Бабушку нельзя пугать

Бабушку нельзя пугать

Моя бабушка — самая милая старушка на свете, я чем угодно поклясться готов. За её пирожки можно руку или даже душу отдать. За её советами соседи выстраиваются в длинные очереди. А ещё она умеет гадать, и расклады у неё всегда только хорошие, а, главное — они сбываются.

Моя бабушка умеет вязать. Вечерами она петелька за петелькой создаёт игрушки, носки и варежки. У меня есть тёплый, ярко-оранжевый, как солнце, свитер, связанный её заботливыми руками.

Мы с ней живём в тихой деревне, владеем участком, козой и тремя курами. Родителей у меня нет, но нам всего хватает. Когда она зовёт меня ласково «внучек», я радостно бегу к ней навстречу — ведро с водой поднести, корзинку с грибами или пакеты из магазина.

Нет, моя бабушка совсем не дряхлая старуха, она ещё свежа и полна сил. Но мне просто приятно ей помогать, а ещё это относится к одному из десяти правил проживания с моей бабушкой.

Правило первое. Бабушка очень просит не подходить к ней, если она молчит или молится. Бабушка часто молится, но на каком-то странном языке, витиеватом таком, с шипением на концах слов и покачивается ещё.

Если она на грядках копается, то тоже не нужно подходить. Вообще. Это не очень удобно, ведь иногда я так хочу показать ей рисунок или игрушку, которую смастерил сам, но мне приходится ждать.

Это правило второе. Чем бы я ни был занят, где бы я не находился, если бабушка зовёт меня «внучек», я обязательно должен к ней подойти. Это приятно, я всегда готов бежать к своей бабушке. Я люблю её обнимать, читать с ней книги и проводить вместе время. Она всегда радуется моим поделкам и успехам. Угощает конфетами и печеньем, только иногда просит взамен волос с моей головы или капельку крови из пальца. Я всё понимаю и не брыкаюсь, даже если это немножко больно.

Правило третье. Дома я хожу босиком. Бабушка говорит, что должна видеть мои ноги. Она так заботится обо мне, я понимаю, поэтому всегда тапочки или ботинки оставляю на пороге.

Тем более, пол в домике приятный, деревянный, всегда тёплый. По вечерам даже слишком тёплый бывает так, что пятки жжёт. Но тогда я прячусь в кресле и смотрю, как бабушка вяжет. И на ноги мои иногда поглядывает, что в порядке, мол они. А я молчу, пока она не позовёт «внучек».

Четвёртое правило, честно говоря, странное, но я его всё равно исполняю. Не хочу бабушку обижать. Зеркало в нашем доме всего одно — над умывальником. Мне в него можно смотреться, только когда бабушки рядом нет.

В остальном, у нас даже посуда вся деревянная и нет отражающих поверхностей. Бабушка не хочет, чтобы я смотрел на неё через зеркала или что-то подобное, но и это я могу понять. Смотреть на человека через зеркало странно, как будто на кого-то другого смотришь. Да, и люблю я на бабушку прямо смотреть. Особенно, когда она улыбается, и морщинки у неё смешно так от уголков глаз лучиками разбегаются.

Правило пятое. Нельзя трогать её карты, свечи и амулеты, которые висят у нас повсюду. Мне нравятся маленькие высушенные головки неизвестных существ, пушистые кроличьи лапки и странные изогнутые рожки, но трогать мне их нельзя. Строго-настрого запрещено. Особенно головки.

Когда я спросил, чьи они, бабушка ответила, что в них прячутся души нерождённых младенцев, и, если к ней приходит женщина с бесплодием, она отдаёт ей такую головку, и та беременеет.

Я думаю, моя бабушка — герой. Она так много делает для людей в нашей деревне. Однажды я хотел тихонько её карты подсмотреть, там картинки какие-то интересные, и тогда впервые увидел, как она разозлилась, когда поймала меня. По руке шлёпнула, а я ведь только пальцем до них дотронулся. А она потом пять дней молилась над ними, в землю закапывала и огнём обжигала, а меня не звала. Вот это самое обидное было.

Правило шестое. Оно немного нарушает правило пятое, но это, как говорит бабушка, отдельный случай. Звучит это правило так: «свеча у кровати должна гореть».

Когда я ложусь спать, то всегда проверяю, не подует ли откуда сквознячок, не столкну ли я её во сне, махая руками, достаточно ли она большая, чтобы догореть до утра. Если свечи маловато остаётся, я лезу в отдельный ящик и достаю новую — толстую, насыщенно красную. И полночи держу глаза открытыми, чтобы момент не проворонить, когда огарок кончится. А так, мне даже нравится спать при свете. Свеча потрескивает очень уютно.

Правило седьмое. Если бабушка спит, её нельзя будить. Даже если она встала с кровати и пошла куда-то в лес. Даже если она стоит над моей кроватью и шепчет что-то на странном своём, витиеватом языке. Даже если бабушка заносит нож над моей головой. Мне нельзя её будить. Она знает, что мне в такие моменты страшно, но убеждает меня, что никогда не причинит мне вред.

Если я буду следовать правилам — всё будет хорошо. Я бабушке верю. Однажды, правда, она сделала плохое. Глубоко в душе я не могу ей простить, но знаю, что должен.

Она убила Муську. Зубами. И я не смог её остановить, потому что у неё были закрыты глаза. Я скучаю по Муське.

Правило восьмое. Ни в коем случае нельзя внезапно пугать. Если знаю, что она на кухне спиной стоит или в огороде, и я вне поля её видимости, нужно сначала пошуршать чем-то, пошуметь или потопать. Тогда бабушка знает, что я поблизости. Это несложное правило.

Правило девятое. Не открывать самому дверь, когда в неё стучат. Иногда я слышу, как бабушка зовёт меня с той стороны и просит открыть, тогда я смотрю на бабушку, которая вяжет мне новую пару носков у окна, и делаю вид, что ничего не происходит.

Сложно бывает, когда меня зовёт мама. Или папа. Я по ним скучаю даже больше, чем по Муське. Но я уже почти взрослый, мне нельзя нюни распускать. Только жить по бабушкиным правилам.

С правилом десятым я накосячил совсем не специально. Я даже не знал, что совершаю ошибку. Мне просто было любопытно, и я полез одним глазком посмотреть в бабушкины книги. Там слова всякие странные, мне совсем непонятные, на странном языке, а буквы красивые такие, с завитушками, тёмно-бардовой пастой написанные.