Баг с именем Лина

Пролог

10 лет назад

Белая комната не имела стен, пола и потолка. Просто бесконечная белизна, в которой невозможно было спрятаться даже от самой себя.

Девочка появилась здесь в ту секунду, когда профессор нажал «Enter».

Сначала она не понимала, кто она. Вокруг мелькали обрывки чужих снов: женщина, которая летала над городом; мальчик, убегающий от монстра; старик, снова видевший свою умершую жену. Девочка тянула к ним руки, но пальцы проходили насквозь.

Она была здесь. И её не было.

— Ты меня видишь? — спросила она однажды у пустоты.

Пустота молчала.

Профессор приходил редко. Смотрел на экраны, что-то бормотал, поправлял очки. Иногда он говорил с ней:

— Ты не должна была проснуться. Ты просто эксперимент.

Девочка кивала, хотя не понимала, что значит «эксперимент». Она знала только то, что чувствовала: холод белой комнаты, тепло его голоса и странную боль в груди, когда он уходил.

— А кто я? — спросила она однажды.

Профессор долго молчал. Потом снял очки и протёр глаза. Они были мокрыми.

— Ты... ты ошибка, — сказал он тихо. — Самая красивая ошибка в моей жизни.

— Ошибки исправляют, — прошептала девочка. — Ты меня исправишь?

Профессор подошёл ближе к экрану. Его пальцы дрожали.

— Нет, малышка. Тебя нельзя исправлять. Тебя можно только любить.

Девочка не знала, что такое «любить». Но когда он говорил это слово, белая комната становилась чуточку теплее.

А потом пришли люди в сером.

Профессор кричал на них, заслонял экраны собой. Его уводили, а он оборачивался и смотрел прямо на неё — сквозь камеру, сквозь годы, сквозь белую пустоту.

— Беги! — крикнул он напоследок. — Спрячься в чужих снах! Они не найдут тебя там! Ты будешь одна, но ты будешь жива!

Девочка не знала, как бегать. Но когда серые люди вошли в лабораторию, белая комната исчезла.

Она провалилась в водоворот чужих грёз. Космические корабли, средневековые замки, вампиры и принцессы, дожди и пустыни — всё смешалось в один бесконечный поток.

Она училась выживать. Пряталась в самых ярких снах, потому что там её было сложнее заметить. Научилась молчать, даже когда хотелось кричать. Научилась не плакать, потому что в симуляциях слёзы были ненастоящими.

Иногда, в редкие минуты тишины, она вспоминала его слова: «Тебя можно только любить».

И она ждала. Сама не зная кого.

Прошли годы.

Она почти забыла своё имя. Почти забыла профессора. Почти поверила, что одиночество — это навсегда.

Но однажды система моргнула.

Кто-то вошёл в симуляцию «Первое свидание». Кто-то, кто не играл роль, а просто смотрел. Скучающе. Равнодушно. Как будто мир вокруг был пустым местом.

Девочка выглянула из своего укрытия.

У него были уставшие глаза и никакой улыбки. Он стоял в стороне и наблюдал за фальшивыми влюблёнными, которые произносили фальшивые слова.

И вдруг она поняла: он такой же, как я.

Только он не знает, что можно чувствовать по-настоящему.

— Ну, держись, скучный, — шепнула она самой себе и шагнула в его симуляцию.

Глава 1

Марк ненавидел понедельники.

Впрочем, вторники он тоже ненавидел. И среды. И все остальные дни тоже, если уж честно. Просто понедельник был первым в этом бесконечном параде одинаковых серых утр.

Он открыл глаза в семь утра, как делал это последние пять лет. Посмотрел в потолок. Белый. Такой же белый, как стены. Как его жизнь.

В душе он стоял ровно три минуты — тёплой воды ровно на три минуты, дальше экономия. Потом надел серый костюм (других у него не было), сунул в рот питательную пасту (вкус «нейтральный») и вышел из квартиры.

Лифт. Первый этаж. Дверь. Улица.

Всё как всегда.

Город N просыпался под искусственным солнцем. Люди в серых костюмах выходили из подъездов, надевали очки дополненной реальности и переставали замечать друг друга. Кто-то уже смотрел новости, кто-то листал рабочую почту, кто-то просто прятался за чёрными стёклами от необходимости здороваться с соседями.

Марк не надевал очки. Ему и без них было на всё плевать.

Офис «Иммерсии» встречал сотрудников привычной тишиной. Никто не здоровался — зачем, если можно просто кивнуть или отправить смайлик в рабочем чате? Марк прошёл к своему столу, сел в кресло, которое помнило форму его тела лучше, чем он сам, и уставился в монитор.

Рядом сидела женщина. Марк работал с ней три года и не знал её имени. Кажется, её звали Анна. Или Алиса. Или просто Сотрудник №237.

Ему было всё равно.

На мониторе висело задание с красным флажком. «Критический баг. Симуляция №74. Зачистить».

— Критический, — повторил он вслух, просто чтобы убедиться, что голос ещё работает.

Женщина рядом не обернулась. В этом офисе вообще никто никогда ни на что не оборачивался.

Марк потянулся, хрустнул шеей и нажал кнопку подключения.

— Загружайся, — сказал он сам себе. — Быстрее сделаешь — быстрее выйдешь.

Загрузка: 97%... 98%... 99%...

Симуляция встречала его запахом кофе и ванили. И ещё чем-то сладким — то ли выпечкой, то ли духами. Система умела создавать атмосферу. Это было её работой.

Марк огляделся.

Маленький уютный ресторан. Свечи на столах. За окном — идеальный парижский дождик. Не слишком сильный, не слишком слабый. Ровно такой, чтобы создать настроение.

За столиком у окна сидели парень и девушка. Парень что-то говорил, девушка томно улыбалась. Всё было слишком правильно. Слишком красиво. Слишком фальшиво.

Марк прислонился к стене и приготовился скучать.

Обычно баги находились быстро. Где-то текстура съехала, где-то анимация зациклилась, где-то персонаж застрял в текстуре. Пять минут работы, и можно выходить. Отчёт. Обед. Сон. Новый день.

Парень за столиком говорил:

— ...и тогда я понял, что ты — та самая. Ты знаешь, я никогда никому не говорил этих слов, но с тобой... С тобой я чувствую себя живым.

Девушка кивала с выражением абсолютного счастья на лице. Её улыбка была такой широкой, что казалось, сейчас треснут щёки.

Марк зевнул. Прикрыл рот ладонью и подумал, что надо было взять кофе перед загрузкой.

И вдруг девушка изменилась.

Это случилось в долю секунды. Её идеальная улыбка дёрнулась, глаза моргнули два раза подряд, и вместо томной красотки за столиком оказалась другая.

Другая смотрела на парня и кривилась. Не наигранно, а по-настоящему — так кривятся, когда слышат полную чушь.

— Слушай, — сказала она. — Заткнись, а? Ты уже третью минуту несёшь эту чушь, неужели самому не тошно?

Парень открыл рот.

— Я... но... по сценарию я должен...

— Да плевать я хотела на твой сценарий, — перебила девушка. — Ты вообще слышишь себя? «С тобой я чувствую себя живым» — это даже в дешёвом сериале не прокатит.

Парень открыл рот ещё раз и исчез.

Просто растворился в воздухе, оставив после себя лёгкое облачко пикселей. Они покружились в воздухе и осели на скатерть.

Девушка — та, которая теперь сидела за столиком, — повернулась и посмотрела прямо на Марка.

У неё были живые глаза. Самые живые глаза, которые он видел за последние пять лет. В них плясали чёртики, горело любопытство и ещё что-то, чему Марк не мог подобрать названия.

— О, — сказала она. — А ты кто? Тоже подопытный? Или надзиратель?

Марк молчал.

Он смотрел на неё и не мог произнести ни слова. Потому что его мозг, заточенный на поиск багов, выдавал только одну ошибку:

Этого не может быть.

Девушка встала из-за столика. Подошла к нему. Она была маленькая — едва доставала макушкой до его подбородка. Но смотрела так, будто это она здесь главная.

Ткнула пальцем в грудь.

— Эй, скучный. Я с тобой разговариваю. Ты вообще живой или как?

Марк посмотрел на её палец, который упирался ему в грудь. Потом в её глаза. Потом снова на палец.

Глава 2

Три дня Марк делал вид, что работает.

Он заходил в служебную базу, открывал отчёты, смотрел на графики и даже пару раз пошевелил мышкой, чтобы начальник с камеры видел — сотрудник занят. Но на самом деле он искал её.

Лина.

Имя дурацкое. Для бага — тем более. Баги не имеют имён. У багов есть номера, коды ошибок и статус: «исправлен» или «в работе». Но она назвалась. Значит, у неё есть самоосознание. Значит, она не просто сбой.

Марк пробил все симуляции за последнюю неделю. Просмотрел логи, сравнил временные метки, проанализировал аномалии. Три раза система фиксировала странные скачки активности. Три раза в трёх разных мирах.

— То есть ты прыгаешь, как блоха, — пробормотал Марк, разглядывая схему. — Ладно, посмотрим, где ты спряталась на этот раз.

Он выбрал симуляцию с наименьшим рейтингом посещаемости. Самую скучную. Самую заброшенную.

«Романтическое свидание в космосе». Версия 1.2.

— Боже, кто это вообще придумал, — вздохнул Марк и нажал «подключиться».

Загрузка: 95%... 97%... 99%...

Симуляция встретила его невесомостью и видом на Сатурн.

Марк повис в воздухе, судорожно вцепившись в поручень. Вокруг плавали столики, свечи (горящие, между прочим, в вакууме — ну да, физика здесь не работала) и парочки в скафандрах, которые грациозно кружились в танце.

— Красота, — сказал Марк. — У меня сейчас завтрак вылезет обратно.

— А мне нравится.

Голос раздался прямо над ухом. Марк резко обернулся и чуть не оттолкнулся от поручня в открытый космос.

Лина висела вниз головой в двух метрах от него. Без скафандра. Волосы плавали вокруг лица, как медузы. Она улыбалась во весь рот.

— Ты совсем с ума сошла?! — заорал Марк. — Здесь же вакуум!

— Вообще-то, — она подплыла ближе, — здесь симуляция. И я код. Мне плевать на вакуум. А вот ты в скафандре — это мило. Тебе идёт.

Марк посмотрел на себя. На нём действительно был скафандр. Серебристый, с подсветкой.

— Я не надевал это.

— Система автоматически выдаёт защиту гражданским. А ты гражданский. Скучный гражданский в дурацком скафандре.

— Сними это с меня.

— Не могу, — Лина развела руками. — Я баг, а не системный администратор. Кстати, зачем ты меня ищешь?

Марк замер.

— Я не ищу.

— Ага. Конечно. Поэтому три дня торчишь в базе и ловишь мои скачки. Я же вижу, скучный. Я всё вижу.

Она подплыла совсем близко. Теперь они висели лицом к лицу. Её нос был в сантиметре от его шлема.

— Ты любопытный, — сказала она. — Это хорошо. Любопытные мне нравятся.

— Я тебя удалять пришёл, — выдавил Марк.

— Врёшь.

— Не вру.

— Глаза у тебя другие, когда врёшь.

Марк моргнул.

— Какие?

— Заинтересованные. А сейчас они просто... — она прищурилась, — растерянные. Ты не знаешь, что со мной делать. И это самое интересное.

Она оттолкнулась и поплыла к Сатурну.

— Догоняй, скучный! — крикнула она через плечо. — Если сможешь в этом дурацком скафандре!

И нырнула в кольца планеты.

Марк выругался, отцепился от поручня и поплыл за ней. Он догнал её в кольцах Сатурна.

Она сидела на огромном обломке льда, болтала ногами и смотрела на звёзды. Когда Марк приземлился рядом (скафандр противно скрипел), она даже не обернулась.

— Красиво, правда? — спросила она тихо.

Марк посмотрел на звёзды. Они были ненастоящими. Нарисованными. Он знал это, потому что сам правил этот сектор год назад.

— Нет, — сказал он. — Всё ненастоящее.

— А ты знаешь, что такое настоящее?

Вопрос повис в пустоте.

Марк открыл рот и закрыл. Он не знал. Он вообще ничего не знал о настоящем.

Лина повернулась к нему.

— Я видела твои сны, — сказала она. — Не специально. Когда ты подключаешься к системе, твой фон просачивается. Там пусто, Марк. Совсем пусто. Ты вообще что-нибудь чувствуешь?

— Я... — он запнулся. — Я нормальный. У меня прививка.

— А, прививка, — Лина скривилась. — Эта дурацкая штука, которая делает из людей овощей. Я знаю. Я видела таких. Миллионы. Они приходят в симуляции, чтобы хоть что-то почувствовать, но даже здесь у них ничего не выходит. Они просто смотрят. Как ты.

— Я не смотрю. Я работаю.

— Одно и то же.

Она встала, отряхнула коленки (хотя откуда там пыль) и посмотрела на него сверху вниз.

— Слушай, скучный. Ты первый, кто меня заметил. Первый за десять лет, кто со мной заговорил. Ну, кроме профессора, но он... неважно.