низкими средствами. Унижение. Карта, на которой победитель с высокомерным видом собирает трофеи, а побежденные в позорном отступлении.

И последнее что я хотела узнать. Препятствие. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Это было слишком буквально. Слишком… в точку.

Рука дрогнула, когда я тянулась за третьей картой. Она выскользнула из пальцев и упала рубашкой вверх. Я перевернула ее. И воздух в комнате стал ледяным.

Император, одицетворяющий власть. контроль, жесткий порядок, но в контексте расклада, после Пятерки Мечей… Это была не моя власть. Это была власть того, кто предает. Власть, которая может быть использована против меня.

Совет карты был мрачным и прямым: осторожность. Структура, иерархия, закон — все это может стать оружием.

Я сидела, не в силах оторвать взгляд от этих трех изображений. Разум кричал, что это всего лишь карты, игра ума, проекция моих собственных страхов, но инстинкт, тот самый, что спас меня не раз, бил тревогу. Это было предупреждение. Очень четкое и недвусмысленное.

— Интересная магия.

Голос прозвучал прямо у меня за спиной, тихо, почти нежно. Я вздрогнула так, что карты взметнулись со стола.

Обернулась, Ториан стоял в дверях, прислонившись к косяку. Я не слышала, как он вошел. Как всегда, в его золотых глазах не было ни гнева, ни осуждения — лишь живое, жгучее любопытство. Он смотрел на разбросанные карты, потом на мое, должно быть, смертельно бледное лицо.

— Я… я не колдую, — выпалила я, чувствуя, как предательский жар заливает щеки. — Это просто… карты. Гадание.

— Гадание, — повторил он, делая шаг внутрь. Он подошел к столу, наклонился и поднял Пятерку Мечей. Рассмотрел изображение. — Мрачный сюжет, я вижу тут предательство и позор. Это твое чтение ситуации?

— Это чтение того, что есть, — сказала я, внезапно раздраженная его спокойствием, почему-то мне не хотелось, чтобы он видел мою слабость, мои суеверия.

— И что же карты говорят тебе, моя проницательная партнерша? — Он опустился в кресло напротив, откинувшись назад, но его взгляд был острым, как клинок.

— Они говорят быть настороже, — честно ответила я, собирая карты в колоду. Руки все еще дрожали. — Они говорят, что не все, кто приветливо улыбается на самом деле друзья...

Ториан задумался, его пальцы постукивали по ручке кресла.
— Мудрое предостережение, особенно при моем дворе. Особенно… — Он не договорил, но я поняла. Особенно после встречи с Генри.

В этот момент Итон, спавший клубком на подушке у камина, поднял голову. Его изумрудные глаза, обычно лениво-довольные, стали острыми и внимательными.

Он встал, выгнул спину, и его крошечные оранжевые крылышки расправились в напряженном полукруге. Он смотрел не на меня и не на Ториана, а в сторону балкона. И издал низкий, предупреждающий звук, совсем не похожий на его обычное мурлыканье — что-то среднее между рычанием и диким, возмущенным шипением.Мы оба повернулись. На балконе, в арочном проеме, стоял брат Ториана Генри.

Как он подошел так бесшумно нам было неясно.

Элена.

Генри улыбался своей безупречной светской улыбкой, но его глаза скользнули по картам в моих руках, и в них мелькнуло что-то быстрое, как молния, я не разобрала. Мне показалось что я увидела сначала интерес, а потом последовала насмешка…

Глава 12. Элена

Элена. Бал в Вулканических Горах.

Воздух в Тронном зале Красных Гор был густым, но не от серных испарений, которые я уже привыкла чувствовать на границе, а от тяжелых ароматов дорогих духов, пудры, воска и напряжения — того особого, светского напряжения, где каждый взгляд взвешивается, а каждое слово имеет двойное дно.

Я стояла у колонны, стараясь дышать ровно и не трогать волосы, уложенные в сложную прическу с помощью Аннет и щепотки магии местных парикмахеров, которую я назвала «очень крепким лаком для волос».

На мне было умопомрачительное платье, но не просто платье, а мое оружие и моя визитная карточка.

Я шила его сама, ночью, при свете масляных ламп в своей новой, временной мастерской рядом с покоями Ториана. Я не стала бороться с местной эстетикой, я лишь адаптировала ее.

Цвет для лица я выбрала глубокий пурпур, как ночное небо над вулканами, материал нижней юбки — бархат, но не черный, а с подкладкой из шелка цвета расплавленного золота, который вспыхивал при каждом движении. Лиф был облегающим, с вырезом, достаточно смелым, чтобы привлечь внимание, но не настолько, чтобы вызвать всеобщее осуждение.

А верхняя юбка, О, я постаралась на славу, вместо громоздкого кринолина я создала сложную конструкцию из нескольких слоев более легкой ткани, которая струилась и колыхалась, как дым, когда я шла.

Никаких рюшей, только чистые линии. Силуэт, одновременно и скромный, и властный. Мое заявление: я не провинциалка, не дикарка. Я — мастер своего дела.

Ториан, стоявший рядом в парадном мундире, цвета темного граната с золотым шитьем, напоминавшим драконью чешую, слегка наклонился ко мне.

— Готова к бою, ты моя права рука, а я твой генерал? — прошептал он, и в его глазах я увидела ту самую искру одобрения и азарта.

— Готова провести мирную демонстрацию силы, — так же тихо ответила я.

И демонстрация началась, он взял меня под руку и сначала взгляды были просто любопытными, оценивающими.

Потом, когда мы стали продвигаться вглубь зала, я начала узнавать свои работы. Вот герцогиня Легран в том самом платье цвета вина, которое подчеркивало ее холодную красоту, делая ее не просто знатной дамой, а владычицей.

Она встретила мой взгляд и слегка кивнула — жест коллеги, почти подруги. Рядом с ней граф Вильфорд в сюртуке, который визуально добавил ему солидности, а не просто накинул лет на плечи. Он улыбнулся открыто и приветливо.

А потом пошел поток. Дамы, с которыми я встречалась накануне, чьи мерки я снимала, чьи страхи и надежды выслушивала, теперь сияли в моих творениях.

Каждое платье было не просто красивым — оно было «их». Я видела, как они выпрямляются, как меняется их походка, как загораются глаза. Это была не просто одежда. Это была броня уверенности. И все знали, чьих рук это дело.

Ко мне начали подходить. Сначала осторожно, потом все смелее.
— Милая Элена, это просто волшебство! Я никогда не чувствовала себя такой легкой! — восклицала юная графиня, кружась в платье нежно-серебристого цвета, которое делало ее похожей на лунную фею.

— Мой муж сказал, что я выгляжу… внушительно. Впервые за двадцать лет! — делилась пожилая виконтесса в элегантном костюме темно-зеленого оттенка, скрывающем полноту и подчеркивающем статную осанку.

Я принимала комплименты с улыбкой, но моя миссия была не в этом. Когда вокруг собрался небольшой кружок самых влиятельных дам, ко мне подошел и Генри. Он был безупречен в костюме из серебристо-серого атласа, который делал его похожим на обоюдоострую монету.
— Леди Элена затмевает всех нас, — сказал он, его голос был как мед, но глаза оставались холодными. — Кажется, вы привезли с собой не только иголки, но и частичку солнца. Оно, должно быть, и есть секрет вашей «удачи»?

Вопрос прозвучал как невинная шутка, но в нем была колющаяся часть. Дамы затаили дыхание. О, это был мой момент, и я не захотела его упускать.

— Секрет, дорогой лорд Генри, — начала я, глядя не на него, а на окружающих женщин, — не в солнце, а в понимании.

В понимании того, что цвет и крой — это язык. И на нем можно говорить очень разные вещи. — Я сделала паузу, чувствуя, как нарастает всеобщее любопытство. — Возьмем, к примеру, вас, джентльмены.

Если вы идете на переговоры о рудниках, вам нужны цвета земли, стали, глубокие синие тона — они говорят о надежности, силе, основательности. — Я кивнула в сторону группы купцов и военных, многие из которых действительно были в таких тонах, хотя и без особого смысла. — А вот если цель — романтический ужин или бал, где нужно привлечь внимание… — я обвела взглядом дам, и на их лицах появились заинтересованные улыбки, — тут нужна другая палитра. Теплые, живые цвета из серии тех, на которых говорит с нами природа: оттенки спелых ягод, мягкого персика, лавандового сумеречного неба. Те, что будят не разум, а сильные, страстные чувства.

— Но просто надеть красное — мало, — продолжала я, понизив голос почти до конспиративного шепота, так что дамы инстинктивно наклонились ближе. — У каждой из нас свой оттенок. Цвет, который заставит нашу кожу сиять, глаза — гореть, а не просто будет кричать: «Эй, я здесь!».

Это и есть ключ, нужно найти свой цвет удачи, тот, в котором вы чувствуете себя не просто красивой, а непобедимой. В котором вы — это лучшая, самая таинственная и желанная версия себя. Вот тогда удача становится вашей верной спутницей.

Я закончила, и секунду стояла тишина, а потом раздался вздох восхищения. Глаза дам горели, я не продавала им платья. Я давала им ключ к власти — власти над вниманием, над впечатлением, над собственным настроением. Генри, наблюдавший за этим, слегка приподнял бровь. Его улыбка стала жестче. Он понял, что я играю в более сложную игру, чем он предполагал.

В этот момент раздались первые аккорды музыки.

Ториан, который стоял в стороне и наблюдал за всей сценой с неприкрытой гордостью, сделал шаг вперед. Он прошел сквозь круг дам с такой естественной властностью, что они просто расступились.

— Леди Элена, — сказал он громко, на весь теперь уже притихший круг, — осмелюсь ли я пригласить вас на танец? Боюсь, если я упущу этот момент, очередь желающих растянется до утра.

Глава 13. Элена

Элена. Тень брата.

Бал в Вулканических Горах продолжался еще несколько дней, но после того первого танца с Торианом воздух вокруг меня сгустился.

Я ощущала это физически — как будто я стала центром невидимого вихря, куда стягивались взгляды, шепоты и… чье-то неотступное пристальное внимание.

Генри Милфорд оказался мастером светской осады. Отказав ему в прогулке по саду, я наивно надеялась, что он отступит, но он просто сменил тактику.

Он появлялся рядом будто случайно, когда я подходила к столу с фруктами, когда слушала комплименты герцогини Легран, когда пыталась отдышаться у высокой арочной колонны, он неотступно следовал за мной, как тень.

— Леди Элена, вы, кажется, избегаете радостей бала, — его голос прозвучал прямо за моим плечом. Я не вздрогнула, я уже научилась чувствовать его приближение по легкому холоду, что всегда следовал за ним. — Все эти разговоры о тканях и фасонах, конечно, увлекательны, но музыку-то вы слышите?

Генри стоял, слегка склонив голову, и в его позе была изысканная небрежность, но глаза, эти холодные голубые глаза, сверлили меня с почти хищным интересом.

— Музыка прекрасна, лорд Генри, — вежливо ответила я, глядя на танцующих.

— Тогда не смею больше вас терзаться. Позвольте мне танец, мадемуазель? — Он протянул руку. Это был вызов и отказать сейчас второй раз, на глазах у всех, значило бы проявить грубость и дать пищу сплетням о том, что я зазналась.

А согласиться… Я видела, как Ториан в дальнем конце зала вел беседу с группой военных, но его взгляд, острый как клинок, был прикован к нам.

— С удовольствием, — сказала я, кладя кончики пальцев на его ладонь. Его кожа была прохладной и сухой.

Это был совсем не тот танец, что с Торианом. Генри вел себя не как партнер, а как владелец.

Его хватка была тверже, движения более властными и резкими. Он искусно направлял нас, удаляясь от центра зала, в сторону полутемных арок, где свет факелов мерцал, а музыка доносилась приглушенно.

— Вы, должно быть, чувствуете себя здесь чужой, — начал он, не сводя с меня глаз. Его голос был низким, интимным, предназначенным только для меня. — Все эти грубые драконы, их бесконечные разговоры о войнах и подземных рудах. Должно быть, вам не хватает изящества, утонченности… понимания человека близкого вам по нраву и по духу.

— Я нахожу изящество в силе, лорд Генри, — парировала я, стараясь не отставать от его нарочито сложных шагов. — А утонченность — в честности.

Он мягко рассмеялся, будто я сказала что-то забавное.

— О, какая вы милая идеалистка. Честность при дворе — первая жертва. Здесь правят иные законы, законы информации, например. — Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моего уха. — Я слышал, графиня де Винтер осталась недовольна корсетом, говорят, он ей сильно жмет. Правда ли, что вы сознательно затянули шнуровку туже, чтобы скрыть ее… скажем так, аппетитную полноту?

Вопрос был откровенно подлым. Он пытался втянуть меня в грязные сплетни, вынудить раскрыть чужие тайные секреты.

— Я уверена, графиня способна сама оценить качество работы, — ответила я ледяным тоном. — Моя задача — помочь клиенту выглядеть лучше, а не обсуждать его недостатки у него за спиной.

— Как принципиально, — протянул он, не смутившись. — А что насчет юной леди Клариссы? Ходят слухи, ее новое платье имело такой успех, что герцог Альтенский провел с ней весь вечер наедине. Ваша «удача» в действии? Или все же мастерство портнихи плюс… хорошо подобранный цвет и глубокий вырез в декольте?

Меня начало тошнить от этой игры. Генри выискивал слабые места, тыкал в болевые точки, обертывая все в изящные невесомые фразы.

Каждым вопросом он пытался смутить меня, заставить проговориться, опуститься до его уровня.

— Удача любит тех, кто уверен в себе, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — А уверенность рождается из множества факторов. Я помогаю с одним из них. Все остальное, поверьте — не мое дело.

Танец, наконец, закончился. Я сделала шаг назад, высвобождая руку.
— Благодарю вас. Это было… поучительно, – я присела в легком учтивом реверансе.

— Надеюсь, не слишком утомительно, — его улыбка была ядовито-сладкой. — Мы обязательно продолжим нашу беседу. В более… приватной обстановке, я вам это обещаю, леди Элена.

Он отступил, растворившись в толпе, а я почувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки.

Нет! Это была не просто светская беседа, это была разведка боем. И я поняла главное: Генри Милфорд — не просто завистливый брат. Он сплетник, интриган и, что хуже всего, он видел во мне не человека, а инструмент, ключ к влиянию на Ториана и ко всем тайнам придворных дам.

***
Дорогие мои, приглашаю познакомиться с книгой замечательного автора
Только для читателей 16+
Роман моба "Первый брак комом" от Инны Дворцовой
"Домоправительница горного дракона. Отбор на должность"
https://litnet.com/shrt/t1-L

Глава 14. Элена

Элена. Настойчивость принца Генри.

Ателье в Запретных землях стало моим убежищем. После духоты и звенящего фальшью бального зала здесь, среди знакомого запаха дерева, ткани и трав, я могла полноценно дышать.

Я с головой ушла в работу и не заметила, как прошло полдня.

Герцогиня Легран заказала еще два платья, и я выкраивала лекала, погружаясь в математику кроя, где все было ясно, логично и подчинялось моей воле. Здесь я была полновластной хозяйкой и здесь не было Ториана с его подавляющим присутствием, Генри с ядовитыми улыбками или придворных, смотревших на меня как на диковинную зверушку.

Итон, растянувшись на солнечном пятне, блаженно мурлыкал, ловя лапкой мои упавшие нитки, Аннет тихо напевала, разбирая новые поставки шелка.

Вокруг царил мир и гармония.

Ее разрушил скрип двери. Я подняла глаза от ткани и увидела на пороге Генри. Он был один, без свиты, в простом, но безукоризненном дорожном плаще. На его лице играла усталая, почти искренняя улыбка.

— Нашел-таки ваше убежище, леди Элена, — произнес он, окидывая взглядом мастерскую. В его глазах мелькнуло что-то вроде презрения к этой простой обстановке, но голос оставался теплым. — Место, должно быть, навевает ностальгию по… более простым временам.

— Лорд Генри, — я отложила ножницы, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Итон перестал мурлыкать и пристально уставился на гостя. — Это рабочий день, я не ожидала визитов.

— О, я понимаю, царство творчества, — он сделал несколько шагов внутрь, его пальцы скользнули по рулону синего бархата. — Но иногда даже самым творческим натурам нужен небольшой перерыв и возможность поговорить по душам без посторонних ушей.

Он посмотрел на Аннет, которая замерла с тюком ткани в руках. Я кивнула ей глазами, сказав тем самым «уходи». Она бросила на Генри тревожный взгляд и выскользнула в подсобку.

— О чем же вы хотите поговорить? — спросила я, скрестив руки на груди, сделав защитный жест. Он это заметил, и тут же его улыбка стала чуть шире.

— О заблуждениях и об опасностях. — Он подошел ближе, опустив голос до доверительного, интимного шепота. — Вы произвели фурор на балу, все восхищены вами, но восхищение при дворе — штука обоюдоострая. Оно как правило быстро рождает зависть, а еще… нездоровый интерес к персоне, осмелившейся быть первой и главной.

— Я могу постоять за себя, — холодно ответила я.

— Можете? — Он мягко рассмеялся. — Против сплетен, которые разносятся быстрее драконьего полета? Против намеков, которые, будучи пущены в нужное ухо, могут разрушить репутацию? Я видел, как вы смотрели на моего брата и как он смотрит на вас. Это… опасно и всем это очевидно, для всех, кроме вас одной…

Сердце упало, он говорил то, о чем я сама боялась думать.
— Ваши намеки, лорд Генри, становятся все менее изящными.

— Я не намекаю, я вас предупреждаю, Элена, — его голос стал жестким, как сталь. — Ториан — человек привычки и его главная привычка — никому не принадлежать. Никогда. Он забирает то, что хочет, наслаждается моментом, а когда дело становится слишком серьезным… он отступает, оставляя за собой выжженную землю и разбитые сердца, которые не смеют пожаловаться, потому что он — Генерал Драконов. Вы уверены, что хотите стать очередной такой… временной забавой?

Его слова били точно в цель, в самое уязвимое место — в тот страх, что жил во мне с самого начала что все это — игра для него, что я — диковинка, трофей, проект, не более того.

— Вы очень заботливы, — сквозь зубы процедила я, — но ваша забота не требуется. Мои отношения с вашим братом — это наше с ним личное дело.

— Прекрасно, — он отступил на шаг, его лицо снова стало безупречно вежливым. — Тогда, будем считать, я исполнил братский долг. Желаю вам, леди Элена, чтобы ваше «дело» не обернулось для вас публичным позором, ведь если что-то пойдет не так, пострадаете только вы, а он останется Генералом.

А вы… вы останетесь ведьмой-портнихой с разбитым сердцем и испорченной репутацией. Подумайте об этом на досуге, когда будете кроить платье для очередной клиентки.

И да, я еще вернусь, и мы с вами продолжим наш интересный разговор.

Он развернулся и вышел, оставив после себя холодный, ядовитый след. Я стояла, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Он сделал свое дело мастерски, семя сомнения было не просто посеяно — оно было глубоко вбито в почву.

Глава 15. Элена

Элена. Непрошенный визит.

На следующий день, когда я с головой ушла в работу в ателье, пытаясь смыть с себя впечатления от бала, он нашел меня снова. Дверь скрипнула, и в мастерскую вошел Генри, на этот раз один, без свиты. На нем был дорогой, но скромный кафтан, будто он старался выглядеть «своим» в этой простой обстановке.

— Леди Элена, я принес вам заказ, — объявил он, и его голос прозвучал неестественно громко в тишине мастерской. Аннет, сидевшая в углу, встревоженно подняла глаза.

— Лорд Генри, я не помню, чтобы мы обсуждали с вами в прошлый раз… — начала я, но он перебил меня, сделав несколько шагов вперед.

— О, простите, но это мое спонтанное решение. Мне нужен новый плащ, что-нибудь… впечатляющее, но мы можем обсудить детали в более уединенной обстановке. — Его взгляд скользнул на Аннет. — Не хотели бы вы пройти снова в подсобку?

«Нет. Ни за что», — пронеслось у меня в голове и я отрицательно замотала головой.
— Аннет — моя правая рука. И все, что касается заказов, она в курсе, — твердо сказала я, оставаясь за большим раскроечным столом, как за баррикадой.

Генри поморщился, но не настаивал. Вместо этого он начал снова медленно обходить мастерскую, касаясь пальцами тканей, беря в руки инструменты и тут же бросая их.
— Удивительно, — произнес он наконец, остановившись прямо передо мной. — Такой талант. Такое… понимание людей. И все это — здесь, на краю света, в услужении у моего брата-солдафона, чьи интересы простираются не дальше границ карты и остроты меча. Не кажется ли вам это расточительством?

Я почувствовала, как закипает гнев. «Солдафон». Так значит он говорит о Ториане.
— Ваш брат, лорд Генри, дал мне возможность заниматься тем, что я люблю. Он увидел потенциал там, где другие видели лишь изгнанницу. Я называю это не расточительством, а мудростью.

— Мудростью? — он фыркнул. — Или удобной возможностью прибрать к рукам что-то яркое и новое? Он всегда был таким. Забирает то, что блестит, поиграется и бросает. Его замки полны таких побрякушек. Вы просто следующая в коллекции, я вам уже об этом говорил, но вы видимо упрямая.

Его слова были отточенным кинжалом, и он целился точно в самое уязвимое место — в мои собственные тайные страхи, но сейчас они вызвали не страх, а ярость, дикую и жгучую злость.
— Довольно, — сказала я тихо, но так, что он замолчал. — Вы переходите все границы. Мои отношения с вашим братом — не ваша забота. И мой талант — мой собственный. Я не «трачу» его на кого-либо. Я вкладываю его в свое дело, и именно это дело привлекло внимание вашего брата, а не наоборот.

Генри замер, его маска светского льда дала трещину, и сквозь нее проглянуло что-то злобное и неприятное. Его холодные голубые глаза прожигали меня насквозь.
— О, как сильно сказано, — прошипел он. — Вы действительно верите, что можете быть ему равной? Что он рассматривает вас только как диковинку или… теплую постель по ночам?

Это было уже откровенное хамство. Я выпрямилась во весь рост, чувствуя, как красные пятна гнева заливают щеки.
— Вон, — сказала я, указывая на дверь. — Сию же минуту, ваш заказ мне не интересен. Аннет вычеркни Лорда Генри из списка наших клиентов, если ты уже успела его туда занести.

Он не двинулся с места. Вместо этого его губы растянулись в улыбке, лишенной всякой теплоты.
— Элена, как вы грубы. И как… предсказуемо. Ведьма, сосланная за колдовство, проявляет свой истинный нрав. Ничего, мадемуазель. Скоро об этом узнают все. О том, что вас изгнали не просто так, что ваш «талант» имеет темную подоплеку. И что любая дама, на которую вы посмотрите с завистью, может проснуться с седыми волосами или хуже того, внезапно умереть по неизвестной причине...

Угроза повисла в воздухе, тяжелая и зловещая. Он не просто хотел меня скомпрометировать. Он решил меня уничтожить, вернуть клеймо ведьмы, но уже здесь, в Империи Красных Гор, где хозяином был Ториан.

— Попробуйте, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза, не моргая. — И посмотрим, чья репутация пострадает сильнее, когда выяснится, кто распускает гнусные слухи о женщине, находящейся под прямой защитой Генерала Драконов. Теперь вон и больше не возвращайтесь.

Мы стояли, измеряя друг друга взглядами. В его глазах бушевала ненависть. Но он был трусом в душе. Он не посмел тронуть меня физически. Сделав театральный, язвительный поклон, он развернулся и вышел.

Я опустилась на табурет, дрожа всем телом. Аннет подбежала ко мне.
— Миледи! Что он… Что он сказал?

— Ничего хорошего, — прошептала я. — Он начинает войну. Грязную войну сплетен.

Теперь я понимала все. Генри видел во мне не просто угрозу своему влиянию на брата. Он видел во мне силу. Силу, которую нельзя было купить или запугать, и это бесило его. И теперь он попытается сломать меня самым подлым способом — украсть мое доброе имя. А семя сомнения, которое он сеял в меня насчет Ториана, было лишь тактикой, первым ударом.

Я смотрела на дверь, в которую он вышел, и чувствовала, как страх сменяется холодной решимостью. Он развязал игру, что ж, я научена не сдаваться, но теперь я знала наверняка то, что тень брата была куда опаснее и коварнее, чем я могла предположить. И следующей моей встречи с Торианом мне нужно было бояться по-настоящему. потому что яды Генри уже начали свою работу.

Глава 16. Элена

Элена. Поединок характеров

Тишина в личных покоях Ториана была гулкой и тяжелой, словно перед бурей. Я стояла у высокого окна, смотря, как последние багровые отсветы заката тонут в черных очертаниях гор, но не видела красоты. Перед глазами все еще стояло ядовито-сладкое лицо Генри, слышался его шепот, от которого стыла кровь.

В ушах стояли его слова: «Ведьма... темная подоплека... рыжие волосы...»

Дверь открылась без стука — только он мог позволить себе такое. Я не обернулась, но каждым нервом почувствовала его присутствие. Воздух сгустился, наполнившись жаром и напряжением, исходящим от него.

— Где ты была? — его голос прозвучал негромко, но в нем была натянутая тетива лука, готовая вот-вот лопнуть.

Я медленно повернулась, Ториан стоял посреди комнаты, сбросив на ближайшее кресло парадный плащ. Его поза была расслабленной, но в каждой линии тела читалась собранная, готовая к удару сила. Золотые глаза горели не огнем, а холодным, отточенным льдом.

— В ателье. Работала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мои пальцы невольно сжали складки платья. Платья, которое я сшила сама, в котором чувствовала себя сильной. Сейчас эта сила казалась бутафорской и потому особенно никчемной.

— Он был один? — Он сделал шаг вперед, и слово повисло в воздухе, острое, как лезвие.

Вопрос был не вопросом, а обвинением. Горло сжалось.
— Что это значит, Ториан?

— Это значит, — он произнес мое имя с непривычной резкостью, — что мой брат Генри счел возможным навестить тебя сегодня. Он был в твоем «святилище», причем без свидетелей. Вы были наедине после того, как ты сама прогнала служанку.

Так вот как Генри расставил ловушку. Он не просто пришел…
Нет! Он позаботился, чтобы об этом узнали в искаженном свете и, судя по всему, уже успел нашептать что-то Ториану.

— Аннет вышла по моему приказу, потому что я не хотела, чтобы она слышала то, что он мог сказать! — выпалила я, чувствуя, как гнев начинает пробиваться сквозь лед страха. — Он пришел сам! И он говорил не о заказе!

— О чем же? — Ториан приблизился еще на шаг. Мы теперь стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, но оно не согревало, а обжигало. — О погоде? О политике? Или, может, о том, какой я «солдафон» и как ты тратишь свой талант впустую рядом со мной?

Он знал. Значит, Генри не ограничился угрозами в мой адрес. Он пошел дальше.

— Он пытался меня оскорбить, спровоцировать, втянуть в сплетни! — мои щеки пылали. — А ты что? Веришь ему? Думаешь, я с ним в заговоре?

— Я думаю, что ты наивна! — его голос, наконец, сорвался, громовой раскат, от которого вздрогнули стекла в окне. Он не кричал, но каждая буква была выкована из ярости. — Ты думаешь, что твоя иголка и твои принципы — щит от этого мира? Он пришел не к тебе, Элена! Он пришел ко мне! Через тебя! Каждое твое приватное свидание с ним, каждый шепот в углу — это кинжал, который он точит! И ты, своей гордостью и независимостью, сама подставляешь себя под удар!

Его слова били по мне, как плети и не потому, что были несправедливы, а потому, что в них была доля правды, которую я сама боялась признать.
— Так что же мне делать? — закричала я в ответ, и в голосе прозвучала горечь. — Запереться в башне? Взять в телохранители твоих драконов? Перестать дышать без твоего разрешения? Я не твоя собственность, Ториан! И не твоя солдатка, которой можно отдавать приказы!

— Я пытаюсь уберечь тебя! — он взревел, и впервые я увидела на его лице не просто гнев, а отчаянную, бешеную тревогу. Его руки сжались в кулаки, будто он физически сдерживал себя, чтобы не схватить меня. — Ты не понимаешь, с чем играешь! Генри не остановится!

Сегодня сплетни, завтра — подброшенные улики, послезавтра — «несчастный случай»! И ты хочешь, чтобы я просто стоял и смотрел, как ты идешь навстречу гильотине с высоко поднятой головой, потому что тебе важно доказать свою «независимость»?!

— Да! — выдохнула я, и слезы, наконец, вырвались наружу, смешиваясь с яростью. — Потому что, если я не буду идти с высоко поднятой головой, я сломаюсь! И тогда он все равно победит! Ты хочешь защитить меня, сделав беспомощной? Это не защита! Это тюрьма!

— Лучше живая в тюрьме, чем мертвая героиня! — он прорычал, его лицо было так близко, что я видела золотые искры гнева в его глазах, тонкую нервную дрожь у сжатых губ.

— А ты уверен, что это будет жизнь? — прошептала я, и мой голос внезапно стал тихим и хрупким. Вся злость куда-то ушла, оставив только леденящую пустоту и ту самую боль, которую посеял Генри. — Ты уверен, что, заперев меня, ты не захочешь однажды открыть дверь и выпустить на свободу? Потому что станет скучно? Потому что обязанность тяжела? Потому что я — всего лишь еще одна «побрякушка», которая надоела?

Он замер, словно я ударила его обухом в грудь. Гнев в его глазах сменился чем-то иным — шоком, обидой, недоумением.
— Элена, ты... ты действительно веришь в эту чушь? — он произнес это тихо, с каким-то леденящим изумлением. — Ты думаешь, что все это для меня — игра? Что ты для меня — диковинка, проект, временная забава?

— А что мне думать? — голос мой снова задрожал. — Ты окружаешь меня стенами, но не пускаешь внутрь себя! Ты требуешь полного доверия, но сам ведешь себя как командир на поле боя! Ты защищаешь меня от всех, но не защищаешь от самого страшного — от мысли, что все это иллюзия!

Мы стояли, тяжело дыша, разделенные сантиметрами, но пропасть между нами казалась непроходимой. В его глазах бушевала буря — обида, ярость, и что-то еще, чего я не могла расшифровать. Боль? Страх? Он смотрел на меня, будто видел впервые.

— Я не умею иначе, — наконец выдавил он, и его голос был хриплым, надломленным. — Я не умею... играть в нежности. Весь мой мир — это угрозы, расчеты, сила. Я вижу опасность и устраняю ее. Самый надежный способ устранить опасность для тебя — поставить тебя там, где до нее нельзя добраться. Да, это клетка, но это клетка из стали, а не из соломы, как та, в которую ты попала бы без меня!