Августина лучше всех

Часть I. Письма. Письмо 1

Дорогая Нора, я начну свое письмо (к счастью, его никогда не прочитает мисса Строг) не с вопросов о здоровье и погоде на побережье, а с более интригующего сообщения. Ровно три часа назад твоя верная подруга вот этой самой рукой, которой пишет сейчас, размашисто начертала на бумаге совсем иные строки:

«Клянусь, что не имею желания или намерения становиться женой гесса Ролана Северина и даже в том случае, если вышеуказанный гесс сделает мне предложение руки и сердца, обязуюсь выслушать его с возмущением и ответить немедленным отказом».

Ну вот теперь, когда я уверена, что ты прочтешь мое письмо до конца только лишь для того, чтобы узнать, кто такой Ролан Северин, можно начинать рассказ с самого начала.

Как помнишь, еще до твоей свадьбы я получила от крестной предложение провести месяц на материке, в родных краях моей матери. Тогда я сообщила всем, что приняла приглашение и даже добилась разрешения у дяди Зенона…

В общем, это была только половина правды… ну ладно, полуправда. Хорошо, хорошо, это была наглая ложь.

Но ты не сможешь злиться на меня дольше минуты, особенно когда узнаешь, какую гениальную аферу задумала и провернула твоя ответственная и положительная во всех других отношениях подруга.

Итак, я ответила крестной, что мне приятно получить ее приглашение и я непременно собралась бы в дорогу, если бы не наклевывающееся предложение (совсем иного рода) от состоятельного плантатора, вниманием которого мне не хотелось бы рисковать.

Я прямо вижу, как ты ломаешь голову, ведь в моем окружении достаточно состоятельных плантаторов, но мало кто из них еще не добрался до своего пятидесятилетия и может взобраться на лошадь без крепкого слова и посторонней помощи. Мой дядя, конечно же, не в счет.

Так вот, это абсолютно мифический господин, я бы даже сказала, мифический и очень-очень ветреный. Если ты еще даже не улыбаешься, то слушай дальше.

В ответном письме я с жаром поблагодарила крестную и тут же попросила об одолжении. Если уж она морально готова приютить в своем поместье скучающую девицу, то было бы неплохо переадресовать это приглашение воспитаннице дяди — Мае Лакшин. Особа сия всегда мечтала побывать на материке, весьма недурна собой, бойка на язык и вечно вертится под ногами того самого мифического, очень состоятельного и очень ветреного плантатора, чем мешает мне строить на него матримониальные планы.

Уверена, брови твои уже достигли начала аккуратного пробора (кстати, как, во имя всего разумного, тебе удается делать его таким прямым?) и ты уже не раз воскликнула: «Но ведь у твоего дяди нет воспитанницы!»

Твоя правда, не было, до того момента, как я ее придумала!

Сейчас начнется сложная часть рассказа, поэтому налей себе кофе и попроси Виктора немного погулять, чтобы он не отвлекал тебя от моих многословных объяснений своим божественным профилем.

Не знаю, обратила ли ты внимание, но у меня серьезная проблема! Да-да!

Мне уже двадцать лет, и я честно не представляю, как переживу последний оставшийся год до своего совершеннолетия. Именно в этот опасный период мой простодушный дядя может выдать меня замуж по своему выбору за одного из своих приятелей или приятеля приятелей просто потому, что это покажется ему правильным. И поверь мне, Зенону Кермезу покажется, так как единственная наследница всего рода. Тот самый мифический состоятельный плантатор, которого я придумала для крестной, очень скоро может стать не таким уж мифическим.

Я не хочу замуж за старика!

Мама успела достаточно рассказать мне о сути супружеских отношений, чтобы сама мысль об этом вызывала дурноту, не хуже ложки касторового масла. Знаю, девицам не принято распространяться о таких вещах, но я ни разу не заговорила с тобой на щекотливую тему лишь потому, что твой Виктор красавец. Будь уверена: если бы ты собралась замуж за дряхлого и морщинистого гесса Люта, я выложила бы тебе все, невзирая на приличия.

Вот почему я решила принять предложение крестной. И только лишь она и дядя наивно полагают, что мое пребывание на материке продлится не более месяца. Я не собираюсь возвращаться, пока мне не исполнится двадцать один или пока не найду себе мужа по собственному вкусу.

Как ты понимаешь, первое событие гораздо более вероятно.

А теперь о Мае Лакшин.

Дело в том, что приглашение крестной сразу заставило меня насторожиться. Гесса Версавия недвусмысленно намекала, что уж на материке-то у меня будет более приличный по сравнению с колониями выбор женихов.

И она туда же! Такое ощущение, что их с дядей не разделяет ни океан, ни сложившаяся еще в юности неприязнь.

Меньше всего мне хочется видеть молодых людей, к какому бы блестящему обществу они ни принадлежали, калькулирующих у себя в голове мою родословную и размер приданого. Глаза у них при этом делаются как блюдца, а на лице появляется коровье выражение.

Потенциальным женихам в первую очередь следует думать обо мне, а не об одаренных предках до седьмого колена и плантациях кофе.

Вот поэтому я придумала Маю Лакшин. Помнишь, в половине книг, которые нам когда-то с тобой понравились, героиней была сиротка? Без денег и покровителей, только благодаря личным качествам характера она находила счастье. Не знаю, почему счастьем всегда был муж — наверное, какое-то особое условие от издателя, но это неважно.

Я решила стать такой героиней хотя бы на время.

К счастью, изобразить сиротку, когда ты богата, гораздо проще, чем наоборот — сиротке представиться состоятельной наследницей. Все преображение заняло у меня не больше недели и, уж конечно, не потребовало даже половины имеющихся в распоряжении карманных денег.

Первым делом я взяла себе новое имя.

Достаточно вспомнить, как распорядитель на сезонных балах объявлял мое появление. Гесса Августина Аврора Кермез! Честное слово, я поначалу вздрагивала. У моей новой личности имя должно было быть простым, коротким и тихим.

Меня назвали Августиной по месяцу, в котором я родилась, и Авророй в честь бабушки, на которую так похожа.

Письмо 2

Милая Нора, начала писать, как только позволили обстоятельства. Не поверишь, оказывается, на материке незамужняя девушка не может попросить завтрак к себе в комнату, эта привилегия только для жен.

Я уже несколько дней ломаю голову, откуда пошла эта традиция. Будь снисходительна и объясни мне в ответном письме, чем вы так усердно занимаетесь ночью, что утром не в состоянии сойти к общему столу?

Но не буду больше отвлекаться и продолжу свой рассказ. Хоть в этот раз я и пишу более убористым почерком, с подобными отступлениями места может вновь не хватить. Вряд ли ты простишь мне такой фокус во второй раз.

Вернемся к моему путешествию. К счастью, дядя Зенон не настаивал на сопровождающих, поэтому на корабль я поднялась в компании одной лишь Гусмы, с мыслью о том, что уж преданная няня в качестве надзора за не совсем простой, но все же сироткой вопросов не вызовет. По крайней мере, их будет гораздо меньше, чем при виде пары вооруженных пакимов. Да и, как не раз говаривал дядя, Августина постоит за себя лучше любого пакима.

Впрочем, мы провели пару ужасающих недель на корабле, и вид страдающей морской болезнью Гусмы отпугивал от нас остальных пассажиров гораздо действеннее, чем вид любой вооруженной охраны, хоть магической, хоть нет.

И все равно, когда я предстала перед глазами крестной, то услышала от нее дословно следующее: «Ох, Зенон Кермез так до сих пор и не понял, как надо обращаться женщинами. Послать молодую девушку одну через океан!»

Гусму, которая едва ли может (или хочет, я так до сих пор и не разобралась) произнести хоть пару слов на эрландском, она в расчет не взяла.

Кстати, о крестной… это величественная дама весьма внушительных статей. Но лицо у нее узкое, поэтому при знакомстве не сразу замечаешь, сколько места в комнате занимает ее персона, а в этом плане она серьезно обогнала даже няню. Кажется, теперь я понимаю, что нашел в ней дядя, любящий повторять, что по-настоящему красивую женщину всегда заметно.

Видимо в память об этом неудавшемся ухаживании, гессе Версавии не понравилось в моей сиротке решительно все: от неправильного пробора до слишком вольных манер.

Я, конечно, и сама виновата: от усталости после путешествия не сразу вошла в роль компаньонки для богатой дамы, но и без предвзятости тут явно не обошлось.

В соответствии с классическим сюжетом мне выделили комнатку едва ли не на чердаке, а Гусму так и вовсе отправили в помещения для слуг. Знаю, она не привередлива, но так жалко бедных слуг!

На следующий день я была во всеоружии. Милая улыбка, готовность услужить, восторгаться домом и гостеприимством хозяйки — честно, это было непросто. Ты же знаешь, я не люблю откровенной лжи (ха-ха, смешно это слышать от притворщицы), поэтому, прежде чем восторгаться, надо было честно найти чем.

После Иланки кажется, что в Эрландии стерли большую часть красок и, несмотря на лето, солнце светит словно бы через полупрозрачный полог. Имение крестной, Белый Яр, огромно и окружено аккуратно подстриженным парком, поэтому первым делом я сосредоточила свои восторги на зелени, но потом появилась Гусма и все испортила.

Ты ведь представляешь, как тихо она может возникнуть из тени за твоим плечом и леденящим голосом объявить: «Касим, у нас проблема». В этот раз сцена повторилась точь-в-точь, за исключением того, что было сказано: «У наших хозяев проблемы».

— Ты тоже не понимаешь, что говорит эта туземка или просто устала после завтрака? — тут же потребовала от меня ответа крестная, без сомнения оскорбленная тем, что в ее присутствии гости осмелились общаться на другом языке.

— Она говорит о проблеме со слугами, — перевела я.

— У меня отлично вышколенная прислуга! — резко оборвала меня гесса Версавия.

Тут Мае Лакшин, безвестной сиротке, и прикрыть бы свой рот, но я еще не освоилась с новой ролью и переводила дальше:

— У ваших слуг не установлено время отдыха.

— Что?! У них есть целый выходной раз в две недели!

Я опустила глаза, но все равно продолжила:

— В течение дня.

— В течение дня они должны работать! — Крестная смотрела на меня как на дурочку, которой нужно объяснять простые вещи.

— Простите меня за дерзость, но Гусма говорит, что если у человека нет законного времени, когда он может передохнуть, то он все равно будет делать это тайком и чувствовать, что нарушает доверие своего господина. А самоуважение очень важно для хорошего слуги, потому хороший господин всегда дает ему возможность это самоуважение сохранить.

Крестная фыркнула, но совсем по-иному посмотрела на невозмутимую Гусму, которая, скрестив руки на объемном животе, ждала, словно нисколько не сомневалась, что разумное непременно победит гонор нашей хозяйки.

— Что ж, пусть твоя Гусма попробует изложить эту мысль Клини, посмотрим на его решение.

Лишь чуть позже я смогла оценить изощренное наказание за неуместные советы. Мастер Клини, дворецкий крестной, был крепким орешком, о который ломали зубы такие выскочки, как я, пытавшиеся внести что-то новое в привычный уклад поместья. Но, Нора, не могу писать без улыбки, ты же видела — у моей Гусмы уже половина рта железная, спасибо иланкийским зубодерам… так что еще посмотрим, кто кого.

Мне тоже досталось, но, к моему удивлению, вовсе не наказание.

— А ты, милочка, готовься сопровождать меня вечером на бал. А то что-то много в тебе прыти, говорят, танцы от этого помогают.

Мне пришлось прервать письмо на некоторое время, и вернулась я, безумно хохоча, с новой историей для тебя. Как жаль, что писать приходится по порядку! А то уж я бы сейчас развернулась, пока эмоции еще свежи.

Поэтому давай перейдем сразу к балу, чтобы не терять драгоценного времени и места.

Собралась к выходу я не без затруднений. Мне, ни разу в жизни не державшей в руках утюг, сложно было подготовить даже платье, не говоря уж о собственной прическе. И если бы не юная помощница камеристки, сжалившаяся при виде моего полного поражения, щеголять мне подпалинами не только на подоле, но и на собственных локонах. Кто мог подумать, что щипцы для завивки окажутся таким коварным инструментом…

Письмо 3

Милая Нора, если ты еще не сгрызла ногти до локтя от нетерпения (знаю, общение с Гусмой сильно портит мой письменный стиль), то я готова продолжить рассказ о своих приключениях.

Сама понимаешь, при слове «проклятие» мои уши встали торчком, почти как у лучшей дядиной охотничьей собаки, и никакая холодность крестной не могла меня остановить.

Я буквально взяла свою гостеприимную хозяйку в осаду и пытала все время обратного пути, пока на ступенях собственного дома терпение гессы Версавии не лопнуло и она не приказала:

— Мая, спать!

Но вот что мне удалось выяснить. Всем соседям хорошо известно, что род Северинов проклят. Первая жена старшего сына всегда тем или иным образом погибает сразу же после свадьбы.

Ты только представь, какой ужас!

Никто из прилегающих имений уже давно не рискует отдавать своих дочерей вообще за любого из Северинов. Но этот род продолжает испытывать свою удачу. Их наследники привозят невест из других городов и даже стран.

Бедные девушки и не подозревают, какая судьба их ждет!

Ах, Нора, хорошо, что я сохраняю черновики своих писем! Представь, если мне удастся разгадать загадку этого проклятия! Ты всегда говорила, что я лучше всех разбираюсь в магии, вдруг и на этот раз выйдет? Тогда мои записки можно будет издать под псевдонимом. Чем я уступаю какой-нибудь Амате Христи?

За всеми этими мыслями и письмом к тебе вчера меня застал визит кого бы ты думала? Лунары Северин!

Нет, решение подружиться с этой малюткой было положительно одним из самых верных с момента моего приезда.

Я уже настроилась на мистический лад и, взяв под локоток, потащила юную гессу Северин гулять в сад, где без бдительного ока крестной разговор можно будет навести на семейную тайну, но вместо леденящей кровь истории прогулка подкинула мне самый натуральный водевиль.

Лунара была очень жизнерадостна и с неподдельным интересом расспрашивала меня о колонии. Правда ли, что у всех жителей там кожа цвета орехового дерева? Правда ли, что каждая иланкийка с детства умеет варить любовное зелье? И верно ли, что в праздник огня нужно танцевать голышом? Вот что прежде всего интересует материковых барышень!

Я отвечала правдиво, хотя про праздник огня тянуло приврать. Не смейся! А что? Мы с тобой всего лишь две несовершеннолетние девушки — возможно, нас просто не пускали посмотреть на настоящее веселье.

К нашему разговору с неодобрением прислушивалась гувернантка Лунары. Эта немного высушенная особа все время поджимала губы, но в беседу не вмешивалась, хотя мне показалось, что на вопросе про любовное зелье глаза ее пытливо блеснули.

— Жара! — внезапно вздохнула малышка Северин и оттянула воротник платья (а ведь на улице было никак не больше тридцати градусов!). — Ты уже видела озеро в поместье Яринов?

Фраза содержала одновременно и вопрос, и предложение.

У крестной действительно есть премиленькое озеро, круглое, как тарелочка, с небольшим песчаным пляжем.

Единственной, кто выступил против затеи охладиться, оказалась гувернантка. Но Лунара, вот хитрюга, согласившись, что купаться сейчас крайне неуместно, услала бедняжку за зонтиками от солнца, а сама схватила меня за руку, словно мы были подружками детства (не ревнуй, Нора), и потянула в сторону водоема.

— А если нас кто-нибудь увидит из дома? — задыхаясь от быстрого бега, спросила я.

— Не увидят, — пообещала Лу, остановившись у края кустарника, ровный прогал в котором открывал прямой вид на пруд из окон поместья.

Гесса Северин прикусила нижнюю губу, и в этот момент земля под нашими ногами с легким ворчливым рокотом пришла в движение, прогал между кустами вздыбился и тут же сросся, образовав что-то вроде алькова, где можно было скинуть одежду и не попасться никому на глаза.

Минуты две я стояла с открытым ртом. Мне, конечно, приходилось слышать о даре земляной магии, но ни разу не доводилось встретить носителя у нас на Иланке. Говорят, что обладатели такого дара настолько привязаны к месту, в котором родились, что им физически сложно путешествовать, не то что перебраться в другие края навсегда.

Вот, значит, какой талант скрывается в крови Северинов! И вот почему, несмотря на ужасные слухи о проклятии, семья до сих пор не переехала!

— А гесса Версавия не рассердится, что мы испортили сад и вид из окон гостиной? — только и смогла спросить я.

Лунара лишь рассмеялась, уже стягивая с себя платье.

— Она не заметит! — Девушка резко выдохнула и, не снимая нижней сорочки, ухнула в темно-зеленую поверхность пруда.

Мне ничего не оставалось, как раздеться и последовать за ней.

Озеро было ледяным, я даже, кажется, перестала дышать, прежде чем погрузилась. И слава богу, потому что вода совершенно не держала тело на поверхности!

Как же повезло нам, живущим у теплого моря!

Признаюсь, мне пришлось постараться, чтобы не утонуть. Но когда я, отфыркиваясь, наконец-то вполне сносно поплыла, то в полной мере смогла оценить купание в пресном озере. Вода ощущалась упругой, отливала чернотой, как бутылочное стекло, и (ты не поверишь!) пахла разрезанным арбузом.

Мы уже вдоволь подурачились и поплескались с Лунарой (та не испытывала ни малейших угрызений совести, зная, что где-то блуждает гувернантка с тремя зонтиками в руках), как вдруг раздался страшный треск и вспышка света.

— Ой! — пискнула Лу и погрузилась в воду по самый подбородок.

Кто-то с помощью магии ломился сквозь нашу импровизированную ширму из кустов.

Я тоже затаилась, а затем постаралась как можно тише отплыть к зарослям камыша.

На маленький пляжик, ругая садовников на чем свет стоит, вывалился молодой, покрытый внушительной щетиной мужчина в военном мундире. Позади него посреди зелени осталась обугленная дыра.

Не обратив никакого внимания на наши светлые платья, затерявшиеся в густой листве, незваный гость стал стягивать с себя одежду.

Мы с Лунарой переглянулись, и она, сверкнув шкодливой улыбкой, знаком показала мне затаиться и хранить молчание. Чем дальше молодой военный раздевался, тем больше смеха и искр появлялось в ее глазах.

Письмо 4

Дорогая Нора, как проходит твой медовый месяц? Надеюсь, прекрасно, и ты читаешь мои письма за завтраком только из дружеского участия, а не от скуки, которая раньше одолевала нас на побережье.

Тем временем в моей истории становится все больше действующих лиц. Слишком многих мне надо тебе описать, да и о семье крестной я упоминала настолько мало, что ты, скорее всего, представляешь эту даму суровой затворницей, коротающей дни в обществе неразговорчивого дворецкого.

Конечно же, это неправда, хотя на момент моего приезда поместье действительно пустовало.

Крестная овдовела несколько лет назад, но уже вполне оправилась от горя. Супруг был многими годами старше, и, судя по всему, гесса Версавия предвидела такой исход. Да и четверо сыновей доставляют ей достаточно забот, чтобы не поддаваться унынию.

Старший занимает место в парламенте, сам в поместье почти не появляется, зато прилежно исполняет роль наследника, чуть ли не каждый год одаряя матушку новым внуком или внучкой.

Двое младших еще учатся, один в столичном университете, другой в морской академии.

Со вторым сыном ты имела удовольствие познакомиться на страницах моего предыдущего письма. Да-да, это тот самый «лось», помешавший нашему с Лунарой купанию. Чуть позже мне представили его как гесса Вистеррия Ярина, а сам молодой человек, игнорируя красноречивый материнский взгляд, предложил называть себя Терри.

Предполагалось, что «лось» Терри служит в четвертом артиллерийском полку под командованием его высочества принца Эрландского, хотя признаюсь, не только при первом, но и после, при официальном знакомстве военный чин вызвал у меня определенные сомнения.

Неряшливый внешний вид гесса Ярина и небритость, которую у пруда еще можно было объяснить последствиями дальней дороги, оказались естественным его состоянием, потому что именно в том же виде он появился во время обеда.

Мы столкнулись в коридоре около столовой, и, вообрази себе, этот мужлан со словами «не знал, что русалки едят суп» кольнул меня электрическим разрядом! Кажется, я рассказывала, что Ярины у нас потомственные «повелители молний», так вот этот их отпрыск сполна унаследовал семейный дар, но, к сожалению, не семейную рассудительность и рост.

Нахал, несмотря на внушительную ширину плеч, оказался едва ли на полголовы выше меня, что дало мне возможность взглянуть ему прямо в глаза и ответить на электрический удар огненным.

Весь обед в столовой пахло паленой шерстью от его камзола (надеюсь, что камзола, потому что громовержец отличался редкой волосатостью). Крестная едва заметно, как и полагается благородной даме, шевелила ноздрями, но не говорила ни слова. На этот раз для разнообразия ее неодобрительный взгляд был направлен на сына, а не на меня.

— Почему ты не предупредил, что собираешься взять отпуск? — наконец поинтересовалась она.

— Видишь ли, мама... — Раздолбай беспечно взмахнул бокалом вина, который вытребовал у дворецкого, игнорируя многозначительное покашливание гессы Версавии и тот факт, что, судя по запаху, учуянному мной в коридоре, вином он был прекрасно обеспечен еще в покоях. — Меня тоже о нем никто не предупредил, особенно о том, что отпуск может оказаться бессрочным.

— Вистеррий! Что ты натворил?! — Хозяйка так скрутила салфетку, что я невольно вжалась в спинку стула, хотя это вовсе не меня выгнали из полка.

— Мы всего лишь отмечали с товарищами новый чин... Ну и увлеклись немного...

— Какой позор. — Крестная расправила чудом выжившую салфетку и притворно промокнула ею уголки глаз. Но мне сбоку было видно, что слез там даже не намечается, эта поразительная дама давала себе время на размышления. — Что скажет твой старший брат?

— Что я ставлю под угрозу его карьеру и репутацию. — Беспутный сын продолжал невозмутимо поглощать еду и вино, будто разговор шел на самые тривиальные темы.

— Какой пример ты подаешь младшим? — использовала следующий козырь гесса Версавия, но и тут промахнулась.

— Мама, им не по десять лет, они уже давно думают своей головой, так что абсолютно никакого.

Крестная закусила губу, и это движение, на мой взгляд, выдавало ее переживания гораздо больше, чем все предыдущие нарочито театральные жесты.

— Скажи, насколько все было безобразно? Я могу воспользоваться связями, чтобы тебя восстановили… не сразу, но через какое-то время…

Я съежилась на стуле еще сильнее — сложно было представить более неуместное время для столь откровенного разговора. Но крестная не обращала на меня внимания, хотя перед этим дождалась момента, когда слуги покинут столовую. Неужели в этом доме по статусу я на уровне мебели?

Гесс Вистеррий бросил на меня мимолетный взгляд, улыбнулся краешком губ, и в ту же секунду в мою лодыжку стукнулся электрический разряд. От неожиданности я подскочила на стуле и ударилась коленом о столешницу. Звон посуды и приборов разнесся по всему дому. Из вазы с фруктами выпало несколько яблок, и одно из них, бодро проскакав мимо крестной, продолжило свой путь уже по полу, где его подхватил немедленно явившийся на шум дворецкий.

— Я думаю, что не стоит, — как ни в чем не бывало ответил матери коварный «лось». — И уж точно не стоит обсуждать это сейчас.

К вечеру обстановка в доме только накалилась, и никаким электрическим разрядом ее было уже не спасти. Дело в том, что крестная запланировала званый ужин для соседей.

В таких обстоятельствах избежать вопросов о службе Терри было практически невозможно, разве что запереть непутевого сына в его комнате в компании с бутылкой вина, но тогда вопросов станет еще больше, только не во время ужина, а после.

Видимо, затем, чтобы отвлечь гостей от мыслей об одном из неудобных персонажей, на почетное место посадили другого, то есть меня. Совсем неожиданно моя сиротка оказалась едва ли не во главе стола, что привело всех присутствующих в недоумение.

Я, как и полагается безропотной компаньонке, смиренно сносила любопытные взгляды и скромно (в меру своих актерских возможностей) улыбалась в ответ.

Письмо 5

Доброе утро, Нора!

У меня сейчас действительно утро, и оно действительно доброе. Как в детских сказках, когда с восходом солнца все ужасы ночи растворяются на свету.

Теперь мне кажется, что вчерашний вечер был лишь кошмарным сном, внезапной вспышкой ярости, которые случаются у перебравших вина молодых мужчин. Не будет никакой дуэли, потому что вспылить легко, а вот на трезвую голову сделать все приготовления для ритуала вероятной смерти… Тут уж требуется решимость иного рода.

Тем более что утреннее вторжение, ради описания которого затеяно это письмо, вполне подтвердило мои надежды.

Я как раз вносила последние штрихи в безобразие, которое теперь вынуждена называть прической, когда в дверь моей комнаты постучали. Или вернее будет сказать, поскреблись.

На пороге я обнаружила довольно помятого Терри, сложившего огромные ладони в просительном жесте.

— Спаси меня от этой женщины, пожалуйста!

Не успела я удивиться и бестактно спросить, кого еще он успел довести до белого каления, как из-за угла появилась Гусма с перекинутым через плечо белым полотенцем и длинным бритвенным лезвием, зажатым в руке…

— Что бы ты ни натворил, разбирайся сам, — заявила я и с притворным испугом попыталась закрыть дверь.

Мы с Терри некоторое время поборолись за власть над створкой, причем я даже побеждала, потому что не стеснялась пользоваться ногой, обутой в холщовую домашнюю туфельку, и тут раздался хорошо знакомый мне звук.

— Грм-грм, — произнесла Гусма, скрестив руки под грудью, и, уставившись на испугавшегося не на шутку Лося, задала витавший в воздухе вопрос.

— Что она говорит? — Терри застыл, уже не пытаясь отжать бедную дверь плечом.

— Спрашивает, какого… кхм… ну, допустим, черта ты забыл в комнате ее незамужней воспитанницы, — перевела я, благоразумно заменив слово «хозяйки».

Гесса как пружиной вытолкнуло из проема. Видимо, с такой точки зрения свое вторжение он до сих пор не рассматривал.

Гусма не упустила момент и тут же схватила покусившегося на мою честь за ухо. Как дворового мальчишку — не очень-то и вырвешься, разве что без уха.

Все вынужденно успокоились, и я наконец смогла узнать подробности этого противостояния.

Оказалось, крестная велела дворецкому проследить, чтобы молодого гесса привели в порядок хотя бы внешне. Камердинера у Терри не было (зачем он, когда в полку есть денщики?), всех лакеев и даже самого мастера Клини Лось послал подальше (Гусма не постеснялась предположить, куда именно), поэтому няня взяла дело в свои бесстрашные руки.

На мой вопрос, как же так получилось, она лишь ответила, что мастер Клини (дворецкий) очень умный человек. Настолько умный, что уже начал учить иланкийский.

Вот, значит, чем закончилась попытка нянюшки поменять распорядок работы слуг!

— Что смешного? — с беспокойством спросил Терри, несколько минут терпеливо слушавший наш разговор на незнакомом ему языке.

— Придется бриться, — без всякого сочувствия сообщила ему я. — С чего вообще ты начал отращивать бороду?

— Весь полк начал… — смутился Лось.

И я тоже смутилась, вспомнив, что эрландские военные, расквартированные в Елизваре, единственные во всей империи отпускали бороды. Уж не в подражание ли княжеским раджитам? Или так мужчины приспосабливаются к иланкийскому климату? Теперь весь день я буду мучиться догадками по поводу тайных свойств густой растительности на лице…

Но главное в другом. Терри собирался с полком на Иланку. Так что же такого страшного он натворил?

— Тогда тем более бриться, — безапелляционно заключила я, пока мысли не успели отразиться на моем лице.

— А если она меня прирежет? — Лось скосил глаза на Гусму, но не двигался, боясь за свое ухо.

— Будешь сопротивляться — обязательно.

Эх, видел бы он, как Гусма бреет дядю, да не этим игрушечным лезвием, а кинжалом карит-аза, острым настолько, что им реально можно отрезать голову. И ничего — ни паники, ни царапин.

— Пойдем с нами. — Кажется, в этот момент Терри смирился со своей участью. — Не хочу быть зарезанным.

— Что говорит этот медведь? — спросила Гусма.

Я не стала ей возражать, что не медведь, а лось, так как пришлось бы объяснять, что такое лось, и перевела разговор в общих чертах. Добрая иланкийка оскорбилась до глубины души.

— Что я ему, головорез с черной галеры? — возмутилась няня и провела большим пальцем по горлу, изобразив известный пиратский жест.

Лицо Терри вытянулось, и я решила, что это достаточно удачный момент, чтобы поторговаться.

— Я пойду, но что мне за это будет?

— Что угодно! — безрассудно пообещал приготовившийся к пиратской казни Лось.

— Ты прекратишь бить меня током.

— Даже слегка, чтобы взбодрить? — удивился он.

Я грозно свела брови и стала закрывать дверь.

— Ладно, ладно, договорились! Даю слово чести!

Чисто выбритый и даже немного подстриженный Терри выглядел вполне презентабельно, чем несказанно удивил нас с Гусмой. Высокий лоб, твердый подбородок, правильный абрис губ и при этом совершенно очаровательные ямочки на щеках, которые сделали бы честь любой кокетке.

— Что? — спросил он нервно и потрогал, на месте ли нос. — Что?!

— Ничего, — поспешно сказала я и отвела глаза. Ты же знаешь, Нора, мужчины склонны делать неправильные выводы из простого женского удивления.

— Не вертись, — скомандовала Гусма и, зафиксировав голову молодого человека, стала доводить свою работу до совершенства.

Сам того не замечая, с начала процедуры Терри послушно следовал ее указаниям на иланкийском, и только в конце когда до него дошло, что я не перевела ни единой фразы… он со священным ужасом уставился на Гусму.

— Она что, ве… — Бранное слово остановила только бритва, все еще лежавшая на туалетном столике.

— Бануш, — подсказала я, так как вежливого перевода на эрландский, наверное, не найти. Не магесса же.

Обитателям этого дома еще предстоит познакомиться с иланкийской магией.

Письмо 6

Милая Нора, я снова пишу мелким почерком, это значит, что мне не просто есть о чем рассказать, а что рассказывать придется эмоционально и много.

Черт дернул меня упомянуть за завтраком пикник у Северинов. И дело вовсе не во взгляде крестной (чуть позже выяснилось, что не так уж настойчиво она опекает доверенную ей сиротку), а в том, что свежепобритый Лось увязался со мной.

Я окончательно решила писать прилипшую к нему кличку с большой буквы, так как есть у меня настойчивое ощущение, что использовать ее придется часто. Хотя… учитывая обстоятельства, в которых я пишу… Ладно, не буду забегать вперед.

Пусть я и приняла участие в Лосином туалете, но на тот момент мне вовсе не хотелось, чтобы Терри в ответ принимал участие в нашем с Лу пикнике, мешая моему маленькому расследованию. Поэтому в дороге, пока Лось настойчиво расспрашивал про Гусму, я пыталась придумать, как вежливо от него избавиться. К концу пути пришлось признать, что подойдет и не слишком вежливый способ.

О Гусме же я рассказала, практически ничего не искажая. То, что у совсем юной няни на руках был собственный трехлетний ребенок, когда меня передали ей на попечение, несказанно смутило Терри, незнакомого с иланкийскими обычаями.

Этот разговор заставил меня вспомнить о Фатихе. Интересно, как он там сейчас, справляется ли с плантациями? Управляющий в последнее время совсем сдал. Надо написать ему письмо, не все же переводить бумагу на свои приключения.

Родовое гнездо Северинов оказалось настоящим замком, словно целиком вытесанным из скалы. Зная о даре хозяев, я не удивлюсь, если это действительно так. Признаюсь, мне еще не приходилось посещать настолько древнего сооружения. Даже наша Елизаветинская крепость в Елизваре кажется уютной и гостеприимной по сравнению с этим серым чудовищем.

А изваяния на подъездных воротах! Никогда не видела подобных перепончатых тварей! Кто в здравом уме мог счесть их достойным украшением для своего дома? Согласись, в таком жилище тайна семьи владельцев кажется лишь необходимым штрихом к общему портрету.

К счастью, день был солнечный, рядом беспечно посвистывал Терри, а Лунара вышла встречать нас на подъездную дорожку в нежно-желтом платье и шляпке, украшенной маргаритками, — иначе я бы серьезно задумалась, а не повернуть ли обратно.

Я уже упоминала, что Лу чудо как хороша, но при виде моего сопровождающего она сделалась еще краше, засияв, будто ее зажгли изнутри. Оказывается, Лось умеет нравиться девушкам, а не только бить их током!

Мои скороспелые выводы не замедлили подтвердиться.

— Смотрите-ка, кто тоже решил поесть пирожные на травке и послушать девичьи разговоры! — радостно воскликнула Лунара, когда коляска остановилась.

— Обязательно, но сначала мне нужно поговорить наедине с твоим братом, — ответил Терри и вытащил одну маргаритку из ее шляпки. — На удачу.

Я с удивлением отметила внезапно вспыхнувший на щеках маленькой гессы румянец, такой жаркий, что стало заметно даже на смуглой коже.

— Он в библиотеке, — засмущавшись, пробормотала Лу.

— Ты же не подумала, что он пошел просить твоей руки? — удивленно спросила я, когда Лось удалился по направлению к замку.

Девушка стала совсем пунцовой и резко приложила руки к горящим щекам.

— Это так заметно? Я совсем глупая? — расстроенно спросила она.

— Нет, не глупая, что ты, — поспешила успокоить ее я. В конце концов, что я могу знать об отношениях живущих здесь людей? — Просто гесс Ярин сегодня полчаса бегал по дому от моей няни, только чтобы не бриться. Не очень похоже на подготовку к объяснению в любви. Если только тебе не нравятся мужчины, заросшие бородой…

Лунара хихикнула, воспрянула духом и потянула меня на просторную лужайку за замком, с которой открывался захватывающий вид на реку, требуя немедленно посвятить ее в подробности утренней охоты, устроенной Гусмой.

На траве уже был расстелен плед, стоял поднос с чайными принадлежностями и еще один с фруктами и пирожными. Знаешь, Нора, в Эрландию стоит съездить хотя бы ради выпечки, в которой иланкийцы, как бы ни старались, понимают так же мало, как мы в рисе.

Комфортно устроившись на пледе, я так же подробно, как и тебе в прошлом письме, рассказала об утренних приключениях гесса Ярина и его несостоявшейся бороды.

— Узнав, что Терри вернулся, я уговаривала брата пойти на ужин к гессе Версавии, — простодушно поделилась Лу, — но он ни в какую.

— Почему? — удивилась я, уверенная, что это из-за меня крестная не приглашала Северинов. Еще одна подобная ошибка — и я начну считать себя мнительной. Нора, пожалуйста, скажи, если это правда.

— Он узнал, что там будут Флора О’Боз и Лигия Биргит… — Лунара сделала паузу, подбирая подходящие слова. — Эти двое проходу не дают Ролану…

— После разговора с гессой Биргит могу представить, — призналась я, но девушка покачала головой.

— Ты просто не видела. Ролан многим нравится, но Флора и Лигия похожи на помешанных, их поведение не лезет ни в какие рамки приличий.

Если уж крошка Лу заговорила о приличиях, то поведение девиц и впрямь должно быть впечатляющим. Скажи, Нора, ведь не одной мне кажется, что для человека, над которым висит смертельное проклятие, Ролан Северин слишком популярен среди местных барышень? Да, он красив, да, подает себя с определенным стилем, но не настолько, чтобы… Чтобы что? Не будет ли слишком бессовестно с моей стороны подстроить встречу одной из этих девушек с гессом Северином в чисто экспериментальных целях?

— Хорошо, что вы не пришли, вечер закончился скандалом, — ответила я своей маленькой подруге, хотя меня так и распирало расспросить поподробнее о поведении поклонниц ее брата. Но о подобных вещах все же лучше говорить с кем-то менее предвзятым, а то может оказаться, что это вовсе не девушки вышли за рамки приличий.

Я кратко пересказала Лунаре обстоятельства вспыхнувшей ссоры, но закончила на мажорной ноте, заверив, что, к счастью, наутро все волнения улеглись.

Письмо 7

Моя терпеливая Нора, чтобы оправдать излишне игривый тон этого письма, сразу скажу, что все герои предыдущих живы и здоровы. Лишь мы с Лунарой слегка напортачили, но ничего такого, что не обойдется строгим выговором от старших и парой приступов мурашек, не случилось.

Мурашек, правда, придется подождать до конца письма.

В прошлый раз я остановилась на поляне и пикнике, который продолжался еще некоторое время, пока Ролану не надоело наблюдать, как его сестра строит глазки Терри, а я делаю вид, что пришла исключительно ради бесплатной выпечки.

Мужчины ушли и оставили нас с Лу заканчивать план спасения, препятствием к осуществлению которого могла стать только гувернантка Лунары, мисса Гелена, то и дело, как сова из дупла, выглядывавшая из верхних окон замка.

В конце концов было решено, что Лу проберется к месту дуэли, после того как мы отправимся готовиться ко сну, а я останусь в ее комнате держать оборону на случай вторжения гувернантки. Времени было достаточно, ведь обычно дуэли проводятся ранним утром. Что логично, потому что ночью сложно увидеть противника, а днем все заметят двух идиотов, стоящих друг напротив друга на ристалище. Оставалось только перетерпеть предстоящий вечер и ничем не выдать своего возбуждения.

Как ты понимаешь, навести разговор на проклятие в этой обстановке мне так и не удалось, но кое-что любопытное я узнала. До сих пор мне казалось, что брат и сестра Северины уже потеряли обоих родителей, как и я.

В действительности это соответствует реальности только для Ролана… Мать Лунары была второй женой их отца и сейчас, как деликатно выражаются в этом странном доме, «находится в поиске себя после смерти мужа». Поиск отчего-то длится уже два года по всему континенту и с удивительным постоянством приводит ее на дорогие курорты империи.

Но суть не в том. Выходило, что мать Ролана была первой женой наследника рода и, согласно местным поверьям, должна была умереть сразу после свадьбы.

Откуда тогда взяться Ролану? Я уже вообразила себе скандальные обстоятельства его появления на свет, но Лу рассказала мне вполне обыкновенную историю о преждевременных родах, в которых, несмотря на все усилия повитухи и врача, скончалась Марина Северин.

Какое-то странное проклятие, ты не находишь? Где немедленная смерть после венчания, которой меня пугали? Бедная женщина смогла выносить свое дитя, прежде чем умереть от не такой уж и редкой даже для нашего времени причины.

Но я не буду торопиться с выводами, пока не узнаю о судьбе тех, кто был до нее, хотя, боюсь, это не так-то просто.

Ты сильно удивишься, прочитав, как в итоге прошла вторая половина дня в доме Северинов. Мисса Гелена словно потусторонним чутьем уловила, что ее подопечная задумала нечто недопустимое, и практически все время не отходила от Лу ни на шаг. Господи, какое счастье, что мама и дядя определили меня в женский институт, а не отдали на попечение гувернантки! Только сейчас я в полной мере могу оценить их доброту.

В общем, после обеда мы оказались в странной диспозиции. Гувернантка едва ли не приковала Лу к фортепьяно, заставляя упражняться в мелодии, которую теперь мне не захочется слышать до конца своей жизни. А я по странному стечению обстоятельств оказалась за шахматной доской напротив Ролана Северина.

Ты знаешь, я справляюсь с шахматами не лучше, чем Лу с фортепьяно. Но мама всегда говорила, что девушке в этой игре достаточно поводить соперника за нос, во время чего он сможет оценить, насколько хороша ее головка, склоненная над доской, и как изящны пальцы, переставляющие фигуры. Не лучший совет от разумной женщины, но для моих планов на гесса Северина он вполне сгодился.

Поэтому я очень долго и очень красиво обдумывала каждый ход и с удовольствием демонстрировала запястья (правое и левое, чтобы противник был уверен, что оба хороши), пока не заметила, как Ролан делает то же самое.

Гесс Северин задумчиво тер подбородок, привлекая внимание к его форме и полным губам, затем вдруг откидывал прядь черных волос со лба, и все это при помощи длинных красивых пальцев.

— Вы так внимательно на меня смотрите, что я вынужден напомнить вам о нашем соглашении, — вдруг сказал он, когда я, сама того не замечая, застыла, разглядывая разлет черных бровей.

К счастью, азарта мне в тот момент было не занимать.

— Я как раз добросовестно его исполняю.

— Каким же образом?

— Выискиваю ваши недостатки.

— Очень интересно. — Ролан отвлекся от доски и посмотрел на меня гипнотическим взглядом человека, уверенного в своей неотразимости. — И много нашли?

— Прилично, — уверила его я. — К примеру, ваши плечи. Сами по себе ничего… пока рядом не появится пример для сравнения. Вот как сегодня гесс Вистеррий.

— Я вижу, и вы, и моя сестра попали под атлетическое обаяние Терри, — усмехнулся Ролан, но чувствовалось, что сравнение его все же задело. — Что еще? Отсутствие военной выправки или красного мундира?

— Ваш нос, — безжалостно сказала я.

— А что с моим носом? — с неудовольствием спросил мой оппонент, обладавший на удивление прямым и красиво вылепленным предметом обсуждения.

— Вы держите его слишком высоко, так что даже удивительно, как не спотыкаетесь при ходьбе.

— Браво! — демонстративно похлопал мне гесс Северин.

— Как видите, я выполняю свои обязательства, что собираюсь делать и впредь.

— Шах и мат, — мстительно сказал Ролан, передвигая коня по доске. — Хотя бы признайте, что в шахматах я хорош.

— Признаю, что в них нехороша я. А вы по сравнению с предыдущими соперниками потратили слишком много времени, чтобы меня обыграть.

— Вот теперь я вам верю. — Он встал. — Лу, заканчивай мучить фортепьяно и свою гостью. Мне пора собираться по делам. Надеюсь вернуться к завтраку, но не обещаю.

— А куда ты едешь? — спросила умница Лунара, потому что не спросить о странной ночной поездке было бы подозрительно.

— Утром расскажу, — увильнул от ответа Ролан, поцеловал сестру в лоб и вышел из гостиной.

Письмо 8

Моя милая Нора, это письмо немного потрепано и пожевано с краев, потому что побочный призрачный продукт дуэли до сих пор рядом. Если бы это был обычный кот, ты бы увидела еще и отпечатки лап, поэтому смело дорисовываю их на полях для создания нужной атмосферы.

Ты спросишь, как моей сиротке сошло с рук такое чудо?

Начнем с того, что кота видели всего трое: я, Терри и Лунара. Со мной все ясно, так как именно я подняла духа, Лось, думаю, примазался по той же причине. Ведь фактически призрак использовал его энергию и его магию, пусть и в несколько переработанном виде. Над способностями Лу мне пришлось поломать голову, вспоминая общую теорию, пока до меня не дошло, что гесса Северин сильно привязана к владениям своих предков земляной магией. А где лежал наш котик все это время? Правильно — в земле.

Причем лежал довольно долго, раз не осталось даже скелета. Прекращай морщиться, Нора, я уже почти закончила с этой темой.

Остальные, наверное, некоторое время подозревали у Терри и Лунары галлюцинации на нервной почве, пока я не признала, что кот действительно есть. Но вряд ли кто-либо осмелится упомянуть призрака, тем более перед гессой Версавией, потому что иначе им придется рассказать и о дуэли тоже. Так что мой маскарад в безопасности, ведь единственный человек, который может знать, что дар некромагии периодически проскакивал в роду моей матери, это крестная.

Когда первое потрясение прошло, Терри и Ролан накинулись на нас с Лу за то, что мы ускользнули от гувернантки и тайком пробрались к ристалищу (это они еще не знали, что случилось со стеной).

Лунара виновато повесила голову, я же непреклонно скрестила руки на груди (жест, который волей-неволей перенимаешь у несгибаемой Гусмы) и высказала все, что думаю о дуэлях в общем и безответственном поведении Терри в частности. Конечно же, досталось и Ролану, который в моей интерпретации потворствовал этому безобразию. Похвалы удостоился только Марк, как единственный человек, которому хватило смелости не стрелять. Сама понимаешь, Нора, ничто так не ранит мужское самолюбие, как комплименты в адрес другого.

Терри и Ролан попытались возразить, но я пригрозила:

— Мне терять нечего, но, если я услышу еще хоть один упрек в адрес Лунары, пойду и все расскажу гессе Версавии и семье Биргит, пусть тогда они решают, кто здесь виноват.

Странное дело, никого не смутил ни детский тон угрозы, ни наше с Лу сомнительное участие в происшествии. И хотя почва под моими ногами казалась довольно зыбкой, в некоторые моменты мужчинам проще поддаться женской логике, чем ее победить.

— Нам всем нужен хороший завтрак! — закрепила успех я, и Терри с Лунарой поддержали предложение. После таких приключений магам хотелось подкрепиться.

Ролан кивнул, хотя наверняка уже уверился, что я приехала к ним исключительно для того, чтобы поесть.

Марк отказался присоединяться к общей идиллии. Он одарил странным взглядом сначала меня, затем своего недавнего противника и пошел в сторону замка.

Знаешь, Нора, у меня уже было достаточно времени подумать над тем, чему я стала свидетельницей. И могу с полной ответственностью заявить, что теперь у нас на руках не один, а целых два мужчины с неразгаданной тайной.

Секрет Терри, конечно, не такой древний и мистический, как у Ролана, но не менее драматичный, раз заставляет его делать столько глупостей. Может быть, неразделенная любовь? Как думаешь?

Хотя Лось — и романтическая трагедия? Мне плохо в это верится, но на будущее надо присмотреться, не носит ли он у груди чей-то портрет, чтобы тайком вздыхать на него при лунном свете.

А пока вернемся к коту. Была у меня робкая надежда, что поднятый дух так и останется в имении Северинов, но нет, призрачное животное увязалось со мной и Терри в Белый Яр, чтобы нервировать крестную. Очень уж пушистому нравились кисточки на ее домашних туфлях.

Бедная гесса Версавия все время спрашивает, откуда так сквозит по ногам, а это Кабачок пытается играть с украшениями на ее обуви. Как знать, если бы мое первое проявление некромагии было именно таким игривым и хвостатым, возможно, я не испытывала бы к непрошеному дару неприязни. Обычно духи стараются завершить что-то, что не успели в реальной жизни, поэтому от поднятых людей можно ожидать любого вида пакостей. А кот… кот просто немного недоиграл…

Кстати, угадай, почему я назвала его Кабачком?

Когда мы хорошо присмотрелись (призрак как раз пытался стянуть у меня из тарелки сосиску за завтраком и очень обиделся, что встретил сопротивление), то заметили на шее животного ремешок с круглым плоским медальоном, на котором было два смутно знакомых мне знака. Я все пыталась вспомнить, где могла их видеть, пока после возвращения не начертила символы на бумаге и не показала Гусме.

— Кабачок, — прочитала та.

Кот тут же упал на спину, показывая продольные полоски на животе, а затем несколько раз перекатился в сторону няни.

Так вот где я видела эти символы! На базарах Иланки, в местах, где готовят и продают кабачки с чесноком! Но откуда иланкийские знаки на ошейнике?

Я описала внешний вид Кабачка Гусме: призрачную полосатую шерсть, длинный пушистый хвост и даже нарисовала форму ушей с миниатюрными кисточками.

— Это кун, касим, островной кот, — сказала няня. — Только что ему здесь делать?

— Может быть, кто-то привез с Иланки? — предположила я, но она лишь покачала головой.

— Их очень сложно приручить. Кун стоит как рубин с грецкий орех величиной. Говорят, такие коты вместо игрушек у детей махиров. Мягкие и ласковые, словно котята, но в гневе могут задрать до смерти и взрослого человека.

Как кот, принадлежащий одной из правящих династий с Иланки, оказался похоронен под деревом в имении Северинов?

Скорее всего, это тот дальний предок, о котором упоминала Лу, привез животное из своего путешествия на остров. Вот только за какие заслуги он получил такой подарок? Не за возведение же Елизаветинской крепости, постройку которой пришлось охранять лучшим боевым гессам, иначе бы местные племена камня на камне от нее не оставили.

Письмо 9

Дорогая Нора, ради твоего интереса я честно пытаюсь повысить градус мистического в своих посланиях, но все время сползаю в комедию. Думаю, и в этот раз мое письмо будет больше похоже на представление ярмарочного балагана. Знаешь те сценки, где герои появляются перед публикой друг за другом, при этом каждый прогоняет предыдущего вопиюще нелепым способом?

Приготовься, сейчас ты прочтешь практически готовый сценарий для одной из них.

Началось с того, что я вновь потеряла кота, а вместе с ним и Терри. Это могло означать только одно: паршивец снова подкармливает призрака. Настроенная воинственно, я бродила по дому в поисках обоих, пока в холле меня не застиг дверной колокольчик и узкий целеустремленный Клини не впустил в дом Марка Биргита.

Несколько мгновений я разглядывала молодого человека, не представляя, что могло привести его в Белый Яр после злополучной дуэли.

— Добрый день! — поклонился он, и настроение приветствия показалось мне чересчур жизнерадостным, я бы сказала даже, не свойственным представителю семейства Биргитов.

— Здравствуйте, рада вас видеть, — от удивления ляпнула я.

— Не ожидал такого теплого приема.

Я и сама от себя не ожидала.

Боюсь, мне надо будет на секунду остановиться и чуть подробнее рассказать о неожиданном госте, иначе у тебя не возникнет достойной картинки перед глазами. До сегодняшнего дня я и не подозревала, что Марк будет играть какую-то значительную роль в моем рассказе, поэтому не сильно утруждалась описанием его внешности. Мне часто пеняют тем, что я всех считаю красивыми, но тут и ты бы согласилась, что внешне молодой человек как минимум интригующ. Не в классическом смысле слова… но…

Как я уже отмечала, на первый взгляд все Биргиты отличаются поразительным сходством. Марк тоже высок, светловолос и при этом очень худ, или, наверное, надо сказать, строен. На его лице в глаза прежде всего бросается крупный породистый нос с горбинкой и, конечно, характерный Биргитовский изгиб губ, исполненный то ли сарказма, то ли неприязни. Теперь, узнав его чуть ближе, я бы все же поставила на первый вариант.

— Вы к гессу Ярину? — осторожно спросила я, прикидывая в голове, что могло понадобиться дуэлянту.

— Нет, я к вам, — огорошил меня Марк.

— Тогда пройдемте в гостиную. — Я указала в нужном направлении и обернулась к дворецкому. — Клини, сообщите, пожалуйста, гессе Версавии о госте, и пусть подадут чай.

— Не уверен, что вы захотите, чтобы гесса Версавия слышала наш разговор, — обернулся ко мне Марк, как только мы очутились в гостиной.

— Что же такого вы собираетесь сказать? — усмехнулась я, самоуверенно усаживаясь в кресло напротив окна в сад и предлагая посетителю сделать то же самое. — Обсудить прошедшую дуэль?

— Нет, Августина, вовсе не это, — буднично ответил гесс Биргит, пристально глядя мне в глаза.

— Что?

Губы Марка вновь изогнулись в полуусмешке.

— У меня много недостатков, но одно могу сказать точно: глупость в их число не входит. Несколько дней назад вы продемонстрировали нам свои таланты на ристалище. Целительство, так как только целитель мог бы перехватить чужую энергию, — самый распространенный дар, особенно у женщин. Некромагия — наоборот, достаточно редкий. И, я подозреваю, есть еще один, третий, — огонь, не так ли, гесса Кермез?

— Но как? — только и смогла выдохнуть я.

— Моя семья поколениями ведет записи об одаренных родах и особенно подробно о собственных соседях. До сегодняшнего дня это казалось мне лишь причудой. Но дед был прав, знание — сила не хуже магической. А про огонь — очень просто, по странному стечению обстоятельств каждый одаренный семейной стихией Кермезов помечен рыжиной в волосах. Вам даже не нужно ждать пробуждения способностей, чтобы определить, есть ли они у ребенка. Сейчас на свету хорошо виден медный отблеск. — Он внезапно потянулся к пряди моих волос, но остановился.

— Вы так говорите, будто на свете мало рыжих людей. — Я откинулась на кресле и смерила собеседника взглядом, показывая, что не собираюсь сдаваться.

— Рыжих, конечно, много, но сколько тех, кто владеет сразу тремя видами силы? Вы же знаете, такое возможно только для последних и единственных наследников сразу нескольких семей, когда велик шанс, что именно на этом маге линия прервется. Благодаря нашему личному архиву вычислить, кто вы, не составляет большого труда. Так что нет никакой Маи Лакшин, верно?

Открылась дверь, и вошел лакей с чайным подносом.

— Поставьте на стол, пожалуйста, я сама позабочусь о госте. — Мне стоило немалых усилий дождаться, пока слуга выйдет. — И что вы хотите?

— Вы же не подумали, что я собираюсь вас шантажировать?

Честно говоря, именно так я и подумала.

— А вы заглянули похвастаться собственной логикой? Так чего вы хотите?

Я разлила чай и могу с гордостью сказать, что ни одно блюдечко даже не звякнуло. А ведь от радости, что мне настолько повезло, я могла и чайник уронить!

Да-да, Нора, ты все правильно прочитала. Именно повезло! Даю тебе пару строк, чтобы догадаться почему.

— Всего лишь вашего внимания и интереса. — Марк принял у меня чашку, случайно или специально коснувшись моих пальцев.

— Надеюсь, не романтического? — улыбнулась я.

— Почему бы и нет, разве ваше сердце уже занято?

Я на секунду задумалась, а потом рискнула.

— Можно и так сказать.

— Только не говорите, что тоже строите планы на Ролана Северина. — Легкий светский тон беседы моментально испарился.

— А что не так с гессом Северином? — разыграла дурочку я.

— Вы разве не слышали о проклятии?

— Слышала, но я не очень верю в проклятия. Может быть, это сказочка для отпугивания меркантильных девиц?

— А в архивные записи вы верите?

— После вашей блестящей догадки — определенно.

— Я понял. — Марк прищурился, словно раскусил мою уловку. — Тогда приезжайте завтра в Ближний Берег…

Открылась дверь, пропуская в гостиную величественную хозяйку дома. Гесс Биргит тут же вскочил на ноги и поклонился.

Письмо 10

Милая Нора, приготовься! То, что ты прочтешь в этом письме, поставит с ног на голову все наши представления о моих новых знакомых. Я буквально бью себя по рукам, чтобы начать свой рассказ по порядку, а не перескочить к тем моментам, которые поразили меня более других.

От нетерпения почерк ужасный, но я уверена, что с пользой перепишу это письмо пару раз просто для того, чтобы уложить в своей голове все произошедшие события.

Собираясь во владения Биргитов, я, признаюсь, минут пять сидела на кровати, вытянув ноги, и разглядывала браслет на лодыжке. Слова Ролана заронили во мне определенные сомнения, писать о которых сейчас даже немного неловко. Понадеявшись на то, что свое фамильное захоронение гессы расположили подальше от дома, я все же стянула с ноги ограничители.

На Иланке меня сильно выручало целительство, давая выход энергии. Здесь лечить некого, поэтому я постоянно чувствую покалывание силы во всем теле. Иногда даже подумываю, не присоединиться ли к Терри и не начать ли подкармливать кота. Останавливает только то, что наш Кабачок и так уже достаточно плотен, чтобы двигать материальные объекты, видимый и громкий призрак разрушит мою легенду окончательно.

Спустившись вниз, где меня должны была ожидать Гусма (нужно же заботиться о добром имени Маи) и простенькая бричка управляющего, я не обнаружила ни первую, ни вторую. Поозиравшись несколько минут, я двинулась в сторону конюшни, где и увидела нечто поразительное.

Навстречу мне рука об руку шли крестная и няня, за их спинами кучер впрягал лошадь в легкую лакированную коляску, которой пользовалась гесса Версавия. Как выяснилось позже, моя Гусма уговорила хозяйку, что негоже посылать компаньонку к соседям в бричке.

Чует мое сердце, не пройдет и месяца, как Белый Яр падет к ногам простой иланкийской женщины без боя, как когда-то пали владения дяди.

Даже сейчас, когда пишу эти строки, хмурюсь. Лишь бы крестная не сманила мою Гусму. Нора, что я буду делать без няни?

Кстати, увидев Ближний Берег, блюстительница моей девичьей чести одобрительно закивала, да и я, честно говоря, не смогла остаться равнодушной. Владения Биргитов не похожи ни на одно из соседних.

Имение плавно спускается к широкой реке, той самой, которую видно с лужайки для пикников у Северинов. На берегу белеет открытая пристань с пришвартованной яхтой и парой выкрашенных в яркие цвета лодок. Сам дом всего в два этажа, с плоской крышей, но длинные открытые веранды, колонны и несколько внутренних двориков делают его словно бы наполненным воздухом и светом.

Думаю, Гусме так понравилось это место потому, что оно очень похоже на дворцы иланкийской знати, даже странно насколько.

Марк был единственным, кто вышел нам навстречу. Няня окинула опытным взглядом его стройную фигуру, облаченную в элегантный серо-голубой костюм, и, наклонившись ко мне, сообщила:

— Вполне сносный мужчина. Если что, я сумею его откормить.

— Что говорит ваша грозная охранница? — поинтересовался гесс Биргит, помогая мне выйти из коляски.

— Ей очень понравился ваш дом и пристань, — увильнула от прямого ответа я.

— Тогда у вас есть выбор — спуститься со мной в архив или вниз по реке на лодке, — предложил Марк.

Если он думал, что предоставляет мне сложный выбор, то сильно ошибся.

— Конечно, архив, — ответила я. — Как вы вообще могли мне такое предложить?

— Архив так архив, — легко согласился Марк. — Но имейте в виду, что лодки без нас никуда не уплывут.

Ах, Нора, ты уже думаешь, что на материке я превратилась в ужасную кокетку. И да, наверное, в этом что-то есть. Я намеренно флиртовала с Роланом, неосознанно с Марком и даже, страшно сказать, с Терри, и все знаешь почему? Потому что для Маи Лакшин флирт был лишь флиртом и не нес никаких серьезных последствий. Тогда как Августина Кермез расплачивалась за каждую брошенную не в том направлении улыбку в лучшем случае испорченным настроением от сплетен, в худшем — утомительной обороной от нежеланного ухажера.

Ты скажешь, что с Марком тоже надо быть аккуратней, раз он выяснил, кто я такая. Не буду пока на это отвечать, дочитай письмо, и все поймешь.

Так называемый архив располагался в подвале по соседству с винным погребом. На первый взгляд не лучшее место для хранения документов, но, войдя, я почувствовала, что воздух внутри сухой, несмотря на близость реки. Есть нечто такое в планировке этого здания, что поддерживает идеальную атмосферу в каждой отдельной его части. На террасах и во внутренних двориках дует приятный ветерок, смягчающий жар летнего солнца, в холле прохладно и свежо…

— Наши предки умудрились спроектировать идеальную систему воздуховодов, — ответил Марк на мой невысказанный вопрос. — Мы до сих пор продаем копии чертежей этого здания за приличные суммы.

— Как интересно, я думала, среди соседей специалисты по архитектуре — Северины, — откликнулась я, трогая абсолютно сухие стены подвала. Кроме атмосферы, он казался ничем не примечательным: большой письменный стол посередине с парой старинных кресел, закрытые книжные шкафы по стенам и высокая бархатная драпировка в самом конце, чтобы избавиться от эха, как мне подумалось в тот момент.

— Все верно, тогдашний владелец замка, Ральф Северин, участвовал в постройке Ближнего Берега, мы считаем, что именно благодаря дружбе с ним Биргиты наконец-то осели на земле.

Мне показалось странным то, как он это сказал, поэтому я переспросила:

— А до этого?

— До этого корабли были нашим домом.

— Ваш отец точно сочтет меня дурочкой, так как только сейчас я вспомнила, что колонизация Иланки по-настоящему началась с высадки флотилии под командованием адмирала Барта Биргита.

— Именно он и построил этот дом, — усмехнулся Марк.

Наша беседа на историческую тему была прервана глубоким вздохом Гусмы. Няня шумно села на стул, сложила руки на животе и, видя, что я на нее оглянулась, с неудовольствием сообщила:

— Теперь понятно, почему он такой худой и бледный, лучше бы на лодке девушку покатал.

Письмо 11

Ах, Нора, если бы ты знала, как мне не хватает преданного друга рядом. Я все чаще ловлю себя на мыслях: «Вот бы рядом была Нора», «надо обязательно рассказать Норе». И каждый раз напоминаю себе, что пора привыкать обходиться без тебя, как бы это ни было сложно.

Тех дней, когда мы создавали нашу маленькую школу, уже не вернуть. Утешением мне служит только то, что ты будешь счастлива, ведь кто, если не моя отзывчивая Леонора, заслуживает счастья?

Ну а я пока вполне довольствуюсь своими приключениями.

Вот сейчас как раз собираюсь спуститься к завтраку и сообщить Лосю, что сегодня он едет на урок танцев.

Знаю, он не обрадуется (после злосчастной дуэли Терри носа не высовывает из дома), но как вернусь — обязательно напишу тебе насколько.

В общем, чтобы заранее пресечь все попытки отказа, я дождалась появления в столовой гессы Версавии и, пожелав ей доброго утра, сразу начала с беспроигрышной тактики.

— Лунара просила, чтобы я и гесс Ярин помогли ей сегодня на репетиции первого танца к дню рождения, — обратилась я к крестной. — Вы не против?

— Я не поеду, — как и ожидалось, уперся Терри. — Я занят.

— Чем это? — едва ли не в два голоса спросили мы с его матерью, потому что за последние несколько дней ни в чем хотя бы отдаленно напоминающем дело Лось замечен не был.

— Они же заставят меня открывать бал, — пожаловался занятой человек.

— Я уверена, для тебя это будет лестно, — твердо сказал гесса Версавия. — Северины — древний род, а Лунара хорошая девочка. Хотя не представляю, что она в тебе нашла.

Мне оставалось лишь горячо закивать в знак поддержки такого не слишком наполненного материнской любовью мнения, и дело было сделано.

Сейчас у меня есть полчаса, чтобы пересобрать прическу. Нора, я все больше тобой восхищаюсь. Как ты умудрялась делать такие сложные укладки сама? Вот вроде бы и руки у нас вполне одинаковые, только при виде результата работы моих хочется то ли смеяться, то ли плакать.

Бросаю перо! Когда вернусь, обязательно все расскажу!

Ну вот, я снова в своей комнате, переполненная эмоциями и новыми сведениями. Но если ты ждешь, что я сейчас начну рассказывать о том, какая музыка будет на дне рождения Лунары и насколько хорошо танцует Ролан, сворачивай это письмо, не читая, и выкидывай.

Я не ошиблась и ты все еще со мной? Значит, мое маленькое расследование занимает тебя точно так же, как и меня.

Начну с того, что из дома Терри вышел, держа призрачного кота за шкирку. Первой моей реакцией стало удивление (но потом я заметила, что ладонь гесса слегка светится и потрескивает голубоватыми искрами), второй — негодование.

— Как это понимать? — очень строго спросила я.

— Мы же не можем бросить Чока с матушкой, — резонно ответил мне Лось. — Если вы с Лунарой так настаиваете на моем участии, придется взять его с собой.

— Какого еще Чока?!

— Кабачок — слишком длинно для животного, на которое так часто приходится кричать.

И знаешь, Нора, на этот раз Терри был прав. С этим котом в последние дни можно было чокнуться (знаю, ты не любишь грубостей, но уж прости). Вместе с силой Лось будто бы скармливал призраку и свой хулиганский характер.

— Сам виноват, — проворчала я и позволила спутнику взобраться в коляску вместе с сучившим лапами духом.

Надо ли упоминать, что всю дорогу к замку Северинов я строила коварные планы, как случайно забыть там нашего призрака. Тогда Терри не сможет его подкармливать, и животное развеется само собой. Ролану с Лунарой придется всего-то сутки потерпеть присутствие проказливого духа.

Пока мы ехали, Лось одной рукой придавливал кота, а другой прикрывал глаза от солнца, что вновь вызвало у меня некоторые подозрения по поводу излишеств в вине. Я даже немного принюхалась, но ничего не уловила. Может быть, я слишком предвзята, не знаю, но есть в поведении гесса Ярина что-то неправильное, хотя я толком не могу объяснить что.

По прибытии я настояла, чтобы Терри оставил Чока в парке. Убедить самоизбранного котоняня, что призрак никуда не денется от своих создателей, раз уж не отвязался от нас все эти дни, было не так-то просто. Сработал лишь довод, что в парке кота мы всегда сможем найти под деревом, где он захоронен, а вот в замке любимые места призрака пока не известны. Аргументы о безопасности хозяйских штор и ваз даже близко не возымели такого действия.

В замке нас уже ждали: за пианино сидела блеклая, испуганного вида женщина, а танцмейстер мерил тонкими ногами пространство бального зала. Нора, наш институтский преподаватель по части эксцентричности и в подметки не годится приглашенному миру Данзи, щеголявшему туфлями на каблуках, чулками и панталонами. Я сначала подумала, что танцмейстер обожает моду прошлого столетия, но оказалось — все это, «чтобы было видно каждое движение», как пояснила мне Лунара. А массивный резной то ли посох, то ли жезл — «отбивать ритм», как сообщил сам танцмейстер, но интуиция подсказывала мне, что от этой палки иногда доставалось и ногам танцующих, особенно когда ноги были не слишком родовиты и танцевали не так, как надо.

Первым делом мир Данзи потребовал, чтобы мы разбились на пары, и мой локоть неожиданно сжала гувернантка, присутствовавшая в зале.

— Я вам помогу, — заговорщическим тоном ни с того ни с сего пообещала она.

Я и не знала, что мне нужна помощь в таком простом деле, поэтому от удивления даже не успела запротестовать.

Но мисса Гелена тут же встала в пару к танцмейстеру и безапелляционно заявила, что Лу должна сразу репетировать с гессом Ярином, ведь не с братом же ей исполнять первый танец. Надо сказать, малышке Северин будто только этого и было надо.

На нас же с Роланом учителю танцев пришлось замахать руками, чтобы мы наконец-то подошли ближе друг к другу. В этот момент я почувствовала себя неловко, как никогда раньше. Будто сама попросила гувернантку о деликатной помощи.

Мое смущение не укрылось от гесса Северина.