Аукцион душ. Во власти трех теней

Пролог

Иссиня-черный полог ночи опустился на проклятую долину, шепча богохульные молитвы сквозь голые ветви терновника. Эльара дрожала, кутаясь в лохмотья плаща, когда увидела их.

Трое… Темные фигуры, сотканные из теней и греха, восседали на вороных конях, испещренных шрамами. Их звали Искусители, князья этого кошмарного царства, и каждый взгляд прожигал насквозь, оставляя привкус пепла на языке.

Ее вел сюда долг, страстное желание спасти младшего брата, умирающего от страшной болезни. Но в глазах первого, Ашера, читалась не помощь, а хищный голод. Когда он соскочил с коня, воздух вокруг наэлектризовался липким напряжением. Второй, Каллиас, прищурился, изучая ее так, словно она - редкий зверь.

Самым страшным был третий, Равиэль, с маской из кости, скрывающей пол-лица. Он молчал, но его присутствие было ощутимо, как лезвие у горла.

- Ты предлагаешь нам свою душу в обмен на жизнь брата? - процедил Ашер, его голос - хриплый шепот проклятий.

Эльара судорожно сглотнула. Она знала, что ее ждет. Знакомство с первобытной жестокостью. Извращенное поклонение. Боль, перемешанная с безумным удовольствием. Но ради брата она была готова отдать всё. Даже свою душу.

- Да, - прошептала она, и в глазах Искусителей вспыхнул нечестивый огонь. Ночь обещала быть долгой. И болезненной. И навсегда изменить Эльару, превратив невинную девушку в тень, подобную им.

Ашер окинул Эльару презрительным взглядом, словно оценивая качество мяса на рынке. Его губы скривились в усмешке, обнажив ряд острых зубов.

- Глупая смертная, ты даже не представляешь, что такое душа, чтобы так легко ей разбрасываться, - прорычал он, запуская длинные пальцы в ее растрепанные волосы.

Каллиас, словно гиена, кружил вокруг, облизываясь и хищно поглядывая на Эльару. Его темные глаза горели нетерпением, желанием полакомиться свежей плотью и сломить волю этой слабой смертной.

Он приблизился, обдав ее дыханием с запахом тлена и серы, и прошептал.

- Ты будешь умолять о смерти, когда мы закончим с тобой.

Равиэль, словно безмолвный судья, продолжал стоять в тени. Его маска из кости казалась еще более зловещей в свете луны. Он поднял руку, и Ашер отступил, предоставив ему право первого прикосновения.

Равиэль протянул свою руку к Эльаре. Прикосновение было холодным, словно лед, и проникло глубоко в кости, вызывая дрожь.

В тот момент, когда его пальцы коснулись ее кожи, Эльара почувствовала, как ее душа начинает трескаться. Бесконечная боль пронзила ее, перемешанная со странным, извращенным наслаждением.

Она закричала, но ее крик утонул в зловещем хохоте Искусителей. Ночь приняла ее в свои объятия, и Эльара исчезла в темноте, оставив за собой лишь слабый отголосок своей прежней жизни.

Долина торжествовала, принимая в свои мрачные ряды новую душу, сломленную и оскверненную.

Крик Эльары эхом прокатился по долине, сливаясь с шепотом древних ветров и стонами плененных душ.

Искусители затихли, наслаждаясь моментом триумфа. Ашер вновь приблизился, его глаза жадно всматривались в тускнеющее сияние, которое осталось от души Эльары. Он коснулся его кончиками пальцев, словно проверяя качество трофея.

Каллиас, не в силах сдержать свою жажду, попытался вырвать у Ашера добычу, но Равиэль жестом остановил его.

Безмолвный судья подошел к Эльаре, его ладонь нависла над ее головой, словно провозглашая окончательный приговор. Он что-то прошептал, слова его были неразличимы, но их смысл был ясен. Душа теперь принадлежала им.

Они ее выбрали. Они заплатили. Договор свершился. Выхода нет.

Тьма сгустилась вокруг Эльары, превращая её в подобие тени, пляшущей в зловещем танце с Искусителями. Боль обжигала, но уступала место странному, опьяняющему ощущению силы. Силы, рожденной из отчаяния и греха. Она чувствовала, как её прежняя личность распадается на осколки, заменяясь чем-то новым, чудовищным...

Ашер грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть в его хищные глаза.

- Теперь ты - одна из нас, - прорычал он, и слова его эхом отдавались в её сознании.

Каллиас облизнулся, его похотливый взгляд скользил по её телу, словно выискивая самые уязвимые места.

Равиэль по-прежнему ничего не говорил, его костяная маска скрывала эмоции, но Эльара чувствовала его пристальное внимание, изучающее и оценивающее.

Искусители окружили ее, словно хищники....

Визуалы

Глава 1. Болезнь

Эльара

Темно. Мрачно. Грязные улицы и покосившиеся дома. Раньше это был большой и процветающий город. Возможно для кого-то это так и осталось.

Но не для нас. Низших слоев. Тех, кого радость обошла стороной. Тех, кто вынужден каждый день сражаться за право на жизнь.

Выживание. Существование от рассвета до заката. Вот как это называется. Борьба за кусок хлеба, за кров, за тех, кого любишь....

- Мама! Ну как он?!

- Хуже, Эльара. Намного хуже.

Уставшая, бледная женщина опустила кусок ткани в холодную воду и прижала ко лбу мальчика, лежащего на смятой постели. Я с комком в горле смотрела на него.

Болезнь. Страшное слово. Оно недавно вошло в нашу лачугу и укоренилось в ней. Поселилось крепко, основательно. И вцепилась в самого слабого. Моего маленького брата Эвана....

Я сжала кулаки, чувствуя, как беспомощность сжигает изнутри. Что я могу сделать? Я всего лишь девчонка, пытающаяся выжить в этом прогнившем городе. У меня нет денег на лекаря, нет связей, чтобы выпросить помощь. Только отчаяние и безграничная любовь к моему брату.

Каждый день я отправлялась на поиски хоть какой-то работы. Мыла посуду в грязных тавернах, таскала мешки на рынке, даже несколько раз воровала, чувствуя себя последней мерзавкой. Но всё - лишь бы Эван продержался. Лишь бы у него была надежда.

Но с каждым днем надежда угасала. Эван слабел, его дыхание становилось все более прерывистым, а глаза теряли свой блеск. Мама проводила возле него дни и ночи, шепча молитвы и пытаясь хоть немного облегчить его страдания. Я наблюдала за ними, чувствуя, как мое сердце разрывается на части.

Воздух в нашей лачуге был густым и тяжелым, пропитанным запахом болезни, отчаяния и вечной сырости.

Каждый вдох давался с трудом, словно легкие наполнялись не воздухом, а самой этой грязью, что въелась в стены, в одежду, в наши души.

Эван лежал на тонкой соломенной подстилке, его дыхание было прерывистым, слабым, как угасающий уголек. Его кожа, когда-то румяная и здоровая, теперь приобрела болезненную бледность, а глаза, обычно полные озорства, были тусклыми и запавшими.

Мама. Ее лицо изборождено морщинами, которые появились не от возраста, а от бесконечной тревоги, сидела рядом, обтирая его горячий лоб влажной тряпкой.

Ее руки дрожали, но она старалась держаться, ее шепот, полный нежности и боли, был единственным звуком, нарушающим тишину, кроме надсадных хрипов и стонов.

Я же стояла у окна, вглядываясь в серый, безрадостный пейзаж нашего города. Дома, прижавшиеся друг к другу, словно пытаясь укрыться от холода и нищеты, казались такими же уставшими и обреченными, как и мы.

Мы делали все, что могли. Мама продала последние жалкие украшения, которые остались от бабушки. Я отдала свои скромные сбережения, заработанные на мелких поручениях.

Но в этом мире, где даже солнце, казалось, забыло дорогу к нашим улицам, где грязь была нашим постоянным спутником, а голод - вечным гостем, наши усилия были каплей в море.

Несколько дней назад к нам приходил отец Томас. Его ряса, хоть и потертая, казалась символом надежды в этом царстве уныния. Он говорил о вере, о божьей милости, о том, что нужно молиться.

Мы молились. Я молилась до боли в коленях, до слез, которые жгли глаза. Мама молилась, ее голос дрожал от истощения. Но Эван продолжал угасать.

- Молись, Эльара, - сказал он мне тогда, его голос был едва слышен. - Бог услышит тебя.

Но я уже не была так уверена. С каждым днем, с каждым новым приступом кашля, моя вера таяла, как снег под весенним солнцем, которого мы так редко видели.

Где был этот Бог, когда мой брат задыхался?! Где была его милость, когда мы не могли позволить себе даже простейшее лекарство?! Священник говорил о чудесах, но я видела только медленное, мучительное угасание. Никаких чудес. Никакой надежды. И никакого Бога тоже нет. Он давно нас покинул.

Вечером, когда последние лучи солнца окрасили небо в грязно-оранжевый цвет, я вышла на улицу. Мне нужно было глотнуть свежего воздуха, хотя и он здесь был пропитан запахом гнили и отчаяния. Улица была пуста, лишь редкие тени скользили по мокрым булыжникам. И тут я увидела ее...

Она шла навстречу, медленно, опираясь на корявую палку. Старуха. Ее лицо было похоже на высохший пергамент, испещренный глубокими морщинами, а глаза, маленькие и черные, казалось, видели насквозь.

Ее одежда свисала лохмотьями, но в них таилось что-то древнее, что-то, что заставляло людей шарахаться в стороны, когда она проходила мимо. Ее звали Мара. Ведьма. И все в городе ее боялись.

Я замерла. Слышала о ней шепотки, страшные истории, которые рассказывали детям, чтобы они не ходили одни по ночам. Но в этот момент, когда вся моя надежда была растоптана, когда даже вера в Бога казалась насмешкой, что-то внутри меня подтолкнуло меня не бежать.

- Ты ищешь что-то, дитя, - прохрипела она, ее голос был сродни шелесту сухих листьев.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

- Твой брат, - сказала она, и я вздрогнула. Как она могла знать?! - Он умирает.

- Да, - наконец выдавила я, мой голос дрожал. - Мы ничего не можем сделать.

Она пристально посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнул огонек.

- Иногда то, что кажется концом, лишь начало пути. Пути, который не освещен светом божественным, но освещен тенями, что знают истинную цену жизни.

Я смотрела на нее, пытаясь понять. Ее слова были загадочны, но в них звучала какая-то зловещая уверенность, которая пугала и одновременно притягивала.

Безысходность, которая давила на меня последние дни, казалось, обрела новое, более темное лицо.

- Что вы имеете в виду? - спросила я, мой голос был едва слышен.

Она плотоядно усмехнулась, и эта усмешка была похожа на треск сухой ветки.

- Я имею в виду, что есть силы, которые не подчиняются молитвам. Силы, которые действуют по своим законам. И эти законы, дитя, иногда могут быть более действенными, чем любые проповеди этого жалкого дурака.

Глава 2. Ведьма

Эльара

Мы шли по узким, грязным переулкам.

Дома казались еще более мрачными в сумерках, их окна - пустые глазницы. Они, будто смотрели на меня с осуждением. "Куда ты идёшь с этой безумной старухой?! Зачем ведёшь ее в свой дом?!" - будто хотели сказать, но оставались все также безмолвными.

Запах гнили усиливался, смешиваясь с запахом сырой земли и чего-то терпкого и незнакомого. Старуха шла впереди, ее силуэт казался неестественно вытянутым в тусклом свете фонарей.

- Ты потеряла веру, дитя, - прокаркала она, не оборачиваясь. - Это хорошо. Вера в пустоту - худшее, что может случиться с человеком.

- Но… но что мне делать?! Я не могу смотреть, как он умирает. Я не могу ничего сделать!!!

- Ты можешь. Ты можешь искать. Искать там, где другие боятся даже взглянуть.

Мы подошли к нашей лачуге. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился тихий стон. Мама сидела рядом с ним, ее плечи дрожали. Увидев старуху, она вздрогнула, но не сказала ни слова. В ее глазах читался тот же страх, что и у всех остальных, но к нему примешивалась и какая-то отчаянная надежда.

Она склонилась над ним. Ее пальцы, похожие на сухие ветки, коснулись его лба. Она что-то шептала, слова были чужими, древними, словно вырванными из забытых заклинаний.

Я не понимала ни слова, но чувствовала, как холод проникает глубже, чем любой мороз. Мать стояла рядом, ее лицо было искажено немым страданием.

Наконец, старуха выпрямилась. Ее взгляд, казалось, пронзил нас насквозь, не останавливаясь ни на ком конкретно, но охватывая всю нашу нищету и отчаяние.

- Надежды нет, - произнесла она, и каждое слово было как удар молота по сердцу. - Он уходит. Скоро.

Боль, такая острая, такая всепоглощающая, захлестнула меня. Я почувствовала, как из груди вырывается крик, нечеловеческий, полный ярости и отчаяния.

- Нет!!! - закричала я, бросаясь вперед, к старухе. - Я сделаю что угодно! Что угодно!!! Пусть сам дьявол заберет мою душу, если это спасет его! Я готова на всё!!!

Мои слова повисли в воздухе, наполненные той искренностью, которая рождается только на краю бездны. Мама испуганно ахнула. Я смотрела на старуху, ожидая, что она рассмеется, что укажет мне путь к спасению, каким бы ужасным он ни был.

Но ее взгляд… ее взгляд изменился. В глубине этих древних глаз мелькнуло что-то новое, что-то хищное, жадное. Она смотрела на меня, как голодный зверь смотрит на свою желанную добычу.

- Душу нельзя забрать просто так, дитя, - прохрипела она, и в ее голосе прозвучала зловещая насмешка. - Ее можно только отдать добровольно…

Слова, словно ледяные иглы, впились в мою растерзанную душу. Добровольно? Я готова была отдать всё, что имела, всё, чем была, лишь бы увидеть улыбку любимого брата, услышать его смех.

Но она говорила о душе, о чем-то, что казалось мне вечным, незыблемым. И в ее глазах я видела не сострадание, а расчет. Холодный, древний расчет, который не знал жалости.

- Добровольно? - повторила я, голос мой сорвался, превратившись в хрип. - Что значит добровольно? Я… я отдаю ее! Сейчас же! Бери ее, если это то, что нужно!

Я протянула руку, словно пытаясь вырвать из груди нечто осязаемое, что могло бы удовлетворить ее ненасытную жажду. Но старуха лишь покачала головой, ее губы растянулись в подобии улыбки, обнажая пожелтевшие остатки зубов.

- Не так просто, милочка, - прошипела она, приближаясь. Ее дыхание, смрадное и горячее, коснулось моего лица.

-Душа - это не вещь, которую можно просто взять. Это договор. Связь. И чтобы она была чьей-то, ты должна ее предложить. Свободно. Без принуждения. И с полным пониманием того, что ты теряешь...

Мать, до этого стоявшая в стороне, словно парализованная ужасом, вдруг шагнула вперед.

- Оставь ее, ведьма! - ее голос был полон отчаяния, но в нем звучала и новая, звериная решимость. - Не трогай мою дочь! Уходи!

Но она лишь презрительно фыркнула, не отводя взгляда от меня.

- Твоя дочь предлагает сделку, мать, - сказала она, и в ее голосе прозвучала зловещая торжественность. - Сделку, которая может спасти твоего сына. Но цена… цена будет высока. Очень высока.

Я смотрела на Эвана, на его бледное, почти прозрачное личико. Его дыхание становилось все более поверхностным, каждый вдох давался ему с трудом. И в этот момент, в этой кромешной тьме отчаяния, я поняла. Поняла, что готова заплатить любую цену. Любую. Даже если это будет означать вечное проклятие.

- Я понимаю, - прошептала я, и в этом шепоте была вся моя боль, вся моя решимость. - Я понимаю. Я готова. Скажи, что я должна сделать.

В глазах старухи вспыхнул огонь. Огонь, который не предвещал ничего доброго. Это был огонь древних сил, огонь, который пожирал всё на своем пути. И я знала, что переступив порог этой сделки, я уже никогда не смогу вернуться назад. Но ради Эвана… ради него я была готова сгореть дотла.

- Хорошо, - проговорила она, и ее голос стал глубже, словно эхо из бездны. - Тогда слушай внимательно, дитя. Потому что пути назад не будет. Обдумай ещё раз. Время до завтрашнего заката у тебя ещё есть. Если не испугаешься, если не передумаешь, приходи. Завтра в полночь, на восхождение кровавой луны я буду ждать тебя. И расскажу, что нужно делать.

- Уходи немедленно!!! Пошла вон, грязная ведьма! Эльара, не слушай её!

Слова матери были лишь эхом в моем напряжённом сознании. Отныне там поселились совсем другие мысли. И они были не связаны с Богом....

Глава 3. Решение

Эльара

- Ведьма! Ты связалась с ведьмой, Эльара! Поверила ее лживым обещаниям! - кричала мать, ее лицо исказилось от гнева и страха. - Молись богу, дитя мое! Только он может спасти твоего брата! А эти темные твари... они лишь забирают, ничего не давая взамен!

Я стояла, не в силах возразить, чувствуя, как ее слова обволакивают меня, словно холодный саван. Ее вера в божественное исцеление была непоколебима, но я видела, как угасает жизнь в глазах моего брата. Каждый его вздох был мукой, каждый стон - удар по моему сердцу.

Нет. Господь нам не поможет.

Весь следующий день прошел в тумане. Слова матери, ее гнев, ее мольбы - все это смешалось с образом старухи, с ее обещанием. Я бродила по городу, словно призрак, чувствуя, как тяжесть выбора давит на меня, высасывая последние силы. Боль, безысходность, отчаяние - эти спутники стали моими верными товарищами.

Ночь пришла, принеся с собой тишину и мрак. Мать, наконец, уснула, ее дыхание стало ровным, убаюканным усталостью.

Я тихонько встала, слезы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Я подошла к кровати брата, его лицо было бледным, почти прозрачным. Поцеловала его в лоб, прошептав слова прощания. Слова, которые, я надеялась, он никогда не вспомнит потом.

Затем я вышла. Город спал, погруженный в свои кошмары. Мой путь лежал прочь от освещенных улиц, прочь от домов, где царил покой. Я шла к окраине, туда, где город уступал место диким зарослям и забытым богам.

Там, на самом краю, стояла она. Ветхая хижина, казалось, вот-вот рассыплется от одного дуновения ветра. Дым вился из трубы, словно приглашение.

Я толкнула дверь. Внутри было темно и пахло травами, дымом и чем-то еще... чем-то древним и зловещим. Старуха сидела у очага, ее лицо было скрыто в тени, но я чувствовала ее взгляд.

Когда я вошла, она подняла голову, и в полумраке я увидела ее беззубую улыбку. Улыбку, полную знания и предвкушения.

- Я знала, что ты придешь, Эльара, - ее голос был сухим, как осенние листья. - Я ждала тебя.

Я не смогла ответить. Просто кивнула. Чувствовала лишь, как по позвоночнику бежит ледяной пот и тиски сдавливают горло огненными клещами.

Ведьма наклонилась вперёд так, что ее отвратительное лицо оказалось в луче света от тлеющих углей.

- Твоя душа - самая ценная монета в этом мире.

- Забери же ее скорее! Что же ты медлишь?!

Старуха засмеялась лающим смехом на мой отчаянный крик.

- Эхе, девочка моя. Она не для меня. Я многое могу, но такое мне, увы, не подвластно.

- Так ты обманула меня?!

- Дослушай же до конца, о нетерпеливое дитя! Есть те, кто готов заплатить за нее высокую цену. Исцеление твоего брата. Полное. Без остатка. Он будет здоров, как никогда прежде. А ты...ты будешь принадлежать им. На веки вечные.

Я смотрела на нее, пытаясь унять дрожь.

- Навсегда? И кто же это?

- Князья Тьмы. Трое. Самые страшные создания ночи. Ашер - покровитель демонов и всех монстров. Каллиас- некромант. Он сможет достать твоего брата даже с того света и вернуть его к жизни. И наконец....самый ужасный, Равиэль. О нем я не стану ничего рассказывать, ибо он сама тень. Бездушная и безмолвная. Они исполнят любое твое желание...

- Согласна! Согласна на все, лишь бы мой брат жил!

- Это окончательный ответ?

Я закрыла глаза, представляя лицо брата, его бледные губы, его слабые руки. Представляла, как он снова смеется, как бегает по двору.

И тогда, сквозь боль и страх, сквозь все, что говорила мне ведьма, о чем предупреждала мать и предостерегала церковь, я услышала свой собственный голос, твердый и решительный.

- Да, - сказала я. - Я готова.

- Прекрасно, - расхохоталась она. - Тогда приступим. Но помни, Эльара. Когда душа продана, пути назад нет. Ты сделала свой выбор. И теперь тебе придется жить с его последствиями. Красная луна уже взошла. Пора начинать аукцион!

- Что?

- Ты думаешь, ты одна такая умная? - фыркнула ведьма, вставая, скрипя старыми костями. - вас таких много. Хозяева сами выберут себе душу и молись своему Богу или Дьяволу, чтобы это оказалась ты. Идём же!

Ведьма грубо схватила меня за руку, потащив за собой вглубь хижины. Там, куда не проникал свет от очага, царила непроглядная тьма.

Я почувствовала запах гнили и разложения, который ударил в нос, заставив сглотнуть подступившую тошноту. Мы шли долго, казалось, бесконечно, пока не вышли в просторный зал, освещенный лишь тусклыми факелами, прикрепленными к стенам.

В центре зала стоял ритуальный круг, очерченный кровью и пеплом. Вокруг круга сидели закутанные в черные балахоны фигуры, их лица были скрыты тенями капюшонов. В воздухе висело напряжение, жуткое предчувствие чего-то непоправимого.

Ведьма подвела меня к кругу и толкнула внутрь. Я оступилась, едва не упав, но устояла на ногах. Сердце колотилось бешено, готовое вырваться из груди и бежать обратно домой...

Я огляделась вокруг, ища хоть какую-то поддержку, но видела лишь безразличные взгляды, скрытые под капюшонами.

И тут пространство вокруг меня исказилось.

Тьма сгустилась, и прямо из воздуха возникли три фигуры...

Аукцион начался.

Надеюсь, книга вам нравится) чтобы не пропустить ничего интересного и узнавать об ежедневных обновлениях, прошу подписаться на автора🤝🤗

Ваши эмоции - лучшая награда

Глава 4. Аукцион душ

Эльара

Я сидела, сжавшись в комок под грубой тканью плаща, стараясь слиться с тенями, стать невидимкой. Вокруг меня - такие же, как я. Загнанные в угол, лишенные всего, кроме последней надежды, или, скорее, последней сделки. Аукцион душ. Звучало как сказка, но реальность была куда более мрачной.

Будь смелее Эльара! Эван нуждается в тебе! В этот самый момент он умирает! Не время прятаться! Они должны выбрать меня!

Три фигуры, окутанные такой плотной завесой мрака, что казалось, они поглощают свет.

Они двигались медленно, величественно, словно хищники, высматривающие добычу. Их взгляды, если их можно было так назвать, скользили по рядам дрожащих тел.

Каждый вздох, каждый нервный тик, казалось, был им виден. Они оценивали нас, как скот на ярмарке, как редкие артефакты, как… товар. Я видела, как некоторые из сидящих рядом замирали, их тела сотрясались от беззвучных рыданий. Ужас был осязаем, он висел в воздухе, густой и тяжелый.

Собравшись с духом, я откинула капюшон с лица, привлекая внимание хищников.

Их путь теперь лежал прямо ко мне. Сердце забилось где-то в горле, грозя вырваться наружу. Я стиснула зубы, пытаясь унять дрожь. Нельзя. Не сейчас. Я должна быть сильной. Ради него.

Один из них, самый высокий, с плечами, широкими, как врата ада, остановился передо мной. Он не смотрел на мое лицо. Вместо этого он опустился на одно колено, его движения были плавными, почти гипнотическими. Затем он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание - холодное, как сама смерть. Он втягивал мой запах, словно пробуя. Смакуя добычу, словно дорогое вино....

Меня охватил приступ тошноты. Тело ослабло. Я боролась с обмороком, цепляясь за последнюю нить сознания. Образ брата, его бледное лицо, его мольба - это было единственное, что удерживало меня на плаву. Его жизнь стоила больше, чем мой страх. Больше, чем мое унижение.

Когда он выпрямился, второй князь, чья тень казалась еще более плотной, обратился ко мне. Его голос был низким, бархатным, но с не естественным оттенком, который заставил бы дрожать и самых отважных.

- Итак, смертная, - пророкотал он, и каждое слово отдавалось эхом в моей черепной коробке. - Ты здесь. Ты знаешь цену. Теперь озвучь свое желание. Что ты хочешь взамен своей души? Власть, богатство, вечную молодость?

Я сглотнула, пытаясь проглотить ком страха, который застрял в горле. Желание. Какое желание может быть у той, кто продает самое дорогое, что у нее есть? Свобода? Но какая свобода может быть у рабыни, чья душа уже выставлена на торги? Богатство? Зачем оно мне, если рядом не будет того, на кого его тратить. Вечная молодость? Чтобы прожить ее в одиночестве, когла все, кто мне дорог покинут этот мир.

Я представила брата. Его изможденное личико. Его глаза, полные надежды и отчаяния. Его жизнь. Это было единственное, что имело значение.

- Я… я хочу, чтобы мой брат был здоров...

Мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

- Чтобы он жил. Чтобы он был свободен от этой болезни, которая медленно его убивает.

Второй князь склонил голову, словно обдумывая мои слова. Его тень колыхнулась, и на мгновение мне показалось, что я вижу в ней отблески древних, забытых миров.

- Здоровье брата, - повторил он, и в его голосе прозвучала нотка чего-то похожего на… интерес? Или это просто игра теней, игра моего воображения? – Значит жизнь. Ты хочешь обмануть смерть? Это немалая цена. Но души, которые мы выбираем, всегда стоят дорого. А твоя… твоя душа пахнет отчаянием и жертвенностью. Это придает ей особый аромат.

Он сделал шаг назад, и третий князь, который до этого молча наблюдал, медленно приблизился. Он был еще выше двух других и его присутствие ощущалось еще более зловеще. Его тень была не просто темной, она была живой, извивающейся, словно сотканной из кошмаров.

- И что ты готова отдать за это здоровье? - прошипел он и от этих звуков я чуть было не повернула обратно, - Душа за это желание - это лишь начало. Мы заберем не только ее. Мы берем все, что делает тебя тобой. Твои воспоминания. Твои мечты. Твою способность любить. Твою способность чувствовать боль. Ты готова отдать все это?

Закрыла глаза, пытаясь представить себе мир, где брат здоров, где он смеется, где он живет полной жизнью. Этот образ был ярче, чем любая тьма, чем любой страх!

- Да, - ответила я, и на этот раз мой голос был тверже. - Я готова. Все, что угодно. Только спасите его.

Третий князь усмехнулся, и эта усмешка была холодной, как лед.

- Хорошо, - сказал он. - Тогда мы заканчиваем торг. Выбор сделан. Но помни, жалкое создание. Цена твоей души - это лишь начало. Настоящая цена - это то, что ты потеряешь навсегда. И это будет куда более болезненно, чем любая смерть.

Он протянул руку, и из его пальцев вырвалась тонкая нить тьмы, которая потянулась ко мне. Я не отшатнулась. Я знала, что пути назад нет.

В вспышке огня возник желтый пергамент. Нить обвилась жгутом вокруг моего запястья, будто стальная цепь, разрывая кожу. Из раны закапала алая кровь, орошая бумагу.

Я удержалась на ногах только благодаря силе воли. Земля уходила из-под ног, голову словно сдавили тисками. Я смотрела на князей, а видела лишь размытые тени...

Чернила, сотканные из той же тьмы и моей крови, впитались в пергамент, скрепляя сделку.

Жгут на руке стал невыносимо тяжелым. Пошевелив рукой, я услышала лязг стали. Тьма стала железом. Три тени шагнули обратно в центр круга, таща меня за собой на цепи.