Аврора в Хогвартсе

1

Нам бы Солнце в города
И будет получше
Нам под рёбра меньше льда
И меньше заблудших
Нам бы лёгкости в груди
И не теряться в столицах
Нам бы знать куда идти
И не терять свои лица
Мы рождаемся одни
И умираем тоже
Мимо нас проходят дни
И сотни тысяч прохожих
Замки наших зыбких слов
Мы оставляем в наследство
И когда не станет снов
Тогда закончится детство

(Дарья Виардо - на руинах)

Мне с детства чертовски не везло. Вот ни капельки не преувеличивая, говорю как есть. Неудачница. За что бы я ни бралась, всё вечно падало из рук. Само собой получилось, что чтобы выжить в своём мире, я зачитывалась книгами, представляя себя одним из персонажей. Там я могла быть кем угодно. Но в реальности приходилось иметь дело с тем, что есть, а именно изучать филологию и подрабатывать в закусочной. Но книги не помогли. Мне, без малого, было уже 28 лет, когда на меня упал оторвавшийся со стройки многоэтажки лист железа, который подхватил в полёте практически ураганный ветер, направляя на меня. Последнее, о чём я подумала, что абсолютно не удивлена. Я лишь успела зажмуриться перед концом, ожидая тяжёлого удара. Но его не последовало. Более того, исчезли все звуки, которые окружали меня до этого. Ни свистящего ветра, ни гудков автомобилей, ни разговоров людей, которые пытались перекричать непогоду. Я осторожно открыла сначала один глаз, затем другой. И замерла. Я больше не была посреди улицы, по которой шла домой с ночной смены. Вокруг была чужая круглая комната. Я сразу отметила дверь и напротив круглое открытое окошко, со старинной деревянной рамой. С одной стороны окна стоял открытый шкаф, в котором лежали чьи-то яркие странные одежды, затем уютный письменный деревянный стол с высокой свечой в изящном золотом подсвечнике. С другой стороны стояла большая постель с легким тюлевым балдахином нежно‑сиреневого цвета. По бокам от кровати находились пузатенькие тумбочки. Еще в центре стояли два больших кресла и маленький круглый столик между ними. Я осторожно, на негнущихся ногах подошла к окну и чуть не вскрикнула от страха, так как находилась на колоссальной высоте. Внизу расстилалось большое зелёное поле, за ним вдалеке очень большой лес, он заканчивался далеко за горизонтом, где в дымке поднимались холмы. Дул лёгкий ветерок, я вдохнула полной грудью. Жива! Надо же жива! Или нет? Осмотрев ещё раз окружение, мне пришла в голову немного грустная мысль — нет, не жива. Похоже, я в раю. Ну, спасибо, что не в аду, не успела значит нагрешить. Трагично вздохнув, я увидела спрятанное за шкафом большое напольное зеркало в человеческий рост. В нём отражалась незнакомка. Я быстро обернулась, думая, что она стоит позади. Но в комнате никого не было кроме меня. Осторожно подойдя к зеркалу, через пару секунд до меня дошло, что это моё отражение. На меня смотрела молодая женщина, примерно моего возраста. Она была довольно милой, мне бы в жизни понравилась. У неё, как и у меня, были темные волосы, только гуще и длиннее, и ярко‑синие большие глаза. О! Мне всегда нравился такой контраст! Я увидела, что незнакомка улыбается, у неё была красивая улыбка. У меня. Теперь, это моя улыбка. Я ощупала себя. На мне был одет странный яркий балахон, в жизни такое не надевала. Ещё и многослойный. Сверху была накидка, лёгкая, струящаяся как шелк, темно‑синяя, а под накидкой, которая, кстати, была застегнута круглыми шарообразными пуговицами, было какое-то средневековое платье, голубого цвета. Меня накрыло какое‑то умиротворение. Что же поделать. Ну, умерла, так умерла. А здесь довольно-таки мило. Странно, конечно, что я не выгляжу как я. Может, в этом есть свой сакральный смысл? Типа, это так моя душа выглядит. Ну, если честно, в голове я себя представляла по‑другому. Но ладно, что имеем, то имеем. Вдруг дверь открылась. На пороге стояла строгая взрослая женщина, в похожей накидке, как у меня. А на голове у неё была остроконечная шляпа. Я пялилась на эту шляпу, словно та сейчас со мной заговорит. Но заговорила незнакомка.

– Синистра, годовой план готов?

Сказать, что я удивилась, не сказать ничего.

– Что?

– Годовой план, – женщина вздохнула и немного прошла внутрь, – надо отчитаться перед Дамблдором. Ты же обещала, что сегодня точно всё готово будет.

Как много я знала Дамблдоров? Ну, два... Три, если считать бедняжку — Ариану. «Дамблдор!» — твою ж налево!

– Профессор Макгонагалл? – спросила я осторожно незнакомку.

Стоящая передо мной женщина, не была похожа на актрису. Но типаж тот же — высокая, статная, со строгим взглядом из-под очков.

– Ты в порядке?

Я судорожно начала рыскать глазами по комнате и вдруг с огромным облегчением увидела большую папку, лежащую на письменном столе. Подойдя и открыв ее, я поняла, что это и был нужный годовой план. И по всей видимости уроков. Там были большие разделы на каждый курс, от первого до последнего. Все записи были сделаны чернилами, красивым витиеватым почерком, каким я никогда не смогла бы писать. «Наверно, это мой рай» –, вспомнились мне слова песни. Подхватив папку подмышку, я повернулась к Макгонагалл.

– Всё в порядке, отчет готов.

Я улыбнулась. Странно, мой голос звучал вполне привычно. Мне было уютно в чужом теле, так, словно именно в нем я должна была всегда жить. Я чувствовала себя как Белла Свон, когда она превратилась в вампира. Так было правильно.

Макгонагалл успокоилась и кивнула. Она развернулась и вышла в коридор; я направилась за ней. Мы спускались по витиеватой лестнице. С гулко бьющимся сердцем в груди я разглядывала коридоры, всё больше понимая, что я в одной из самых любимых историй. На стенах были живые портреты, которые здоровались с нами. Из окошек виднелся тот же лес, что и из моего окна. Запретный лес, как теперь я поняла. С детским восторгом я увидела в одном из поворотов в окне хижину Хагрида. Не сдерживая улыбки, я поспешила на низком удобном каблуке за самой Минервой Макгонагалл! Мне хотелось подпрыгивать, как малышу, которому подарили игрушку, о которой он мечтал долгое время.

2

Я буду вечно взаперти своих предрассудков
Я умираю от тоски по два раза в сутки
И оставаясь в темноте, погрязнув в рутине
Я оставляю дань мечте на старых руинах

(Дарья Виардо - на руинах)

Мы сидели с учителями и ждали учеников. Когда я пришла, уже все почти расселись и мне осталось место только возле Квирелла. Помня о том, что он попахивал, я осторожно принюхалась к коллеге, но от него ничем особым не пахло. Так, обычный мужицкий запах, даже приятный. Он заметил моё внимание и покраснел. Я ему улыбнулась и быстро отвела глаза в сторону. За Квиреллом сидел Снейп, но на него я больше не обращала внимания, чтобы он чего не подумал. Через какое-то время в класс начали вваливаться толпы детей. Большой зал сразу же будто ожил по-настоящему. Все были в чёрных мантиях, громко болтали, смеялись, ругались. У меня перехватило дыхание от такой картины. Дети рассаживались за четыре длинных стола. Они пожимали друг другу руки, на многих из них были остроконечные смешные шляпки. Я тоже на праздник одела такую. Хотя, как по мне, странно носить шляпу в помещении. И тем более в ней есть. Позже большие двери зала открылись, и вошла торжественная Макгонагалл. Она вела за собой цепочку первокурсников, которые рассматривали помещение с открытыми ртами. Я не сразу разглядела золотую троицу, но когда Минерва положила на табурет распределяющую шляпу, а дети встали в рядочек, они оказались по центру. Только тогда я почувствовала напряжение Квирелла: он смотрел на Гарри. Снейп тоже. Квирелл был напряжён, не как-то магически, а чисто по-человечески, весь подобрался, выпрямил спину, а его лицо застыло, утратив его привычное стеснение. Северус же прожигал глазами фигуру малыша Поттера, так словно хотел его испепелить на месте. После распределения, усевшись, Гарри посмотрел на наш стол и схватился за шрам. Мы со Снейпом посмотрели на Квирелла, и на мгновение наши глаза встретились. Северус слегка нахмурил брови, и я почувствовала щекотку в висках, странное чувство. Ловя волну паники и не понимая, как действовать, я начала в голове напевать песню, которую вчера горланили Помона и Поппи, отвернувшись от зельевара. Боковым зрением я чувствовала, что он продолжает буравить меня взглядом и вновь на него посмотрела. Чёрт, какие же у него умные и грустные чёрные глаза, поплыла я, чувствуя себя как мороженое, брошенное на горячий летний асфальт. Он вздрогнул и слегка порозовел, отвернувшись. Ой-ей-ей. Я припала к кубку с соком, внезапно ощутив жуткую жажду. Вот же я идиотка, у которой душа на распашку! Я ещё раз посмотрела на Гарри. Ох, какой же он маленький! Худенький, взъерошенный. Даже Гермиона была его чуть выше. Вот уж точно сразу видно, что не доедал как следует и солнца почти не видел. На честном слове на его носу болтались круглые большие очки. Зеленых глаз и видно не было с такого-то расстояния. Глаза как глаза. Перевела опять взгляд на Квирелла. Взрослый мужик, теперь он не казался мне таким зелёным. По сравнению-то с малышом Поттером. Я задумалась о том, что могу сделать в этой ситуации. Наверняка не просто так же меня закинули в этот любимый квест! Что прячется под тюрбаном профессора по Защите я, конечно, знала.

После праздничного ужина поднялась в свою обсерваторию и припала глазом к одному из телескопов. Ночи пока были ясные. Покрутив немного колесики, настраивающие четкость, я смогла рассмотреть созвездия. Ух, ты! Я поразилась их красоте. Я примерно представляла теперь, что мы должны делать с детьми на уроках, но честно сказать, было до сих пор страшно. Выходя из обсерватории, на смотровой площадке заметила высокую фигуру в развевающейся темной мантии. Он стоял вцепившись длинными бледными пальцами в решетку балкончика и без страха смотрел прямо вниз. Я кашлянула, чтобы заявить о себе. Это был Снейп. Он обернулся на меня, легка вздрогнув и впился глазами в глаза. Какими-то высшими силами, я выдержала его взгляд.

– Доброй ночи, – кивнула ему спокойно.

Ему ничего не оставалось, как слегка поклониться мне в ответ, и я прошла дальше по коридору, в свои спальни, с громко стучащим сердцем в груди.

А на следующее утро началась суматоха. По коридорам тут и там сновали и бегали дети. Взрывались фейерверки прямо в помещениях, кто-то вечно кричал. Наступала относительная тишина, после звонка на уроки. Получив расписание от Макгонагалл, я поняла, к каким курсам и когда готовится. Благо, планы уроков у меня были. Я даже приготовила небольшую вступительную речь для первокурсников. Очень уж мне хотелось удивить Гарри, хотя я помню, что он был равнодушен к моему предмету. Первыми ко мне пришли когтевранцы и пуффендуйцы, третий курс. Они поздоровались со мной тепло, многие улыбались. А две девочки из когтеврана, даже начали рассказывать, как летом продолжали следить за кометой Флавией. Мне всегда удавалось ладить с детьми, и с волшебными было не сложнее. Так что к концу первой недели я освоилась в Хогвартсе. Внимательно изучив материалы по СОВ и ЖАБА, я в двух словах рассказала ребятам, спокойно подглядывая в бумаги, словно так и надо, как мы будем готовится к экзаменам. Им всего-то нужно было находить все правильные созвездия, проглядывать динамику перемещения комет и астероидов, и расписывать некоторые свойства небесных тел.

Это была пятница, я шла из библиотеки, набрав там еще стопку книг по своей науке, штук 5 томов и столкнулась нос к носу со Снейпом. Книги рассыпались по полу. Он раздраженно, даже без палочки, махнул рукой и тома поплыли в воздухе, мне оставалось их только ловить.

– Спасибо, – пропыхтела я, складывая книги опять перед собой.

– Почему ты не воспользовалась магией? – зельевар смотрел на меня подозрительно, похоже он страшно злился на что-то или кого-то.

– В смысле?

– Книги! Положила бы их в сумку или леветировала перед собой...

– Иногда полезно поработать и собственными руками, – попыталась выкрутиться я, – а ты чего весь зеленый, словно аконита объелся?

3

Рождество прошло весело. Нам подали вина, и Хагрид быстро напился, а потом поцеловал Минерву в щеку. Я смеялась до слёз. За столами детей тоже было весело — они постоянно взрывали волшебные хлопушки, откуда выпадали игрушки. Дамблдор тоже взял хлопушку, из неё выскочила забавная бумажная шляпа, которую он нахлобучил на голову. Я внимательно посмотрела на Снейпа, и с удивлением увидела в его глазах живое тепло, с которым он смотрел на директора. У этого жука есть чувства! Надо же. Хотя, конечно, я знала, на что он способен. После праздника, я отправилась к себе в обсерваторию. Тут было холодно, пришлось надеть тёплую фиолетовую мантию. Я села на специальный стульчик и впилась глазами в звёздное небо через телескоп. В последнее время, я часто думала о вселенной и о том, где я оказалась. Если это всё настоящее, то был ли настоящим мой прежний мир? Мотнув колесиком, регулируя приближение, я слегка изменила градус телескопа и нашла марс. Я помню, как в каноне, про него говорил кентавр. Марс горел огненно-красным. Открыв книгу, я сверилась с вычислениями знаменитых ученых. Они не сходились. Словно что-то в звёздах изменилось. Отодвинувшись от телескопа, я глубоко задумалась, подышав в ладони, чтобы согреть их. В перчатках работать с тоненькими регуляторами на телескопе было неудобно. Скоро Хагрид получит яйцо дракона и всё завертится. Стоит ли мне вмешиваться? Я встала, и с книжкой подмышкой начала спускаться. Снейп опять был на смотровой площадке. Я подошла чуть ближе и встала рядом. В воздухе кружили пушистые снежинки.

– Ты опять сидела в телескопе? – усмехнулся он, глядя на меня.

– А ты опять страдаешь здесь, – ответила я, и посмотрела на красную точку, не далеко от полной луны. – Мне не нравится марс, – пробормотала я.

Северус тоже посмотрел на звёзды.

– Почему?

– Слишком активное свечение. Я, конечно, не Трелони, но это плохое предзнаменование.

Северус скривился.

– Ненавижу эту шарлатанку.

Я закатила глаза.

– А тебе вообще хоть кто-нибудь в Хогвартсе нравится? Кроме Дамблдора.

Снейп пожал плечами.

– Тебе здесь плохо? – спросила мужчину и посмотрела ему прямо в глаза. – В школе?

Лицо Северуса словно застыло.

– Да, нет, – ответил он тихо, после почти минутного молчания, – но сейчас труднее, чем когда-либо.

– Но ведь Дамблдор тебе поверил, верно? На счет Квирелла. С ним что-то не так.

Северус быстро поднял на меня взгляд, и его глаза засветились во тьме. В них отражалась большая луна и все звёзды вселенной.

– Да, он хочет, чтобы я приглядывал за ним. Что-то он темнит.

– А почему приходится именно тебе этим заниматься?

– Кто-то же должен, – равнодушно пожал плечами Северус и вновь посмотрел на небо, втягивая морозный воздух через ноздри. – У тебя здесь хорошо. Ты летаешь по ночам?

– У меня даже метлы нет, – пробормотала я.

Если честно, мне страшно хотелось попробовать, но я понятия не имела как это делать, а опозориться или чего доброго грохнуться, не было желания.

– Я бы каждую ночь летал на твоём месте, – произнес Северус, и приподнялся без ничего над полом.

Через мгновение он уже парил надо мной и протягивал руку.

– Я не смогу так, – в ужасе произнесла я.

Он вдруг хитро улыбнулся.

– Я научу. Это просто. Давай, дай мне руку — я тебя удержу.

Я бросила свою книгу на пол, и вцепилась в Северуса, чувствуя, как он поднимает меня в небо.

– Левитус максима, – прошептал зельевар мне в ухо, – только невербально.

Я со всех сил начала произносить заклинание про себя, держась за талию Северуса, он действительно держал меня крепко. И откуда в нем столько силы? Ведь не вылезает из своих ледяных подземелий. Заклинание подействовало. Моё тело стало лёгким, как перышко и я позволила себе расслабиться. Но отпустить Северуса было страшно. Я вдохнула его запах. От него пахло порохом, терпкими травами и...вином. Да, он тоже немного пьян, как Хагрид!

– Полёты в нетрезвом виде запрещены, – пробормотала я и осторожно посмотрела вниз.

Ох, лучше бы я этого не делала! Земля была очень далеко от нас. Мы парили гораздо выше самых высоких деревьев в Запретном лесу. Я инстинктивно прижалась к зельевару, обхватывая его руками и ногами. Нас подхватил сильный ветер и мы пронеслись над полем. Это было страшно, необычно и прекрасно. Я против своей воли счастливо заулыбалась. Мы кружились в вихре вместе с рождественскими снежинками, на какой-то миг мне показалось, что я уже и не Аврора, и не прежняя я, а просто свободная бестелесная душа, которую метает по вселенной, что я теперь изучаю, не в силах постигнуть до конца, потому что от одного вопроса рождается ещё сотня.

– А как теперь вернуться?

Я посмотрела на мужчину. Он был серьёзен. Похоже, полёт отрезвил его. Наверно, теперь жалеет о случившемся.

– Нужно мысленно управлять полетом, как на метле, – произнёс он тихо.

От его голоса и дыхания у моего уха, по всему телу пошли мурашки. Эх, знала бы я ещё как управлять метлой. Снейп сам направил нас обратно к балкончику. Мы мягко опустились. Мои ноги слегка подрагивали, когда ступни коснулись поверхности, вес тела сразу же вернулся. Странное ощущение, так наверно себя космонавты чувствуют, когда возвращаются на землю. Снейп по-прежнему держал меня, похоже, зная, что в первый раз может быть не по себе.

– Всё хорошо? – спросил он.

Я посмотрела ему в глаза и кивнула.

– Это ничего не значит, – вдруг сказал он.

Я громко фыркнула и подняла свою книгу.

– Само собой!

Поправила свою мантию, разглаживая складки и задрав нос повыше развернулась и пошла в свою комнату. Но с моих губ не могла сойти довольная улыбка. Хотя я и повторяла про себя как заклинание или мантру: «Это ничего не значит».

***

Когда у Хагрида появилось яйцо дракона, я сразу это поняла. Взгляд лесничего просто светился от счастья. Он быстро съел свой завтрак и поспешил обратно в свою хижину. Не долго думая, я отправилась следом. Не хочу, чтобы у Золотой троицы были проблемы из-за него! Успевать за широким шагом полувеликана, я конечно, не могла, да и не нужно мне это было. Подойдя к его хижине, я постучала.