Бах. Моя по праву долга

Глава 1

– Помогите мне!

Я залетаю в кабинет на негнущихся ногах. От страха всё расплывается пред глазами, а сердце бешено выстукивает в груди.

– В какой позе помогать? – раздаётся мужской голос.

Я ошалело моргаю, фокусируя взгляд на мужчину. Он сидит за столом, откинувшись в кресло.

Ой-ой.

Первое, что бросается в глаза – его размер. То есть, размер его тела! Насколько он большой…

Не просто «спортивный», а крупный настолько, что кажется: если он встанет, его придётся обходить, как шкаф.

Мужчина занимает пространство так, будто кабинет построили вокруг него: широкие плечи упираются в спинку кресла, крупные руки лежат на столешнице.

На нём тёмная рубашка, ткань натягивается на мускулах, демонстрируя каждый изгиб.

Ощущение, что даже в ателье, где явно на заказ шили его костюм, не хватило ткани.

Я физически не могу отвести взгляд от мужчины. Это буквально невозможно.

Словно всё нутро вибрирует, сжимается от опасности. И хочет следить за хищником, который может растерзать меня.

Мужчина поднимает глаза. Я нервно сглатываю, проваливаясь в бездну. Глаза у него тёмные.

Не карие, а именно тёмные. Почти чёрные в этом освещении.

Мне хочется сделать шаг назад, чтобы увеличить расстояние, но ноги не слушаются: будто пол под каблуками стал вязким.

– Ну так что? – мужчина криво ухмыляется. – В какой позе помогать?

– Я не…

Я начинаю заикаться от неожиданности, чего со мной никогда не случалось.

Но этот мужчина своим взглядом давит так, что слова просто прячутся в глубинах сознания.

Соберись, Рая!

– Я здесь не для подобного, – чеканю. – И буду благодарна за то, что подобные ремарки впредь не повторятся.

– Благодарность на коленях выражают, девочка, – скалится он. – Приступишь сейчас или позже?

– Прекратите! Что вы такое говорите?!

Я задыхаюсь от возмущения. Кожа лица вспыхивает, начиная пылать. Стыд режет до крови.

Почему пошлости говорит этот ужасный мужчина, а неловко становиться мне?

Я поджимаю губы, стараясь схватить эмоции под контроль. Но они разлетаются, смешиваются, выстреливают гремучим коктейлем.

Страх покалывает под кожей, пока смущение скручивает голосовые связки. Растерянность подливает масла в огонь.

Мне кажется, я буквально горю – как будто все мои реакции вынесли на поверхность и оставили напоказ.

Я бросаю взгляд на табличку, стоящую на столе. Убеждаюсь, что не ошиблась.

Ну да, всё верно! Иванов Пётр Фёдорович. Адвокат.

Именно он мне и нужен!

Снова перевожу взгляд на мужчину. И вот как-то мне не совсем верится, что он Пётр.

Или хотя бы Александр какой-то.

У мужчины яркая, восточная внешность. Смуглая кожа, тёмные волосы.

Лицо у него…

Грубое, хищное. Не смазливое, как у мальчиков. А с тяжёлыми линиями, как у опасного мужчины.

Чёткая линия скул, крупная челюсть, щетина.

Да уж. От «Петра» у него ровным счётом ничего.

– Я ищу Иванова, – выдавливаю. – Мне нужен он и…

– И? – усмехается мужчина. – Считай, что нашла его. Дальше что?

– Это вы?

– Ну?

Короткие ответы окончательно выбивают меня из колеи. Мужчина настолько безразличен, что я не нахожусь с ответом.

И меня это бесит. Буквально взрывает внутри от злости на саму себя.

Потому что я никогда не была мямлей. Никогда не терялась, всегда могла ответить любому грубияну.

Но с этим верзилой…

У него тяжёлая энергетика. Тяжёлая, плотная. Как давление перед грозой, когда воздух будто прижимает к земле.

Своим безразличием он буквально перерезает нервы в моём теле, заставляя ощущать полную растерянность.

Потому что мужчина не играет. Не притворяется. Не демонстрирует ничего напоказ.

Ему действительно всё равно.

Он не старается производить впечатление – и именно поэтому производит его слишком сильно.

Это человек, который не живёт на эмоциях момента. Он живёт на последствиях.

Взгляд мужчины скользит по мне. Не демонстративно, не «раздевает», а оценивает, как оценивают вещь: посадку, форму, уязвимость.

И мне хочется прикрыться, поправить одежду, сделать хоть что-то, чтобы вернуть себе ощущение контроля.

– Мне нужен адвокат, – повторяю чуть твёрже. – Меня прислал мой отец.

– А, вот как, – растягивает мужчина, откидываясь на спинку кресла. – А я думал, что ты шлюшка по вызову. Ошибся. Хотя… Ты подумай, явно будешь иметь успех.

Глава 2. Бахтияр

Девчонка сжимается сильнее, будто пытается стать меньше. Вдавиться в обивку. Раствориться.

Не получается.

Такие, как она, не исчезают. Они бросаются в глаза именно тогда, когда боятся.

Её глаза распахнуты. Они и так, сука большие, крупные. Но сейчас… Круглые, огромные.

Серый цвет глаз под светом ламп превращается в стальной. Поблёскивает страхом и яростью.

Дерзкая, избалованная сучка. Которая думает, что может хоть что-то контролировать.

Привыкла, что мир отступает, стоит ей назвать свою фамилию. Сейчас это не работает – и это видно.

Взгляд мечется, цепляется за меня, за стол, за дверь, но каждый раз возвращается обратно. Ко мне.

Губы плотно сжаты. Она пытается удержать дрожь, но подбородок выдаёт. Тонкий, упрямый.

Дочь Мадиева. Вся его спесь. Вся его вера в собственную неприкосновенность.

Вся его ошибка – сидит сейчас напротив меня и изо всех сил делает вид, что не боится.

А она боится. И это…

Это лучше, чем я ожидал. Внутри – ровное, плотное удовлетворение. Триумф не кричит. Он давит.

План сработал идеально.

Мадиев отправил ко мне самое ценное, даже не понимая, что делает. Слишком привык, что мир прогибается под его имя.

Не сегодня.

Я смакую свой успех несмешно. Как выигранную партию, где противник даже не понял, в какой момент проиграл.

Девчонка вздрагивает. Её светлая кожа покрывается румянцем. Она горит изнутри, и это видно.

– Лучше? – она нервно сглатывает, её розовые губы распахиваются. – Ну, к примеру… Отпустить меня. Это будет лучше.

Усмехаюсь. Попытка девчонки дерзить – щекочет нервы. Забавляет и при этом раздражает.

Она ёрзает, одёргивая блузку. Её наряд строгий, выверенный. Слишком официальный для её возраста.

Папина девочка, которую с детства учили выглядеть «достойно». Закрытый ворот, длина ниже колен, ни одного лишнего сантиметра кожи.

И всё равно – фигура читается. Просматривается сквозь ткань, выделяется.

Девчонка часто дышит, отчего её грудь колышется всё чаще. Ткань натягивается, демонстрируя формы.

– Для тебя? – усмехаюсь.

– Для вас, – она кривится. – Потому что когда мой отец узнает, что вы попытались угрожать мне…

– Я не пытаюсь, девочка. Я сразу делаю. Всё, что хочу.

Я наслаждаюсь её реакциями. Чистыми, открытыми, пиздец яркими.

Гондон-Мадиев не научил девчонку, как эмоции прятать. Не выдрессировал.

И теперь они все – передо мной. Пиздец какие вкусные и открытые. Сладкие.

Сука, то как девка боится – оседает сладким нектаром на языке. Щекочет нёбо.

Как хороший крепкий алкоголь – сначала обжигает, потом тянется теплом по горлу.

Обычное подобное так не вставляет. Привык к тому, что все головы склоняют, когда я появляюсь.

А у неё искра есть. Но при этом она понимает то, что привычный мир разрушился.

Она залетела со своими «должны» и гордым взглядом. И как быстро прогнулась.

Ещё до того, как я говорить начал. Чисто под взглядом моим прогнулась. Отступила.

А значит – с этой девкой проблем быть не должно. Она быстро подчинится. Сделает то, что нужно мне.

Будет послушной игрушкой.

С которой можно и разлечься.

– Что вам нужно? – она кривится. – Мой отец…

– Всегда так делаешь? – наклоняюсь ближе. – Именем своего голимого папаши прикрываешься? Сама ничего из себя не представляешь?

– Видимо, вам не понять, что такое быть частью династии. И какая сила стоит за фамилией. Потому что когда отец узнает…

– Когда твой папаша узнает о происходящем – он нихуя сделать не сможет. Если я скажу – он лично тебя мне отдаст. Как игрушку.

Она рвано выдыхает. Её глазища становятся больше. Пиздец какие огромные на фоне её круглого лица.

Прямые светлые волосы обрамляют лицо, срезая девчонке несколько лет. Едва на восемнадцать тянет, хотя в паспорте цифра побольше.

Походу, Раяна начинает хоть что-то шарить. В глазах появляется блеск слёз, а губы подрагивают от паники.

– Ч-что вам надо? – она выдыхает рвано. – Я не…

– Слова потеряла? – усмехаюсь.

Подаюсь ближе, вплотную к девчонке. Чувствую её дрожь. Её страх по воздуху плывёт.

Настолько ближе, что могу рассмотреть блёклые веснушки на её светлой коже. Как подрагивают длинные ресницы.

Она красивая. Не вызывающе. Опасно.

Такая красота не продаётся. Она становится причиной войн.

Но заебись, что я не покупаю.

Я забираю.