Авал: Истоки

Пролог

Тысячи лет назад, когда мир Авал ещё только начинал своё существование, его бескрайние просторы были пустыми и практически безжизненными. В этом неведомом мире, где не было ни магии, ни чудес, лишь на одном далеком континенте, под названием Эндерон, жили первые люди - Эннари. Они были простыми смертными, лишенными мистических сил и магических даров, но обладали невероятной силой веры — друг в друга, в свой народ и в гармонию с природой. Эннари были храбрыми, как воины, и добрыми, как дети. Тела их были сильными, а дух — несгибаемым. Их жизнь редко превышала сто лет, но в их сердцах горел огонь, способный согреть целые миры, а сила заключалась в единстве.

Первым правителем Эннари был Брон Седовласый — мудрый и справедливый король, не ищущий личной славы, но жаждущий мира и гармонии. Его высокий рост и благородные черты лица были лишь внешним отражением той внутренней силы, которую излучали его проницательные глаза, а серебристые волосы и борода, олицетворявшие годы и опыт, придавали ему вид не только величия, но и глубокого уважения. В его простых, но элегантных королевских одеждах не было ничего лишнего — они символизировали его приверженность миру и гармонии. В его осанке и манерах можно было почувствовать мощь и достоинство, но при этом они лишены всякой жесткости, как бы напоминая о том, что он прежде всего служит своему народу. Под его руководством народ жил в мире, не зная ни войн, ни бед. Люди не стремились к великим подвигам или бессмертной славе, они жили просто, но в их простоте была величественная сила.

Однажды, мир и гармония Эннари привлекли внимание Древних. Семь богоподобных существ, именуемых Сильфами, спустились в этот мир, скрытые в дымке и туманах. Сильфы, неподвластные времени и измерениям, не были богами, но их сила и знание превосходили всё, что когда-либо видели смертные. Спустившись в этот мир, незримо от всех, они пристально стали наблюдать за народом людей чьи сердца были полны решимости и силы духа. И, несмотря на свою беспристрастность, Сильфы всё же были очарованы тем, как эти простые смертные могли жить в гармонии, не зная тех сил, что были даны им.

Мир, который до того был тих и прост, теперь ощутил дыхание чего-то великого и неизведанного. Сильфы были чуждыми, и их намерения скрыты, но их присутствие не могло не изменить всё. На горизонте зарождались перемены, и неизвестные силы начинали тянуть людей к судьбе, которую они не могли предсказать.

Наступило время, когда Авал уже не был просто пустой оболочкой. И, вскоре каждый смертный ощутит, что мир, в котором он живёт, окажется не таким уж безопасным, как казалось!

Глава 1. Перемены.

В течение долгих лет, сокрытые от взоров простых смертных, Сильфы, словно мерцающие искры звездной пыли, наблюдали за народом Эннари. Людские мечты и страдания оставались для них недосягаемыми, ведь вселенная была мудра и установила жестокий и непреложный закон: могущественные Сильфы не могли напрямую влиять на смертных или явиться им в своем истинном облике. Они были обречены веками оставаться лишь наблюдателями, принимая различные облики и собирая знания из множества миров, которые они посещали.

Но был путь, путь скользкий и опасный, что позволял им, оставив свою извечную легкость, обойти этот закон: навеки облачиться в плоть и кровь, отринув бессмертие и их истинную природу, отказавшись от большей части своей великой силы. В этом заключалась их вечная дилемма: оставаться бессильными наблюдателями или рискнуть всем, чтобы изменить судьбу смертных существ. Поэтому, незримые для всех, они хранили молчание, и просто наблюдали за плетением людских судеб.

Они видели, как короткие, подобные искрам, жизни людей вспыхивали и гасли. Старики, лица которых были изборождены морщинами, глубже, чем трещины в корнях древа, угасали, словно свечи на ветру, оставляя после себя лишь шепот воспоминаний, развеиваемый временем. А рядом, как нежные весенние цветы, пробивались сквозь землю новые жизни, невинные и чистые, их крики – звон хрустальных колокольчиков, возвещающий о новом цикле. Сильфы видели любовь, ослепительную и яркую, как вспышка молнии, пронзающую серые тучи обыденности – любовь, что могла вознести человека до небес, или же низвергнуть его в бездну отчаяния. Они видели и доброту, тёплую, как солнечный луч в зимний день, способную растопить даже самое ледяное сердце, и самоотверженную поддержку, сплетающую людские судьбы в прочный, подобный паутине, узор взаимопомощи, узор, который, несмотря на все бури и ненастья, упрямо сопротивлялся разрушению. И в этом хрупком, но удивительно стойком сплетении, Сильфы находили нечто прекрасное. Но во всей этой красоте были и недостатки.

Спустя годы, Сильфы собрались в тайном месте, скрытом от людских глаз. Их встреча была наполнена тишиной и спокойствием, но в воздухе витало напряжение. Каждый из них принес с собой свои наблюдения и мысли о людях, обитающих в мире Авал.

Так, Сильф именуемый Ксариэль, рассказал, что его терзала короткая людская жизнь. Мгновения, словно искры фейерверка, вспыхивали и гасли, оставляя лишь эхо в воздухе. Для него, укоренённого в вечности, эти короткие, смертные жизни казались не более чем тлеющими угольками в бесконечном пламени времени. Он видел в этом несовершенство.

Сильф Рагнар, поведал, что чувствовал странную смесь восхищения и грусти. Люди, хоть и обладали несокрушимым духом, как могучие скалистые вершины, казались физически хрупкими, словно шелковые нити в морозную стужу. Их тела, столь прекрасные в своей человеческой форме, не могли сравниться с мощью бушующего урагана, способного смести горы и расколоть скалы.

Сильфы, Иссиль и Селенир увидели в облике смертных чрезмерную простоту. Он казался им незатейливым и обыденным, лишь отдалённо напоминал красоту, которою они видели в других мирах. Им не хватало искры таинственности, магического сияния, которое озаряло бы весь этот мир.

Вопреки своим братьям, Сильфы, Нилхазир и Эллиор, чьи сердца бились в унисон с биением вселенной, считали прекрасным всё, что было в людях. Их недолговечность придавала им особую ценность. Каждая секунда, проведенная вместе, становилась драгоценностью, бережно хранимой в памяти. Их жизнь, подобно яркой комете, проносилась сквозь тьму, оставляя за собой след из незабываемых мгновений. Доброта, как искры солнечного света, способные растопить даже ледяные горы, восхищала их. Нежная любовь, подобная весеннему цветку, пробивающемуся сквозь землю, и их поддержка, сплетённая в прочный узор, казались величайшими чудесами. В этих простых, но несокрушимых душах, они видели не просто краткое мгновение, а зародыш величия, которое предстояло раскрыть. Но им казалось, что сам Авал был в чём-то слишком пуст и сер, лишен живой энергии, исходящей от людских сердец. Они чувствовали, что этот мир, несмотря на всю свою видимую простоту, скрывает в себе потенциал для невообразимой красоты, которая только и ждёт своего часа, чтобы проявиться во всей своей красе.

Когда слово дошло до последнего из Сильфов, Бальтора, все взоры обратились к нему. Они и не догадывались, что он уже не был прежним, а его внутренний свет начал приобретать тёмный оттенок. Ведь пронзивший взором чистую человеческую душу, он увидел не только мир и гармонию – его взгляд, острый как осколок драконьего когтя, добрался до самых тёмных уголков человеческой души, обнажив бездну. Там, в глубинах души, бушевал вихрь из черной ярости, раздирающей все на своем пути, как жадный огонь, и алчности, тянущей в себя всё, как пропасть. Жажда власти, холодная и беспощадная, возвышалась, как ледяной шторм, готовый поглотить все живое. Густая и липкая, как смола древнего дерева, ненависть, готова была вылиться наружу, нужно было лишь подтолкнуть. И даже такое существо как Сильф не смогло устоять перед тьмой этого бушующего вихря человеческой природы. Чем дольше он оставался в этом взгляде, чем глубже проникал в бездну, тем сильнее она проникала в Бальтора. Он чувствовал, как в нем просыпается то, что когда-то было чуждо ему. Вначале едва заметное, это чувство теперь росло, наполняя его жаждой власти и стремлением подчинить себе все вокруг. И если раньше он был лишь наблюдателем, то теперь этот вихрь влиял на него, вырываясь наружу, сжигая его прежнюю чистоту. В этой людской тьме он стал видеть потенциал для величия, способный поглотить и подчинить себе весь Авал.

Бальтор знал, что не может открыть правду своим собратьям, о той тьме, которую он увидел в человеческой душе. Вместо этого, когда-то чистый и честный Сильф, впервые за всё время существования солгал, сказав, что согласен с Нилхазир и Эллиор, и тоже считает, что люди прекрасны во всём. Однако, в глубине его души бушевал вихрь тьмы, который он увидел в человеческой душе. Он знал, что должен скрывать эту тьму от остальных Сильфов, пока не придет время проявить её. И тогда, с тёмным блеском в глазах, Бальтор обратился к своим братьям, его голос эхом разнёсся по залу, наполненному магией и тайнами: