Багровая луна

Глава 1

— Нам следует поторопиться!

— Подожди.

— Идем, Мирей!

— Обращайся ко мне «госпожа», – проигнорировав злость в голосе служанки, Мирей оглянулась через плечо. – Привыкай!

Служанка тут же скривилась, передразнив:

— Как прикажете, госпожа моя… Пойдем, ну!

— Я хочу посмотреть!

Мирей снова прильнула к узкой бойнице, вдыхая холодный воздух: запахи ранней осени, сырости, дыма и смерти. Всего, что смешалось внизу, где сражение пожирало центральный двор замка.

В нескольких местах полыхало пламя. Воздух сотрясали удары тарана, чей грохот пробивался сквозь сотни криков. И каждый из них холодил ей сердце: она уже понимала исход штурма, как и то, что сопротивление защитников было делом пяти, максимум десяти минут.

Еще немного и этот замок падет…

— Госпожа! – позади нее опять раздался недовольный шепот. – Тебе нужно вернуться в свои покои. У нас совсем мало времени, чтобы подготовиться.

Но и на этот раз Мирей оставила служанку без должного внимания. Впрочем, эта старуха, неприятная и сухощавая полукровка с гадким именем Талида, была ей вовсе не служанкой. Скорее, смотрительницей либо тюремщицей, которая лишь сейчас, в силу обстоятельств, начинала вживаться в новую роль. А вот ей, «хозяйке» этих стен, предстояло сыграть саму себя: красивую и хрупкую… блудницу.

Она простояла еще с минуту, рассматривая, как сплоченные ряды воинов Хельдерийской империи ломают строй защитников замка. Как прорывается последняя линия обороны внутри двора. Как льется кровь. Много крови. И все ради нее.

Развернувшись, Мирей сцепила зубы.

Ей было страшно. Очень страшно, но вид служанки в затертой одежде перекрыл эмоции, вызвав в ней уже привычную волну отвращения и ненависти.

Милостью Луны, как же она ненавидела эту старуху!

В Талиде ее раздражало все: серая кожа, унаследованная от расы шанари, влажный блеск в желто-карих глазах, постоянная ворчливость и придирки, попытки старухи выслужиться перед своим господином… Раздражала невозможность повлиять на нее с помощью магии – Талиду оберегали и амулеты, и вырезанные на спине защитные руны. Но, возможно, это не убережет ее от меча.

Поймав на себе каре-желтый взгляд, Мирей хмыкнула.

Да, если ей улыбнется удача, старуха не переживет сегодняшний день и погибнет при штурме.

Было бы хорошо... А вот для себя подобного милосердия она не ждала. Более того, не имела права умирать.

— Ладно, Талида. Идем.

Они поднялись по винтовой лестнице, миновав коридор, приведший к уединенным покоям.

Оказавшись внутри, Мирей кивнула на тяжелую дубовую дверь.

— Запри!

— Это может его разозлить.

— Так даже лучше.

Пусть их «гость» берет штурмом не только этот замок, но и ее спальню. Пусть ценит свою добычу.

— Как скажете, госпожа, – от непривычного обращения старуха скривилась, но послушалась, отправив тяжелый засов в гнездо. – Я подготовила наряд.

Шум уже доносился с первых этажей замка: сражение перекинулось туда несколько минут назад, и до исхода действительно оставалось недолго. Но Мирей так и застыла посреди спальни: не подошла ни к окну, вид из которого ненавидела еще больше Талиды, ни к разложенному поверх кровати платью с накидкой. Вызывающему, чересчур откровенному.

— Я не буду переодеваться.

— Будешь! – проявила прежний гонор Талида.

— Нет! Не буду! – Мирей тоже показала характер, уставившись на старуху в упор. – Давай договоримся прямо сейчас: ты помогаешь мне, но там, где я тебя попрошу.

— Наш господин велел…

— Я прекрасно помню, что именно он мне велел. И не твоего ума дело, как я буду исполнять его приказ! Поняла?

Старуха поджала губы, не ответив ни согласием, ни протестом. Лишь когда возня началась у двери и послышались звуки сражения: удары мечей и крики, Талида дернулась.

Но первой заговорила Мирей:

— Дай мне палантин. Серый.

Вот его, пожалуй, стоило добавить к ее образу.

Забрав из рук служанки темно-серый отрез, она подошла к зеркалу и поежилась: женщина в отражении походила на кого-то чужого, незнакомого. Выбранный утром серо-голубой наряд закрывал плечи, шею, руки. Не демонстрировал ни одного лишнего участка оголенной кожи, превращая ее в саму скромность, бледность, покорность. И копна рыжих волос, сплетенных в свободные косы, смотрелась на этом фоне языками пламени.

Но время для огня еще не пришло.

Набросив на голову палантин, Мирей спрятала волосы. Теперь из всего ее образа живыми выглядели лишь глаза – два родника чистой горной воды с давно забытой родины. Остальное будто выцвело: ни румянца на светлой коже, ни крови в пухлых губах.

— Что за убожество?! – полетело ей шипение Талиды. – И этим ты хочешь кого-то соблазнить? – Она всплеснула руками. – Тебя должны выбрать по твоей красоте. Переоденься!

— Нет!

— Быстро!

На последнем приказе звуки неожиданно стихли, но уже в следующий миг дверь сотряслась от первого настойчивого удара.

— Переоденься.

— Молчи, Талида! – Мирей скрестила руки на груди. – И не вмешивайся!

Она послала старухе кривую ухмылку, удивившись тому, как меняется ее отражение в зеркале. Так откровенно демонстрировать эмоции все-таки не стоит, пусть и для шанари. Но с этой секунды ей нужно держать себя в руках, действительно играть роль.

— Как знаешь, птичка… – Талида тоже осклабилась, пригвоздив ее правдой: – При любом раскладе ты выполнишь волю нашего господина, никуда не денешься.

— Не денусь, – тихо согласилась Мирей.

Проклятые шанари!

Хотя хельдерийцев, что сейчас выбивали дверь в ее спальню, Мирей презирала не меньше. Как и любую из первых рас – все зло было от них.

Ей ли о том не знать?

Половину из своих двадцати пяти зим она только и делала, что терпела их власть. Двенадцать лет рабства, повиновения и боли.

Глава 2

Высокую фигуру мужчины полностью скрывали доспехи. Черно-серебристая броня прятала все, облегала тело, превращая его в подобие бездушного изваяния. Единственным, что выделяло этого хельдерийца среди остальных, были знаки рода, нанесенные в области сердца руны дома Алькхейм.

А большего ей и не требовалось.

Пусть лишь узкая прорезь в шлеме позволяла зацепиться взглядом за его взгляд, Мирей практически не сомневалась, что это был он.

Рассмотреть его глаза у нее тоже пока что не вышло. Она не видела их отчетливо из-за того, что мужчина постоянно вертел головой, но знала цвет. Вернее, два цвета.

Первый, как небо в морозный день, и второй – льдистый, приходящий на смену синему в моменты ярости.

Сейчас их владелец пребывал в гневе: ярость выдавали его движения. И сквозь общий шум Мирей расслышала едва уловимый скрежет металла о металл, когда он сжал рукоять меча. Пальцы в тяжелых перчатках зафиксировали оружие с такой силой, будто хельдериец намеревался стереть его в пыль.

Выбрав место посреди спальни, он быстро осматривал покои. Задержался на Талиде, на висевших по стенам картинах, картах, дотянулся взглядом до стоявшего в глубине комнаты письменного стола с разбросанными поверх столешницы книгами и, наконец-то, добрался до нее.

Из-под его забрала вырвался глухой вздох.

Разочарование повисло в воздухе: она кожей ощутила исходящие от него эмоции. Что и неудивительно – желаемого здесь ее «гость» не нашел, только бледную тень в сером палантине.

Так и оставшись в пяти шагах и выслушивая доклад одного из воинов, он неотрывно смотрел ей в лицо.

Мирей затаила дыхание, пытаясь поймать его взгляд сквозь узкую щель шлема. Глаза, резко выделявшиеся на фоне внутренней черноты, показались ей белыми, напомнив плотный непрозрачный лед. Такой же холодный, как и смерть, за которой он явился.

Она прилежно отыгрывала перед ним слабость, но вдруг заметила, что роль перестает быть игрой. Ей и раньше было тревожно. Теперь же, оказавшись рядом со своим заданием, Мирей почувствовала, как ее накрывает волной магии хельдерийца: древней, вязкой, подавляющей волю. А может, и обычным животным страхом из-за скрытой в нем сущности, что дремала в каждом представителе высших рас.

Несмотря на то что первородные давно утратили способность принимать подлинную ипостась, ее давление все еще прорывалось сквозь слои мира. Будто зверь внутри них продолжал рваться наружу.

Нечто подобное она не раз ощущала и рядом со своим господином. Это означало одно – хельдериец был щедро одарен магией. У первых рас, как и у всех высших, иерархию определяла врожденная мощь, и лишь сильнейший имел право вести за собой…

В комнате внезапно повисла тишина.

Говоривший рыцарь умолк, и с того момента, как генерал пересек порог ее спальни, прошло не более сорока секунд. Слишком мало, но выжидать дольше было нельзя – второго шанса судьба ей не даст.

Если и действовать, то только сейчас!

Хельдерийца измотало осадой, длившейся четыре дня, и выжало последними часами штурма, на которые он потратил немало магии. Усталость в нем она тоже чувствовала, а в такие мгновения и великие воины были уязвимы.

Мирей снова поймала на себе его взгляд и теперь уже не отпускала.

Резерв у нее был скромным, куда более ограниченным, чем у первородных, полукровок, ведунов либо ворожей. Но, в отличие от них всех, ей досталась милость Луны: особенный дар, что привел ее к рабству.

Дар подчинения.

Она собрала каждую крупицу накопленной за месяцы магии. Вместила в этот единственный взгляд, подаренный врагу, вложив в него все и даже больше – саму себя.

Никто не заметил перемен: ни стоявшие рядом рыцари, ни упавшая на колени Талида, ни сам хельдериец.

На удар ушло мгновение, растянувшееся для нее в бесконечность: вязкую, будто смола. Мирей видела, как ее волшба тонкой алой иглой прошивает пространство между ними, проникая в чужую плоть, касаясь как человеческого в нем, так и звериного.

Выжав из себя все до последней капли, она пошатнулась.

От резкого истощения мир ненадолго лишился красок, погрузившись в серые тона. В глазах двоилось, и на то, чтобы не потерять сознание, уходили последние силы. Но иначе было нельзя… Для предстоящего задания ей следовало подчинить этого хельдерийца.

Мирей понимала, что ей вряд ли удастся полностью сломить его волю, склонить действовать против природы. Но подобного и не требовалось: достаточно было лишь пустить корни в чужих мыслях, внушить интерес, который заставит его выделить ее среди тысяч женщин.

Он попросту не сможет не думать о ней. А с остальным она справится и хитростью, и красотой, и умом.

Да, обязательно справится...

Но, милостью Луны, как же ей было трудно стоять на ногах.

Качнувшись в сторону, Мирей чудом сохранила равновесие. Сама не заметила, как потянулась к щекам, принявшись растирать кожу. Лицо, и без того бледное, теперь наверняка стало мертвенным, но такой внешний вид был к месту.

Хельдериец должен ее пожалеть, проявить себя, уступив неосознанному порыву защитить новую добычу. Волшба уже гнездилась в нем, растекаясь по венам с кровью, туманя разум, заставляя видеть в ней не измотанную чужестранку, а нечто драгоценное.

Еще миг – и он ей поможет.

Мирей даже подалась навстречу, но требуемого жеста от него не последовало.

Вместо помощи генерал неожиданно вскинул меч, направив острие вперед. Сталь замерла в шаге от ее горла, а второй рукой он потянулся к шлему: с резким сухим щелчком расцепил крепления на шее, сорвав его одним движением.

Увидев лицо мужчины, Мирей вздрогнула. Удивление ненадолго вытеснило в ней страх, но потом ею все же завладел ужас.

Он… он был другим.

Перед ней, несомненно, стоял высший хельдериец, представитель рода Алькхейм, о чем говорили порода и подавляющая мощь.

Но это был не тот Алькхейм!

Слишком молодой для генерала Хельдерийской империи, чье имя она знала назубок.

Глава 3

Мирей не сразу поняла, что все происходит на самом деле.

Замешательство длилось меньше секунды, но и в течение этого времени она не могла поверить в то, что натворила. Да и думать было некогда: острие меча быстро приближалось к горлу.

Вид испачканного в крови оружия выбил из ее головы все мысли. Она позабыла и о собственном просчете, и о планах подставить Талиду под удар, натравив на нее хельдерийцев, и даже о данной клятве – причинах, по которым ей пришлось согласиться на эту роль.

В уме вертелось одно-единственное: «Он меня убьет!»

Поддавшись панике, Мирей начала отступать, но в какой-то момент уперлась спиной в стену. Бежать из спальни, как и из всего Аерхарта, ей было некуда, да и бессмысленно.

Острие почти достигло цели. Но в тот же миг хельдериец сменил захват, оставив между их телами меньше трех ладоней. Пропахшее смертью лезвие застыло у шеи: одно движение, и к этому запаху добавится новый – теперь уже от ее крови.

— Где он? – голос у него прозвучал на удивление тихо, что никак не вязалось с грозным внешним видом мужчины.

Но выдать хоть что-то в ответ у нее не получилось: Мирей так и замерла, прижимаясь к стене.

Лишь несколько раз в жизни ей приходилось испытывать подобный страх, и каждый из тех случаев отнял у нее частичку души. Но и сейчас ужас был не меньше: она воочию убедилась в том, что легенды не врут.

Магия холода, исходящая от хельдерийцев в моменты ярости, действительно меняла их внешность и характер. Они славились ледяным терпением, но уж если теряли самообладание, никто не мог сравниться с ними в гневе.

Гость переспросил громче, шагнув так близко, что она едва не утонула в белых глазах.

— Не… не знаю, – вырвалось у нее.

— Врешь.

— Нет. Я не знаю… – Воздух перед ними качнулся: из ее рта шел пар. – Я управляю замком, и ничего другого...

— Где Хирт?! – перебил он, впервые назвав ее господина по имени. Не просто назвал – выплюнул. И в этом с ним она бы согласилась: произносить ненавистное имя ей тоже было гадко. – Не ври мне, женщина. Хирт точно находился в замке, вчера его видели на стенах.

Мирей сдержалась, чтобы не качнуть головой. Лезвие уже вовсю касалось ее кожи.

— То был морок, и не я руководила обороной. Наш старший маг…

— Мертв! – повторно перебил ее он. – Погиб от истощения до того, как я получил от него хоть что-то. Удобно, не так ли? И спрашивать мне теперь некого, кроме тебя. Так где он?

— Не знаю.

Хельдериец тяжело втянул воздух.

— Его здесь нет. Клянусь небом! Он покинул город неделю назад, до того, как вы напали, – поспешно добавила Мирей, но мужчина снова сделал глубокий вдох, будто принюхивался к ее словам, а может быть, и к ней самой.

Опыта общения с хельдерийцами у нее не было, лишь полученные из книг сведения. В моменты ярости его раса сближалась с утраченной сущностью, но то, как он изучал ее сейчас, впитывая запахи вокруг, выглядело за гранью и человеческого, и первобытного.

До Мирей вдруг дошло, что хельдериец боролся сам с собой. Не с желанием пожалеть свою добычу. Нет… Он боролся с жаждой оборвать ей жизнь, потому... Потому что хотел ее смерти!

Милостью Луны, да он ненавидел ее не меньше, чем она своего господина! А ведь они даже не встречались до сегодняшнего дня!

Откуда подобная ненависть?!

— Кто ты такая? – новый вопрос относился к ней уже напрямую. – Назовись!

Вместо заранее подготовленной фразы, уверенной и твердой подачи, она вновь пролепетала:

— Мирей.

— Я так и думал.

Он, похоже, был о ней наслышан. Нетрудно было догадаться по выражению его лица, какие именно слухи дошли до его ушей. В этих землях, на границе между империей и княжествами шанари, о ней ходила дурная слава – как о любовнице князя Аерхарта, Хирта Второго.

Шанарийская шлюха... так ее называли в народе.

Хельдериец скривился: он действительно знал о ней, но решил проверить. Ухватив свободной рукой палантин на ее голове, рывком стянул ткань вниз.

Мирей и думать забыла, какое собиралась произвести впечатление с помощью своей внешности, когда та заиграет на фоне огненно-рыжих волос. Но в этот миг воспряла духом. Она нравилась мужчинам, и прекрасно это понимала. Понимала и то, как подать себя в выгодном свете, даже вопреки страху.

Если ее что-то и спасет от последнего удара, так это ее красота.

Пусть смотрит...

Однако перемены в мимике мужчины оказались незначительными. Хельдериец и впрямь какое-то время рассматривал ее с интересом, отчего лед в его глазах начал уступать место глубокому синему цвету. Но поверить в удачу Мирей не успела: гнев в нем поднялся с прежней силой.

— Пощади! – Она выкрикнула это быстрее, чем его меч полоснул по горлу.

Лезвие все же пустило ей кровь. Немного, но горячую дорожку влаги где-то у левой ключицы Мирей почувствовала.

— Прошу вас, господин, – забыв о гордости, прошептала она. – Пощадите меня.

Он резко отпрянул.

Не добил, но остатки магии в его руках распороли воздух ледяными иглами. Несколько из них задели и Талиду, отчего та завизжала, и ее саму. Коснувшись лица и отняв ладонь, Мирей увидела на перчатках алые капли.

Кто знает, чем закончился бы следующий выпад, если бы к хельдерийцу не подошел один из рыцарей – тот самый, что говорил с ним прежде.

— Не нужно, Орвин!

Значит, его звали Орвин... Орвин Алькхейм.

Рыцарь негромко пытался его успокоить:

— Она может тебе пригодиться. А Хирта мы найдем.

— Когда? – коротко парировал тот.

Вместо него продолжил говорить холод: по стенам спальни, на каждом предмете расцветал иней – свидетель чужого гнева.

— Ты взял Аерхарт. – Прямого ответа у рыцаря не было, но он все равно не оставил попыток утихомирить своего командира: – Нам нужны эти земли, чтобы удержать рубеж.

— В пекло Аерхарт! И в пекло твои земли! – прервал его Алькхейм. – Меня бы здесь не было, если бы не их проклятый морок! Мне нужен Хирт!