Баба Яга

Глава 1. Иван Купала

Пятеро богатырей, огромных, словно скалы, и сильных, будто сама природа, пробирались сквозь дремучий лес. Хоть и славились они отвагой, но сейчас сердца их трепетали. Знали богатыри, куда идут и что предстоит сделать: царь-батюшка повелел извести Бабу Ягу, что захватила большую часть леса и не даёт людям ни ягод собрать, ни грибов, ни трав целебных нарвать.

Они шли прямо к её логову — избушке на курьих ножках. Никто из них прежде не видел этого места, а молва гласила, что это последнее, что узрит человек перед смертью.

Деревья вокруг стояли мрачные, ветви переплетались над головой, словно хотели преградить путь. Тишина давила на уши — ни птичьего пения, ни стрекотания насекомых.

— Уже близко, — молвил первый богатырь, поправляя щит на плече.

— Тишь великая, — отозвался второй, настороженно вслушиваясь. — Не дивно ли сие? Даже птахи небесные песни свои прекратили.

Богатыри остановились, замерли и прислушались пуще прежнего. Истинно: всё вокруг словно замерло. Даже ветер перестал шелестеть в листве.

— Глядите-ка, — указал перстом третий богатырь, сощурив очи.

Впереди, меж стволов вековых, показалась крыша старого дома. Они подошли ближе и увидели обычную избу: ветхий заборчик, вдоль которого росли полевые цветы, покосившееся крыльцо, несколько окон с тусклыми стёклами. Ни курьих ножек, ни чего‑то зловещего — просто старая изба в глубине леса. Но тишина оставалась такой густой, что казалось, её можно потрогать.

— Идём, — скомандовал четвёртый богатырь, извлекая меч из ножен. — Не к лицу русичам страхами пустыми себя тешить!

Богатыри переступили порог ветхой избы — и в тот же миг всё вокруг переменилось. Деревья, ещё недавно высокие и прямые, скрючились, будто от боли. Небо затянуло чёрными тучами, а воздух наполнился едким дымом и запахом гниения, от которого защипало в глазах.

Из‑за угла избы выступила сама Баба Яга — костлявая, с носом крючком, в лохмотьях, что когда‑то были сарафаном. Глаза её горели, словно угли в печи, а улыбка обнажала зубы острые, как ножи.

— А‑а‑а, гости пожаловали, — прошипела она голосом скрипучим, будто дверь несмазанная. — Думали, не жду вас? Думали, избушка моя проста да безобидна? Ха!

Взмахнула она клюкой, и тотчас из земли выросли толстые корни, оплели ноги богатырей, стянули крепче любых цепей. Взмахнула во второй раз, и из тьмы лесной выскочили слуги её: лешие с жёлтыми глазами, кикиморы болотные да прочая нечисть, о коей в сказках лишь шепчутся.

Первый богатырь рванулся, пробуя силу свою богатырскую, да корни лишь сильнее впились в плоть. Второй замахнулся мечом, но клинок рассыпался в прах, едва коснулся чар Ягиных. Третий попытался уговорами да посулами с ведьмой договориться, но та лишь захохотала да плюнула ему под ноги.

Баба Яга подошла к четвёртому богатырю, склонилась к самому уху и прошептала:

— Не вам, глупышам, со мной тягаться. Лес — мой дом, чары — моя сила. Кто в него с мечом пришёл — тот в нём и останется… навеки.

И с этими словами взмахнула она клюкой в последний раз — и богатыри, один за другим, обратились в каменные статуи, застывшие в позах отчаянных. Так и стоят они доселе в чаще лесной, напоминанием всем, кто смеет идти против воли Бабы Яги. Лишь ветер порой стонет меж их каменных плеч, да птицы облетают то место стороной.

༻• ❀ •༺

ஜ 500 лет назад. Ядвига ஜ

— Ядвига! Ядвига!

Кричала раскрасневшаяся девушка и бежала через поле, усыпанное цветами, с венком на голове. Впереди неё мчалась ещё одна, с таким же венком в косах. Она была первой красавицей на селе, и каждый юноша хотел стать ее суженым. Ядвига была точно мечтой каждого мужчины, трудолюбива, хороша собой, весела и добра. Подруга же её, Всеслава, нравом отличалась напротив, скромна была и молчалива, но и у нее было много поклонников, не меньше чем у Ядвиги.

Обе девушки спешили к реке, где уже собралась толпа сельчан. Сегодня был день Ивана Купалы, и молодёжь жаждала узнать свою судьбу.

Ядвиге и Всеславе минуло уже пятнадцать лет, и грезили они о любви, как и все девушки их возраста.

Когда пришли они к реке, Ядвига, поправляя выбившиеся белые пряди, приметила на себе взгляд самого завидного жениха в селе. Всеволод так и не кинул своего венка, всё ещё ждал её. По древнему поверью, если венок девушки и парня соприкоснётся, то быть им супругами.

Девушки встали у самой воды. Всеслава, легонько улыбнувшись, первой опустила свой венок на гладь речную. Лёгкий ветерок подхватил его и повлёк вниз по течению. Ядвига глубоко вздохнула, шепнула краткую молитву и бережно пустила свой венок вслед за подружным. Юноша, стоявший неподалёку, тоже разжал ладонь и его венок плавно опустился на воду.

Все трое замерли, следя за венками. Венок Ядвиги вдруг начал кружиться на месте, а после медленно пошёл ко дну. Девушка ахнула, прижав руки к груди.

А венок Всеславы и венок Всеволода, подхваченные единым течением, соприкоснулись, сцепились листьями и поплыли дальше вместе. Ядвига невольно подняла глаза на Всеволода и встретилась с ним взглядом. Глаза его были столь же растерянны, как и её собственные: видно было, что юноша вовсе не ожидал такого исхода. На миг между ними воцарилось странное понимание, будто оба угодили в одну лодку, полную неожиданных поворотов судьбы.

— Ох… — тихо выдохнула Ядвига, и глаза её наполнились слезами.

Всеслава тут же бросилась к подруге, обняла её за плечи:

— Не печалься, милая, — зашептала она. — Это всего лишь игра воды да ветра. Не стоит из‑за того сердце терзать.

— Да, верно, — попыталась улыбнуться Ядвига, утирая слёзы. — Не стоит…

А тем временем праздник набирал силу. По древнему обычаю, девушки, пустив венки, должны были окунуться в реку ведь считалось, что купальская вода дарит здоровье и красоту, смывает все печали. Юноши же, стоя на берегу, готовились ловить тех, кто выйдет из воды, это была весёлая забава, полная смеха и задора. Юноши пытались поймать именно ту девушку, что была мила сердцу.