Айунар: Клеймо огня

Пролог

— Что это было? — спросил он прямо. — Зелье?

— Да, — прошипела она. — Подлили.

— Кто?

— Не знаю. Не в этом дело.

— Тогда в чём? — его голос стал напряженнее. Он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отшатнулась, её тело предательски отозвалось на это приближение приятной дрожью.

Она закрыла глаза. Унижение жгло изнутри сильнее любого огня.

— Демоническая физиология, — выдавила она в пол. — Первая связь без крыльев. Она создаёт… петлю. Зависимость. Мою.

Он промолчал. Она чувствовала его взгляд на себе, взвешивающий, сканирующий.

— Зависимость? — повторил он. — От меня?

— От тебя, — она подняла на него глаза, и в её взгляде бушевала ненависть — к нему, к себе, к миру. — Мне будет нужна… близость. С тобой. Регулярно. Иначе мой огонь сожрёт меня изнутри.

Он не отступил. Не вздрогнул. Он внимательно изучил её лицо, будто искал признаки лжи или паники.

— Каждый день? — уточнил он, голос ровный, почти бесстрастный.

— Да.

— А если… я откажусь? — он задал вопрос тихо, но с ледяной чёткостью.

Это был удар. Прямой, честный, безжалостный. Удар, которого она боялась больше всего.

— Тогда я умру, — ответила она просто, и голос её внезапно стал пустым. — Медленно. Болезненно. Сгорю в своем огне. Это… проклятие моего рода. Чтобы наказать за потерю крыльев и привязать к партнёру. Насильно.

Он отвернулся, подошёл к стене, упёрся в неё ладонями. Его спина напряглась.

- Зависимость обоюдная? – уточнил глухо он.

- Нет, это проклятие только для потерявших крылья… Ты свободен в своем выборе, - ее голос звучал глухо и сдавленно.

Глава 1

Воздух Расстожара был не просто тёплым — он был густым, обжигающе сухим, пахнущим серой, пеплом и расплавленным камнем. Скалы вокруг заставы были не просто серыми, а многослойными, как кровавый пирог: чёрный базальт, ржавые прослойки железа, багровые наплывы остывшей лавы. Над всем этим, затягивая горизонт плотной, маслянистой пеленой, висела вечная дымка из кратера спящего, но не угасшего гиганта — вулкана Файржара.

Крутые, обсидианово-чёрные крыши домов лепились ярусами к склонам, а над крепостью Раджаров колыхалось марево раскалённого воздуха, искажавшего свет двух спутников — золотого Суола и серебряного Айура, что плыли в синем небе, подпитывая мир силой Земли и Воздуха. Файра, покровительница этих земель, алела с другой стороны, по соседству с Аквадом.

Эллия, стоя на краю посадочной платформы, вглядывалась в эту дымку, но не находила в ней красоты — только предвестие новых испытаний.

— Эй, проходим! Иди, не мешайся! — крикнул один из грузчиков, таскавший ящики, толкнув ее в спину.

Эллия оскалилась, давая ему мельком увидеть чуть более острые, чем у людей, клыки, и сверкнула ставшими на миг алыми глазами. Мужик испуганно отпрянул. Слабое, но единственное за сегодня удовольствие. Её чёрный хвост с острым металлическим набалдашником на конце резко дёрнулся, чуть не зацепив мешки сбоку.

Она, покачивая бедрами, гордо задрав нос, продефилировала с платформы. Воздух здесь был густым, обжигающе сухим. Он колол лёгкие, отвыкшие от такого чистилища. Она инстинктивно попыталась сделать глубокий вдох, но вместо свежести ощутила лишь разгорячённую пыль и едкий шлейф вулканических газов. Она родом из Мирона, из мира высохших лесов, горячих ветров и огненных рек. От того мира остался только суффикс в её имени да жгучая, пустая тяжесть между лопатками, где под тканью рубахи скрывалась изуродованная шрамами кожа — горькая память и клеймо позора и предательства на месте отрезанных крыльев. Крылья, которые её же родная сестра отняла, променяв родную кровь на любовь желтоглазого. Все тогда думали, что Эллия умерла… А она – вот она, выжила, воскресла и ищет в этом мире свою новую дорогу и судьбу. Даже подруг нашла, верных, смелых, правда одна из них решила скоропостижно умереть снова. Героиня-самоубийца, блин.

— Эллия Айн-Миронэ? — низкий хриплый голос прозвучал прямо перед ней, отвлекая от нахлынувших горьких воспоминаний.

Она подняла голову.

Перед ней стоял Он. Во всей своей огненной красе.

Яровиль Раджар. Огненный лорд. Высокий, широкоплечий, закованный в практичную, но качественную кирасу с чеканкой в виде языков пламени. Его телосложение выдавало в нём не просто воина, а гиганта, привыкшего носить тяжесть доспехов и ответственности с одинаковой лёгкостью. Рыжие волосы, длинные, до плеч, и, как она позже узнает, почти огненные в свете Файры, непокорно вились. Лицо — не красивое, а сильное, с маленьким шрамом через бровь и пронзительными глазами цвета расплавленной меди. От него исходило тепло — не агрессивное, а плотное, как от добротно растопленной печи, тепло жизненной силы и уверенности, которая бесила Эллию ещё больше.

— Я, — буркнула демонесса, не опуская взгляда. Её зелёные глаза, чарующие и опасные, встретились с его взглядом.

Её смуглая кожа покрылась лёгкой испариной от жары, но внутри горел иной, куда более яростный огонь. Чёрные волосы, собранные в жёсткий хвост, колыхались на горячем ветру. Она чувствовала, как под тонкой кожей на лбу ноют небольшие, острые рожки — верный признак её нарастающей ярости.

— Меня поставили в известность о твоём… переводе, — произнёс он, делая ударение на слове, давая понять, что сам он никого не просил. — Твои навыки управления огнём, проявленные в лагере, сочли «потенциально полезными» для гарнизона Расстожара. Здесь ценят силу, даже дикую. Но здесь же её и обуздывают. Я — твой непосредственный командир и наставник. Мои приказы выполняются безоговорочно и без промедления. Обмундирование, пропуски, распорядок дня — получишь у сержанта Гарона в казарме. Вопросы?

Вопросов было море. Но она смотрела в эти медные глаза и видела в них ту же усталость от системы, что и у неё, только прикрытую грубой дисциплиной. Он не враг. Он — досадная необходимость на ее новом пути. Или скала, о которую она обломает когти. Она сама попросилась сюда, в пограничную стражу Расстожара, туда, где пахнет настоящим делом. А он встретил её как «ценный актив», переданный под командование. Её новый шанс обернулся клеткой с надзирателем.

— Никаких, лорд Раджар, — выдохнула она, вкладывая в титул всю возможную язвительность.

Его глаз дёрнулся. Едва заметно. О, он заметил.

— Ещё раз для особо одарённых демонесс, — его голос был низким, с хрипловатой металлической ноткой, привыкшей перекрывать гул кузниц. — Твоё прошение о переводе одобрено. Не без моего участия. Но это не делает тебя тут вольной своенравной птицей. Ты здесь под моим началом. Для адаптации и применения. Моя земля, мои правила.

— Ценный актив? Под начало? — Эллия фыркнула, и чёрный, гибкий хвост с кисточкой на конце дёрнулся у её ноги, как раздражённая кошка. — Я — воин клана Айн-Миронэ! Я прошла через предательство сестры и смерть, и теперь я здесь добровольно, чтобы рвать врагов, а не отбывать уроки этикета у «огненного психопата»! Ослабь свою опеку, рыжий!

Яровиль медленно шагнул к ней. Его лицо, обветренное и жёсткое, с яркими, горящими глазами цвета расплавленной меди, выражало не гнев, а скорее усталое раздражение мастера, которому подсунули неотёсанный, но перспективный алмаз. Искра милосердия под напускной суровостью была надёжно скрыта за стеной долга.

— Без моей «опеки», демонесса, — он произнёс слово с преувеличенной чёткостью, — ты взорвёшь половину казарм от одной истерики, не достигнув даже тренировочного плаца. Я видел как ты сейчас вспыхнула от одного толчка. Твоя магия — это вырвавшийся на волю лесной пожар. Красиво, смертоносно и абсолютно бесполезно в строю. Здесь мы действуем сообща. Одиночки здесь долго не живут. Или сгорают, причинив немалый ущерб. — Он жестом, полным грубой силы, указал в сторону цитадели, откуда сквозь вечный гул доносились ритмичные удары молотов о раскалённый металл, крики командиров, ровный гул работающих печей. Это был звук дисциплинированной, обузданной ярости, превращённой в орудие. Звук, который был полной противоположностью её внутреннему состоянию.

Глава 2

Казарма оказалась длинным, низким зданием из пористого чёрного камня, похожего на пемзу. Стены его были тёплыми на ощупь, будто впитывали тепло Файры и теперь медленно отдавали его. Внутри пахло потом, кожей, металлом и дымом — запах мужской, грубый и незнакомый. Десяток пар глаз проводил её до самой дальней койки у стены. Взгляды были разными: любопытными, настороженными, откровенно враждебными. Демонесса в гарнизоне Расстожара была событием из ряда вон. Особенно демонесса без крыльев. Эллия чувствовала, как эти взгляды скользят по её чёрным, острым рожкам на лбу, задерживаются на гибком хвосте, который она инстинктивно прижала к ноге.

Сержант Гарон, коренастый детина с лицом, напоминавшим потрескавшуюся от жара глину, бросил ей свёрток с формой — грубые черные штаны, простая черная рубаха, пояс, сапоги.

— Лорд Раджар приказал. Завтра с утра — на полигон. Проверим, чему вас там учили. А то болтают разное. Посмотрим.

Вечером, лежа на жёсткой койке за ширмой, которую бурча и ругаясь, притащил Гарон, и глядя в потолок, пронизанный трещинами, от которых тянулись причудливые тени, Эллия в сотый раз прокручивала в голове тот эпизод после смерти Тай. Яровиль тогда, в дыму и хаосе, схватил её за руки, когда она, обезумев от ярости и горя, пыталась спалить все вокруг.

— Ты что, с ума сошла? — его рыжие пряди почти касались её лица. — Сдерживай огонь, демонесса! Твой огонь сейчас — как дикий зверь! Ты сожжёшь своих!

— Пусти! — вырывалась она, и в её зелёных глазах полыхнуло алым, заливая радужную оболочку алым блеском ярости. — Он победил! Он ее забрал!

Она говорила о Фелтисере. Он проиграл в битве с Антом, но он все-таки забрал у нее Тай. Превратил её добровольную жертву ради восстановления баланса.

Яровиль не отпустил. Вместо этого он своей силой погасил ее огонь, усмиряя ее боль.

Она тогда чуть не впилась в него клыками. Он лишь прижал её к себе, успокаивая и удерживая. А в лагере отдал приказ двум другим выжившим девушкам — Кори и Энне — следить за «раскалённой головой». С тех пор они не пересекались. До сегодняшнего дня.

«Сдерживай огонь… — горько усмехнулась она про себя, ворочаясь на жестком матрасе. — Да я тебя самого сдержу, если ты ко мне ещё раз так подойдёшь, рыжий…» Кончик её хвоста с острым, как лезвие, набалдашником глухо стукнул о ножку койки.

Утро началось с рёва боевого горна, звук которого, пронзительный и медный, разорвал предрассветную тишину, когда в небе висел бледный серп Аквада, уступая дорогу расцветающему золоту Суола. Полигон был выжженным пятачком у подножия внешнего кратера. Пахло пеплом и озоно́м. Земля под ногами была не почвой, а спекшейся, пористой лавой, шершавой и твёрдой. Яровиль уже ждал.

Он стоял, расставив ноги, заложив руки за спину. Сегодня он был без кирасы, только в просторной рубахе из тёмной ткани, подпоясанной широким ремнём. Его рыжие волосы, были ниже плеч, собранные у затылка в небрежный хвост кожаным шнурком. На солнце они горели, как расплавленная медь, и, казалось, светились изнутри, вбирая энергию яркого дня.

— Айна Миронэ, — кивнул он, когда она, скрипя зубами от недовольства и общего напряженного настроя, встала в строй в первом ряду. — Начнем. Базовая концентрация. Без выброса. Цель — ощутить искру, подключиться к Файре через неё, и удержать связь, не выпуская пламя. Остальным – за сержантом Гароном на полигон.

На нее недовольно с плохо скрываемым интересом покосились, но приказ командира выполнили беспрекословно, оставив демоницу вдвоем с Яровилем. Она фыркнула, но подчинилась. Закрыла глаза, отыскала внутри то горячее, колючее ядро — свою ярость, свою боль. Собрала его в ладонях. Между её пальцами заплясали маленькие, алые, нервные язычки пламени.

— Слабо, — тут же прозвучал его голос. Она открыла глаза. Он стоял прямо перед ней, изучая её огонь. — Дрожит. Неровный. Ты не направляешь поток, ты просто открыла шлюз. Ты не управляешь им. Ты даёшь ему подпитку из своей злости и наблюдаешь, что выйдет. Так дети учатся ходить.

— Я не ребёнок, — сквозь зубы процедила Эллия, чувствуя, как пламя на её руках вспыхивает ярче от провокации.

— В управлении стихией — именно что ребёнок, — парировал он, не отступая ни на шаг. Его собственные ладони вспыхнули ровным, густо-оранжевым, почти солнечным пламенем. Оно не плясало. Оно горело. Стабильно, мощно, как пламя в топке кузницы. — Видишь разницу? Мой огонь — продолжение воли. Твой — истерика. Эмоции — плохой фитиль, демонесса. Они сгорают первыми, и огонь идёт вразнос.

От этой формулировки её собственное пламя дёрнулось и выросло, шипящим щупальцем рванувшись в его сторону. Яровиль даже не дрогнул, лишь слегка отвёл руку. Алое пламя лизнуло воздух в сантиметре от его кожи и схлынуло.

— И вот он, срыв, — констатировал он с какой-то утомляющей предсказуемостью. — Тебе нужен стержень. Нечто холодное и незыблемое внутри, вокруг чего будет гореть всё остальное. Порядок. Дисциплина. Или, на худой конец, ледяная, выверенная месть. Но не эта кипящая пена.

— И что же это, о великий учитель? — язвительно спросила она, насильно гася пламя. На ладонях остались красные, горячие отметины.

Он посмотрел на неё. Его медные глаза были серьёзны, в них не было насмешки, только усталая решимость.

— У каждого свой. Долг. Принцип. Память. Холодный расчёт. Найди свой. А пока… — Он отступил на шаг и указал на груду чёрных, пористых камней у края полигона. — Цель — тот валун в центре. Не прожги его. Нагрей до свечения. Контролируемо. Постепенно. Дай мне увидеть, как растёт температура. Ровно.

Это была пытка. Она хотела рвать, жечь, взрывать. А тут — эта тонкая, нудная работа. Её первые попытки заканчивались тем, что камень покрывался паутиной трещин с громким щелчком, или на его поверхности вспыхивали ослепительно-белые пятна перегрева, и он крошился.

— Еще! — раздавался его голос, не повышая тона, но звучавший как удар хлыста. — Фитиль, Айн-Миронэ! Ищи свой фитиль! Не толкай силу, веди её!