Ayeon`s Diary.

ГЛАВА 1. Я в этом не виновата..

— Айён, ты снова за своё?!

— Маааам, последняя катка, доиграю и спать. — сидевшая сгорбившись над компьютером, я наконец отрываюсь от экрана.

— Не заставляй меня повторяться, немедленно спать. — тень от её фигуры падает длинной полосой на пол комнаты, достигая самых ног.

Если продолжу с ней спорить, попрощаюсь с компьютером.

— Хорошо, мам... — самая верная стратегия — отступить на время.

Через невыносимые страдания я всё же потянулась к кнопке питания на системном блоке. Короткое, мягкое нажатие. Мерцание экрана схлопнулось в чёрную точку и растворилось, оставив после себя лишь тёмное, пыльное зеркало, в котором я увидела своё собственное усталое лицо.

В комнате наступила абсолютная, давящая тишина, которую не нарушал даже уличный шум — в шесть утра мир за окном был пуст и беззвучен.

Я не стала переодеваться. Просто стянула с себя толстовку, скомкала её и отшвырнула на стул. И наконец, повалилась на кровать. Одеяло было сбито в комок у стены. Я даже не потянулась за ним. Просто уставилась в потолок.

Мама, убедившись, что я легла, вышла из моего «свинарника», как она выражается постоянно, и закрыла дверь.

Комната была холодной, не такой комфортной, как раньше.

Каждый раз, падая в пропасть сна, я возвращалась в суровую реальность.

Снова и снова...

Щелчок ручки. Дверь распахнулась, а в проёме — мой злейший враг.

Он даже не посмотрел в мою сторону. Прошёл к розетке у моего стола, отодвинув стул ногой с таким скрежетом, что я вздрогнула.

— Вер... — не успела договорить, как он перебил меня.

— Зарядка у тебя? — отрезал он, роясь среди моих кабелей, сброшенных на пол. Его лицо было недовольное, впрочем, как и всегда.

Моё существование для него было личным оскорблением.

Я приподнялась на локте, вопросительно на него взглянув.

— Нет, и вообще, ты стучаться не умеешь?

— В шесть утра? Ты вообще в своём уме? Ты тут всю ночь клацала как дрель, а я должен стучаться? — он наконец отыскал свой чёрный провод, выдернул его и бросил на меня презрительный взгляд.

В горле встал знакомый, горький ком. Это был взгляд. Тот самый, который я вижу с прошлого года, и не понимаю его причины возникновения.

— Мама заставила меня лечь... — пробормотала я, не знаю, зачем оправдываюсь. Мне хотелось, чтобы он исчез. Испарился. Ибо ком в горле и недосказанности стремились вырваться наружу и усугубить и так ужасные отношения брата и сестры.

— И правильно сделала. Идиотский режим. — Верон повернулся к выходу, а я показала ему язык.

И тут из соседней комнаты послышался плач. Мы замерли. Верон закатил глаза, ожидая, видимо, что это станет моей проблемой. Так и случилось.

— Айён! Ты слышишь? Успокой Виви! Ты же старшая! — резко из спальни матери прозвучал её голос.

Эти слова. Этот вечный, несправедливый ярлык. «Старшая».

Старшая для сестёр, для уборки, для того чтобы быть удобной и тихой. Но никогда — чтобы иметь право на свою усталость, в конце концов на чёртову закрытую дверь.

Я сползла с кровати. Вышла в коридор, где Верон всё ещё стоял, скрестив руки на груди.

Я не закричала. Я сказала это тихо, своим обычным тоном, голосом.

— Я старшая? А как же Верон и Джиун? Почему я... — голос дрогнул, когда мама в очередной раз перебила меня.

— Ты смеешь кричать на меня?! На меня?! На свою мать?! — глаза у неё округлились на секунду от гнева.

— Я не...

Верон фыркнул за моей спиной, но я не обернулась.

Мама открыла рот, чтобы сказать что-то сокрушительное, что-то, что добьёт меня окончательно.

И тут из густой утренней тишины коридора, из-за полуоткрытой двери на кухню, прозвучал низкий голос с утренней хрипотцой:

— Мама.

Мы все обернулись. В проёме стоял Джиун, высоченный в свои то девятнадцать лет, в чёрном худи. Волосы спадали на лоб. Он смотрел не на меня, не на Верона, а на мать. Смотрел устало.

— Она права, — произнёс он, и слова прозвучали как неоспоримый факт. — Иди спать. Я успокою Виви. С завтраком тоже разберусь.

Он не улыбался. Не подмигнул мне. Он просто взял и перетянул на себя то, что заставили бы сделать меня.

Мама, молча согласившись с Джиуном, скрылась в спальне. Верон шумно выдохнул, пробормотал: — Драма на ровном месте, — и потопал к себе, задев меня плечом.

В коридоре остались лишь двое. Вечно проблематичная сестра и постоянно решающий брат.

— Восстанови режим, ты выглядишь как зомби, — сказал он на ходу. — Я оставлю тебе немного хлопьев.

...

В семье нас было шестеро: Иджин, Виви, Элаиза, Верон, я и... единственный свет для меня в эти тяжёлые дни — Джиун. Он часто меня защищал.

Я села на кровать, обхватив колени, и уткнулась лбом в прохладную ткань пижамы. Заснуть так и не смогла. Не знаю, сколько времени прошло, пока я пялилась в стену. Нащупав телефон под подушкой, я посмотрела на время. 08:36.

Выйдя в коридор, я увидела, что дверь в комнату сестёр приоткрыта. Тихое бормотание — Джиун, кажется, уговаривал Виви надеть носки. Его голос был таким же спокойным и терпеливым, как обычно.

На кухне пахло овсянкой. Чайник, наполненный кипятком, ждал своей очереди.

Живот заурчал, я сглотнула, чувствуя голод. Сзади подошёл Джиун.

— Садись, — сказал брат и начал разливать кипяток по стаканам. — Молоко в холодильнике.

Я кивнула и скользнула к своему месту. Налила молока, и хлопья захрустели жалобным хрустом. Звук казался невероятно громким в этой тишине.

— Ешь, сегодня дежурство Верона, — сказал Джиун и перед тем как уйти добавил:

— Мама в 7 ушла на работу.

— А ты? У тебя есть на сегодня планы? — спросила я.

— Отведу Виви на площадку. Ей нужно на воздух. — ответил он, взглянув на часы.

Прогноз погоды на сегодня: «ожидается гроза, торнадо и ливни».