Бааль

1. МЛАДЕНЕЦ И ЗМЕИ

Его нашли в траве, лежащим в неглубокой рытвине, обвитого ворохом змей. Поначалу все решили, что ребенок мертв, и никто не решался к нему приблизиться. Но когда младенец внезапно задвигал ручками, и заплакал, стало понятно, что он жив.

Змеи не кусали младенца, но и не давали к нему подойти. Их было так много, что они напоминали свившегося кольцом дракона. Люди стали кидать в змей камнями, тыкали в них острыми вилами, но ничего не помогало. Добраться до малыша было невозможно, и он продолжал плакать.

А потом начало темнеть, и в небе показались звезды. Солнце погасло, и упало за лесом, как камень, пущенный из пращи. Тогда люди зажгли факелы, и уже ими били по змеям, бросали огненными культями в извивающиеся тела. Но и это не отпугивало ядовитых тварей, они становились злее, громче шипели, а некоторые из них отрывались от сросшегося пучка, и прыгали на людей.

Змей убивали камнями, разрывали верткие тела, и отшвыривали в сторону пятнистые ошметки. Но вокруг плачущего младенца меньше их все равно не становилось. И лишь глубокой ночью люди решили, что нужно звать мудреца Леахлифа. Без его помощи младенца не спасти. Запрягли белого скакуна, и воин Мафхид поскакал на нем в деревню.

- Чего тебе нужно?, - спросил мудрец гонца, прискакавшего к нему с поля. Горбун Леахлиф встретил его не любезно, и даже на порог сруба не пустил, а стал выслушивать в дверях.

- Люди нашли в поле младенца, но он умрет, если мы не прогоним змей! Что нам делать?, - взмолился воин Мафхид: - Их ни огонь не берет, ни камни! Подскажи, отец!

- Свершилось!, - мудрец Леахлиф вышел на крыльцо, и поднял руки к небу: - Я много лет ждал этого часа! И вот – свершилось!

В небе переливались жемчужные звезды, и казалось, что и они, как змеи, спутались пестрым ворохом, и их не распутать, а можно только перерубить. Блестки звезд напоминали чешую дракона.

- Вези меня!, - приказал мудрец, и подошел к белому скакуну. Воин Мафхид помог старику сесть верхом, запрыгнул на коня сам, и они вместе поскакали обратно в поле. Луна в небе набухла, как чрево роженицы.