Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

Глава первая, о сюрпризах судьбы

В мире, где магия и реальность переплетаются причудливым узором, живёт удивительная женщина. Её зовут Яга, и хотя она утверждает, что ей всего 25 лет, на самом деле её возраст исчисляется тысячелетиями.

В Чёрном мрачном лесу, на самой его окраине, ограждённая со всех сторон частоколом с человеческими черепами, стоит настоящая Изба на курьих ножках. В ней живет сама Баба Яга – мудрая ведьма, знахарка и целительница. Конечно, она вовсе и не баба, и даже не бабушка, а вполне себе молодая девушка. Всего-то две с половиной тысячи лет – разве ж это возраст!

Дни её текли размеренно и спокойно: она варила целебные отвары, изучала древние заклинания, да и просто книжки читала, помогала тем, кто приходил за советом и, собирая травы да коренья, гуляла со своим фамильяром - Персейчиком. Персейчик, он же Персик, болтливый красивый кот с серебристой шёрсткой с черепаховым окрасом, с опущенными маленькими ушками, огромными выразительными (ох, и много они порой выражают) глазами и наглым, бессовестным нравом. Жили они душа в душу, лапа к лапе, а иногда и тапок вдоль хребта.

Но однажды утром всё изменилось. Едва рассвело, как к порогу избушки подкатилась плетёная корзина. В ней, к удивлению Яги, лежал маленький человечий ребёнок – мальчик, которому на вид было не больше месяца. Кто и зачем принёс его – осталось загадкой. И даже лесная нечисть отмалчивалась на этот счёт.

Сначала ведьма впала в ступор. Что делать с младенцем? Отнести в деревню? Но раз его не побоялись самой Ягинии подкинуть - не примут уже обратно, не будет ему жизни средь людей. Бросить в лесу? Сердце не позволяло. В итоге, вздохнув, она решила на денёк оставить малыша у себя, пока будет думать. Не пропадать же ему с голоду ей-богу!

С тех пор жизнь Яги превратилась в бесконечную круговерть. Маленький непоседа требовал постоянного внимания: то за котом гонялся, получая от него самые что ни на есть настоящие проклятия; то пытался взлететь, но земное притяжение оказывалось каждый раз сильнее; частенько потрошил запасы волшебных трав и нередко устраивал переполох среди лесных духов. Этот товарищ никому не давал покоя: даже местная нечисть теперь, как правило, держалась на почтительном расстоянии от избы, лишь изредка наведываясь в гости.

«Да господи-боже-мой! Что ты хочешь то, а?! Ну, пошли, пошли, феек за хвосты подёргаем, куда ж тебя девать-то...»

Кащей, её взрослый сын, ставший доктором некромантских наук, не одобрил такого решения. Он предлагал сдать брошенного людьми малышарика на опыты или, на худой конец, отправить его учиться магии в Академию при мужском монастыре. В шутку ли, в серьёз ли – кто его разберёт. Но пока Яга размышляла, что же делать с малышом, не заметила, как махнуло семь месяцев, да и сердцем она уже чувствовала – Алёшка, так она назвала малыша, её сын.

«Да куда ж ты лезешь, неугомонный?! Пусти, пусти кошачий хвост, а то он проклянет же, потом придется снова отварами от поноса тебя выпаивать...»

Теперь каждый день начинается с того, что Яга гоняется за непоседой по избушке, миллион раз поднимает его с пола после очередного падения, жалеет, конечно же (не себя, нет, сыночка), сто раз на дню собирает разбросанные игрушки, кастрюли, и всё, что лежит достаточно низко, чтобы малышарик мог достать. Малыша она сначала поила молоком, а после постепенно научила есть и обычную еду. Вечерами они играют в ладушки или читают страшные сказки, от которых малыш только смеётся. А поздней ночью, устав от беготни, она с удовольствием, под бурчание вредного Персика, пьёт горячий травяной чай – первый за день, наслаждаясь моментом спокойствия перед ночными делами.

«Иди, иди, пожалею. Иди сюда, маленький, авось больно-то, когда с крыльца летишь. Головку-то беречь надо...»

И хотя Кащей был настроен весьма скептично: он считал, что материться, во всех смыслах, в её возрасте – это безумие, Яга чувствовала себя живее всех живых. Теперь её дни наполнены смыслом, а ночи – заботами о маленьком проказнике, которого она уже успела полюбить всем сердцем.

Солнце клонится к закату, ведьма укладывает спать малыша, нашептывая защитные заклинания от плохих снов. А после, накинув халат, отправляется по своим ночным делам, зная, что утром её снова ждёт весёлый гомон и новые приключения с её неожиданным подарком судьбы…

Глава вторая, а была ли душа?

— Яга!!!! Горим!!! Просыпайся!

— Ты чего, хвостатый, опять обожрался валерьяны? Чё горит-то у тебя?

— Окно, окно туши! Скорее!

— Ох, ети ж её мать! ...

В хлопьях сажи, лужах воды и обгорелых остатках занавесок сидели двое: мрачная ведьма и поседевший кот.

***

— Вот, говорил я тебе: ничего хорошего от твоего слюнявого ждать не стоит, лучше б съели его или Кащейке отдали на опыты. Может, я сожру его, пока ещё чего не натворил? Или превращу в горшок на худой конец? Хочешь новый горшок, Ягуся? Я тебе для него даже цветов наколдую.

— Отстань, Персик, и без тебя дурно. Лучше подумай, чем дыру в стене заделывать будем, пока буду искать заклятие для восстановления, чай, не лето.

Вымывая волосы от сажи, Яга искоса посмотрела, как новоявленный семимесячный дьяволёнок невозмутимо разбирает погремушку. Персик опять ворчит, как старый дед, ещё не зная, что у малышарика второй ряд зубов лезет, хотя, вероятно, догадываясь...

А за окном Чёрный лес шумит, будто насмехается. И подумалось ведьме — а ведь это только начало дня...

***

Погода уверенно портилась, словно предвещая веселую ночь под дождём лесным путникам. Тучи сгущались, отчего красивый густой лес становился мрачным и черным. Именно так его и называли — Черный лес. Кто, когда и почему назвал его Чёрным — уже не помнили даже старожилы, но все продолжали его так называть, опасаясь нечисти, живущей в этом лесу. Лошади отказывались идти через Черный лес, и путникам пришлось идти рядочком по тонкой тропинке.

***

Пока Ягуся вместе с Персиком отращивали избушке новую стенку на месте сожжённой, маленький Алёшка отковыривал от печки побелку. Ну, а что? Действительно, скучная — белая. Повод сделать ремонт.

Под мерный стук дождя по оконцу, Ягуся лениво наблюдала, как промокшие, поцарапанные ветками недоброго леса, и очевидно, уставшие и голодные, путники подходили к частоколу с черепами. А что? Да, банально. Зато гости, видя белоснежные черепа своих предшественников, реже хамят. Личные границы, комфортное пространство, все дела.

Очередные просители. Небось, щас начнётся: баньку истопи, пирогом накорми, да помоги. Хмыкнув, вдруг подумалось Яге: «Кто бы мне помог, а то все просят, да просят. Хоть бы кто меня спросил — а мне-то помощь нужна в чём-нибудь»

— Именем закона, открывайте немедленно! Пожалуйста, — один из трёх путников, среднего роста, в дорогой, но подранной одежде выглядел совсем непрезентабельно, хоть и достаточно строго.

— Вы кто такие и зачем пожаловали? — открыв окошко, Яга, и до этого, не сильно веселая, нахмурились ещё сильнее. От людей добра не жди, конечно, но от вот этих, что «именем закона» — не жди вдвойне.

— Я представляю нашего Царя-батюшку и с его указом же пришел! Ныне закон новый издал наш Голова: вся нечисть, души не имеющая, принадлежит и должна служить нашему Царю, а всё имущество, за нечистью числящееся — переходит в казну царскую, так как Царю-батюшке оное нужнее будет. Поэтому Вы, достопочтенная и уважаемая, Яга, — последние слова он произнес почти шепотом, — должны предоставить нам доступ к избушке, мы ревизию проводить будем государственного имущества.

Впав в прострацию от такой наглости, Яга стояла перед распахнутым оконцем с каменным лицом, и переваривала заявление о том, что у неё, оказывается, нет души. Кот же, выскочивший на порог дома, напротив, прекрасно отображал все свои чувства, сначала уронив челюсть на пол и выпучив глаза, а после, когда осознал сказанное до конца, оскалив острые огромные зубы, распушив шерсть на загривке и утробно заурчав.

— Персик, выпускай феек! Пусть развлекаются и покушают, заодно. — отвисла наконец Ягуся. — Нет, ну это надо! Души у меня нет, потому им подавай имущество моё! Щаз! Разбежалась и бегу!

Хвостатые феечки жили в просторной клеточке и были плотоядными. Малышок очень любил феек и проявлял свою большую любовь, от души дергая их за хвосты. Феечки тоже, конечно же, любили малыша, мамочку, Персика и других членов семьи. Но ещё больше они любили кушать. Живое, трепещущее мяско.

Конечно же, фейки не съели посланника царя и его свиту. Так, понадкусали немного и довольные вернулись в свою уютную клеточку спать. Добрая Ягуся даже вдогонку наколдовала зонтик, для спешно уносящих ноги гостей, но её доброту совсем не оценили.

За окном шумел ливень, печка нагревала остуженное за день помещение. А Яга, лёжа в постели и обнимая малыша, не могла уснуть.

Заворочался сынок, погладив его по спинке, удивилась ведьма: «И когда это я его стала сынком звать?» А потом крепко задумалась: «А ведь правда, есть ли у меня душа? Раньше-то никогда об этом не думала. Для меня всё просто: дождь идёт — сыро будет, путник заплутал — тушёночка на ужин, белки стрекочут — Лихо рядом; Леший пришёл — будем пить. А что такое она, эта душа, в самом деле? Может, и есть она у меня? Ведь когда стала Ведать, вроде душа должна была уйти. Значит, подразумевается, что изначально была она. А могла ли не уйти? Остаться? А может, она у меня просто другая? Не человеческая. Может, у ведьм она особая? Ведь я же чувствую — и злобу, и радость, и грусть. И к Алёшке привязана, как к родному, что уж говорить про Кащейку... И Персика своего люблю, хоть и пакостный он, что та бабайка.

Глава вторая, а была ли душа? (продолжение)

***

Покусанные, еле живые от ран и усталости, тем временем, путники шли по проселочной дороге в сторону столицы и костерили Ягу на все лады. Всё только начиналось.

***

«Яга, Яга! Вставай! Этот твой слюнявый стол грызет, уже почти ножку перегрыз! Ну быстрее же!»

Утро Матери Всея Избы, как обычно, началось с воплей Персейчика. Приоткрыв один глаз и оценив обстановку, Ягуся лениво повернулась на другой бок — да и гори оно всё синим пламенем! Стол на трёх ножках, между прочим, очень аристократично и модно. А если кого-нибудь пришибёт — ну что ж. Значит, судьба такая. На один рот меньше кормить.

Ночь выдалась бессонной. Нежданные гости ошарашили своими заявлениями, заставив полночи размышлять о наличии этой дурацкой души, а потом, напрочь отбив сон, завыл Алёшка — у него полезли зубы. Сразу четыре. Два нижних передних и два острых нижних передних во втором ряду.

Персей ещё не знал про второй ряд зубов у малыша, но глядя на скоростное перегрызание ножки стола, вероятно, догадывался, что мальчишка не так прост.

Тем временем, покусанные путники вернулись в столицу с докладом царю. Они рассказали о том, как храбро, конечно же, отстаивали новый указ; как мужественно пытались выполнить его и о том, как злая ведьма-колдунья, наслав на них смертельные проклятия, замуровалась в своей избушке. Всю ночь они штурмовали домик, но страшные заклятия не давали им пробиться, а под утро подло телепортировали их в столицу. Конечно же, они не собирались сдаваться и планировали выполнить царский указ, даже ценой своих жизней. Ну, это ж ведьма — от нее только подлости и жди, отправила вот домой их, убоявшись их бесстрашия и силы.

Царь-батюшка слушал, кушал блин с черной икоркой и хмурился. Что ж, придется созвать Богатырей, да съездить — посмотреть, что там за ведьма такая, что против царского указа пошла.

***

День прошел лениво и даже шалости Алёши не спасали от тоски: за окном было мрачно, по траве бил настойчивый холодный дождь, хотелось уснуть надолго, если не навсегда. Что-то было в памяти про зимовку, весну, но настолько расплывчато, что уже и не вспомнить. В этом мире весны уже давным-давно не было, как и других сезонов, была лишь вечная унылая плачущая осень.

Близ частокола с черепушками кто-то тоскливо-агрессивно выл, и было непонятно - то ли составить компанию и пожалеть, то ли опасаться, что нагадит под дверь.

Провалявшись большую часть дня в постели, то засыпая, то просыпаясь под ругань Персика и лепет малыша, Яга твёрдо решила, что, пожалуй, душа у неё всё-таки есть.

«Я чувствую. И не только телом. Уж не знаю, ушла моя душа в обмен на Дар и отросла новая, как хвост у ящеров, или осталась та, что была, но что-то такое во мне точно есть»

Было и так тошно, и эдак — осенняя хандра, что ли? Или выгорание? В любом случае, день лесной ведьмы прошел впустую. И лишь бесконечный поток мыслей разбавлял инертность Ягуси в этот день.

«А эти посланники царские, между прочим, вообще охренели. Нет, ну это надо: Имущество в казну царскую! Да что они понимают в моём имуществе? Черепушки на заборе — это, по-вашему, не имущество? А избушка моя? А феечки хвостатые, которых Алёшка за хвосты дёргает... Вот и что со всем этим Царь планирует делать, интересно?»

Стол так и стоял на трёх ногах, падать не собирался, поэтому и количество иждивенцев пока не уменьшалось. Персик раздражал бесконечным бурчанием и причитаниями, Алёшка ныл, разгрызая всё, что попадалось в поле его зрения и периодически предпринимая попытки кусануть кошачий хвост. И ведь не боится ничего! Хотя, может, просто пока не понимает, что можно бояться, а чего нельзя

Глаза закрывались и открывались: 7:00; 11:25; 14:13; 16:30...

А за окном лил дождь и не думая прекращаться. Возмущённо шумел Чёрный лес, бурля раздражённой нечистью. И мысли в голове Яги крутились, как листья в осеннем вихре.

Глава третья, про вазы и кузнечиков

«Кащеюшка, родненький! Проходи, садись, хороший мой! Устал? Голодный! Как же мы скучали! Пирожок скушай, давай, скушай, голубчик! Мы с Ягой вот этими вот лапами делали, кушай, кушай на здоровье!»

Утро началось с приятных известий. В гости приехал старшенький: злой и страшный колдун — Кащей. Персик суетился, пытаясь накормить и разговорить одновременно, при этом, не замолкая ни на секунду.

«А он! А он! Меня за хвост! И В РОТ! Ты представляешь, Кащеюшка, какой кошмар?! Я чуть не умер сразу же, у меня вот, ещё хвост дёргается — видишь? Окно со стеной спалил, стол сгрыз, меня убить пытается. Это чертёнок чистой воды! Говорю тебе! Забрал бы ты его в свой научный центр…»

Усмехаясь стенаниям Персика, но не вмешиваясь, Яга всё подготавливала для ритуала. «Ритуал древний, да страшный, но мы люди-нелюди русские — авось и обойдется» - успокаивала она себя. Кащею необходимо было получить информацию от самого Дьявола. Ну, или хотя бы от чёрта, его замещающего в переговорах с людьми. Короче, Кащей опять придумал что-то хитровыдуманное и Ягуся, как прекрасная (наипрекраснейшая) матерь, должна была его поддержать.

«Кащеюшка, родимый, ну если не его, то меня хоть забери с собой! Не жить нам с ним в одном доме, не пить с одного самовара! Кащеюшка, он лижет мою мятную мышку и жуёт мою подушку! А она велюровая! Понимаешь? Забери, забери!»

Поздней ночью, когда луна в полном свете встала в окне избушки, ритуальные рисунки засветились холодным синим светом. В середине пентаграммы возник самый, что ни на есть настоящий рогатый чёрт. Только раза в три больше обычных.

Яга отошла в сторону, встав позади сына, Кащей же с азартом подался вперёд и вполголоса начал разговор. Он был уверен и в себе, и в защитных чарах.

Горюющий по слюнявой мышке Персей, грустно сидел на печке. Алёшка тихо копошился в углу. Мать семейства одним глазом следила за переговорами, даже не пытаясь вникать в общение сына с иностранным существом - она думала о своём.

Что-то в диалоге Кащея с Чёртом пошло не так... Чёрт гневно сверкая глазами, стал увеличиваться в размерах, и пентаграмма совсем не была ему помехой.

Не ожидав нападения от рогатого, Яга замешкалась, Кащей тоже не был готов — он не знал, с какой сущностью на самом деле беседует. И быть бы беде, как гневные очи рогатого обратились к тихонько играющему малышу. Брови его поползли вверх: "Это что, сын Люцика?!"

Кот как будто бы ждал этого момента всю свою жизнь! Истерично-радостным возгласом он повторил вопрос рогатого и в избушке воцарилась тишина. Молчал Кащей, переваривая происходящее; молчал Персик, всем видом показывая своё нервозно-радостное настроение; задумчиво молчала Ягуся и даже Малышок притих.

Подул холодный ночной ветер, колыхнув свеженаколдованные занавеси на окошке. И тут произошла целая цепь событий, которую осознать наша героиня сможет лишь спустя много часов, с рассветом бессонно вертясь в теплой кроватке.

Убегая от голодного ежа, большой кузнечик прыгнул ввысь, но ветер изменил его направление, спутав карты. Насекомое с размаху впечаталось в красивую вазу, стоявшую на подоконнике открытого окошка. Единственную, между прочим, во всей избушке вазу. Ваза упала, разбившись со страшным грохотом и разорвав тишину в доме. «Вот и куда мне теперь цветы ставить прикажете?» - промелькнуло в голове Яги, прежде чем она успела испугаться. Всё это время молчавший, малыш напугался грохота и решил, что источников его является рогатый гость. Рогатый гость засиял синим пламенем, заверещал и исчез.

Все дружно замерли на своих местах и пребывали в шоках.

***

Как обычно, лил дождь. Солнце, практически полностью, спрятанное за тяжёлыми тучами, двигалось на Запад.

Ягуся с Кащеем сидели за столом перед остывшим чаем в красивых чашках с красной каймой. Кикимора подарила, прежде чем отчалила на моря к иноземному водяному. Прощальный подарок, да. Обсудив с сыном всё, что накопилось и было важным, замолчали — каждый думал о своем.

А подумать было над чем. Кащей поделился с матерью, что в очередной раз, пытался найти способ изменить этот мир. Где-то в древних фолиантах он откопал информацию об Игле. Рогатый гость должен был дать больше информации о местоположении артефакта, а то и помочь с его приобретением.

Артефакт мог перешить материю, пространство, время... Да что угодно! Любое событие, деталь, человека можно было изменить! Мир можно было изменить!

Мать Всея Избы была настроена весьма скептично: «Изменить мир? Что уж там, может сразу создадим новый?» Да и не разделяла она с Кащеем идею изменения целого мира. Как есть — так и есть, не самый худший вариант. А кто знает, что будет, начни он эти изменения? Но сыну она не мешала, а помогала во всём. Чем бы дитя не тешилось, как говорится.

Сегодня в ночь он снова планировал провести ритуал. На этот раз даже несколько. Нужно было разорвать материю, сделав портал. Создать пространственный карман по координатам артефакта. Ну и, собственно, призвать, а затем привязать к себе артефакт. После чего схлопнуть карман, зашить пространство и вперёд к революции!

Фигня вопрос, даже чай остыть не успеет! — хмыкнула Яга, услышав его прекраснейший план. Но, как уже говорилось, своих детей она предпочитала во всём поддерживать, если поддержка, собственно, была нужна. А в этот раз она была нужна.

Яга на самом деле мало верила в успех мероприятия, потому очень спокойно относилась к грядущим действиям. В полуха слушая Кащейку, что в очередной раз повторял пошагово план, она молча строила планы на остаток ночи, после того, как затея провалится. Нужно было уже наконец заняться Персиком... Он так и не пришел в себя после последних событий.

Глава четвертая, о сдохших колдунах

Когда я был жив, солнце было близким, теплым, ярким… Солнце БЫЛО. Были лето, весна, зима. Осень, дожди и мрак тоже, конечно, были. Но им было отведено время — сезон, месяца, дни.

Я создал мир и дал ему процветание. Я создал различных существ и дал им возможность размножаться. И даже возможность межрасового размножения я подарил своим любимым детям.

Цивилизация стремительно развивалась, поколения сменялись один за другим… Строились города, совершались открытия, случались и катастрофы, конечно. Я помогал, насколько это возможно, стараясь всё же не вмешиваться в естественное развитие событий моего мира.

Но даже достигнув высот в науке, совершив кучу открытий и убежав далеко вперёд от начального видения мира, люди так и не узнали суть магии, и я решил показать им все их возможности.

Я дал им Знание. Но вместо того, чтобы использовать его во Благо, люди стали прятать Знание друг от друга, воевать. Они будто бы сошли с ума! Весь мой мир, моё детище… Мой мир затопило кровью.

Один из людей, несчастнейший человек, настолько был зол на весь мир, что хотел его уничтожить. Мне было очень жаль, я сочувствовал ему, но не волновался… А зря. Он нашел способ извратить Знание, вывернуть саму суть Магии, саму суть Жизни… Тогда мир погряз во тьме.

Его порождение, созданная им энергия, в противовес Магии, являющейся чистым счастьем, была концентрацией негатива. Все человеческие пороки, все чувства и эмоции, что испытывал этот колдун были собраны и преобразованы. Эту энергию он выпустил в мой мир. Она окутала планету как гадкая липкая паутина…

Спойлер: колдун сдох.

Ещё один спойлер: и я тоже. Но я оставил кое-что для созданного мною мира. Для тех, кто найдет в себе силы изменить его, вернув его в первоначальный вектор развития. Для того Героя, что сможет очистить мой мир от скверны. Вернуть в мир счастье, радость, красоту…

Частицу своей души, своего разума, свои знания, а главное — силу первосоздателя я заложил в артефакт и оживил его. Игла. В некотором смысле Игла это — часть меня. А может… Я есть Игла.

Мой Герой, как же я жду встречи с тобой. Наверное, ты – самый прекрасный человек в моей мире, погрязнувшем в омерзительном болоте из худших человеческих пороков. Так и вижу тебя, будто бы порождённого Ангелами: светлые вьющиеся волосы, прекрасные фиалковые очи, уста, несущие лишь благие вести, тонкий гибкий стан, прекрасные манеры, голос чистый, как звон колокольчиков… И даже пол не так важен.

Ах, да что там говорить! Пока я придумывал своего идеального героя, мой мир сам, устав от дрязг и грязи, выбрал своего спасителя. Внешность его, конечно, была, как по моему заказу, лишь с небольшими уточнениями: светловолосый кудрявый демонёнок с ангельскими синими глазами и матерью-ведьмой. А характер! Ох, и озорной мальчишка этот Алёшка! Даже и не верится, что именно он спасёт этот мир.

“Алёшка, ну сколько раз тебе говорить – не корми во дворе веномчиков!” – кричит ему мама, а он уже опрокидывает очередной котёл с кашей около крыльца и радостно вопит: “Мам, у меня теперь есть своя армия! Смотри, как красиво!”

И вот этот маленький проказник, который даже в школе магии умудрится провалить экзамен по зельеварению, потому что перепутает все ингредиенты и создаст зелье вечной икоты, – он-то и есть мой спаситель.

Знаете, иногда я думаю: может, мир просто решил надо мной посмеяться? Но потом вспоминаю, что именно такие неожиданные герои и творят настоящие чудеса. И если Алёшка сможет очистить мир от скверны, вернуть сменяющиеся времена года и превратить Чёрный лес из логова монстров в место для пикников… Что ж, может, это и есть тот самый баланс – когда несовершенный герой совершает совершенные поступки. Ну и, конечно, его родственников тоже стоит брать в расчёт... Вот так команда супер-героев!

Так что, дорогой читатель, готовься к истории о том, как две ведьмы, демон и недозлодей бесконечно влипают в неприятности, попутно улучшая мир вокруг себя. И пусть эти герои не соответствуют моим представлениям об идеальном герое, но именно такие персонажи обычно и становятся настоящими легендами. Ну, по крайней мере, в мире, который придумал я!

P.S. А ещё у Яги есть фамильяр, случайно создавший котопавука. До такого даже я не додумался, что уж там. А значит, хотя бы, будет интересно!

Глава пятая, о том, что случайности не случайны

Подготовка давно была окончена, все ритуалы проведены и, к огромному удивлению Яги, Игла действительно пошла в руки к Кащею. Было бы прекрасно, если бы она просто легла ему на ладонь, но она в буквальном смысле вошла ему в руку. Артефакт явно не хотел так запросто привязываться к новому хозяину.

Пространственный карман напоминал самую натуральную кладовку. Более того, тут было полным полно предметов вполне соответствующих антуражу. Взять даже эти швабры...

Пока Кащей возился с иглой, Яга направилась к углу кладовки и потянулась за шваброй. Ну, а что? Всё тряпкой мыть? Не пропадать же добру, зачем-то же здесь они стоят.

Тем временем, Малышарик, проснувшись, не обнаружил матери и пополз на поиски. Момент его появления в кладовке пропустили все, ввиду своей большой занятости: Яга выбирала себе швабру поудобнее, а Кащей, матерившись, искал выпавшую из рук Иголку.

Алёша нашел себе очень занимательную игрушку. Она блестела, манила, была размером - чётко в ручку и очень просилась на зуб. Он сам и не понял, как проглотил иглу.

С громким свистом Малыша подняло в воздух, вокруг занялся сильный ветер и животик крохи изнутри засветился. Сначала появился силуэт иглы, потом яйца, потом утки, а дальше силуэты мелькали настолько быстро, что было не разобрать. Кащей ещё не понял, что произошло. А Яга, понимая, что они в пролёте с Кащеем и в этот раз всё веселье досталось мелкому, внимательно наблюдала за происходящим с ребенком и готовилась оказать помощь, если понадобится.

«Правильно говорят: двух детей родишь - хоть один точно по лбу получит» — думала она, мрачно следя за мельканием силуэтов на животе сына.

Тем временем, Царь со своей свитой уже не только прошли через Чёрный лес, а даже нагло ломились в избушку. Кот, будучи в прострации, игнорировал происходящее, а Яга с сыновьями из пространственного кармана этого просто не слышали.

Поняв, что открывать им никто не собирается, Царь и его люди вошли сами, бесцеремонно выломав защёлку на двери. В избе была тишина, только кот с выпученными дёргающимися глазами неподвижно замер на печке, глядя перед собой. Оглядевшись, Царь дал задание своим подданным начать ревизию и собирать в мешки всё, что может быть полезно казне.

Прохаживаясь по избушке и осматривая своё новое имущество, Царь размышлял о том, как легко удалось заполучить своё. "Верно, и ведьмы-то никакой не было, эти лентяи небось даже не дошли сюда, а соврать решили. Ух, вернёмся - высеку, да на цепь посажу" - думал он и открывал шкаф за шкафом, как заметил вдруг что-то странное. Из-под межкомнатной двери мелькали какие-то вспышки, но за дверью было тихо. Царь, постоял, прислонившись ухом к двери, но ничего не услышал. Тогда он, подумав, что там, вероятно, пляшет пламя от камина или чего-то подобного, решил зайти внутрь. Ведь где камин, там и шкатулки с ценностями.

В момент, когда малыша опустило на пол, Яга рванула к нему, но не успела. В это время как раз зашёл царь, малыш был к нему спиной, но появление чужака ощутил кожей. Резко развернувшись, он прищурил глаза и плюнул в Царя. Царя вынесло спиной из пространственного кармана, обратно в дверь, снеся границу портала. Понимая, что сейчас портал закроется, Яга цапнула за воротник старшего и, прижав к боку младшего, рванула обратно в избу. Швабра с намотанной тряпкой, болталась подмышкой. Пространственный пузырь схлопывался.

Они успели только чудом. Вывалившись в избу, сначала даже не заметили, что кругом куча народу. Царь бездыханный лежал на руках у одного из своей свиты. «Почил наш самодержец. Земля ему пухом!» Бояре, богатыри и прочий люд, сопровождавший Царя, снимали шапки. Кто-то роптал, кто-то горестно причитал: «Да как же так?! Царь-то наш, царь!..» Кто-то завывал, рыдая от горя. Но агрессии к Яге и ее семье не осмелился проявить никто.

«Твою мать! Царь! Теперь работы втрое больше… Эх… Тут бы со своим разобраться.. Выходит, игла нашла своего хозяина. И даже взяла первую жертву. Что ж, чему быть — того не миновать… но как же всё не вовремя!» — подумалось Кащею.

***

Яга ощупывала сыновей, проверяя сохранность комплектации.

Убедившись, что дети целы, Яга выдохнула. После чего смачно выругалась и отвесила оплеуху Кащею.

«За чтоо, мааам?!» — обиженно взвыл Кащей, забыв, что он взрослый самодостаточный мужчина. Яга сердито посмотрела на него, но промолчала. Малышарик деловито доставал из мешков всё, что успели собрать бояре.

А бояре, кстати, времени не теряли даром. Одни суетились, споря о том, как везти тело, другие спорили о содержании новых указов, которые будут изданы в ближайшее время боярской думой, как единственной властью государства. Кто-то уже спёр корону.

Яга выгнала всех с помощью грозного Кащейки, оглядела погром, плюнула и пошла ставить чайник. Пока вздыхающий старший сын раскладывал по местам всё, что успел достать из мешков младший, Ягуся занялась Персиком. Отпоив кота отваром трав, а затем валерьянкой на спирту, она вычёсывала его шёрстку, попутно снимая стресс и себе, и фамильяру. Кот молча пил, подставлял бока и слушал рассказ о последних событиях. Теперь он точно знал, что Алёша — его любимый мальчик и точка.

Малышарик, устав помогать старшему брату, повис на ноге матери и терпеливо ждал, пока та освободится и уделит ему внимание. Махнув рукой на оставшийся бардак, Яга отправила Кащея спать и сама тоже пошла укладывать Алёшку.

С рассветом, трава под окнами покрылась лёгким инеем. В воздухе ощутимо похолодало. Пахло свежестью и морозом, чего не было уже множество десятков лет. Ягуся жадно вдыхала непривычный запах из открытого оконца. Спать она этой ночью не ложилась — а смысл, вставать через несколько часов. Да и надо было подумать, чем может грозить привязка артефакта малышу. Кащей же, как и Алёша, насытившись впечатлениями на год вперёд, спал без задних ног.

Глава шестая, где проходят празднико-поминки

Утром, позавтракав, вся семья, кроме кота, собиралась. Нужно было сходить в столицу, закупить продуктов, кое-чего из вещей, а Кащею встретиться с одним артефактором, владеющим информацией об Игле. В лесу стоял лёгкий морозец, и Яге даже пришлось наложить заклинание на себя и сыновей, чтобы не мёрзнуть с непривычки.

Лес был темный, полный нечисти, со многими из которой Яга водила дружбу. Поэтому шли они тайными лесными тропами, известными Лешему и немногим посвященным. Спустя всего несколько часов, они вышли к воротам столицы. Как бы там не было, а задерживать саму Ягу не рискнул бы даже начальник охраны, не то, что простые стрельцы, бывшие в наряде.

Что творилось в городе! Везде, тут и там, на подоконниках, скамьях, иногда прямо на земле — горели свечи. Кто-то плакал, кто-то смеялся, где-то пели песни, где-то громко спорили. Казалось бы, почти все как обычно — город жил своей жизнью... Но что-то отличалось. Не считая, свечей, конечно - они были поставлены везде за погибшего Царя.

Готовилось одновременно празднество и похороны. Выглядело странно и даже жутко. Самодержца не то, чтобы прям не любили. Но и нельзя сказать, что ненавидели. С одной стороны — он был очень жесток, часто и много расправлялся с неугодными... Но с другой стороны — благодаря ему, в государстве был какой-никакой порядок. Теперь же власть полностью перешла к думным боярам, и пока было непонятно, к чему это приведет.

Яга, взяв Алёшу у Кащея, пошла в сторону рыночной площади, где ныне тоже творился бедлам. Кащей же пошёл в старый квартал, где жил артефактор.

На рыночной площади, как и всегда, шла торговля. Но сегодня тут было чрезвычайное оживление, что случалось редко. Все, включая, продавцов, громко спорили, кто-то кому-то что-то доказывал, где-то даже дрались. Богатырей, патрулирующих обычно весь город и торговую площадь, в частности, видно не было.

Яга выбирала продукты, а сама смотрела и слушала — пыталась понять что же всё-таки происходит, на что больше настроены люди. От настроения народа зависело многое, в том числе и будущее государства. Ягусю, конечно же, это мало касалось — у нечисти свои законы, но всё же.

Многие продавцы в честь праздника — освобождения от самодура и тирана — отдавали товары чуть ли не даром, другие же — напротив, были мрачны, злы и печальны, отчего торг у Яги не шёл, хотя в деньгах она, вроде бы и не теряла. Купив, всё что было необходимо, и левитируя за собой многочисленные авоськи, она двинулась в сторону паркового района города.

Кащей выяснив все, что было нужно, лёгким шагом длинных ног направился туда же. Он обдумывал как теперь встроить в его прекрасный план по изменению-спасению мира маленького Алёшку, который владеет артефактом. Сложно, но возможно, — думал он, — одно настораживает: детьми сложно управлять. А значит, воспитанием этого ребёнка нужно заняться серьёзно, чтобы не возникло эксцессов!...

В парке уже накрывали праздничные-поминальные столы. Деревья были украшены яркими цветными и мрачными черными лентами. Люди подготавливали дрова для огромных костров. Атмосфера была жуткой даже для Яги. Празднико-поминки. Но именно этот праздник прекрасно и наглядно отображал устои этого жестокого и страшного мира.

Кащею было крайне некомфортно. Не смотря на то, что он был главой Тайной Магической Службы, которая, между прочим, готовила революцию, ему было очень не по себе. Конечно, он был рад, что вопрос с устранением царя больше не стоял, но происходящее с народом пугало даже его. Да и не были готово ещё ничего для проведения революции - не было кем заменить Царя, не было устойчивой и полезной свиты, не был готов и народ. Они одновременно горевали по почившему царю, радовались его смерти и высмеивали покойного.

Быстро прогулявшись и разведав обстановку, Яга с сыновьями заторопились домой.

Глава седьмая, в которой незлодеи помышляют о злодействах

Яга с Кащеем шли в сторону ворот молча, лишь Алёша лопотал, сидя на ручках у мамы, что-то по-своему, когда из наряженных лентами кустов на них буквально вывалилась девица. В светлых длинных волосах её застряла колючка, сверху на сарафан была накинута шубка нараспашку.

Огромные зелёные глаза быстро пробежались по всем троим и остановились на Кащее.

«Прошу меня простить! Не заметила вас, потому и задела. Прекрасного вам дня!» — ее тонкий голос буквально завораживал, а хорошо поставленная чистая речь удивляла. У большинства людей, даже живущих в столице, речь была невнятной, тихой и малоразборчивой. Исключением были лишь люди, приближенные к власти.

Яга кивнула и потянула за рукав старшенького. Кащей же во все глаза пялился на незнакомку, раскрыв рот и не реагируя на попытки матери его увести.

«Мама!» — наконец потрясённо ахнул Кащей. И хоть девушка отдалённо и напоминала Ягу в молодости, причина была совсем не в этом.

«Кажется, я понял, зачем принцесс воруют...» — тихо выдохнул он в сторону матери.

Девушка, пожав плечами и улыбнувшись, обошла их и направилась в сторону центральных районов. Кащей стоял и смотрел ей вслед.

— Да что с тобой, в самом деле?! Не спи — замёрзнешь! Ну, или мы замерзнем твоей милостью! Пошли уже! — Яга была раздражена непониманием происходящего в городе, а тут еще этот завис. Как в первый раз живую девушку увидел, ей-богу! А женатый, между прочим, мужчина.

Чуть ли не волоком потащив за собой старшего сына, она всё же заставила его отмереть. Сопя, кто недовольно, а кто мечтательно, они направились к выходу из города, а затем в Чёрный лес. По дороге уже привычно - каждый думал о своём, и лишь малыш оживлённо и с интересом рассматривал окружающий мир, отмечая изменения, которыми пахло в воздухе.

Вечером, за чаем, Яга стала аккуратно расспрашивать Кащея об отношениях с супругой. — Уехала она. К злобному дракону.

— К кому?!

— К маменьке своей, к кому ещё. «Ах, Кащей, ты должен состоять в легионе злодеев!», «Ах, Кащей, мне нужно новое ожерелье — твоя наука приносит недостаточно денег в нашу семью! Нечисть ты или нет: забери, укради, застращай!» Кащей то, Кащей это — всё не так и всё не то.

— Что ж, ты ей совсем украшений не дарил что ли?! Зачем злодеить-то?! Неужели совсем с деньгами плохо?

— Да дарил я ей всё! Но не то. Она хотела, чтобы я именно украл, отобрал и так далее…

— Странные желания. Она не беременна случаем? По себе помню, что во время беременностью бывают разные, кхм, необычные хотелки.

— Нет. Фетиш у неё на плохих мальчиков. Она уже начала собирать документы на развод. Ждёт, что я в страхе потерять её, побегу грабить богачей. Говорит, когда замуж выходила не знала, что я такой...

— Пф! А какой «такой»-то?

— Недостаточно злой. Недостаточно подлец.

Хмыкнув и покачав головой, Ягуся на автомате отпила чай и с большой белой с узорами кружки. Она, конечно, с самого начала своим материнским сердцем чуяла, что Васька Кащейку не любит, но не лезла. Взрослый, разберётся. Да и, авось, стерпится-слюбится…

Мелкий сидел около ноги Кащея, слюнявя его штанину. В какой-то момент Кащей, сам того не замечая, начал поглаживать по голове ребенка. Кот спал на печке крепким сном сытого зверя.

***

Погода становилась все холоднее и холоднее, что для жителей этого мира было непривычно. Вечный тоскливый дождь сменился стабильно ясным небом. Но ветер, как выл голодным волком раньше, так продолжал и сейчас.

Яга колдовала над одеждой малыша, утепляя ее. Алёша увлеченно грыз коврик для йоги, на котором Ягуся не занималась уже лет сто. По причине невостребованности оного, собственно, Яга и закрывала глаза на зверствования младшего сына в отношении коврика. Персик с печки молчаливо наблюдал за ребёнком. Кот формировал внутри себя новую политику относительно Алёшки и пытался смириться с тем, что жить им теперь в одном доме долго и счастливо.

Кащей на улице колол дрова, прокручивая в голове образ незнакомки, что запала ему в душу. «А может, стоит попытаться найти её? Я теперь почти свободный человек. А может, выкрасть, как положено злодею?... Ээх... И нечисть из меня не очень, и на человека не тяну. Потому и свалила Васька» — мрачно думал Кащей, методично махая топором.

Васька, она же Василиса Премудрая, вообще-то запрещала себя так называть. В некоторых случаях могла даже побить за такое обращение. Вот кто-кто, а она бы прекрасно справилась с ролью злодея. Решительная, целеустремленная, амбициозная и агрессивная, она готова была идти по головам ради своих целей. И замуж выскочила за Кащея, не глядя, видя в нем высшую нечисть, способную завоевать для нее весь мир. Промашка была лишь в том, что Кащей не хотел воевать и по натуре своей был пацифистом, романтиком и ботаником.

Глава восьмая, в которой Персик крайне возмущён

В Чёрном лесу не пели птицы и цикады, не прыгали безобидные кузнечики и не летали нарядные бабочки. Зато в нём летали злобные хвостатые фейки, по кустам прятались голодные плотоядные ёжики, а Леший ждал зазевавшегося путника, чтобы позабавиться. Бывали дни, вечера и ночи, когда случайный неудачник, оказавшийся здесь, мог стать обедом или ужином, для местных обитателей. Поэтому обычно люди держались подальше от страшного места, но бывали и исключения.

С закатом солнца от края леса отделился темный силуэт, чтобы направится в деревню. Это была девушка, в душе которой, возможно, сегодня зародилось семя доброты. Возможно, конечно, это был лишь сбой в её программе, а может, и в программе всего мироздания, как знать…

Вообще, повсеместно было принято топить лишние рты, коли прокормить не получается. Но с этой девушкой случилось что-то не то. Будто бы сама судьба её руками отобрала у соседских ребят маленького черного котёнка, отчаянно выцарапывающего острыми коготками свою жизнь из рук хулиганов.

Вернувшись в свой двор со спасёнышем, она присела на крыльцо и задумалась. Девушка и сама не понимала своего поступка, что делать дальше с животиной она не знала. Оставлять себе она его точно не планировала, а нести обратно или топить самой — было бы странно и даже глупо. Что подумают люди? Что она совсем того? Не придумав ничего лучше, девушка пошла за мешком. Ей еще предстояло разобраться с новыми чувствами, что формировались в её душе, а были то — жалость, сочувствие и доброта.

***

В самом начале Черного леса, у корней большого, раскидистого дерева лежал мешок. В мешке кто-то возился. Этот кто-то был слишком удачлив, чтобы умереть, как его братья и сестры, но достаточно невезуч, чтобы выбраться самостоятельно из мешка. Он рвал когтями мешок, возился и громко мяукал — вера в лучшее была в нем неискоренима.

Одев мелкого в утеплённую одежду и наложив на себя заклятие, чтобы не мёрзнуть, Яга вывела Алёшу на прогулку. Они гуляли по волшебному и в коем-то веке почти сухому лесу.

Зубастые эльфийки порхали вокруг, злобно хихикая, но кусать не смели. Птички- веномчики сидели на ветках, нахохлившись.

Большой, поросший мхом пень, с громким треском обернулся Лешим и вытянулся во весь рост, скрипя, кряхтя и треща сучьями. Жестом фокусника, достав из-за спины что-то увесистое и похожее на мусорный пакет, он протянул Яге свою находку.

— Опять забыл, где мусорка? На выходе из человеческой деревни! На вы-хо-де! Туда неси. Сам. Занята я, не видишь?! — Ягуся была раздражена приставаниями нечисти. Выйдешь с ребёнком погулять — покоя не дадут, нашли тут, понимаешь, санитара леса!

Леший мотнул головой и ещё раз настойчиво протянул Яге мешок. Скороговоркой выдав что-то невнятное, он всё же всучил Яге свою добычу и пропал.

Тяжело вздохнув, Яга открыла мешок и посмотрела в темноту мешка. Темнота тоже посмотрела на Ягу большими желтыми глазами.

Так в семье появился Тюльпанчик.

***

Перс не находил себе места. Носясь кругами вокруг хозяйки и спотыкаясь об собственный хвост, он, не затыкаясь, вопил:

— Яга, отнеси его обратно! Сначала один, потом второй! У нас что, здесь приют для сирых и убогих?! Детдом?! Общество защиты бездомных животных?! Яга, я отказываюсь, я против! Слышишь?! Протестую! Протестую! Протестую! — кота заклинило и он, свалившись, на деревянный пол избы, пытался отдышаться. Но никто не бросился жалеть бедного страдающего котика. Бессердечная ведьма совсем не обращала внимания, как на его вопли, так и на нарочитую потерю сознания с подглядывающим правым глазом.

Ничего, кроме шумного дыхания выдохшегося после скандала кота, не нарушало тишины в избушке. Кащей тоже игнорировал несчастного Персейчика. Колдун сидел на табурете и гладил черного котенка, сидящего у него на коленях. Он всё ещё размышлял — быть или не быть. Красть или не красть. Но сначала было бы неплохо найти её, конечно же. Все его мысли витали вокруг прекрасной незнакомки.

За табуреткой, на которой сидел Кащей, затаился малышарик — он прицеливался, готовясь напасть на нервно дергающийся хвост большого кота. Теперь, когда малыш немного подрос и прибавил в весе, охотиться на большого болтливого кота было гораздо интереснее. Справедливости ради, стоит заметить, что не смотря на нарочитые возмущения, Персику тоже нравились игрища с ребёнком. Но разве ж он мог в этом признаться, кому бы то ни было, даже себе?

Яга молча пекла блины, попутно думая о своём. «Чем кормить эту ораву? Что готовить? Надоело всё. Может, отбивные?» — задумчиво глядя на старательно придуривающегося Персика, подумала она.

Мелкий таки допрыгнул до кошачьего хвоста и радостно его мацал. Кот страдальчески закатывал глаза, но молчал. С некоторых пор он стал относиться к Алёше спокойнее. Может быть, опасался быть сожжённым или съеденным, а может, просто привык и смирился. Иногда даже малыш вполне сносно чесал ему пузо, так что, пожалуй, можно и потерпеть… Но вот относительно нового мурчащего гостя молчать он не был намерен. Что за безобразие! Сколько иждивенцев! Это ж со всеми делиться надо!

Чёрный котёнок, отныне именовавшийся Тюльпанчиком, счастливо мурчал, подставляя голову под руки Кащея. За свою короткую жизнь он уже пережил немало и теперь просто наслаждался моментом, ещё не зная, что его судьба уже решена. Он был обречён стать огромным, толстеньким и залюбленным черным котом.

Глава девятая, об изменениях в атмосфере и гостях

Этим утром Кащею не спалось, да и всю ночь он провалялся практически не сомкнув глаз. Он вообще в последнее время потерял покой и сон, чувствуя, что упускает что-то важное. Лёжа в постели и мучаясь тяжёлой головой, он лохматил руками тёмные короткие волосы и планировал поход в город. Образ прекрасной девицы засел в его подсознании как та репка из сказки — и дед с бабкой не вытащат, только всем скопом. Нужно было найти девушку, укоренившуюся в голове и, похоже, в сердце. Найти, познакомиться и жениться. Но сначала, наверное, надо было бы дождаться развода…

А за окном кружились белые мухи. Много-много лет этот мир не видел снега. И вот оно: белое кружево инея оплетало окна избушки, тонкий слой белых хлопьев ажурно покрыл деревья и траву, а во дворе крыльцо было скрыто небольшим сугробом. Словом, наступила самая настоящая русская зима.

Персик беспокойно дремал на печке, а к его боку прижимался Тюльпанчик. Знал ли Персик, кого обнимает во сне? Нет. Но он, несомненно, не был от этого контакта несчастлив. Яга беспокойно ворочалась, и снилась ей всякая ерунда. Круговерть событий, лиц и моментов сплеталась в один большой тревожный ком. Обнимая малыша и крепко прижимая его к себе, она видела яркие, но запутанные сны. Алёшка тоже спал, прижавшись к названной матери. Но как раз его сны были понятны и упорядочены. Во сне малыш был взрослым. Он наводил порядок в этом мире, устанавливал правила и закреплял ценности. Животик его слабо светился — артефакт с душой Создателя сшивал сон ребенка с реальностью.

***

Утро наступило внезапно. И по ощущениям, наступило оно прямо на Ягу. Иначе, почему Ягуся чувствовала себя такой разбитой? Спутанные длинные светлые волосы разметались по подушке, по которой прыгали солнечные зайчики. Малышарик вошкался на полу, ожидая пока матерь всея Избы проснется и соизволит приготовить завтрак.

Тюльпанчик лежал на полу близ печки и наслаждался своим наконец-то беззаботным существованием. А вот Персик... Персик решил захворать. Может быть, конечно, дело было в психосоматике, а может виной всему была нехватка вкусняшек, любви и ласки в организме, в противовес избытку стресса — кто ж его разберёт. Перс лежал, укрывшись хвостом, на печке и беспокойно спал. Холодный сухой нос, лихорадка и ломота во всем теле мучали бедного котика, как будто бы ему было мало мучений за последние недели!

За окном лежал тонкий слой белого снега поверх желто-зеленой травы. Солнечные блики играли, отражаясь от искристой поверхности снежка, и прыгали в окошки. В дверь тихонько поскреблись. Сначала Яга решила не открывать. Ну, кто в здравом уме сунется ранним утром в избушку бабы Яги?! А чужих, брошенных кукухой, нам не надо: свой дурдом — полная чаша. Но потом все же любопытство перевесило. Да и, вдруг, злодей какой — тушёнку сделать можно.

Открыв дверь, сначала она никого не увидела, зато чуть не ослепла от белизны и яркости двора. Глазам было очень непривычно видеть такую погоду, и отражённое в снегу солнышко... Как будто, не считая погоды, что-то изменилось. Даже пахло совсем иначе. Чем-то свежим, морозным. И даже как будто бы с намёком на цитрус...

Мимо Яги, хорошо задев дверной косяк, юркнуло, хотя уж скорее быстро проползло, что-то мутное, белёсое и бесформенное. «Таааак!» — подумала Яга — «Всё же, тушёнке быть»

Глава десятая

Яга сердито оглядела прихожую. Двери в комнаты были предусмотрительно закрыты Ягой, поэтому незванный (опять!) гость дальше прихожей пройти не успел.

В углу трепыхался полупрозрачный задохлик. "Жаль, тушёнки не выйдет. Ну, хоть суп сварю котам..." — думала Яга, примериваясь рукой к обувной ложке, стоявшей у входа.

"Чё припёрся?" — Яге изрядно надоело, что все кто ни попадя прутся в её избушку, как к себе домой. Может, они с Избушкой и не юные, но и в музейные экспонаты записываться ещё рано!

— Я Карлос, тётушка, — запинаясь, дрожащим голосом ответил призрак.

— Кикимора тебе тётушкой будет, а я Ягиния Аидовна! Чё припёрся, говори, пока я добрая, а то быть тебе холодцом!

— Тётушка, ну я же внук Кириллы Сергевны, что Святославу Полковичу троюродной сестрицей по мачехе его зятя была... Племянник я ваш. За помощью пришел. Христом Богом молю — помогите!

— Племянничек, значит, ну-ну. И чем помочь тебе надо? — Яга прикинула, что ни холодца, ни бульона с задохлика не выйдет. Кости одни, да и те призрачные.

— Я — известный воин!...

— Пхаха! Воин чего? Цыплячьих боёв? Защитник щавеля и диет для достижения анорексии? — Яга даже подрасслабилась, настроение стало улучшаться. Почти прозрачное тощее привидение юного мальчишки, трепыхающееся от оконного сквозняка недоразумение — а всё туда же — воин!

— Я! Воин! Тётушка! Воин в "рыцарях левитирующего стола" — это игра такая компьютерная. Между прочим, воин третьего ранга! Так вот, я — известный воин...

— В узких кругах — снова, хихикая, перебила его Яга.

— Познакомился с прекрасной принцессой в игровом чате. Она была впечатлена моими достижениями, моими победами, моими доспехами, моими умениями...

— Пошли, воин. Завтрак пока приготовлю. Чувствую, долго ещё будешь пересказывать, чем была впечатлена твоя прекрасная принцесса. Только пока не пойму, каким боком тут я, — Яга пошла в сторону кухни, махнув за собой рукой.

Призрак поплыл следом. Неловко задев шифоньер, он чуть не упал на обувную полку, чем заслужил косой взгляд от Яги.

— В общем, она была мною очень впечатлена. Она постоянно писала мне, восхищаясь: какой я сильный, храбрый, смелый...

— Ближе к делу! — Яга уже разбивала яйца в миску для омлета.

— В общем, она была от меня без ума. Она очень хотела встретиться в реале, но рассказала мне по секрету, что живёт взаперти. Её похитил какой-то гадкий тип, запер в доме и не выпускает никуда, только погулять совсем недалеко. Я, конечно, сказал ей, что спасу её, собрал отмундирование...

— Обмундирование, — закатила глаза Яга.

— Да-да! Отмундирование. И пошел в поход, спасать принцессу от гадкого злодея. Ну, спасти я её спас — я помог ей сбежать. Но немножко умер. Мужик, что держал её взаперти — мерзкий тип — старый, лысый и очень злой, когда увидел меня, вылезающим из окна её комнаты, затыкал меня вилами до смерти. Ну, зато хоть моя прекрасная принцесса сбежала. Для такой — ничего не жалко. В общем, тёть, по-родственному. Оживи меня, пожалуйста. Мне жениться надо ж. Найти её и замуж взять. А мы тебя на свадебку пригласим, — уже уверенным, совсем не дрожащим голосом закончил Карлос.

Яге очень хотелось шлёпнуть себя по лбу ладонью, прикрыв глаза. Нашелся тут родственничек. "Спас" очередную вертихвостку от строгого отца, осев на вилы и жениться собирался. А той и след простыл. Зачем ей менять отца-тирана на мужа-дурачка? Такие дамы вовсе не пропадают без отцов и мужей, скорее наоборот — они прекрасно живут без них. Только иногда используя. А этот и рад стараться. И ведь даже после смерти припёрся сюда, в Избушку к самой Яге и не побоялся просить оживить.

Ага, вот так просто. Взяла и оживила. Яга вылила яичную смесь в сковородку, накрыла крышкой, зажгла огонь. Не торопясь, она развернулась и пошла в противоположный угол, где взяла большой уличный совок для мусора. (И что он только забыл на кухне? Ох уж эти дети! То один, то другой что-то да притащут домой) После чего подошла к Карлосу и ласково треснула его по лбу совком.

— Эй! Тётушка, вы чего?!

— Того, племянничек. Проваливай. Холодца из тебя не выйдет, больно тощий, вот и не занимай пространство. И так народу - хоть ещё избу расширяй!

Карлос поник, стал ещё более блёклым и невнятным. Жалко ссутулившись, он стал вздрагивать плечами, потихоньку двигаясь в сторону выхода. "Плачет. Дитё совсем" — поняла Яга.

— Где мать с отцом? Они хоть знают, что ты помер, горе ты луковое?

— Не знают. Как же знать им? Я один у них, больше и не вышло детей, они на меня столько надежд возлагали — отец думал, я дело его продолжу обувное, мать внуков ждала... Не переживут они такого известия... И призраком я им не нужен. Боятся они такого всякого.

— Ты не Карлос, ты пять рублей убытку, ей-богу! За стол садись, недоразумение. Руки-то хоть помой!

И Яга пошла звать свою семью к столу. День только начинался.

Глава одиннадцатая

Две пары глаз удивлённо наблюдали за маячущей Ягой. Тюльпанчик проснулся и спустился с печки. Сидя в объятиях Алёши, он наблюдал за происходящим, не понимая из-за чего весь сыр-бор. Алёша ждал, глядя на мать, когда его покормят. Пока ещё ему было весело и забавно наблюдать за происходящим, поэтому он сидел, молча улыбаясь.

"Бедный котик! Как же так?! Бедный мой, бедный котик... Ничего! Сейчас полечим тебя, и будешь свеженький! Бедный, бедный мой котик..."

Яга металась, не прекращая причитать. Тем не менее, она организованно и целенаправленно, добавляла нужные ингредиенты по капле, собирая, в небольшую склянку, микстуру для Персика. О сидящем в кухне госте она позабыла. Какой там померший племянник, тут бедному котику худо!

Бедный котик лежал на печке, широко раскинув лапы, свесив хвост и слегка высунув язык. Левый глаз то и дело едва приоткрывался и косил в сторону Яги, наблюдая за ее действиями. Лихорадка прошла, ведь Тюльпанчик всё утро по-кошачьи лечил собрата. Но разве можно было не воспользоваться случаем и упустить такой шанс? Ведь бедным болеющим котикам положен постельный режим вместо уборки, вкусный бульончик, да сметанка. А главное: много-много любви, ласки и внимания.

Солнышко во всю светило в оконце, согревая своими лучами пространство кухни. На плите стояла кастрюлька с дымящимся румяным омлетом, присыпанным зеленью.

Кащей вальяжно зашёл на кухню — он пришел завтракать. О том, что в доме гости — его забыли предупредить. Накладывая себе омлет в большую красивую тарелку с красным орнаментом, он мурчал себе под нос что-то романтичное. Махровый халат в голубой цветочек весело колыхался в такт песне.

Карлос сидел за столом, едва дыша. Он не знал как вести себя. Набравшись храбрости, он хотел прочистить горло, чтобы поздороваться, но случайно хрюкнул. Кащей выронил ложку из рук и подпрыгнул. Тарелка звонко стукнулась об столешницу, но не разбилась. Схватив то, что попалось под руку — подставку для половника — он резко развернулся и грозно спросил: "Кто здесь? Выходи, пакость, а то прокляну!"

Призрак, сам не ожидавший такого поворота, жалобно проблеял: "Это я, Карлос, племянник тётушки Яги, а Вы кто?"

Кащей прищурил глаза, направляя в разные стороны подставку. Держа ее на манер ножа, он искал глазами источник звука. Наконец-то разглядев белёсое пятно, "сидящее" за столом, он выставил вперёд свое оружие, приблизился к столу.

— Какая тетушка, ты чё городишь? Нет у нас родственников!

— Ну как же нет! Есть! Я внуком буду Кириллы Сергевны, что Святославу Полковичу троюродной сестрицей по мачехе его зятя была. А Вы выходит, Кащей?! Брат! Брат мой! Я так рад!

Карлос неуклюже вскочил, опрокинув стул и задев занавеску, чтобы обнять брата. Кащей отшатнулся назад, все ещё выставя перед собой подставку.

Несколько секунд они молча рассматривали друг друга, после чего призрак поднял свой стул и сел на место, грустно подперев голову руками.

— Странный ты. Кто таков и откуда взялся — непонятно. Тебя мать пустила? Что надо тебе здесь? — не теряя бдительности, но всё же чуть расслабляясь, Кащей сел на стул, забыв про омлет.

— Говорю же! Племянник я. В беду я попал, помощь мне нужна. Бабка говорила, что тётушка есть у меня. С виду грозная, но в душе добрая. И что если случится беда какая, и идти некуда — чтобы к ней шел, она не бросит. К мамке с папкой мне нельзя в таком виде, вот и пришел сюда, к тётушке. За помощью.

На кухню зашла Яга, держа на руках Алёшку. За ней, гордо подняв голову, дефилировал черный кот, с загадочным выражением морды. Они с Алёшкой раздербанили многолетний фикус, стоящий в углу. Фикус был вкусным, хрустящим, а земля оказалась очень приятной на ощупь. Ну, и рисовать ею, разбавленной слюнями, оказалось удобно. Самым приятным было то, что Яга, занятая Персиком, ещё не видела изменений в интерьере и грязных ладошек сына. Ну, а на морде чёрного кота, кроме как пакостно-довольного выражения моськи, других следов преступления видно не было.

Следом плёлся Персик с недовольным видом. Микстура оказалась горькой, да ещё и очищающей. Яга сказала, что все болезни от обжорства, поэтому все эти пятнадцать минут Персик очищал свой организм, сидя в горшке. Вот такие они, эти люди. Сначала говорят, что любят, а потом подсовывают слабительное ничего не подозревающим бедным котикам.

— О! — свободной рукой хлопнула себя по лбу Яга, — Совсем забыла. Кащеюшка, это Карлос. Карлос, мой сын - Кащей, это Алёша, Персик и Тюльпанчик. Кащей, положи Карлосу омлет. Ты видишь его? Я почти нет, совсем доходяга. На такого и аппетит не поднимается.

Кащей, показывая жест "я за тобой слежу", прищурил глаза и пошел выполнять просьбу матери. Яга тем временем усаживала Алёшу в высокий стульчик. Коты заняли положенные им места у стола и принялись ждать.

Карлос ел жадно, быстро, запихивая в рот большие куски горячего омлета, обжигаясь и шипя. Кащей же трапезничал аккуратно, неторопливо, с достоинством самого настоящего короля. Портили его прекрасный вид, полный элегантности, лишь глаза. Они раз за разом обращали свой взгляд на чмокающее привидение и закатывались.

— Сына, ты ещё не нагледелся на свой затылок? Хватит гримасничать. Ребенок, очевидно, долго голодал при жизни, а уж в посмертии и тем более. Пусть кушает. А манерам обучим позже

— Что значит обучим позже?! — возмутился Персик, роняя со рта паштет из утки с клюквой.

Глава двенадцатая

Персик закончив свои кошачьи дела в спальне, вернулся на кухню. Тюльпанчик шёл за ним по пятам, будто его тень.

— Ну-у-с.. Ягуся, что делать будем?

— Оттирать стол? — приподняв бровь, Яга указала кивком на младшего, возюкающего кисель по столу.

Кот ни капли не смутившись, продолжал серьезным тоном:

— Неужто ты всерьез намерена оставить его? Лишний рот нам не нужен! Это же будет меньше еды!

— А ещё лишние хлопоты —посуду помой, одежду постирай, баню истопи. Траты, опять же, — перебил кота Кащей.

— Ну, раз вы так переживаете, ты, Перс - пойди-ка поохоться, на мышей в подвале, например, а ты, мой хороший, шуруй-ка полоть грядки, — оба тяжко вздохнули, изобразив лицо "ну, мам".

— То-то же! Ну, будет вам. Мальчишка о помощи просить пришел. Кто ему поможет ещё? Так и будет бродить неприкаянный, зайцев пугать

Задумчиво пожевав губами, Яга продолжила:

— Карлос, оживить тебя я не смогу. Это сложно, требует много ресурсов и дорого стоит. Но дам тебе брошку-артефакт. Она придаст тебе материальный вид, чтобы ты мог навестить мать с отцом. И даму твою помогу найти. Свадьбу не обещаю, а вот поговорить по душам — организую. Хочешь тут оставаться — пожалуйста. Палатку поставишь на заднем дворе, список правил и обязанностей выдам позже. Вопросы?

Карлос молча мотнул головой. Конечно, он рассчитывал совсем на другое... Но, как говорится, мы предполагаем, а Род располагает. Парень был лёгким на подъем, гибким и легко приспосабливался к новым условиям, поэтому уже выстраивал в голове новые планы, с учётом изменившихся обстоятельств.

"Персик, на тебе мелкий, присмотри пока. Кащей — на тебе кухня — отмыть и собрать еды в дорогу. Я пошла искать артефакты. Карлос за мной" — Ягуся с племянничком скрылись за дверью.

Вздыхающий Кащей умыл и спустил на пол малыша, после чего принялся оттирать стол. "Ни минуты покоя. Ни секунды свободного времени. Никакой личной жизни! Наверное, зря я тут сижу" — думал он — "Надо собираться и ехать домой, как бы тяжело не было.

...или всё-таки украсть ту красотку? Для начала просто хотя бы найти... "

Персик с удовлетворением наблюдал, как умытый малыш играет с хвостом Тюльпанчика. "Вот и от найдёныша польза появилась" — Перс не любил, когда его трогают без его на то разрешения, пачкают его шикарный мех своими вонючими руками или не дай боже хватают. Аж шкурка содрогнулась. "Брр! Пожалуй, не так уж и плохо, что Тюльпанчик - боже, что за фантазии у Ягуси — появился в их семье. Да и поиграть с ним иногда не так уж дурно. Глупыш он, конечно, но ничего. Не всем же быть умными, образованными и начитанными породистыми котами." — нализывая заднюю лапу, размышлял Персей.

Глава тринадцатая

Не сильно близко к лесу, но и не рядом с городской площадью стояла старая усадьба, обвешанная гирляндами. Гирлянды, висящие на доме, смотрелись странно — они уже давным-давно были выключены. Но в сочетании с привычной серостью местных улиц и погоды из общей картины не выбивались. Сейчас же, когда на улице лежал тоненький слой снега, слабо подсвеченный луной, разноцветные фонарики так и просились поморгать, раскрашивая все вокруг в яркие цвета, но хозяин дома по-прежнему держал их выключенными.

На крыльце, положив голову на лапы, на старой фуфайке лежала большая собака. Она ждала, пока ее запустят внутрь — на улице было непривычно холодно. Виданное ли дело — собаку и в дом?! Но в этой усадьбе большую собаку часто пускали внутрь и даже угощали чем-нибудь вкусным. Собаку звали Гайя и ей было много, для собаки, лет.

Гайя ещё помнила, что такое снег. Когда она была маленьким шаловливым щенком, дети зимой катались на салазках и нередко брали её, Гайю, к себе на колени, чтобы прокатить с ветерком. А потом в сугроб! Ах, как она любила эти забавы и детей! Раньше в их доме часто бывали гости, особенно с детьми. Раньше все знали, что эта усадьба — Лавка чудес и тут можно купить, а иногда и получить в дар, свое личное чудо. Кому-то хорошего настроения, кому-то приятных снов, кому-то мазь от боли в суставах, а кому-то родную душу в теле животного. Лавка чудес была не только торговой магической лавкой. Здесь привечали гостей и путников, здесь устраивались обеды и празднества. А на большие городские праздники здесь устраивали шоу — показывали магические фокусы. Все городские дети постоянно забегали сюда за добрым словом, яблочком или пряником. А какая красота была внутри! Летом, осенью и весной здесь были воздушные шары, разные магические штучки и разноцветные фонарики. А зимой... Зимой было особенное время. Наряжалась, стоящая в углу вечно-зеленая ель в огромном горшке — зимой, когда выпадал первый снег, она начинала плодоносить мандаринами. Ох, и сладкими были они! К разноцветным фонарикам добавлялись яркие гирлянды в виде снежинок, флажков и разных фигурок. По-особенному, как-то празднично, звенели колокольчики на двери, а на окна наклеивались специальные бумажные наклейки — тут чего только не было: и снежинки, и снеговики, и фигурки подарков и даже фигурки самого Рода, Морозея и других божеств! Хорошие были времена...

Тихо скрипнула калитка и Гайя приподняла морду, чтобы посмотреть, кто пришел. Увидев хозяйку, она приветливо замахала хвостом и поднялась. Вместе они зашли в дом.

Глава четырнадцатая

"Господи, егозёл, а не ребенок! Яга-а! Он опять убежал, сделай что-нибудь!" — кот выл, бессильно заламывая лапы, но, впрочем, догонять малыша не пытался. А зачем? Стоит повыть и мать сама вернёт всех на свои места...

"Я тебя попросила что? Комментировать? Следить! Следить я тебя попросила! У меня там блины горят, а ты тут... Тьфу! Помощники!"

"Вот я и слежу" — недовольно пробурчал Перс и продолжил уже тихо себе под нос — "а если тебе надо — ты и лови".

Яга поймала Алёшу, доползшего уже до выхода из комнаты, и вернула обратно в игровую зону. Стена печки, а так же закуток за ней были красочно разрисованы, пол рядом утеплен, а все потенциально опасное — убрано. И именно поэтому Алёша стремился уползти туда, где пол был деревянным и полным заноз, только и ждущих нежные детские ладошки; где острые окованные металлом углы старого сундука, как и многочисленные тяжёлые горшки, тоже коварно зазывали подойти поближе, стукнуться или уронить на себя. Алёша хотел познавать мир и безопасная игровая зона, как и нянька в лице Персика ему были неинтересны.

Вернувшись на кухню, Яга поспешила к плите, чтобы перевернуть блинчик, уже начинающий пригорать. Пригорало и у Кащея. Пока все в доме были заняты делами, бессовестный призрак парился в баньке, наслаждаясь берёзовым веником. Ему, видите ли, в путь-дорогу к отчему дому, да к невесте. Смысл отмываться, если за время пути все равно снова станешь таким же грязным? Шел бы уже поскорее, а парился бы там, в том самом отчем доме! Да и вообще! Он же призрак!

Карлос как раз выходил из бани, когда ему в лицо ветер швырнул какую-то бумажку. Отлепив ее от лица, призрак прочитал:

"Требуется с̶у̶п̶е̶р̶г̶е̶р̶о̶й̶ царь всея Руси-матушки. Работа 5̶/̶2̶ 7/0. Сверхурочные. Оплата большая!! Из казны! Ранний выход на пенсию! Спешите, пока должность ещё вакантна!!"

Задумчиво почесав подбородок, Карлос задумался. "А почему нет-то?! Был я рыцарем славным, доблестным, стану и владыкой Родины нашей" — подбоченившись, он снова считался в строки объявления.

"И принцессе под стать буду, не откажет теперь! И хмырю тому нос утру! А что! Отличная идея" — с этими мыслями он направился в избу, спеша обрадовать тётушку Ягу и домочадцев радостным известием: он нашел себе работу по плечу!

Кащей громко и заливисто хохотал, Персик откровенно ржал, как конь, хлопая себя передней лапой по пузу. Иногда с их стороны доносилось хрюканье, но было не совсем понятно от кого именно исходит этот звук. Тюльпанчик внимательно наблюдал за происходящим, переводя взгляд с Персика, на Кащея, с Кащея на Карлоса, и потом на остальных. Он тоже улыбался, но по-кошачьи.

Яга стояла перед привидением, заломив левую бровь чуть ли не под прямым углом. "Царём? Серьезно? Чё не владыкой всего мира?"

Карлос насупившись, присел на стул. "А что не так то? Ищут же, не написано, что барских кровей. Царь, что выходец из крестьян — ближе к народу. "

— Что ж, удачи тебе, дорогой мой племянничек. Станешь царем - береги шею. И задницу.
— Почему?!
— Ну шею - чтоб не уставала голову с короной держать, а задницу - потому что царю из простой крестьянской семьи задницу в случае чего ни один боярин не прикроет. Всё, вот еда тебе в дорогу, брошку нацепляй и вперёд. В добрый путь!

Яга буквально выперла призрака, закрыла за ним дверь и покачала головой: "Во, дурень! В цари ему надо! Себя уберечь не смог, будет народ теперь оберегать... Ну-ну!"

Карлос вышел со двора в растрёпанных чувствах: он к ним со всей душой, а они! Злыдни! Вот станет он царем, будет править разумно сильной рукой и по-доброму, порядок наведёт в государстве.
"Первым делом отменю налоги!" — думал он, мечтательно глядя в небо, — "потом обязательно устрою пир на весь мир в честь своего назначения. Ну, а дальше свадебку сыграем с моей принцессой. Жить будем как в сказке: пиры, охоты, прогулки в царском саду... Ну и бумажки подписывать в свободное время — царь я или не царь же!? Указы новые вводить... О!" — в голову Карлосу пришла отличная идея для нового царского указа, но, бессовестно вставшая на пути, ветка выбила мысль из головы в буквальном смысле.

Наткнувшись лбом на толстую ветвь дерева, Карлос по инерции отскочил назад, запнулся об корни и упал. Лёжа на спине, широко раскинув руки, призрак глядел в серое снежное небо, впервые поймав и осмысливая мысль "зачем".

"Зачем я иду туда? Зачем мне быть царём? Зачем мне нужна именно эта принцесса, раз она сбежала, ещё и бросив меня там помирать?..." — ворох вопросов кружился в его голове, так же, как и беспощадная метель кружила на улице.

Снежинки медленно кружились, опускаясь на лежащего юношу. "Да не, бред какой-то! Догонит же ерунда всякая!" — Карлос стал подниматься, но, запнувшись все о тот же корень, снова упал. Остатки разумности и критического мышления были окончательно выбиты повторным ударом о землю.

"Да что ж за чухоблох такой?!" — всерьез рассердился Карлос. Вскочив на ноги рывком, он вновь треснулся об ветку. Оставшиеся немногие умные мысли в этот момент окончательно покинули его голову, после чего он услышал: "В чем дело, Док?"

Потерев ушибленную макушку, призрак обернулся и увидел то, что впоследствии не раз приснится ему в кошмарах. Гигантский серый заяц в одних перчатках, с нереальными огромными глазами, стоящий на задних лапах и вопросительно смотрящий на него.

"Вот и морок пришел по мою душу... " — подумал Карлос, а заяц вопросительно поиграл бровями. "В чем дело, Док?" — повторил ещё раз ушастый.