Азалии цветение

Глава 1.

Мантию беспрестанно развевали потоки ветра, не настолько сильного, чтобы подпустить холод ближе к телу и заставить мёрзнуть. Драко больше волновали растрепавшиеся волосы. Светлые кончики так и норовили попасть в глаза и ослепить. Из-за этого ему приходилось щуриться. Мать шла за ним, прямо за правым плечом, вышагивала по каменной тропинке сада вместе с миссис Бимендроп. Отец завёл светскую беседу с её мужем, Огюстом Бимендропом, отцом его будущей жены.

Драко совсем не разбирал слов, он опустил голову, смотрел прямо себе под ноги. Что в саду имения Брасспланта, что в груди – бушевали воздушные потоки, трепали его мысли, не давали им встать в один единый и ровный строй. Галстук сдавливал горло, а тёплая одежда казалась тяжёлой и давила на плечи. Драко был в смятении, почти не чувствовал под ногами почву.

– Кхм, кажется, Карминтея там. Да, вон она и сидит.

Только сейчас Драко решился взглянуть вперёд. Там, у беседки из серого камня, к ветвям старого могучего дуба тянулись канаты качелей. Малфой видел лишь издали небольшую фигурку в кремовой мантии с меховым воротничком. Девушка на качелях не раскачивалась, сидела неподвижно. Ветер трепал выбившиеся из косицы русые пряди.

– Драко, милый, – зашепталась мать, нежно касаясь его плеча, – подойди к ней, поговори.

Он подчинился, не видя смысла в споре. Вопрос решён, иного выхода нет.
                                                     

                                                                 ***                                                                               

– Иного выхода нет. 

Люциус стоит у камина, да так близко, что его одеяние вот-вот могло вспыхнуть огненными язычками.

– Я думал, вы собираетесь женить меня на Гринграсс, – отчего-то озноб прошиб тело юноши.

– Возникли... осложнения, – Малфой-старший сцепил руки за спиной. – Драко, мы принимаем решения и действуем не из простой прихоти. Мы... в очень сложной ситуации. Наше положение шатко.

Министерство спустило собак на последователей Воландеморта. Участь проигравших – суд, бегство или смерть. Малфои заслужили серьёзные послабления – последствия заступничества героя Поттера, он продемонстрировал благородство, вспомнив о том, что Драко не стал сдавать его, опухшего практически до неузнаваемости, своей безумной тётке. И мать... она тоже помогла ему. Да только этого было мало. Имущество изымалось, накладывались ограничения. Род Малфоев ещё никогда не был в таком упадническом состоянии, если не считать, конечно, то время, когда в Малфой-мэноре "гостил" Тёмный лорд...

– Бимендропы не участвовали в войне, никогда открыто не поддерживали... его, – отец ещё боялся произносить ненавистное имя, слишком много страданий принёс им владелец этого претенциозного звания, Люциус обернулся к жене и сыну. – Потому они вне всяких министерских подозрений, их род достаточно богат и, что немаловажно, они все чистокровные волшебники. 

– Я не помню: была ли такая в Слизерине? Как ты сказал?.. Бимендроп?

Люциус взглянул на сына несколько виновато. Так показалось Драко.

– Сын, дочь Бимендропов не училась в Хогвартсе. Она не училась ни в одной школе чародейства.

Жаркая волна гнева и отвращения залила лицо юноши. Это что же выходит, его хотят женить на сквибке? На отсталой девчонке, что даже примитивное колдовство освоить не может?

– Но почему не Астория? Она чистокровная волшебница, я даже немного знаю её, мы учились на одном факультете!

– Драко... – вздохнула Нарцисса, поманила белой рукой сына, чуть сдвинувшись на диване. Он сел рядом.

– Драко, – повторил отец, сдвинув сердито брови, – ты должен понять: если род находится под властью проклятья, ничего хорошего ждать не следует. Более того, Министерство тщательно следит за Гринграссами. Если мы вдруг вздумаем объединиться с ними, это только вызовет подозрения. Ты же знаешь, хоть с окончания войны и прошло уже два года, недобитые террористы всё ещё пытаются мстить выигравшим. Астория – не лучший кандидат, слишком близка она была к прошедшим событиям. Вот и всё, что тебе следует знать.

Камин раззевал угольно-чёрную пасть, плевался крошечными горячими искринками. Мать держала Драко за руку, мягко и бессловесно пыталась внушить ему правоту отца. Драко схватился за последнюю ниточку.

– А почему Бимендропы вообще хотят союза? Какая им от этого польза?

– Я же говорил: они заботятся о том, чтобы их кровь была чиста. Среди семей в Йоркшире, где и расположено многовековое поместье их рода, семьи в основном смешанных кровей, не слишком... чистых. Для Бимендропов это плохо, они не желают выдавать дочь за какого-нибудь... полукровку. Искать жениха для юной Карминтеи среди других чистокровных семей – проблема не меньшая. Это будет означать следующие вещи: Министерство может открыто объявить их в нетерпимости к смешанным семьям и к маглорождённым, и это повлечёт за собой проверки и взыскания. Мы же пока в относительной безопасности, а наша кровь чиста. И у нас есть сын. Конечно, без условий не обошлось, они настаивают на том, чтобы ваш первый сын носил их фамилию, он и продолжит род Бимендропов. Что до других наследников, они все будут Малфоями.

– Мы ещё даже не помолвлены, а ты уже говоришь о наследниках, – Драко невесело усмехнулся.

– Без шуток, сын, ты должен понимать: чем раньше Карминтея ощутит движения плода в своём чреве, тем лучше для всех нас. 

Люциус вновь отвернулся к огню, да вот незадача: тот почти погас. Мать ласково провела рукой по волосам сына, утешающе заговорила:

– Не переживай, она очень хорошенькая. Я слышала, некоторые наследники семей Йоркшира просили её руки.

Глава 2.

Стало ещё холоднее. С женитьбой решили не тянуть, а до первых холодных дождей избавить помолвленных от мучительного ожидания. Мучительного – не из-за любви. Не из-за привязанности, не из-за юной дурости. Совсем нет.

Нарцисса похорошела, новым цветением души распустилась в ней красота, сняв с лица каменную маску безразличия. Люциус начал знакомиться с родственниками Бимендропов, какими-то немцами, которые приходились то ли Огюсту, то ли Далии влиятельными родичами. Драко так и не решил как к этому относится. Радоваться, что наконец-то семья заживёт новой жизнью или... а что – или? Покоя не давали слова невесты, сказанные так спокойно и так обречённо. Что же делать? Что ему теперь делать?

Драко никогда и не думал, что скоро станет кому-то мужем. Не думал, что это произойдёт вот так, по договорённости, когда за супружеством стоит длиннющий контракт из перечней того, что кому и когда следует сделать. И это попахивало клеткой. По правде, Драко и не особо-то думал о таких вещах как семья или дети. Разумеется, он знал с раннего детства, что женой ему станет чистокровная волшебница, красивая и богатая, что он станет когда-нибудь старшим из Малфоев, но это было так призрачно и туманно, это было за гранью реальности... Это было где-то в далёком будущем. Было. Теперь это его настоящее.

В гостиной, слишком просторной для троих и мрачно серой, пылал ярким светом камин, за окном – туман и силуэты деревьев, которые тонут в этой влажной мгле. На столике лежит газета, кричит крупными заголовками, привлекает внимание движущимися картинками.

"Гарри Поттер – мракоборец", а затем: "Надежда Магической Англии".

Драко подташнивает. Мать читает книгу, отец пьёт огневиски, улыбается чему-то. Ветки скребутся в окно. 

А ведь когда-то, ещё до кратковременного, но тяжёлого владычества Тёмного лорда, были приятели и подхалимы в огромном замке-школе, там змеи раскрывали ядовитые пасти на гобеленах цвета изумруда. Там даже была Панси. Дура-Панси, не очень-то красивая, зато из чистокровной семьи. И души в нём, в Драко, не чаяла. Вечно глядела ему в рот, поддакивала, морщила свой крупный нос при приближении к маглорождённым, выражая тем самым презрение. Дурочка-Панси мертва. И не только она, если уж на то пошло. 

А перед глазами вдруг предстаёт невысокая фигурка в светлой мантии. Лицо Карминтеи очень приятное, но безликое. Мягкие, будто сглаженные, черты лица, светлые брови и ресницы, полупрозрачная кожа... И печаль на дне её светлых карих глаз.

– Драко, – вдруг произносит Нарцисса. Кажется, она уже давно не читает, а вглядывается в лицо сына. – Что тебя тревожит? Всё ведь хорошо, а будет ещё лучше.

Драко тошнит от уверенности в её голосе. Он бы возразил, но зачем ему спорить с ней? Он что, против свадьбы?.. Нет, не то чтобы... Да что же тогда с ним такое?!

Юноша вскакивает с места. Люциус настороженно отставляет стакан с янтарным содержимым, хмурится.

– Драко, – говорит он, – что такое?

Но ничего не слышит в ответ, что не мешает старшему Малфою догадаться о причине мучений. Конечно, конечно он догадался, досадливо морщась, он рассуждает вслух:

– Это правда большая удача, Драко. Тебе кажется, что тебя используют. Используем мы с твоей матерью, используют Бимендропы, но ты ошибаешься: мы пользуемся друг другом, и это нормально. Ты просто в смятении, новость ещё не уложилась в твоей голове. И не думай, что воспользоваться тобой может Карминтея, она...

Драко не выдерживает. Он ещё слышит эхо слов: "я буду вашей женой, но полюбить вас не смогу".

– Вот кто точно этого не делает, так это она!

Она такая же жертва расчёта. В конце концов, она, кажется, ещё несчастнее его.

– Тогда в чём же дело? – спрашивает отец. – Ты сам видел: она очень неплохая девушка. И она волшебница.

– Да знаю я! – вдруг грубо отвечает Драко, отворачивается от родителей.

– Куда ты? – взволнованно восклицает мать.

– Проветриться, – отвечает он, так и не обернувшись.

Малфой-мэнор тих и тёмен, он уже давно не принимал никаких гостей. Это холодный огромный особняк, где юный чародей провёл всё своё детство. Казалось ли ему раньше, что это место такое душное и неуютное? Казалось, когда лучи солнца разрушали стеклянную преграду окон и растекались тёплыми лужицами света на портьерах, портретах и статуях?

Сад в запустении. Драко понимает, что выскочил на улицу в лёгкой одежде, но возвращаться не хочет. Вместо этого он быстрым движением вынимает палочку из чехла, накладывает на себя чары защиты и тепла. Этого будет довольно. Куда ему отправиться, куда пойти? "Лондон!" – первая его мысль, но он и сам понимает, что она не слишком хороша. Если его заметят патрули, начнётся череда допросов и обысков. И кто объяснит мракоборцам-параноикам, что ему просто вздумалось прогуляться вечером, что он не затевает очередной теракт и даже не хочет проклясть какого-нибудь не слишком чистокровного недруга.

Затем яркими искрами вспыхивают другие мысли. Драко думает: почему нет? И трансгрессирует в небольшой лесок вблизи обители Бимендропов, особняка Брассплант. Здесь ещё холоднее и ещё темнее. Драко приходится заново окутывать себя тёплой магией. Но охота увидеть Карминтею вдруг пропадает, и Малфой решает успокоиться и погулять здесь, в Йоркширской глуши. 

Он не освещает себе путь магией, не достаёт палочку до тех пор, пока не спотыкается в корнях и чуть не падает во влажную тёмную землю. На небе вспыхивают первые звёзды. Но вместе с ними впереди, где лес редеет, сквозь ветви проступает далёкий свет фонарей. Оттуда же доносятся весёлые крики, ревёт, надрываясь, старенький мотоцикл. Это деревня, догадывается Драко. Просто деревня, каких много вдали от крупных городов, и там развлекаются магглы. Скорее всего, дети деревенских тружеников с замаранными руками.

Драко не уходит обратно в лес, он решает подойти ближе. Ему запрещено накладывать какие-угодно чары на магглов, но он хоть посмеётся над их неуклюжими попытками справиться с железной громадиной, что ужасно громко рычит на поворотах.

Совсем молодые ребята, ровесники волшебника, покрикивают, размахивают руками, приободряя друг друга. Кажется, пытаются соревноваться. Девушки стоят небольшими группами и смеются, когда в их сторону бросают комплименты. Или когда очередной смельчак чуть ли не наворачивается на ровно укатанной дороге. Но Драко стоит далеко, он не понимает сути разговоров, да и хочет ли он разобрать слова? Ему мешает расстояние и ночной мрак. Но кто-то стоит ближе к нему, кто-то молчаливый, кто-то низкорослый. Ребёнок? Драко не видит, голову человека скрывает капюшон. 

Но вдруг этого кого-то замечает один из деревенских, юноша в мешковатой куртке и курчавой шапочкой волос на голове. Он кричит:

– Эй, это же ты! Иди к нам!

И человек в капюшоне приходит в движение. Подрагивает, кажется, всё его тело, не дожидаясь больше новых выкриков, незнакомец резко разворачивается... И Драко узнаёт в нём Карминтею. Девушка бежит к лесу и замирает, когда видит его. Малфою кажется, в её глазах застыл такой ужас, что они теперь навечно застынут, остекленев, как глаза куклы. Но юнец в коричневой куртке снова кричит:

– Подожди, я видел тебя! Ты не из этих мест? Куда ты?!

И он собирается нагнать девушку. 

Что делать ему, Драко, теперь? Он перебарывает и изумление, и брезгливость, и... Моргана знает, что ещё! Он рывком преодолевает расстояние, разделяющее его и юную волшебницу, хватает её за руку и тянет в лес. Карминтея подчиняется. Видимо, шанс быть застигнутой магглом её пугает больше, чем компания жениха. Чаща укрывает их. Словно огромная чёрная птица прячет за своими могучими крыльями своих птенцов. Карминтея загнанно дышит. Но это не страшно. Теперь можно остановиться.

Драко хочет сказать... Карминтея перебивает его мысли, стискивает в пальцах полы его мантии.

– Не говорите никому! – не то просит, не то требует. – Ни одной живой душе!

Драко теряется, ему кажется, мир сошёл с ума: как может это тщедушное тельце с такой силой напирать на него, как это эфемерное создание может с таким напором... 

– Зачем вы приходите смотреть на этого маггла?

Карминтея кусает губы, ещё сильнее натягивают её судорожно сжатые руки сукно его одежды.

– Вы не смеете меня осуждать, – говорит она непреклонно.

" ...буду вашей женой, но полюбить вас не смогу..."

Малфой с силой отстраняет её руки, они слабые и хрупкие, ему не составит никакого труда переломить их как сухие веточки. Но что-то мешает ему это сделать. Но, словно в отместку за странное признание, слетают с губ слова:

– Волшебница, влюблённая в маггла. Как это...

– Не смейте! – вдруг восклицает она, пытаясь вырваться из захвата, – Вы не имеете право осуждать меня, вы не знаете... каково это. 

Она застывает, опускает голову. Капюшон слетел во время бега, русые волосы, чуть завиваясь, окутывают плечи чародейки. Она добавляет совсем тихо:

– Не говорите никому. Я уже смирилась с невозможностью осуществления грёзы.

Сейчас, думает Драко, её можно добить. Вымести злость, растоптать, но какой в этом смысл? Разве она не в том же положении, что и сам Драко?

– Это не в моих интересах, – говорит он, отпуская, наконец, её запястья. Замечает вдруг, что стало жутко холодно: заклятие, что должно согревать, рассеялось. Драко достаёт палочку, зачаровывает свою мантию, затем, немного поколебавшись, проделывает эти же действия и с одеждой Карминтеи.

– Спасибо, – шепчет она. За что благодарит? За то, что он согрел её? За то, что решил не выдавать её тайну?

– Ваши родители знают, что вы... иногда отлучаетесь из дома?

– Нет, я подгадываю момент, когда... когда им не до меня, высчитываю минуты, использую предостерегающее волшебство. И только затем трансгрессирую.

– Вы это умеете? – он просто не может удержаться, ёрничает. Ветки деревьев над ними слегка покачиваются, глубоко в лесу каркает ворон. Звук этот одиноко летит над лесом затихающим эхом.

– Конечно я могу! – негодует Карминтея. Кажется, она больше не боится.

– Пройдёмся? – уже вполне дружелюбно предлагает Малфой, зажигая на кончике палочки холодный огонёк. Тут же он освещает близстоящее дерево, низкие тонкие веточки, светлое лицо чародейки. Озадаченное лицо.

– А что вы здесь делаете? В такой час и так далеко от дома?

– Мне нужно было... подумать. Наверное.

– И вы решили, что это место самое подходящее для размышлений?

Драко поднимает ладони, как будто защищается.

– Я сам не знаю. Давайте договоримся, вы снисходительно относитесь к моим причудам, а я... к вашим.

И её лицо тут же меняется.

– Это честно, – Карминтея протягивает руку для вполне делового пожатия. На этот раз Драко очень осторожен, захватывает тонкую ладонь так, чтобы ненароком не причинить неудобства. Ручка девушки мелко подрагивает. Юноша ощущает тонкие импульсы... магия.

– Кажется, меня вот-вот хватятся. Прошу простить, мне нужно немедленно возвращаться домой.

Ах, вот оно что, думает Драко, очень хитрые, выходит, заклинания знает эта низкорослая волшебница. 

– Не смею вас задерживать, – он кланяется.

Девушка повторяет уважительный поклон и трансгрессирует. И сразу света палочки начинает не хватать для того, чтобы осветить тот небольшой участок леса, в котором остался стоять Драко. Недолго думая, он решает вернуться в Малфой-мэнор.

Глава 3.

Брассплант был светел. Правда ведь, по сравнению с имением Малфоев, обитель Бимендропов была похожа на пряничный домик. Такой весь из себя светлый, с большими окнами, наполненный вензелёчками и орнаментами. Но при этом обошлось без пошлости. Может, для ценителей уюта и этот образчик архитектурной мысли был мрачноват, но с холодом и мраком дома Драко, он просто не мог сравниться.

У Драко потели ладони. Он не мог уснуть, до самого утра повторяя церемониальные речь и жесты, но то и дело сбивался. Ему казалось, будет легче устроить торжество в доме невесты, тогда будет ощущение, что можно сбежать в любой момент. В Малфой-мэноре его мучило бы ощущение загнанности. Ну, так ему казалось. А теперь он думал, что разницы особой и не было бы. Только родителям и гостям легче – им не мешают мысли и воспоминания о том, что делал Тёмный лорд, когда... Наверное, не самые подходящие думы для торжества. Верно, нечего и думать. Драко незаметно отёр ладони о мягкую ткань праздничной мантии. Поправил складки, волочащиеся по земле, всмотрелся в зеркало. 

Он не мог никого узнать. Разумеется, отец не стал бы обращаться к родственным Малфоям семьям. Из Блэков... не осталось никого, кого бы здесь действительно хотели видеть. Давно уже не осталось, если уж на то пошло. Лестрейнджи тоже. Эйвери, Бёрки... В самом деле, не приглашать же Гринграссов? После расторжения договорённости это даже станет оскорблением. Но всё это привело к тому, что Драко из всех присутствующих знал лишь своих родителей, чету Бимендропов, свою жену. Да... теперь его жену.

Карминтее, как подумалось Драко, совершенно не шёл зелёный цвет. Он делал её похожей на утопленницу, с такой вот тонкой кожей, через которую можно было разглядеть сосуды и вены. И почему-то тут же пришли мысли о том, что её можно было одеть в серебро и белоснежные ткани. И не было бы зеленоватого отсвета от бархата, делавшего из девушки русалку. Драко смотрел в большие зеркала у стен и видел себя и эту русалку во главе длинного праздничного стола и приглашённых гостей.

– Вам нехорошо? – Карминтея посмотрела ему в глаза, пальцами осторожно и нежно касаясь лепестков цветка. Такие цветы в обилии украшали весь Плантбрасс, раскидывали серебристые листочки над скатертью и тарелками, вились зелёной гирляндой над дверными проёмами... Воздух пропитал характерный цветочный запах.

– Нет. Нет, всё хорошо. А вы... совсем не переживаете?

Только сейчас он заметил, что самые кончики пальцев её искрились. 

– А в этом есть смысл? Всё было решено задолго до этого дня. Нам с вами надо просто... принять это. 

– Вы пользуетесь беспалочковой магией? – Драко отпил из своего кубка, но совсем не почувствовал вкуса. Просто что-то полилось в горло и согрело грудь. – Хотя... глупый вопрос. Простите.

– Не страшно. У меня было много времени для практики. В школах набирающихся опыта волшебников подстерегает множество искушений: обеды с друзьями, настольные игры, посиделки вечерами в компании сокурсников... Как не странно, но именно в учреждениях, специально обустроенных с целью помочь в обучении, так много препятствующих этому факторов.

– Как это верно, – усмехнулся юноша. Он вспомнил и факультетскую вражду, и игры в квиддич, и походы в Хогсмид. – А что же экзамены?

– Подаются заявления, оформляется заявка на сдачу экзаменов на дому, потом в назначенных день трансгрессирует независимый наблюдатель, который следит за распорядком сдачи... Всё очень просто, даже скучно. 

Вспыхнул зелёным пламенем камин, от неожиданности Драко чуть не выронил столовый ножичек, которым на нервной почве отстукивал рваный ритм. Из камина вышла женщина в широкой мантии, она приветственно развела руками.

– Это тётя Барбел, – прошептала Карминтея, коснувшись его рукава, – нам лучше подняться. Когда она подойдёт к вам, позаботьтесь о том, чтобы рядом не было никакой мебели.

И почему, хотел спросить Малфой, но девушка уже встала из-за стола, приподнимая полы своей нарядной мантии. Но он еле поднялся с места: ноги чуть не подвели. 

Эта самая тётя Барбел, с которой уже поздоровалась добрая половина гостей, обнималась с матерью Карминтеи, оставляя на щеках женщины следы губной помады, но вот тут-то она и заметила новобрачных, заохала, и в единый миг оказалась перед молодыми людьми. По сравнению со своей племянницей, она была просто огромной! Широкоплечая, высокая, дородная. И вся она была окружена стойким запахом спиртного.

"Да она пьяна! И пьяна, кажется, уже с утра".

Но Драко пришлось поцеловать её руку, поданную почти к самому его носу. На этом тётка не остановилась, она, видимо, в приступе великого умиления обхватила большими ладонями щёки юноши и... Драко в каком-то ступоре видел приближающиеся к его лицу пухлые красные губы. При этом эта тётка так налегла на него, что ему пришлось отступить шага на два назад. Вот, значит, о чём говорила Карминтея. Ему очень хотелось оттереть рукавом след, оставленный то ли на носу, то ли на губах, но юноша крепился, крепился из-за всех сил, этот жест был бы верхом неприличия. Тётка говорила не совсем понятно, а вот почему: благодаря волшебному воздействию огневиски или совершенно ужасному акценту?.. Малфой определить не мог. Женщина практически впихнула в руки Карминтеи свой подарок, один-единственный, остальные коробки-дары были приготовлены родителям. Как бы не было смешно, но именно родителей и следовало называть виновниками торжества, так что определённая логика в её действиях всё-таки была. 

Драко отвернулся, подгадав чёрный момент, чтобы стереть салфеткой помаду со своего лица, и увидел, как его новоиспечённая супруга открывает небольшую шкатулку. Её лицо сперва налилось кровью, явно проступившей на щеках, а затем наполнилось мертвенной бледностью.

– Полезный подарок, – только и сказала волшебница. 

Девушка с пугающей бледностью и опущенными ресницами закрыла крышку и вышла из залы. И Драко, конечно, вышел вслед за ней. Ему не хотелось оставаться одному среди всех этих незнакомых волшебников, в толпе которых затерялись Люциус и Нарцисса. Тем более, что среди них продолжала благоухать неприятная ему Барбел.

– Она немка? – ничего больше не пришло ему в голову спросить.

– Да. Она двоюродная сестра моей матери. Родилась и росла в семье чистокровных чародеев в Германии.

– И она... всегда такая?

И тут Драко запереживал: куда идёт Карминтея? Девушка кивнула в ответ.

– Да. Но она богата и знаменита. В какой-то степени. Никто ей не указ, и потому она несколько... эксцентрична. Но она любит маму, у них очень крепкая дружба, с самого детства.

– А что это она дала вам?

Карминтея остановилась. И хоть шла она небыстро, Драко чуть было не толкнул её, но смог вовремя шагнуть в сторону. Всё-таки игра за ловца в команде Слизерина даром не прошла.

– Это не сколько мне, сколько нам. Я хочу отнести это, оно скоро пригодится.

Тело юноши вдруг накрыло жаркой волной, но душу сковало леденящим ужасом. Желудок похолодел, налился тяжестью и осел где-то внизу живота. Карминтея, всё ещё бледная, приоткрыла крышку. И вместе с остывающем желудком-камнем зашевелился огненный комочек молодого жадного чувства... В шкатулке в узких секциях стояли небольшие флакончики – зелья. Драко одного взгляда хватило, чтобы понять, что характер их воздействия весьма щекотлив, что и подтвердили маленькие этикетки и листочек с яркой надписью: "На первое время, милая". Стимулирующие, возбуждающие... Драко так и остался стоять на месте, когда Карминтея продолжила свой путь в непоколебимом спокойствии и молчании. 

Тётка-немка уселась за столом, теперь её интерес переключился с гостей на блюда. Видимо, она была действительно богата и знаменита. В своих кругах. Вокруг неё столпились молодые родственники Бимендропов, лишь бы подлизаться к этой пропахшей спиртным женщине. Но Драко она сейчас интересовала мало. Он нашёл взглядом отца и мать, они стояли у арки, той, что вела в стеклянную оранжерею. Огюст развлекал Нарциссу забавными историями и шутками, периодически похлопывал Люциуса по плечу, пока супруга заботилась о своей прибывшей двоюродной сестре. 

Под обеспокоенным взглядом сына Малфой-старший поменялся в лице, с чуть натянутой улыбкой покинул тесный тёплый круг, уже почти семейный, и отвёл юношу подальше, к окну.

– Что такое, сын? Тебя что-то беспокоит, я вижу.

– Ты ведь говорил о ребёнке условно, да? Вы же не можете всерьёз предполагать, что...

Люциус одним молниеносным движением протянул руку и схватил его за плечо, сильно сжал, кажется, до появления синяков. 

– Нет. Я говорил буквально. Чем скорее – тем лучше.

– Но мы же совсем друг друга не знаем! Да я только недавно узнал о её существовании, а ты хочешь, чтобы я... – волшебник попытался вывернуться из захвата, но ровно ничего из этого не вышло: Люциус держал крепко.

– Послушай, Драко, это не игры. Бимендропы не молоды, но наследника они хотят воспитать так, как хотели бы воспитать сына, главу семьи. Того, кто мог бы продолжить род и закрепить фамилию. Понимаешь? И никто не даст гарантии, что вашим первенцем будет мальчик. Ты ещё не забывай про нас с матерью. Посмотри на неё, посмотри!

Драко послушно обернулся. Его мама улыбалась, сияла прежним светом очарования. Он видел её такой лишь в детстве.

– Драко, её очень обрадует внук. Он поможет нам забыть о том, что происходило, когда там правил... он. Наш дом снова станет домом. Уйдут ужасы и страхи, с ними растают и кошмары. Их прогонит ребёнок, – наконец отец отпустил юношу, успокоившись, похлопал его по плечу. – Это не какое-то испытание. И не экзамен. Посмотри на Карминтею, она полна достоинства, хотя именно на её плечи ляжет вынашивание, что с такой комплекцией будет... трудным делом. Так что соберись, ничего сложного в предстоящей ночи нет.

И напоследок, прежде чем вернуться к жене и Огюсту, он произнёс:

– Будь мужчиной, сын.

День быстро сменил вечер. Зажглись свечи, разожгли в камине пламя. Карминтея, скоро возвратившаяся, тихо сидела на своём месте за столом, рядом с Драко. А тот и словом не мог с ней перемолвиться. Бушующий ураган разрушил все баррикады самоуспокоения и теперь беспрепятственно хозяйничал в его душе.

Он не думал, что всё будет именно так. Он думал, у них будет хоть немного времени, чтобы привыкнуть друг к другу, установить хотя бы хрупкие, но дружественные взаимоотношения. 

Съеденные закуски просились наружу, а запить неприятные ощущения не получалось. Драко совсем не запомнил ни лиц, ни слов, он нервно сжимал и разжимал пальцы, старался незаметно взглянуть на Карминтею. Той будто и дело не было до переживаний, она снова колдовала над соцветиями украшающих стол растений. А время летело, не оглядываясь на прошлое, ставшее таковым совсем недавно, ещё только что бывшее настоящим. Близилась ночь. Приглашённые гости покидали Брассплант, не все, но от одной мысли о том, что так много волшебников будет знать о происходящем в одной из комнат поместья... Драко прошибал холодный пот.

"Какая глупость, в самом деле! Ничего сложного, отец прав. Совершенно ничего сложного..."

Самоуговоры не помогали. Ощущение искажённости, абсолютной неправильности не желало оставлять его. 

– Я думаю, пора, – дышащий ледяным спокойствием голос девушки заставил Драко вздрогнуть. – Я просила отца и мать не акцентировать на этом моменте внимание. Я думаю, нам будет куда легче, если всё закончится быстро.

Он не переставал удивляться этой сдержанности. В самом деле, могла ли девушка быть такой смиренной, когда её без желания подкладывают в постель к незнакомцу? Она ведь... любит другого. Пусть маггла, лишённое каких-либо магических сил существо, но разве сам Драко может судить? Любил ли он когда-нибудь? 

– Это не моя спальня. Но, думаю, оно и к лучшему. 

Они, кажется, поднимались всё выше и выше, на верхние этажи. Было холодно и темно, а Карминтея не зажигала свет на кончике своей палочки. Не освещал путь и Драко. 

От двери веяло теплом. Комнату хорошо протопили, подготовили всё как следует.

– Можно попросить у вас немного времени? Совсем немного, – девушка даже не обернулась, чтобы взглянуть на него. Она говорила тихо, но в тишине огромного дома каждое слово Драко слышал отчётливо.

Она вошла в безликую спальню, а Драко отступил на шаг назад и прижался спиной к стене. Влажный лоб холодило, и юноша вытер рукавом пот. Он не хотел подслушивать, но еле слышный плеск воды без проблем преодолевал преграду двери и стен. Драко решил, что спальня соединяется с ванной комнатой. Руки дрожали. Дверь за стеной щёлкнула язычком замка, закрываясь. Драко подождал ещё немного и на негнущихся ногах подошёл к двери, надавил на холодную латунную ручку.

Да, здесь было очень тепло. И светло. Одно большое окно закрывали портьеры, на кровати с балдахином лежала укутанная в одеяло крохотная фигурка Карминтеи. Он видел лишь, что она лежит на боку, спиной к нему. У столика на противоположной стороне комнаты лежала шкатулка, а рядом – пустой флакончик. Девушка выбрала зелье и сразу выпила его. Драко нерешительно откинул крышку, отметил пустоту в строе хрустальных сосудиков, прочёл: "Особое обезболивающее". Разумеется, разве она могла выбрать любое другое зелье? Драко оставил мысль о том, что не будет пользоваться подарком пьяной немки, но... он справится? Он сможет сделать то, что должен? Да он едва на ногах стоит. 

Драко скрылся в соседней комнатке с флаконом в руке. Он знал, что из всего предложенного ему и правда нужно выбрать. Жаль, не было успокоительного, оно бы ему не повредило, но... укрепляющее тоже может помочь. Он хотя бы будет уверен, что не облажается. Зелье было мутным, окрашенным в цвет сырого мяса. Внутри юноша видел всполохи белых искринок, будто кто-то щедро сыпанул в магическое снадобье блёсток. В один момент Драко скинул мантию, бельё, всю одежду, сохранившую запах вина, цветов, духов и пота. 

"Будет куда легче, если всё закончится быстро".

Драко хотел бы остаться под струями воды как можно дольше, но с Карминтеей он был согласен полностью: нечего растягивать. В зеркале он увидел своё перепуганное лицо. Он сполоснул его ледяной водой, залпом выпил зелье. Оно взорвалось внутри пищевода яркими вспышками салюта, только миниатюрных, микроскопических. Скоро должно подействовать.

В хорошо протопленной комнате цветами не пахло, пахло чем-то терпким, пряным, чем-то таким... игривым. И это совсем не сочеталось с теми чувствами, что сейчас испытывал юноша: смятение, неловкость, страх. Карминтея лежала на спине, будто мёртвая – почти не дышала, а её руки были безвольно сложены на груди. Такая бледная, её распущенные волосы, русыми волнами лежат на плечах, на подушке и одеяле. А зелье уже начало действовать... Драко чувствовал жар, тяжесть, желание мешало его дыханию: с губ срывались короткие выдохи. Всё-таки отменное зелье.

Девушка не смотрела на него, просто молча откинула одеяло, под которым даже самой простой ночной рубашки не было – только прозрачная кожа. Виноват ли водоворот магии внутри или нет, но он не мог отвести взгляда от тонких рук, совсем маленькой девчоночьей груди, бледного живота и светлеющих курчавых волосков в промежности. Всё это было каким-то... лёгким, как пух, даже и не подумал бы он, что можно протянуть руку и дотронуться до этого хрупкого существа. От желания становилось больно. 

Драко, уже не в силах сдержать дрожь, коснулся девичьего бедра. Карминтея вздрогнула, напряглась. Это было ужасно. Драко казалось, что он собирается совершить насилие, осквернить, надругаться над этой миниатюрной девушкой.

– Всё в порядке, – сообщила она глухо, вероятно, догадываясь, что испытывает невольный партнёр, – я ведь обещала, что вы будете моим мужем. Так и будет. Но прошу вас, скорее.

Приободрённый, хоть и совсем немного, он лёг на постель, нависая над ней, стараясь устроиться так, чтобы не давить на неё своим весом. И он чувствовал всем телом: она сгибает в коленях ноги, открываясь. Действие зелья достигло пика: перед глазами стояла пелена, и стеснение вдруг куда-то ушло, но... Драко вдруг подумал: а если она захочет видеть вместо него этого своего маггла? Того, в мешковатой куртке? Только он подумал об этом, как встретился взглядом с Карминтеей. Ореховые глаза с золотыми крапинками в радужках испуганно расширились, девушка неосознанно схватилась за руку Драко. Ему вдруг захотелось сказать что-нибудь доброе, что-нибудь, что поможет ей справиться...

Жар бил тело. Сквозь стиснутые зубы рвался рык.

Свет вспыхнул под веками, когда изнывающая плоть проникла внутрь податливого тела так легко, будто их единение можно было назвать естественным. Но, видно, "особое" обезболивающее тоже неплохо действовало. Хватка тонких пальчиков усилилась, ноготки царапнули кожу. На одно лишь мгновение Драко устыдился стона, но миг раскаяния прошёл так же стремительно, как и наступил. И он пропал. Разум поглотил мрак, память перестала фиксировать летящие минуты, но самый конец, рождающийся в мучительном всплеске, Драко запомнил. Он вздрогнул, раз, затем – другой, вжимаясь в неё. Наконец-то. 

От сладостного облегчения тряслись руки, Драко чуть было не свалился на Карминтею, но удержался. И только теперь смог взглянуть ей в лицо. Девушка зажмурилась, чуть сморщив носик, светлые брови её скорбно изогнулись.

– Простите, – только и смог проговорить он. Собственный хриплый голос показался чужим, а когда тела разъединились, ему тут же стало холодно.

– Нет, всё в порядке. Мне не больно. 

Но почему тогда казалось, что она вот-вот заплачет? Почему он чувствовал себя таким виноватым? И это он, Драко Малфой! 

Карминтея потянула одеяло на себя, закрываясь. А юношу вдруг пробил озноб: он вспотел, теперь пот холодил кожу, и это не говоря уже о... Драко хотелось ополоснуться, смыть с себя все ощущения, все чувства...

– Я... я пойду, – совершенно по-идиотски сказал он, – в душ, пожалуй.

"Зелье. Мне нужно зелье. Успокоительное или снотворное. Какое угодно".

А горький осадок так и остался, залёг в груди, скрывшись в лёгких. Драко долго пытался согреться в горячей воде, долго обтирался полотенцем, надевал мантию, педантично поправляя ворот. И прежде чем выйти из ванной, он неуклюже постучал в дверь. Карминтея теперь не лежала – сидела на кровати, кутаясь к простую домашнюю мантию. Драко решил, что спать вместе они не будут, да и был ли в этом смысл?

– Спокойных снов, – чуть не валясь с ног от усталости, пожелал он и вышел, оставив девушку наедине со своими чувствами и и мыслями. 

Ему и самому нужно было вновь обрести целостность.

Глава 4.

Два дня Драко и его родители гостили в Брасспланте, на третий они вернулись домой вместе с новым членом семьи. Карминтея, казалось, спокойно переживала расставание с родителями и смену обстановки. Нарцисса души в ней не чаяла, Люциус отнёсся к ней очень тепло и учтиво. Сложно было представить волшебника, который бы испытывал неприязнь к ней. К ней, такой маленькой, тихой и вежливой.

– Теперь я убеждён, что молодёжь явно портят школы. Да, Драко, возможно, нам с твоей матерью нужно было поступить точно так же, как решили распорядиться образованием своей дочери Огюст и Далия, – говорил отец, довольный сверх меры.

– Но мы же оба окончили обучение в Хогвартсе, – отвечала Нарцисса, едва ли желая затеять спор. Она тоже была в приподнятом настроении: скоро предстояло провести первые магические анализы. Они и покажут, есть ли смысл ему, Драко, готовиться вскоре стать отцом. Пока ему было достаточно и того, что теперь он в родном Малфой-мэноре, и ему не нужно мучиться вечерами, выпивая зелье в маленьких флаконах, не нужно нависать над крошечным телом в противоестественном для них обоих намерении. 

Ему всё казалось, что происходящее – несмешная и затянувшаяся шутка. Розыгрыш. Дурачество. Драко казалось, что ночами его мучают кошмары, он просыпался в полной темноте, но никак не мог вспомнить хотя бы небольшой фрагмент сна. А потом бродил в ночной тишине по родному дому. Спальню Карминтеи он обходил десятой дорогой.

Амулеты, родовые артефакты Бимендропов... хранилища Малфоев разграблены, хоть это и назвали конфискацией, но даже так, Драко не помнил: а были ли вообще в их собственности родовспомогательные магически заряженные предметы, возраст которых исчисляется веками. Может, и были. Может, и его мать пользовалась их мощью, чтобы уберечь себя и его, кровь, что ценилась выше любой другой крови. Теперь один такой – холодно блестящий медальон с асимметричной закрученной резьбой – Драко должен был носить постоянно. Только зачем? Зачем ему?.. Но сам вид обвешанной такими вот вещичками Карминтеи заставлял подчиниться воле родителей. Она, казалось, вот-вот сломается под их весом... Так неужели Драко тяжело носить проклятый медальон. В самом-то деле... 

Какое странное чувство. Драко сам не заметил, как ладонь правой руки накрыла левое предплечье. Юноша окинул взглядом каменные подпорки, высокий потолок залы. Он бы не отказался уехать отсюда. Ему чудились обрывки фраз, крики где-то там, высоко, будто особо живучие обрывки эха ещё таятся в углах. Он пробовал говорить об этом с отцом, но тот сразу оборвал разговор, заперся в отдалённой комнате и, как показалось Драко, весь день пил. Наутро он показал сыну документ, предупреждение, и сказал:

– Нам отказано в свободном перемещении по стране. Вернее, мы можем перемещаться, если того требуют обстоятельства, но переехать мы не можем. Мы под министерским наблюдением.

Позорная бумажка превратила подобие дома в тюрьму. На несколько дней можно вырваться, но и только. Живите, называется, в стенах-мучителях до конца своих дней. Драко мутило. Неужели всё останется таким вот? Шатким, мрачным, тихим, полумёртвым... И что делать ему?

Влажная взвесь в воздухе мешала свободному дыханию, в запущенном саду стояла такая безветренность, и листок не колебался, замерший в одном положении, каждая ветвь, каждая травинка... Земля приставала к обуви, налипая на подошву и замедляя шаг, было зябко, но юноше не хотелось доставать палочку и зачаровывать воздух вокруг себя, чтобы стал он сухим и тёплым. Это казалось совершенно ненужным телодвижением.

Рукав его мантии натянулся, словно ткань зацепилась за ветку куста, но разве он подходил близко к растениям? Малфой обернулся через плечо и подавил постыдное желание удрать куда подальше. За рукав держалась Карминтея, очевидно привлекая внимание, но отчего-то она молчала, низко опустив голову. И как он только не услышал её шагов? Хотя, она едва ли тяжелее ребёнка, вес-то весь с артефактах-кольцах, браслетах и подвесках.

– Что случилось? Меня зовёт отец? – сказал он первое, что пришло в голову.

– Нет.

Он еле услышал её голос, такой он был тихий и какой-то... надломленный. Прозрачные пальчики разжались, выпуская ткань мантии Драко, но взгляда девушка так и не подняла. Драко смог набраться смелости и обернулся, не такой уж и подвиг: встретиться лицом к лицу с тем, кто явно слабее тебя.

– А что тогда?

– Я хочу попросить вас о помощи.

Мёртвое оцепенение спало, лёгкие холодные порывы коснулись лица Драко и русых волос девушки, тут же будто пришедших в движение. И вот он увидел, наконец, её лицо. Она сбивчиво продолжила:

– Я не смогу просто уйти отсюда, не после того, как ваши родители так тепло меня приняли, но... я хочу просто посмотреть... хоть... хотя бы издалека... на него...

Говорила, разумеется о том мальчишке, маггле. Вдруг словно коготь царапнул его нутро. Конечно, Драко даже не смог вспомнить как выглядел... этот. Только куртку его помнил, а ещё – голос. Звенящий задором, громкий, сильный. Ведь обычный маггл, ничем не примечательный... Его магия не касалась ни разу, ни разу не позволяла приблизится к своим тайнам.

– Если бы вы могли сказать, что мы отлучимся ненадолго, погуляем где-нибудь вблизи, никто бы напрасно не обеспокоился.

Сперва Драко хотел отмахнуться, отказать, сказать раздражённо, что не обязан сопровождать её, но... Её глаза влажно блестели, в светлой радужке будто поселились лучики солнца, ресницы были сухими, но кожа век была раздражённой и красной. Драко догадался: плакала. То ли ему самому хотелось куда-нибудь переместиться, подумать о чём-то ином, не столь болезненном, то ли вина ещё не оставила его душу... Отказаться он не смог.

Люциус и Нарцисса были очень обрадованы. Верно решили, что новоявленные супруги начали таять и стремительно сближаться, поэтому единственное условие Люциуса звучало почти как наставление. Не приближаться к какой угодно живой душе, не мелькать вблизи поселений. Совет дельный, теперь и Карминтее следовало вести себя аккуратнее, это раньше она была вне любых подозрений, а сейчас... стоило не привлекать к себе никакого внимания.

Молодые люди решились трансгрессировать в заросшей части сада, чтобы само их перемещение не увидела Нарцисса, выглядывающая в окно, и не заметил случайный домовой эльф. Хлопок, их обоих втягивает в водоворот скорости и пространственных частиц, мелких, словно пыль. Сейчас они сами стали такими частицами и летят стремительнее звука, приземляются под угасающими пожаром осени на дубовых ветвях. Частички срослись воедино, теперь они снова два мага, которые тут же размыкают руки. Им больше незачем держаться друг за друга. Драко оглядывается по сторонам, слышит вдалеке простоватый говор и мычание коров... Или быков?

– Сюда, – шепчет взволнованно Карминтея и идёт, нет – парит навстречу этим заурядным звукам. Драко бы остался, быть может, в чаще, совершенно же очевидна эта глупость: муж приводит жену посмотреть на того, кого она любит. Только в нём вдруг рождается любопытство. Что же такого в этом маггле? Почему вдруг он вызвал у чародейки тёплые чувства? И вот он следует за ней, перепрыгивая через ямы и перекрученные оголённые корни.

Они миновали подлесок, на долю секунды Драко почувствовал вспышки магии вокруг себя, совсем ненадолго, но пространство вокруг исказилось, дрогнуло рябью и восстановилось. Заклинание. Укрывающее, закрывающее глаза посторонним. То Карминтея без палочки, казалось, без особых усилий оградила их тела от любопытства деревенских жителей. Поэтому никто не заметил, что две фигуры остановились в саду, под яблонями, рядом с сараем-курятником. Совсем близко от дома. 

– И... мы останемся здесь? Это не совсем "издали"? – пробормотал юноша, косясь на пеструшку, квохчущих рядом с их деревянным домом с облупившейся краской. 

Волшебница, видно, не услышала его, но вдогонку – в доме смеялись. Скоро хлопнула дверь, на сырую дорожку, ведущую в сад, вступил маггл. Драко присмотрелся к нему и удивился: совсем ничего особенного. Нос длинноват, подбородок будто срезали, настолько он был мал и невыразителен. Из под кепки выбивались тёмные волосы. Такая вот посредственность... Только на окружающий мир смотрели с неугасающим задором светлые серые глаза. 

Молодой маггл смотрел вдаль, щуря глаза и чему-то улыбаясь. Оказалось, он ждал друзей. Хохочущие деревенские мальчишки, кто постарше, кто помладше, вместе с этим весельчаком вошли в дом. Небо потускнело, серея, набухли и раздулись тучи. Куры с беспокойным кудахтаньем забежали в укрытие курятника. Начался осенний дождь.

– И как часто вы приходите вот так... смотреть?

Купол защитного заклинания дрожал под каплями, но ни одна так и не пробилась сквозь него. На этот раз девушка услышала, глухо вздохнула и призналась:

– Не так часто. Обычно когда мне грустно или тяжело на душе, – и тут она словно опомнилась и поспешно зажала рот ладонью. Зазвенели подвески на магическом браслете. Забавная реакция. Будто Драко и не знал, что некогда три ночи стали сущим адом не только для него, но и для неё. Он раньше и подумать не мог, что этот процесс может быть настолько мучительным.

– Не волнуйтесь. Я, как вы могли подумать, тоже хотел... проветриться.

– Да, пожалуй, я могу быть с вами вполне откровенна, – она опустила тонкие руки. Надежда вновь увидеть маггла была напрасной, едва ли он выйдет с друзьями из тёплого дома под холодный дождь.

– А почему, – решился спросить Драко, – вы вообще его полюбили? Я имею в виду, как вы вообще узнали о нём? Ваши родители наверняка убеждены, что родных стен поместья вы не покидали.

– Я... нет. Тут другое. Мне было скучно, наверное, я тогда ещё не имела права перемещаться свободно, но наши домовики всегда меня любили. Один из них, Вимти, помог мне осмотреть окрестности. У домовиков чудесная магия...

"Конечно, он бы всё сделал. Ему для этого любить не нужно, нужно было только приказать", – вслух он этого так и не сказал. 

– Это всё... В общем, это вышло случайно, – совершенно невнятно закончила она.

– Но вы же с ним даже не разговаривали! Он не знает даже вашего имени. 

– И что? – она упрямо вскинула голову.

– Ну... почему тогда?..

– Вы никогда не любили.

Она не спрашивала. Это было утверждение по воздействию своему похожее на кирпич. Очень тяжёлый кирпич, с таким ведь не посмотришь. Перед глазами мелькнуло давнишнее воспоминание, лицо Панси, но тут же исчезло. Так что Драко просто пожал плечами.

– Я хотела спросить. Если вам неприятно отвечать или... в общем, вы можете не давать мне ответа, но я всё же спрошу: вы хотели проветриться потому, что вас терзают воспоминания?

Драко застыл на месте.

– Это не моё дело, но то, что происходило там ещё... Простите, это было бестактно, – быстро отступила она, увидев его лицо. А Драко вдруг заговорил. Он говорил, говорил и не мог остановиться. С ним никогда не было такого, словно поток слов стал неудержим и лился на наконец-то найденного слушателя.

– Я ведь не выбирал такой судьбы. Я не хотел ему служить, выполнять приказы, быть среди всех прочих. Тех, в масках. Я был обречён стать одним из них из-за решения моего отца. Он служил ему до моего рождения, сам принял решение и стал Пожирателем. Он сделал выбор, но я никакого выбора не делал. Я... я вообще до последнего не верил, что он вернулся. Но когда убедился, меня поглотило ощущение... это было каким-то предвкушением приключения и гордости, может быть, и злорадства. Хотелось быть правым. Хотелось быть на коне. Хотелось быть выше прочих, быть особенным. Но отец боялся, я видел это. А потом и я начал бояться. 

Дождь медленно сходил на нет, а Драко сам не понимал, что они медленно отдаляются от дома, и с каждым шагом ему становится легче. Он продолжал рассказывать.

– Это такое жуткое чувство, когда необходимо убить. Отец был в Азкабане, а я был тем, с кем легко разделаться. И вот – приказ убить. И не кого-нибудь, старого волшебника, древнего и хитрого. Но не послушаться – и смерть. Авада прикончила бы меня сразу, но вдруг... Круцио, – его передёрнуло. – Как вспомню, что дома убивали и мучили... Но это не закончилось, оно еще живёт, витает в воздухе. И я никак не могу проснуться. Хочу проснуться, но не выходит. С самого начала я был обречён столкнуться с этим, и с этим мне предстоит прожить всю оставшуюся жизнь...

С последним словом сорвался и выдох. Драко и не думал, что станет рассказывать кому-нибудь об этом. Об это не знал отец, не знала мать, но теперь знает... его жена. Карминтея легко тронула его локоть в приступе сострадания. Как странно, подметил он про себя почти иронично, но это так естественно. Он знает её тайну, он рассказал ей о том, что его так тревожит.

– Если хотите, мы можем ещё прогуляться, – предложила волшебница без жалости в голосе, но так спокойно.

– Да, давайте ещё пройдёмся.

Возвращаться пока не хотелось.

Глава 5.

На Малфой-мэнор опустилась благословенная тишина. Драко очнулся в своей постели после череды обрывочных и тревожных снов, которые вместо отдыха принесли только жестокое ощущение измотанности. Должно быть, сказалось волнение, хотя на деле весь предыдущий день он был спокоен и даже умиротворён. Вероятно, это было не так, и он самого себя не понимает. Утро было тихим – в особняке влиятельных предков остался лишь один юный волшебник. Карминтея, её мать и Нарцисса на приёме у первоклассного колдомедика из Германии. А Огюст и Люциус, должно быть, пьют вино в Брасспланте и ждут, чтобы узнать из первых рук: стоит ли ждать наследника?

Драко ожидаемо не присоединился. Не было смысла. Смущать лишний раз девушку? Угрюмо молчать или участвовать в беседе старших, которым всё равно будет не до него? Нет уж, лучше он останется.

Драко обошёл почти весь дом, избегая лишь подвал. Отец даже хотел завалить его чем-нибудь или перекрыть барьером, только потом заявил, что это решение не самое умное, оно потворствует слабости. Но несмотря на свои же слова, Люциус ни разу так и не спустился в подвал. Как и Нарцисса. Конечно, оставшиеся у них домовики, ещё невероятно преданные хозяевам-волшебникам прибрали всё, что оставили Пожиратели и те, кто имел несчастье столкнуться с ними. В случае последних... Драко даже думать не хотел о том, что от них могло остаться и что именно там убирали домовики. 

Молчание дома начало угнетать, а юноша счёл домашних эльфов не самыми подходящими компаньонами и собеседниками. Зато за окном стояла поразительно ясная погода. Будто он оказался и не в Англии даже! На небе редкие белые и пушистые облака, сухо, никакого тумана. А цвет небес такой густой, его, верно, сильфиды не разбавили своими бесцветными воздушными потоками, потому и застыл он синий и пронзительный, да так и затвердел, на гнев элементалей воздуха. Драко не справился с искушением – вышел в сад, не боясь запятнать мантию, ведь почва была незыблемо тверда, луж не было даже у ограды, а такого Драко не мог припомнить давно. Даже летом вечерами там скапливалась влага. Но сколь бы не был сад велик, ноги сами без ведома разума необъяснимо приводят к уютным закуткам. И вот тут Драко застыл, даже не приблизившись, к небольшой зелёной изгороди за нерабочим фонтаном. Вернее, нерабочим он был несколько дней назад, это юноша точно помнил. Но вот сейчас фонтан приветливо журчал холодной водой. Среди травы нет сорняков, да и сама она выглядит гуще и зеленее, обрезаны отцветшие кусты, молодой дубок распрямился и раскинул оголённые веточки. Волшебник представил себе это место летом и вздохнул. Он сел на садовую скамеечку и запрокинул голову: пусть шею и щёки обласкает солнце.

Затем пришла тревога. Время близилось к обеду, а всё никаких вестей. Драко вызывал домовиков ежечасно и спрашивал лишь об одном:

– Мои родители и жена ещё не вернулись?

Домовики пискляво отвечали, что сегодня в особняк не прибывал никто: ни хозяева, ни новая хозяйка, ни гости. И это начинало пугать. Что в этой процедуре такого, что потребовало столько времени? Это ведь лёгкий тест, минуты бы хватило, чтобы определить наличие изменений в женском организме. Или про него забыли и празднуют в Брасспланте? Нет, что за чушь! Его мать никогда бы про него не забыла. Драко вернулся в дом и сперва бродил из угла в угол, но потом плюнул на всё и позвал домовиков, велел им развести вокруг себя какую-нибудь деятельность. Лишь бы не эта проклятая тишина.

На ум пришли проверки министерских крыс и нового поколения мракоборцев. И только он об этом подумал, как Снури, домовиха с печальными серыми глазами, оказалась перед ним и испуганно доложила: пришли гости. Конечно, это были не гости, это были помянутые министерские работники. Драко похолодел, но ту же, без промедлений, оказался у парадного входа, отворил дверь.

– Я имею честь видеть перед собой Драко Люциуса Малфоя? 

Перед юношей стоял седой волшебник с забавной козлиной бородкой. Волшебник чуть хмурился, оглядывая со всей внимательностью молодого человека перед ним. За ним стоял другой маг: младше, тоньше, цветней. На мантии значки, на шее повязан пёстрый платок, а в рыжих волосах рождаются золотистые искринки солнца. "Пижон," – решил Драко и ответил:

– Да, это я. Что вам нужно?

– Меня зовут Уилкинс Джон, а моего напарника – Гордон Бредстоун. Мы члены новосформированной антитеррористической организации Министерства... 

– П-простите... Простите, господа, но почему вы... почему вы здесь? – Малфой настороженно смотрел им за спины, но никаких мракоборцев с палочками на изготовку поблизости не было. Значит, это не арест?

– Мы здесь, чтобы допросить вас! – воскликнул восторженно рыжий маг.

– Нет, Гордон, это не допрос, – буркнул старик, а затем виновато обратился к Драко: – Прошу простить нас, сэр, за некоторую бестактность. Мы знаем, что за вашу семью поручились и вы не были замечены в преступных... кхм, прошу прощения, я постараюсь покороче. 

Он как следует прокашлялся. Достал из широкого рукава мантии свиток, деловито его развернул. Драко видел, как быстро бегают по строкам глаза этого Уилкинса.

– Мистер Малфой, можете ли вы нам ответить прямо и честно: где были сегодня утром ваши родители и ваша... эм, жена... поздравляю, сэр, – проговорил он как бы между делом и продолжил: – и что выше перечисленные люди собирались предпринять?

Что предпринять? У Драко вдруг голова пошла кругом. А ведь он даже не знает о том, где принимает тот колдомедик...

– Но что они сделали? Постойте, это всё большая ошибка! – и тут Драко прошиб пот: – Карминтея...

– Отвечайте, мистер Малфой! – нетерпеливо воскликнул рыжий Гордон.

– Они должны были сегодня встретиться с колдомедиком. Какой-то профессор... Эм... Не припомню его фамилии, но он немец. Но подождите, а что же мой отец и Огюст Бимендроп? Они должны были ждать в доме Бимендропов!

Волшебники прямо перед ним переглянулись. Седовласый маг опустил пергамент, и тут Драко заметил, что его спутник что-то торопливо записывает в блокнот.

– Ясно. Прошу прощения ещё раз за беспокойство. Всего доброго. Гордон, идёмте.

И они синхронно повернулись и просто пошли к воротам. 

– Стойте! Да подождите вы!.. – Драко сорвался с места и бесцеремонно схватил Уилкинса за локоть. – Что за вопрос, что с ними?

– Ничего, сэр, скоро они будут дома, вам совершенно не о чем беспокоиться. Вы подтвердили их слова, и всякие подозрения с них немедленно будут сняты.

– Но что... их задержали ведь, да? Почему?

– Вы разве не знаете? – удивился Бредстоун и протянул Малфою не пойми откуда взявшуюся газету. – Прочитайте. 

Драко ничего не оставалось сделать, кроме как отпустить наконец старого волшебника и взять протянутый Ежедневный пророк. А волшебники странной антитеррористический организации вышли за ворота и трансгрессировали. Драко так и остался стоять на улице. Небо из синего стало сиреневым, наравне с солнцем теперь над землёй парил тонкий лунный серп. Юноша развернул свёрнутую газету и в чёрно-белой колдографии увидел очертания разваленного здания и множество копошащихся фигурок вокруг него. Заголовок кричал: "Террористы не дают продохнуть мракоборцам!"

Драко вбежал в дом, упал в кресло и начал читать эту... писанину! Что пил репортёр, когда писал о том, что любой подозрительный маг должен быть задержан? Что любой маг Британии должен быть настороже и докладывать в эту самую новосформированную организацию о каждом, кто покажется им странным? Этот писака хоть понимает, что начнётся? Люди в панике будут докладывать на каждого своего недруга, незнакомца в чёрной мантии или в капюшоне. Это же массовые аресты и полный хаос! Но всё же... как могли они... Как их могли задержать? И как в это был втянут отец?

Драко сидел в гостиной до самых сумерек. Но терпение его вознаградил яркий зелёный всполох в широкой каменной пасти. Из камина вышла его мать, и она тут же обняла подскочившего к ней сына. Затем камин снова вспыхнул и выплюнул из себя Бимендропов, Карминтею, а напоследок – отряхивающего от золы мантию отца. Все они наперебой о чём-то говорили, возмущённо всплёскивая руками. Драко из всего этого сумбура понял лишь одно: он не знал, но немец-колдомедик, как оказалось, вёл частную практику, кто-то из пациентов увидел Нарциссу, узнал и отправился трубить о новом терракте. Двух женщин и девушку с ними тут же задержали, мол, кто предупреждён, тот не допустит нового нападения. Миссис Бимендроп до того испугалась, что начала ссылаться на своего мужа. Так и завертелось. Допрашивающие их маги уже было решили, что в отдалении сидят коварные соучастники, а потому нагрянули в Брассплант. Процесс допроса и освобождения затянулся – слишком много было "подозрительных", "не внушающих доверия". Так что как только узнали о подтверждении информации и уточнения подробностей, всех разом отпустили. Ведь в очереди на проверку стояли многие и многие. Как и думал Драко: хаос и полная неразбериха.

И всё разом он это понял, объятый со всех сторон голосами. Малфой-мэнор ожил. А среди всего этого шума и обрывков фраз, сказанных сразу несколькими людьми, в этой кутерьме восклицаний Драко видел лишь одну молчащую фигурку, комкающую в руках вышитый платок. Карминтея не поднимала глаз, и едва дышала. Что она могла почувствовать, когда на них двинулись грозные члены новейшей и бессмысленной организации? Что она подумала, маленькая, взлелеянная в своём закрытом цветнике волшебница? Да Драко был уверен, что ей ещё никогда не доводилось бывать в таком положении. 

А он ведь проходил через такое. И не один раз. А она едва не падает от усталости и пережитого страха!

Он и сам не понял, не успел понять, как руки сами обняли её узкие плечи. Он прижал девушку к себе в каком-то явственно ободряющем и при этом защищающем жесте. Так укрывают что-то слабое. Так укрывают что-то дорогое.

Она дрожала, прижимаясь к его груди, и слабо, почти неощутимо сжала в своих пальцах ткань его одежды.