Бабушка на контракте

Глава 1

— Миссис Брайтвуд, вы только не волнуйтесь, здесь глубина, метр двадцать.

Инструктор по плаванию, молодой парень с бейджиком «Маркус», смотрел на Элинор с плохо скрываемым ужасом. Она его понимала. Она вообще многих людей вводила в состояние лёгкой паники. Не специально. Просто так получалось. Наверное, это было у неё от рождения, дар внушать окружающим тревогу одним своим присутствием. Покойный муж, Генри, царствие ему небесное, любил повторять, что Элинор — единственный человек в мире, способный споткнуться о совершенно ровный пол и при этом опрокинуть три стула, напольную вазу и кота. Кот, кстати, после того памятного случая ещё неделю шипел на неё из-под дивана и отказывался есть из рук.

— Маркус, милок, — сказала Элинор, поправляя резиновую шапочку, которая немедленно и с какой-то злорадной неизбежностью сползла на левый глаз, — я шестьдесят пять лет прожила без бассейна. И ещё шестьдесят пять проживу. Не учи бабушку суп варить.

Маркус побледнел. Его воображение, очевидно, нарисовало картину, как эта неугомонная пожилая леди плещется в бассейне ещё шестьдесят пять лет, создавая вокруг себя хаос и разрушения. Или, что более вероятно, пытается плавать, но вместо этого организует локальные техногенные катастрофы с человеческими жертвами. В основном, с самим Маркусом в роли главной жертвы.

Элинор вздохнула. Она предупреждала внуков. Честно предупреждала. Трижды. А то и четырежды. Но разве молодёжь когда-нибудь слушает старших? Конечно нет. У них своя голова на плечах, и они точно знают, что бабушке нужно для счастья.

Абонемент в этот фешенебельный спа-салон подарили ей на семьдесят второй день рождения. Лили, старшая внучка, приехала лично, чтобы вручить конверт с золотым тиснением. Глаза горели, щёки раскраснелись, вылитый Генри в молодости, когда приносил домой очередную «гениальную идею», которая обычно заканчивалась вызовом пожарной бригады и недельным запасом валерьянки для соседей.

— Бабуль! — щебетала Лили, звонко целуя Элинор в морщинистую щёку. — Это лучший спа-салон в городе! Там массаж, обёртывания, бассейн с подогревом и минеральной водой! Ты вернёшься оттуда на двадцать лет моложе, вот увидишь!

Элинор тогда хмыкнула. На двадцать лет моложе? В её возрасте это означало бы, что ей снова пятьдесят два. А в пятьдесят два у неё как раз начались проблемы с давлением, бессонница и первые намёки на артрит. Нет уж, увольте. Лучше уж семьдесят два, но с пониманием того, как жить с этим организмом и не убить его раньше времени.

Но внучка так старалась, так хотела порадовать, что Элинор не смогла отказать. Тем более что Лили приехала из другого города, специально ради бабушкиного дня рождения, потратила кучу денег на этот абонемент. Отказаться было бы верхом неблагодарности. А Элинор Брайтвуд никогда не была неблагодарной. Ворчливой — да. Неуклюжей — безусловно. Склонной к кулинарному перфекционизму, граничащему с тиранией — спрашивайте у всех, кто хоть раз пробовал помогать ей на кухне. Но неблагодарной — никогда.

Поэтому она и стояла теперь по колено в тёплой воде, пахнущей хлоркой и какими-то минералами, в нелепой резиновой шапочке с цветочками и с твёрдым намерением пережить этот день с минимальными потерями для себя и окружающих.

— Хорошо, Маркус, — сказала она, собрав волю в кулак. — Давай. Учи меня плавать. Только предупреждаю сразу: я тону с детства. Это у меня семейное. Мой отец тоже не умел плавать. И дед. И, кажется, прадед. Мы, Брайтвуды, сухопутные люди. Наша стихия кухня, а не вода.

Маркус судорожно сглотнул и кивнул. Было видно, что он уже мысленно прощается с жизнью, карьерой и, возможно, с этим бассейном, который после визита миссис Брайтвуд, скорее всего, придётся закрывать на капитальный ремонт.

Элинор сделала осторожный шаг. Вода приятно обволакивала ноги. Дно было ровным, выложенным голубой плиткой. Она сделала второй шаг. Третий. Пока всё шло неплохо. Маркус шёл рядом, держась на безопасном расстоянии, и давал указания:

— Сейчас мы попробуем просто лечь на воду. Расслабьтесь. Вода сама будет держать вас. Главное не напрягаться и довериться.

«Довериться воде», — мысленно фыркнула Элинор. — «Как же. Вода — это предательская стихия. Она только и ждёт, чтобы ты расслабилась, а потом — хвать, и утянуть на дно. Знаю я эти штучки».

Но вслух она ничего не сказала. Только кивнула и попыталась принять горизонтальное положение. Тело, привыкшее за семьдесят два года к определённому набору движений, в основном — стоять у плиты, месить тесто, резать овощи и ходить за продуктами, отреагировало на эту попытку с глухим негодованием. Поясница протестующе заныла. Колени отказались сгибаться под нужным углом. А руки, вместо того чтобы плавно лечь на воду, совершили какое-то хаотичное движение, напоминающее попытку отбиться от роя воображаемых пчёл.

— Миссис Брайтвуд, расслабьтесь! — нервно крикнул Маркус.

— Я пытаюсь! — огрызнулась Элинор, чувствуя, как вода начинает заливаться в уши.

Именно в этот момент всё и пошло не так. Хотя, справедливости ради, у Элинор Брайтвуд всё всегда шло не так. Это была её личная суперспособность — превращать любую рядовую ситуацию в катастрофу эпических масштабов. Генри, покойный муж, называл это «эффектом Норы». Учёные, наверное, дали бы этому какое-нибудь сложное название вроде «синдрома спонтанной энтропии», но Генри был простым пекарем и предпочитал простые названия.

Нога Элинор поехала вперёд. Левая. Правая в это же самое время поехала назад. Тело, лишённое всякой опоры и координации, совершило в воздухе сложный пируэт, которому позавидовала бы профессиональная балерина. Резиновая шапочка окончательно сползла на глаза, лишив Элинор последних остатков ориентации в пространстве. Руки взметнулись вверх, задев что-то твёрдое. Судя по сдавленному вскрику — это был нос Маркуса.

Глава 2

Следующие три дня пролетели для Элинор как одно мгновение. Она работала. Работала так, как не работала уже много лет — с азартом, с огоньком, с тем самым чувством, когда каждое блюдо получается именно таким, каким ты его задумал, а благодарные едоки смотрят на тебя как на божество.

Таверна «У старого пня» преобразилась. Марта, поначалу отнёсшаяся к странной гостье с изрядной долей скепсиса, теперь смотрела на Элинор с благоговейным ужасом, смешанным с обожанием. Грег, молодой помощник, и вовсе ходил за ней хвостом, ловя каждое слово и старательно записывая рецепты на клочках грубой бумаги. Он, кажется, решил, что Элинор какая-то легендарная повариха из далёких земель, и теперь мечтал стать её учеником.

— Мисс Нора, а вот этот соус, он на чём настаивается? — спрашивал Грег, заглядывая через плечо Элинор.

— На терпении, Грег, — отвечала она, помешивая в котелке ароматное варево. — Хороший соус, как и хороший человек, требует времени. Нельзя торопить. Торопливость, враг вкуса.

Грег кивал с таким видом, словно ему только что открыли великую истину бытия, и снова склонялся над своими записями.

Деревня гудела. Слух о том, что в таверне «У старого пня» появилась какая-то невероятная повариха, готовящая еду, от которой «плакать хочется от счастья», разлетелся по окрестностям со скоростью лесного пожара. В Дубки потянулись люди из соседних деревень. Приходили крестьяне, ремесленники, охотники, даже пара гномов-торговцев, которые, попробовав пирожки с мясом, предложили Элинор «золотые горы» за то, чтобы она переехала к ним в подгорное королевство и открыла там таверну.

Элинор вежливо отказывалась. Ей пока и здесь было хорошо. У неё была крыша над головой, Марта выделила ей крошечную каморку на чердаке, но с настоящей кроватью и тёплым одеялом, своя еда, приготовленная по всем правилам и работа, которая приносила удовольствие.

Она даже почти перестала спотыкаться на ровном месте. Почти. Вчера, правда, она опрокинула на себя миску с мукой, пытаясь одновременно помешивать суп и объяснять Грегу принципы замеса теста. Но это уже были мелочи. Главное — никто не пострадал. Ну, кроме самой Элинор, которая потом ещё час вытряхивала муку из волос и ворчала себе под нос о «неуклюжести, которая не лечится даже омоложением».

О том, что с ней произошло, Элинор старалась не думать. Ну, то есть она думала, конечно, но откладывала эти мысли на потом. На «когда будет время спокойно сесть и разобраться». Она прожила достаточно долгую жизнь, чтобы знать: иногда лучший способ справиться с проблемой — это временно о ней забыть и заняться делом. Особенно если дело это у тебя получается лучше всего на свете.

Кулинария была её якорем. Её спасением. Её способом оставаться в здравом уме посреди всего этого безумия с другими мирами, фиолетовыми листьями, двумя лунами и волколаками. Пока она стояла у плиты, всё было правильно. Всё было на своих местах.

Но беда, как это обычно и бывает, пришла оттуда, откуда её совсем не ждали.

На четвёртый день пребывания Элинор в Дубках, ближе к вечеру, когда таверна была полна посетителей, а сама она колдовала над очередным кулинарным шедевром, на этот раз это был пирог с местными ягодами, отдалённо напоминающими чернику, но с лёгким мятным привкусом, дверь таверны распахнулась с грохотом, заставив всех присутствующих вздрогнуть и обернуться.

В зал вошли трое.

Они были одеты одинаково — в длинные тёмно-серые плащи с капюшонами, отороченными серебристым мехом. На груди у каждого красовалась эмблема: глаз, вписанный в треугольник, а под ним скрещённые меч и свиток. Выглядели они так, словно сошли с иллюстрации к какой-нибудь мрачной сказке про инквизицию. Что, как вскоре выяснилось, было недалеко от истины.

— Инквизиция, — прошептала Марта, и её лицо побледнело как мука. — Пресвятые угодники, Инквизиция...

В зале мгновенно воцарилась мёртвая тишина. Посетители замерли с поднятыми ложками и недожёванными кусками хлеба. Кто-то попытался незаметно сползти под стол. Кто-то судорожно сжимал амулеты, висевшие на шее.

Элинор, выглянувшая из кухни на шум, ничего не поняла. Ну, пришли какие-то люди в плащах. С кем не бывает. Может, тоже поесть хотят. У неё как раз пирог почти готов.

— Марта, что случилось? — спросила она, вытирая руки о передник. — Кто это?

— Тсс! — зашипела Марта, хватая её за руку. — Молчи! Это Инквизиция Магического Надзора. Они ищут незаконных колдунов. Если они решат, что здесь кто-то колдует без лицензии... Нам всем конец.

— Колдует? — переспросила Элинор. — А я-то тут при чём? Я не колдую. Я готовлю.

Марта посмотрела на неё с выражением глубочайшего отчаяния.

— Твоя еда, Нора. Она... она слишком вкусная. Слишком необычная. Люди говорят, что так готовить может только маг. Что это кулинарная магия. А кулинарная магия запрещена в Империи с указа от тысяча сто двадцать седьмого года.

Элинор открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент один из инквизиторов — высокий, худой мужчина с неприятным, словно вытянутым лицом и маленькими, близко посаженными глазками — поднял руку, призывая к тишине, хотя в зале и так было тихо, как в склепе.

— Добрые жители деревни Дубки, — произнёс он скрипучим голосом, который совершенно не вязался с его высоким ростом. — До нас дошли слухи, что в вашем поселении объявилась колдунья. Колдунья, использующая запрещённую магию для... приготовления пищи.