Айунар: Клеймо огня

Пролог

— Зависимость? — повторил он. — От меня?

— От тебя, — она подняла на него глаза, и в её взгляде бушевала ненависть — к нему, к себе, к миру. — Мне будет нужна… близость. С тобой. Регулярно. Иначе мой огонь сожрёт меня изнутри.

— Каждый день? — уточнил он, голос ровный, почти бесстрастный.

— Да.

— А если… я откажусь?

Глава 1

Воздух Расстожара был не просто тёплым — он был густым, обжигающе сухим, пахнущим серой, пеплом и расплавленным камнем. Скалы вокруг заставы были не просто серыми, а многослойными, как кровавый пирог: чёрный базальт, ржавые прослойки железа, багровые наплывы остывшей лавы. Над всем этим, затягивая горизонт плотной, маслянистой пеленой, висела вечная дымка из кратера спящего, но не угасшего гиганта — вулкана Файржара.

Крутые, обсидианово-чёрные крыши домов лепились ярусами к склонам, а над крепостью Раджаров колыхалось марево раскалённого воздуха, искажавшего свет двух спутников — золотого Суола и серебряного Айура, что плыли в синем небе, подпитывая мир силой Земли и Воздуха. Файра, покровительница этих земель, алела с другой стороны, по соседству с Аквадом.

Эллия, стоя на краю посадочной платформы, вглядывалась в эту дымку, но не находила в ней красоты — только предвестие новых испытаний.

— Эй, проходим! Иди, не мешайся! — крикнул один из грузчиков, таскавший ящики, толкнув ее в спину.

Эллия оскалилась, давая ему мельком увидеть чуть более острые, чем у людей, клыки, и сверкнула ставшими на миг алыми глазами. Мужик испуганно отпрянул. Слабое, но единственное за сегодня удовольствие. Её чёрный хвост с острым металлическим набалдашником на конце резко дёрнулся, чуть не зацепив мешки сбоку.

Она, покачивая бедрами, гордо задрав нос, продефилировала с платформы. Воздух здесь был густым, обжигающе сухим. Он колол лёгкие, отвыкшие от такого чистилища. Она инстинктивно попыталась сделать глубокий вдох, но вместо свежести ощутила лишь разгорячённую пыль и едкий шлейф вулканических газов. Она родом из Мирона, из мира высохших лесов, горячих ветров и огненных рек. От того мира остался только суффикс в её имени да жгучая, пустая тяжесть между лопатками, где под тканью рубахи скрывалась изуродованная шрамами кожа — горькая память и клеймо позора и предательства на месте отрезанных крыльев. Крылья, которые её же родная сестра отняла, променяв родную кровь на любовь желтоглазого. Все тогда думали, что Эллия умерла… А она – вот она, выжила, воскресла и ищет в этом мире свою новую дорогу и судьбу. Даже подруг нашла, верных, смелых, правда одна из них решила скоропостижно умереть снова. Героиня-самоубийца, блин.

— Эллия Айн-Миронэ? — низкий хриплый голос прозвучал прямо перед ней, отвлекая от нахлынувших горьких воспоминаний.

Она подняла голову.

Перед ней стоял Он. Во всей своей огненной красе.

Яровиль Раджар. Огненный лорд. Высокий, широкоплечий, закованный в практичную, но качественную кирасу с чеканкой в виде языков пламени. Его телосложение выдавало в нём не просто воина, а гиганта, привыкшего носить тяжесть доспехов и ответственности с одинаковой лёгкостью. Рыжие волосы, длинные, до плеч, и, как она позже узнает, почти огненные в свете Файры, непокорно вились. Лицо — не красивое, а сильное, с маленьким шрамом через бровь и пронзительными глазами цвета расплавленной меди. От него исходило тепло — не агрессивное, а плотное, как от добротно растопленной печи, тепло жизненной силы и уверенности, которая бесила Эллию ещё больше.

— Я, — буркнула демонесса, не опуская взгляда. Её зелёные глаза, чарующие и опасные, встретились с его взглядом.

Её смуглая кожа покрылась лёгкой испариной от жары, но внутри горел иной, куда более яростный огонь. Чёрные волосы, собранные в жёсткий хвост, колыхались на горячем ветру. Она чувствовала, как под тонкой кожей на лбу ноют небольшие, острые рожки — верный признак её нарастающей ярости.

— Меня поставили в известность о твоём… переводе, — произнёс он, делая ударение на слове, давая понять, что сам он никого не просил. — Твои навыки управления огнём, проявленные в лагере, сочли «потенциально полезными» для гарнизона Расстожара. Здесь ценят силу, даже дикую. Но здесь же её и обуздывают. Я — твой непосредственный командир и наставник. Мои приказы выполняются безоговорочно и без промедления. Обмундирование, пропуски, распорядок дня — получишь у сержанта Гарона в казарме. Вопросы?

Вопросов было море. Но она смотрела в эти медные глаза и видела в них ту же усталость от системы, что и у неё, только прикрытую грубой дисциплиной. Он не враг. Он — досадная необходимость на ее новом пути. Или скала, о которую она обломает когти. Она сама попросилась сюда, в пограничную стражу Расстожара, туда, где пахнет настоящим делом. А он встретил её как «ценный актив», переданный под командование. Её новый шанс обернулся клеткой с надзирателем.

— Никаких, лорд Раджар, — выдохнула она, вкладывая в титул всю возможную язвительность.

Его глаз дёрнулся. Едва заметно. О, он заметил.

— Ещё раз для особо одарённых демонесс, — его голос был низким, с хрипловатой металлической ноткой, привыкшей перекрывать гул кузниц. — Твоё прошение о переводе одобрено. Не без моего участия. Но это не делает тебя тут вольной своенравной птицей. Ты здесь под моим началом. Для адаптации и применения. Моя земля, мои правила.

— Ценный актив? Под начало? — Эллия фыркнула, и чёрный, гибкий хвост с кисточкой на конце дёрнулся у её ноги, как раздражённая кошка. — Я — воин клана Айн-Миронэ! Я прошла через предательство сестры и смерть, и теперь я здесь добровольно, чтобы рвать врагов, а не отбывать уроки этикета у «огненного психопата»! Ослабь свою опеку, рыжий!

Яровиль медленно шагнул к ней. Его лицо, обветренное и жёсткое, с яркими, горящими глазами цвета расплавленной меди, выражало не гнев, а скорее усталое раздражение мастера, которому подсунули неотёсанный, но перспективный алмаз. Искра милосердия под напускной суровостью была надёжно скрыта за стеной долга.

— Без моей «опеки», демонесса, — он произнёс слово с преувеличенной чёткостью, — ты взорвёшь половину казарм от одной истерики, не достигнув даже тренировочного плаца. Я видел как ты сейчас вспыхнула от одного толчка. Твоя магия — это вырвавшийся на волю лесной пожар. Красиво, смертоносно и абсолютно бесполезно в строю. Здесь мы действуем сообща. Одиночки здесь долго не живут. Или сгорают, причинив немалый ущерб. — Он жестом, полным грубой силы, указал в сторону цитадели, откуда сквозь вечный гул доносились ритмичные удары молотов о раскалённый металл, крики командиров, ровный гул работающих печей. Это был звук дисциплинированной, обузданной ярости, превращённой в орудие. Звук, который был полной противоположностью её внутреннему состоянию.

Глава 2

Казарма оказалась длинным, низким зданием из пористого чёрного камня, похожего на пемзу. Стены его были тёплыми на ощупь, будто впитывали тепло Файры и теперь медленно отдавали его. Внутри пахло потом, кожей, металлом и дымом — запах мужской, грубый и незнакомый. Десяток пар глаз проводил её до самой дальней койки у стены. Взгляды были разными: любопытными, настороженными, откровенно враждебными. Демонесса в гарнизоне Расстожара была событием из ряда вон. Особенно демонесса без крыльев. Эллия чувствовала, как эти взгляды скользят по её чёрным, острым рожкам на лбу, задерживаются на гибком хвосте, который она инстинктивно прижала к ноге.

Сержант Гарон, коренастый детина с лицом, напоминавшим потрескавшуюся от жара глину, бросил ей свёрток с формой — грубые черные штаны, простая черная рубаха, пояс, сапоги.

— Лорд Раджар приказал. Завтра с утра — на полигон. Проверим, чему вас там учили. А то болтают разное. Посмотрим.

Вечером, лежа на жёсткой койке за ширмой, которую бурча и ругаясь, притащил Гарон, и глядя в потолок, пронизанный трещинами, от которых тянулись причудливые тени, Эллия в сотый раз прокручивала в голове тот эпизод после смерти Тай. Яровиль тогда, в дыму и хаосе, схватил её за руки, когда она, обезумев от ярости и горя, пыталась спалить все вокруг.

— Ты что, с ума сошла? — его рыжие пряди почти касались её лица. — Сдерживай огонь, демонесса! Твой огонь сейчас — как дикий зверь! Ты сожжёшь своих!

— Пусти! — вырывалась она, и в её зелёных глазах полыхнуло алым, заливая радужную оболочку алым блеском ярости. — Он победил! Он ее забрал!

Она говорила о Фелтисере. Он проиграл в битве с Антом, но он все-таки забрал у нее Тай. Превратил её добровольную жертву ради восстановления баланса.

Яровиль не отпустил. Вместо этого он своей силой погасил ее огонь, усмиряя ее боль.

Она тогда чуть не впилась в него клыками. Он лишь прижал её к себе, успокаивая и удерживая. А в лагере отдал приказ двум другим выжившим девушкам — Кори и Энне — следить за «раскалённой головой». С тех пор они не пересекались. До сегодняшнего дня.

«Сдерживай огонь… — горько усмехнулась она про себя, ворочаясь на жестком матрасе. — Да я тебя самого сдержу, если ты ко мне ещё раз так подойдёшь, рыжий…» Кончик её хвоста с острым, как лезвие, набалдашником глухо стукнул о ножку койки.

Утро началось с рёва боевого горна, звук которого, пронзительный и медный, разорвал предрассветную тишину, когда в небе висел бледный серп Аквада, уступая дорогу расцветающему золоту Суола. Полигон был выжженным пятачком у подножия внешнего кратера. Пахло пеплом и озоно́м. Земля под ногами была не почвой, а спекшейся, пористой лавой, шершавой и твёрдой. Яровиль уже ждал.

Он стоял, расставив ноги, заложив руки за спину. Сегодня он был без кирасы, только в просторной рубахе из тёмной ткани, подпоясанной широким ремнём. Его рыжие волосы, были ниже плеч, собранные у затылка в небрежный хвост кожаным шнурком. На солнце они горели, как расплавленная медь, и, казалось, светились изнутри, вбирая энергию яркого дня.

— Айна Миронэ, — кивнул он, когда она, скрипя зубами от недовольства и общего напряженного настроя, встала в строй в первом ряду. — Начнем. Базовая концентрация. Без выброса. Цель — ощутить искру, подключиться к Файре через неё, и удержать связь, не выпуская пламя. Остальным – за сержантом Гароном на полигон.

На нее недовольно с плохо скрываемым интересом покосились, но приказ командира выполнили беспрекословно, оставив демоницу вдвоем с Яровилем. Она фыркнула, но подчинилась. Закрыла глаза, отыскала внутри то горячее, колючее ядро — свою ярость, свою боль. Собрала его в ладонях. Между её пальцами заплясали маленькие, алые, нервные язычки пламени.

— Слабо, — тут же прозвучал его голос. Она открыла глаза. Он стоял прямо перед ней, изучая её огонь. — Дрожит. Неровный. Ты не направляешь поток, ты просто открыла шлюз. Ты не управляешь им. Ты даёшь ему подпитку из своей злости и наблюдаешь, что выйдет. Так дети учатся ходить.

— Я не ребёнок, — сквозь зубы процедила Эллия, чувствуя, как пламя на её руках вспыхивает ярче от провокации.

— В управлении стихией — именно что ребёнок, — парировал он, не отступая ни на шаг. Его собственные ладони вспыхнули ровным, густо-оранжевым, почти солнечным пламенем. Оно не плясало. Оно горело. Стабильно, мощно, как пламя в топке кузницы. — Видишь разницу? Мой огонь — продолжение воли. Твой — истерика. Эмоции — плохой фитиль, демонесса. Они сгорают первыми, и огонь идёт вразнос.

От этой формулировки её собственное пламя дёрнулось и выросло, шипящим щупальцем рванувшись в его сторону. Яровиль даже не дрогнул, лишь слегка отвёл руку. Алое пламя лизнуло воздух в сантиметре от его кожи и схлынуло.

— И вот он, срыв, — констатировал он с какой-то утомляющей предсказуемостью. — Тебе нужен стержень. Нечто холодное и незыблемое внутри, вокруг чего будет гореть всё остальное. Порядок. Дисциплина. Или, на худой конец, ледяная, выверенная месть. Но не эта кипящая пена.

— И что же это, о великий учитель? — язвительно спросила она, насильно гася пламя. На ладонях остались красные, горячие отметины.

Он посмотрел на неё. Его медные глаза были серьёзны, в них не было насмешки, только усталая решимость.

— У каждого свой. Долг. Принцип. Память. Холодный расчёт. Найди свой. А пока… — Он отступил на шаг и указал на груду чёрных, пористых камней у края полигона. — Цель — тот валун в центре. Не прожги его. Нагрей до свечения. Контролируемо. Постепенно. Дай мне увидеть, как растёт температура. Ровно.

Это была пытка. Она хотела рвать, жечь, взрывать. А тут — эта тонкая, нудная работа. Её первые попытки заканчивались тем, что камень покрывался паутиной трещин с громким щелчком, или на его поверхности вспыхивали ослепительно-белые пятна перегрева, и он крошился.

— Еще! — раздавался его голос, не повышая тона, но звучавший как удар хлыста. — Фитиль, Айн-Миронэ! Ищи свой фитиль! Не толкай силу, веди её!

Глава 3

Столовая казармы оказалась огромным, шумным залом с длинными рядами грубых деревянных столов и скамеек. Воздух гудел от голосов, звенел посудой, пах жареным мясом, хлебом и дешёвым элем — простой, сытной едой для тех, кто целый день пахал на плацу или нёс службу на стенах. Когда Эллия переступила порог, волна шума на мгновение схлынула. Десятки глаз — мужских, любопытных, оценивающих, враждебных — уставились на неё. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а хвост прижался к ноге, пытаясь стать менее заметным.

Она взяла поднос и двинулась к раздаче, чувствуя на себе каждый взгляд. Очередь перед ней расступилась — не из уважения, а с откровенным нежеланием стоять рядом. На раздаче за столом, заставленным котлами и мисками, копошились несколько молодых помощников-служек. Эллия протянула поднос.

— Давай, демонесса, быстрее, — буркнули сзади, пока ей пихнули кусок запечённой баранины. — Тебя лорд жаловать изволил, а мы тут торчать из-за тебя будем?

Она стиснула зубы, молча забрала поднос и обернулась, чтобы найти свободное место. За столами мест хватало, но на каждой скамье, куда она бросала взгляд, тут же кто-то отодвигался, клал ногу или просто демонстративно отворачивался. В углу за одним из столов сидели те самые воины, что перешёптывались на полигоне. Один из них, широколицый брюнет с насмешливыми глазами, громко сказал:

— Эй, смотрите, кто пришёл пообедать! Интересно, на что она крылья променяла? На двойную порцию?

Хохот прокатился по залу. Жаркая ярость ударила Эллии в голову. Пальцы на подносе побелели. Она ощутила, как под кожей на ладонях вспыхивают крошечные искры, а зелёные глаза начинают наливаться алым. Ещё секунда — и она швырнёт этот поднос вместе с горячим мясом прямо в ухмыляющуюся рожу. Её хвост замер в напряжении, металлический наконечник заострился, готовый к удару.

— Чего разорались, как горные козлы на горячей лаве?! — громовой, хриплый голос прорвался сквозь гул, заставив многих вздрогнуть.

Из-за большого котла у дальней стены, за которой начиналась кухня, вышла гномиха. Крепкая, приземистая, с сильными, короткими руками и широким лицом, изборождённым морщинами, как высохшая глина. Она шла, неспешно переваливаясь, её пронзительные карие глаза под густыми седыми бровями метали молнии. На ней был заляпанный пятнами фартук, а в одной руке она сжимала огромную деревянную ложку, как маршальский жезл.

Эллия замерла. Сердце ёкнуло. Это лицо, этот голос… из прошлого. Из лагеря. Из тех дней, когда за одним столом сидели она, Тай, Бри…

— Ты, — гномиха остановилась перед широколицым воином и ткнула ложкой ему в грудь. — Эрдук, язык за зубы спрячь, а то я его ложкой прибью к твоему же нёбу и зубы не помогут. У меня на кухне — тишина и порядок. Есть хочешь — жуй. Не хочешь — выметайся на улицу жевать пыль с пеплом. Понял?

Эрдук, который минуту назад был таким бравым, вдруг съёжился и покраснел.

— Да я… Варгра, я просто…

— Проще некуда! — отрезала гномиха. — Затих? Молодец. — Она обвела взглядом зал. Весь шум стих. — Это столовая, а не базарная площадь! Кто хочет обедать в другом месте — может продолжить спорить со мной.

Угроза висела в воздухе, тяжёлая и ощутимая. Никто не сомневался, что Варгра Гаррига своё слово сдержит. Она повернулась к Эллии. Взгляд её стал мягче, в нём исчезла ярость, осталась лишь суровая деловитость.

— А ты чего застыла, как соляной столб? — проворчала она. — Места не видишь? Иди за мной.

Гномиха грузно развернулась и пошла обратно к своей кухне. Эллия, всё ещё сжимая поднос, прошла сквозь молчаливый зал. Варгра указала ложкой на небольшой отдельный столик, приставленный к стене возле входа на кухню — место, явно предназначенное для «своих» или … для тех, кого не хотели пускать в общий строй.

— Садись тут. Не на приёме у антеллов в парадном зале, чтобы ноги мять, — бросила Варгра, скрываясь за котлом. Через мгновение она вернулась, поставила перед Эллией глиняную кружку с темным, пахнущим хмелем элем и миску с густым, дымящимся мясным рагу, которого на обычной раздаче не было. — Ешь. Вид у тебя, как у выжатого айурского плода.

Эллия осторожно опустилась на стул. Гнев медленно отступал, сменяясь странной, щемящей признательностью и горечью.

— Варгра, — тихо сказала она. — Я… не ожидала тебя здесь встретить.

Гномиха присела на стул по другую сторону стола, устроившись поудобнее. Она вытащила из кармана фартука короткую трубку, набила её тёмной травой и чиркнула серником о подошву сапога.

— А я тебя ожидала, — хрипло сказала она, выпуская струйку едкого дыма. — Как только по гарнизону слух пошёл, что лорд Раджар к себе демоницу взял. Думала, ну, может, другая. Ан нет, нате вам — наша Элька. — Она прищурилась, изучая Эллию. — Видок, конечно. Шрамы от ожогов новые, глаза… те же самые. Только злее. А с хвостом-то что у тебя?

— Это… чтоб не скучно было, — саркастично буркнула Эллия, но невольно потрогала металлический наконечник.

— Остроумно, — фыркнула Варгра. — Ладно. Рада видеть. Эти болваны, — она кивком указала на зал, где шум потихоньку возобновлялся, но уже без прежней агрессии, — будут тебя гонять. Не потому что ты демонесса. А потому что ты новая, да ещё и с норовом. И лорд тобой отдельно занимается. Это зависть, глупость и боязнь всего чужого. Моя кухня — моя территория. Сюда суются только по делу. Так что если что — ты знаешь, где меня искать.

Эллия молча кивнула, чувствуя ком в горле. Это была не сентиментальность. Это было что-то более важное — близкое в чужом, враждебном море. Признак того, что не весь её прошлый мир утрачен.

— Спасибо, — выдохнула она, отодвигая пустую миску. Рагу было на удивление вкусным, сытным и… знакомым. Таким же, как в лагере.

— Не за что, — отмахнулась гномиха, стряхивая пепел. — Варгра старые долги помнит. Тай и Бри… хорошие айны были. Одной нет, другую по миру где-то носит. А ты тут. Значит, так надо. — Она встала, её колени хрустнули. — А теперь вали отсюда. У меня работа. И запомни: на кухне я хозяйка. Даже лорд Раджар тут не командует. Так что если эти болваны снова начнут — приводи ко мне. Разберёмся.