Баланс

Первая

Дима сидел на скамейке у подъезда,разглядывая свои потасканные китайские «нью-балансы». Новых в этом месяце ждать не приходилось. Мать должна была внести последний платеж по кредиту за телик, а алиментов от отца не было уже полгода. Придется терпеть. Может, у Ванька клея спросить? Подошву спереди подклеить — и можно еще пару месяцев протянуть. Он плюнул между кроссовок, метко попав в предыдущий плевок. Если бы были олимпийские игры по такому виду спорта, ему бы светило если не первое, то второе место.
Дима сунул руки в карманы джинсов. Там лежала помятая пачка сигарет — утром стащил из заначки соседского пацана, лет двенадцати. Оставалось несколько штук — для начала хватит, а дальше что-нибудь придумают с Ваньком.
Где он вообще? Уже полчаса сижу. Договаривались же на двенадцать.
Из-за угла дома донёсся звонкий девичий смех. Дима замер, ожидая, когда хозяйка голоса покажется.
Из-за угла, громко смеясь, вышли две девчонки. Одну он знал — это была его одноклассница Юля. Очень красивая. Ну, по крайней мере, Дима так считал. Со второго класса и по сей день, уже в девятом, он считал так же.
Красивыми он считал её волосы— прямые и тёмные. Так же её карие глаза, курносый нос. Да и губы были красивые, такие пухлые, будто она постоянно надувалась.
Вторую он не знал, но она тоже была красивой. Волосы — чуть светлее, глаза тёмно-зелёные, таких он ещё не видел. Щёки пухлые, губы чуть меньше.
Увидев Диму,девчонки замолчали. Он растерялся. В школе он с Юлей не общался, только тайком поглядывал, пока она болтала с одноклассниками. С ним она и её друзья здоровались редко. Они были из других семей — где водятся деньги на кафе после уроков. Дима принадлежал к другой прослойке. С ним общались, но его потасканные джинсы и мятые футболки были веской причиной не звать с собой.
И он не расстраивался.Сказать, что у него нет денег на капучино, было бы гораздо неприятнее, чем это тихое, вежливое игнорирование.
Они пошли в его сторону, держась за руки. Поравнявшись, Юля посмотрела на него, улыбаясь.
—Привет, Дим. Ты чего тут сидишь? — спросила она.
Дима,если честно, ждал, что она сделает вид, будто не знает его. А то, что она не только поздоровалась, но и спросила — сбило. Логичные ответы на простые вопросы вдруг испарились.
—А, привет, — сказал он. — Друга жду. А ты чего тут? Ты ж вроде в центре живешь.
—Я к подружке приехала, она в соседнем доме. Знакомься, это Саша. Саша, это Дима, мой одноклассник.
—Приветик, — сказала Саша.
—Привет, — сказал Дима и аккуратно прикрыл плевок носком кроссовка.
—А ты здесь живёшь? — спросила Юля.
—Да, — Дима кивнул на свой подъезд. — Только в соседнем доме.
И в этот момент дверь подъезда с грохотом раскрылась.
—Тупые пёзды! — сказал Ваня, выходя спиной к ним. — Своими котанами весь подъезд засрали.
Он стал вытирать подошву о порожек,всё так же стоя к ним спиной. Дима покосился на девчонок — они тихонько похихикали.
Ваня,продолжая шаркать подошвой, шёл задом и продолжал:
—Пиздец, Диман, влип в кошачье дерьмо. И с этими словами он развернулся — и замер, уставившись на девчонок.
Те улыбались,глядя на него.
—Ой... — выдавил он.
— Это Ваня, мой друг, — сказал Дима. — А это Юля, моя одноклассница, и её подруга Саша.
—Привет, — выдавил Ваня. — Я это... — он посмотрел на свой кроссовок, — извиняюсь.
—Привет, — сказала Юля. — Да ничего страшного, бывает.
Саша в ответ мотнула головой.И, как показалось Диме, чуть дольше, чем положено при знакомстве, разглядывала Ваню. В принципе, это было понятно. Ванька был парень видный. Рост метр семьдесят, занятия боксом давали ширину плеч и округлые бицепсы, которые выпирали из чёрной футболки со Спанч Бобом, курящим косяк. Несменные спортивные штаны и хоть старые, но белые кроссовки довершали картину — парень, так сказать, чёткий.
Но Диман знал,что на самом деле Ванька — самый мировой пацан. Он и дружил с ним потому, что с ним было просто, как с братом. Всегда на одной волне.
— Ладненько, пока, мальчики! Увидимся ещё, может, — сказала Юля, и они пошли.
Дима смотрел им вслед.Они о чём-то перешёптывались. Наверное, говорят, какие мы идиоты, — подумал он. Через пару метров Юля повернулась, улыбнулась Диме и легко махнула рукой на прощание. Дима махнул в ответ.
—Прикольные, — сказал Ванёк.
—Ага, — протянул Дима. — Жаль, птицы не нашего полёта. Ты ещё вывалился со своими котанами, — заржал он, встал и хлопнул Ваньку по плечу. — Ну, чё, братан, чем займёмся?
—Да вышел я по красоте, — заржал Ванька. — Да я хз... Бабки есть?
—Откуда, брат? Вот у мелкого сиги чуть дёрнул.
—Бля, такая же херня. Думал у матери стрельнуть, но чёт она к врачу ушла и пропала...
— Ну, чё, ты нервничаешь? В поликлинике в нашей не был? Зашёл — и там пропал, — усмехнулся Диман.
—Да не, братан, что-то не то. Мать скрытная стала, и слишком часто по врачам бегает.
—Может, плановые обходы? Или как эта херня называется... А, вспомнил — диспансеризация. Каждый год вроде надо проходить. Успокойся, братан, нормально всё будет.
—Надеюсь, — сказал Ванька и уставился в другой конец двора, будто высматривая мать в пустоте.
— Ладно, чё делать будем?
—Да хер знает. Погнали в беседку, курнём, и там решим.
Они пошли в противоположную сторону от той,куда ушли девчонки. Тех уже видно не было, отметил про себя Дима, глянув туда.
Беседка была их братским штабом — местом, где решались мировые проблемы. И все эти проблемы, в их возрасте, всегда упирались в отсутствие денег. Потому что деньги решали всё.
Закурив,Ванёк сказал:
—Щас попозже пойдём к деду в гараж. Он там медь насобирал, сказал, можно сдать. Тариф — 60 на 40. Можно будет бургеров похавать.
—О-о, это круто! — сказал Диман.
—Ага. А эта Юлька, та, про которую ты баллады поёшь?
—Да, она, — мотнул головой Диман.
—Красивая. Ну и чё, ты сколько ещё планируешь ждать? Может, пора подкатить?
—Ты гонишь! Ты блять кроссовки мои видел? У неё папик на «Мерене» её в школу возит. Куда мне на хер до неё.
Ванька затянулся.
—Ничё, братан. Когда-нибудь и мы дотронемся до «Мерена».
—Ага. Когда мыть его будешь.
Ванька засмеялся.
Тут из подъезда напротив вышел Колян. О нём ходили легенды. Например, как он однажды от ментов в их же «пазике» спрятался, а когда те пошли искать по подъездам — тихо вылез и ушёл.
Колян их увидел,махнул рукой и направился к ним.
—Здорова, молодежь. Че трете?
Он протянул руку для братского пожатия.
—Да как всегда, — сказал Диман, пожимая её. — Мутим кэш, сидим.
—Вечная дилема наших районов — где найти бабло, — усмехнулся Колян и протянул руку Ваньку. Тот пожал, кивнув в знак согласия.
—Ну чё, есть стартапы какие?
—Ничего стоящего, — сказал Ванёк. — Так, на похавать.
—Ну, на еду есть — это уже неплохо. Сытым думается лучше.
Он вынул из кармана тысячную купюру.
—Держите, братаны. Подогрев от старшего поколения. Мне вчера нормуль прилетело.
Диман взял деньги.
—Спасибо...
—Да ладно. В наших районах, опять же, только так и выживаем. Сегодня я, завтра вы меня сигой угостите.
Он хлопнул Ванька по плечу.
—Ладно, я пошёл. Сильно не буяньте.
—Спасибо за подгон, — сказал Ванька.
—Всё гуд, — бросил Колян и пошёл прочь.
Тут у Ванька зазвонил телефон. Он достал из кармана старый андроид с треснувшим экраном.
—О, наконец-то, маман! — ответил он. — Алло! Ты куда пропала?
В трубке что-то говорили.Лицо Вани стало неподвижным.
—Я понял. Ладно... Я ушёл с Димоном гулять.
Мать что-то ответила коротко.
—Ага. Хорошо. Давай.
И положил трубку.Сунул телефон в карман. Долго смотрел в землю.
—Не, братан... Что-то не так. По голосу слышу.
— Говорит, у врача была. Сейчас домой зайдёт, к другому поедет.
—Ну и чё тут странного? Диспансеризация — это когда много врачей.
—Диман, она обычно мне рассказывает всё. Какие сосиски купила, кого встретила, какая на ней юбка была... А тут — просто «врач». Не терапевт, не невролог. Просто врач. И голос... поддельный. Типа весёлый, но... блять, я мать свою знаю.
— Бля, братан, накручиваешься зря. Надо спросить — да и всё.
—По телефону не варик. Я вечером в лоб спрошу. Я знаю, когда она врёт... Ладно, вечером всё решится. Ну чё, погнали к деду?
—Погнали, — согласился Диман.
Но после ваниных слов про то,что мать что-то скрывает, и это что-то — здоровье, в нём самом проснулась тревога. Он знал тётю Люду очень давно, с садика, где они с Ваньком сдружились. И, как у всех названых братанов, матери становились общими. Поэтому, хоть он и успокаивал Ванька, тревога росла и в нём.
—————
Сдав металлолом (пункт приёма был недалеко от гаражей), ребята вернулись к деду, чтобы отдать его шестьдесят процентов. Вышло немного, но, плюсуя к подгону от Коляна, в принципе, сегодняшний день уже был поправлен. Можно было забыть о «кислороде».
— Дед, а где мать, не знаешь? — спросил Ваня. Он знал, что у деда можно вытащить чуть информации — старик мог сболтнуть лишнего.
— Так по врачам же пошла. У неё же сегодня энтон... онколог. Она что, не говорила тебе?
— Да нет, забыла, наверное. А чё она к нему? Планово?
Дед замолчал, оглядываясь.
— Ой, Ванька, я-то не знаю ничего. Ты это у неё лучше узнай, — сказал дед, но Ванька заметил, как старик изменился в лице и словно осунулся.

Вторая

Тем временем Ванёк зашёл домой. Едва переступив порог, замер: мать с кем-то разговаривала по телефону. Голос доносился с кухни — сдавленный, уставший.
Он аккуратно, стараясь не шуметь, снял кроссовки и на носках, прижимаясь к стене, поплыл по коридору.
— Мам, ну я тебе уже сказала… — её голос был похож на шёпот, но каждое слово било по ушам с ледяной чёткостью. — В бесплатной сказали — неоперабельная. И стадия уже последняя… Да, они надавали мне анализов дополнительных… Но там запись — на два месяца вперёд…
— …Ну вообще, по их лицам и тону было понятно — даже если б всё было просто, они бы особо не спешили. Я сегодня ещё в платную съездила… — в её голосе появилась трещина. — Ну, денег хватило только на приём онколога. Он… он, конечно, обнадёжил. Дал кучу анализов, посмотрел на те, что у меня есть… Сказал, всё не так уж страшно и при должном лечении пройдёт хорошо. Но…
Мать тихо заплакала.В трубке что-то говорили.
—Мама, — она перебила, и её голос сорвался. — Это только один анализ. А их там шесть. Шесть, мама! Плюс потом к нему ещё на приём, потом лечение, и опять анализы… Там… там тысяч на пятьсот вылезет. Минимум.
Ваня стоял, не дыша. В голове, словно молотком, забивали услышанное: неоперабельная… куча денег… Всё встало на свои места. Он шагнул из-за угла прямиком на кухню.
— Мам, почему ты мне ничего не говоришь? — голос дрожал, рвался. Он помнил главное правило — мужики не плачут. Но в данный момент ему было плевать. Слёзы текли сами, и если бы кто-то сейчас назвал его бабой, он бил бы, пока не упал бы без сил.
— Ваня,— мама тихонько протянула и сбросила разговор.
—Почему все всё знают, а я — нихера?! — крикнул он.
— Ваня, сядь, пожалуйста. Я сейчас всё расскажу. Я не хотела говорить, пока точно не узнаю… У тебя школа была…
— Да, мам, какая нафиг школа?! Ты серьёзно? Да нахер она мне нужна, у меня мать умирает!
— Вот поэтому я и не хотела говорить. Ты бы ринулся помогать мне… — мама встала, подошла и вытерла тыльной стороной ладони слезу с его щеки.
— А тебе надо доучиться. Осталось чуть-чуть.
—Что с тобой? — спросил Ваня, не отрывая от неё глаз.
Мама вздохнула,обошла стол и села на своё место.
—Сядь, пожалуйста.
Ваня,глядя на неё и подсознательно уже зная, что не хочет слышать следующую фразу, опустился на стул напротив.
—Ваня, у меня рак головного мозга. В бесплатной поликлинике сказали — лечить нет возможности. В платной дали шанс. Но чтобы этот шанс появился… нужны деньги. Очень много денег.
—Давай кредит возьмём. Я на рынок устроюсь, отдадим.
—Я пробовала. Не дают мне такую сумму.
—А бабушка… на меня, может…
—Бабке тоже не дадут. Тебе — тем более.
— Блин, ну надо занять где-нибудь…
—Да у кого же нам занять? Мы и так уже всем, кому можно, должны.
Ваня вскочил,начал метаться по кухне.
—Не может такого быть, чтобы кто-нибудь не помог! Должен быть вариант!
— Ваня, — мама схватила его за руку. — Не надо. Давай не будем сейчас паниковать. Часть анализов оплатить у меня ещё есть. А там… может, что-то придумаем. Сейчас надо охладить голову и не метаться.
Ваня посмотрел на неё. Взгляд был пустым и горящим одновременно.
—Я что-нибудь придумаю, ма. Я тебя не брошу одну.
—Я не сомневаюсь в этом. А сейчас я пойду прилягу, весь день на ногах. Надо отдохнуть, завтра на работу ещё.
С этими словами она встала,поцеловала Ваню в его коротко стриженную голову и поплыла в свою комнату, оставив его одного на кухне. С его раскалённой, работающей на пределе головой.
Он потер ладонью затылок.
—Пятьсот тысяч… Это блять дохера. И это минимум.
Пальцы автоматом выудили из кармана телефон и набрали номер.
—Диман. В беседке. Через десять минут, — сбросил, даже не дождавшись ответа. Крикнул в сторону материной комнаты: «Пошёл к Диману, скоро вернусь!», натянул кроссовки и вылетел из квартиры, будто его вытолкнула наружу взрывная волна отчаяния.
Выйдя из квартиры, он ринулся вниз по лестнице, толкнул тяжёлую подъездную дверь и вырвался на улицу. Было ещё светло, но сизые сумерки уже подползали к крышам.
Он резко завернул за угол дома и почти побежал в сторону беседки.Из-за её кирпичного задника уже торчала голова Димана.
Влетев внутрь,Ваня рухнул на лавку рядом.
—Ну, чё там, братан? — спросил Диман, внутри уже готовясь к самому страшному. Потому что просто так Ванёк встречу бы не назначил.
— Пиздец, Диман. У матухи… рак. Головного мозга. Последняя стадия, — выпалил Ваня, глядя в пустоту перед собой.
—Пиздец… — выдохнул Диман. — И чё врачи?
—Да чё… В бесплатной, можно сказать, отмахнулись. Она в платную пошла. Там вроде сказали, что всё норм, но нужны балансы. И не малые.
—И сколько?
—Минимум… пятьсот тысяч, — Ваня наконец перевёл взгляд на Диму. — Где их взять, блять?
Диман встал,будто сидение начало жечь.
—Так… Ну я понял. Соображалку надо включать. Сумма, конечно, для нас сказочная. Но я думаю, если щас куда устроиться, на рынок там… То тысяч пятнадцать нашкребём за месяц. Это, конечно, херня полная…
—Да и месяца, боюсь, у нас нет, — тихо сказал Ваня.
Диман глянул на него,и в груди что-то холодное и тяжёлое сдавило сердце.
—Так, братан. Давай так. Сейчас мы с тобой нихера путного не придумаем. Короче. Давай просто щас покидаем тупо идеи, а стратегию — утром лепим, когда голова прояснится. Я просто… щас плохо думаю. Вообще.
— Можно к Коляну обратиться, — сказал Ваня. — У него вечно темки какие-то есть. Может, подтянет куда…
—Как вариант, да. Но надо поосторожнее с ним. Он-то сука везунчик, а вот про нас — не знаю. Колян, если и подгонит, то варик будет максимум на тыщ десять. Ты же знаешь, он крупняка избегает, чтоб шумихи меньше было.
—Ну, может, у него есть тема с большими рублями, от которой он сам отмахнулся. Нам, может, передаст?
— В полне… Может, завтра его поймаем. Надо по знакомым пробежаться, может, занять хоть чуть. К деду давай наведаемся, может, он что подкинет.
—Да я сомневаюсь, — сказал Ваня с задумчивым лицом и плюнул. — Если бы у них было, они бы уже всё маме скинули.
—Я у мамы спрошу, может, у нас есть какие-то рубли лишние… — предложил Дима, уже почти не веря в это сам.
Ваня задумчиво покачал головой.
—Не… брат это, всё шелуха. Конечно, вот так толкаясь, мы создадим только видимость поиска. Найдём мы, по факту, с натяжкой тысяч… Бля, да пусть даже сто. Этого мало.
—Ну, ей сразу все пятьсот не нужны. Хотя бы чтоб процесс запустить: анализы там, к врачу походы… А там, глядишь, чего-нибудь стоящего найдём.
Ваня,соглашаясь, так же задумчиво сотряс головой.
—Вот и я думаю… надо что-то стоящее, — сказал он чуть протяжно, и в этих словах повисла тяжёлая, неозвученная мысль. Мысль о том, что «стоящее» уже не имеет ничего общего с темками Коляна, подработкой на рынке или займами у родни.
Диман хорошо знал Ваню, чтобы спрашивать, что тот имеет в виду. Мысль висела в воздухе, тяжёлая и невысказанная.
—Так, давай, братан, сейчас по домам. Ночью, с горяча, мы нихера нормального не придумаем. Завтра начнём… Как там тёть Люда?
—Да ты ж знаешь её. Истерик нет, но видно, что… хэппи в действиях отсутствуют.
Диман покачал головой.
—Да, — сказал он. — Мать твоя мудрая женщина. Тебе бы у неё вот это качество перенять. Суета к нормальному не приведёт.
Ванька встал.Лицо было серым от усталости.
—Ладно. До завтра.
—Давай, братан. Держись. Что-нибудь придумаем.
Диман проводил взглядом Ваньку — тот поплёлся домой, и по спине видно, как голова его лихорадочно генерирует идеи. Надо его контролировать сейчас. Пацан он хороший, но может натворить. Взрывной в стрессе, — Диман много раз это видел.

Третья

Нацепив тапки, Диман рванул дверь и вылетел в подъезд. Перепрыгивая через ступени , летел вниз. Уже собираясь спрыгнуть с последней площадки на пролёт третьего этажа, как вдруг его полёт был жестоко остановлен внезапно открывшейся дверью. Он с размаху впечатался в неё, едва успев выставить перед собой руки.
—Ой, извини! — выпалил он и уже сделал шаг, чтобы продолжить спуск, но мельком глянул на «стоп-кран» своего стремительного падения.
Это была Саша.Она стояла, замершая, с ошарашенным видом.
—Ты чего несёшься? — спросила она, выходя в подъезд.
—Да, на улице знакомого увидел, нужен срочно, — ответил Диман. — А ты куда в такую рань?
Он бросил взгляд на её внешний вид:оверсайз-футболка белого цвета, из-под которой едва виднелись чёрные джинсовые шорты. На голове — конструкция из волос, собранная явно в спешке.
—Да Юля не свет не заря припёрлась. Возле «Торгового» ждёт.
—Понял, — сказал Диман, обрадовавшись вдвойне. Во-первых, Юля, она приехала в их район. А во-вторых, её тут нет, возле подъезда, потому что его собственный внешний вид явно не годился для второго свидания. Он был в домашних шортах ниже колена цвета «когда-то-чёрного» (примерно семьсот стирок назад, может, меньше, но считать было некому) и футболке с Эминемом, лицо которого выглядело так, будто пластический хирург использовал на нём новый вид подтяжки, и этот опыт оказался крайне неудачным. Причина тому — Дима, который в своё время решил погладить её принтом наружу.
— Пойдём? — спросила Саша, кивнув на то, что Дима перекрывает проход.
—А, да, конечно.
Он хотел рвануть дальше,но сообразил, что будет выглядеть как полный идиот, несясь в тапках и помятых шортах вниз по лестнице. Пришлось спускаться размеренно, вместе. Он впереди, она сзади.
—Ну и как там, за границей? — решил поддержать разговор Диман. — Сложно было адаптироваться?
Саша дёрнула плечом.
—Да нет. Мы живём в районе, где очень много русских. И школа у меня частная, для русских детей. Так что первое время казалось, что я в России. Просто вокруг много английских туристов.
Диман улыбнулся.
—Ничего не поменялось, — подытожил он.
—Не, почему… поменялось многое. Но вот знаешь, — она сделала паузу, подбирая слова. — Я когда сюда приехала, вышла из самолёта и даже сначала расстроилась, что пришлось вернуться. А потом, через несколько дней, поняла… что там всё какое-то бутафорское. Типа декорации России.
Диман глянул на неё.Она шла, смотря в пол, задумчивая.
—Тут всё по-настоящему. И люди не фальшивые. Если тебя хотят послать — пошлют. Не будут думать, уместно это или нет.
— Воу, — сказал Диман. — А ты мыслитель.
Он улыбнулся,и Саша улыбнулась в ответ:
—Конечно. А ты думал — тупая девка?
—Да нет, просто для нашего возраста это редкость, — ответил Диман и толкнул тяжёлую подъездную дверь.
—Согласна. Когда уезжала, я была именно такой, как ты меня представлял: тупой богатенькой девчонкой. Но там, среди бутафорских друзей и декораций идеального мира, многое понимаешь и осознаёшь.
Диман снова глянул на неё.Саша кардинально отличалась от девчонок её возраста. В её голове явно ворочались недетские мысли.
Они прошли ещё немного по тротуару в сторону беседки.
—Ладно, рад был видеть. Я в беседку — дела срочные.
—Я тоже. Ты доказываешь, что здесь люди умеют отшивать и посылать культурно, но чётко, — улыбнулась она.
Диман фыркнул.
—Да не, правда. Надо дело одно обсудить с Коляном, — он мотнул головой в сторону беседки.
—Да я шучу. Ладно, увидимся. Юля сказала, вы договорились погулять.
Диман замедлил шаг.
—Да, конечно. Но попозже. У нас форс-мажор, надо им заняться. А потом — тогда и увидимся.
—Отлично. Тогда позвонишь или напишешь. Пока.
—Пока.
Диман повернулся и направился к Коляну,оставляя Сашу идти дальше к «Торговому» одной.
Колян сидел в беседке, закинув ногу на ногу. Смачно затягиваясь, выпускал дым колечками вверх и смотрел на Димана сквозь дымную завесу.
—О, здорова, Диман. Ты-то че в такую срань?
—Дело есть, Колян. Срочное. Помощь нужна, — сказал Диман, останавливаясь в проходе.
—Случилось чё? Валяй, помогу, ты ж знаешь.
Колян кинул бычок в пустую банку из-под энергетика.
—Короче, вкратце… у Ваньки матухи рак. Нужны рубли на анализы и врачей.
—Ебать… — протянул Колян, и всё его развязное спокойствие куда-то испарилось. — Бляха, тёть Люду… конечно, жалко. Смотри, рублей пять смогу вечером подкинуть. Безвозмездно, кореш должен вернуть.
—Спасибо. Мы вернём, как только сможем. Но там сумма… заоблачная. Твоя пятёрка — помощь сто процентов, но надо гораздо больше.
—Так продолжай. Че придумали? — Колян наклонился вперёд, локти на коленях.
—Короче… есть у тебя варики, где можно резко поднять пол-лимона? — выпалил Диман. От самой фразы «пол-лимона» у него внутри что-то ёкнуло. Такие слова будто не с его языка срывались.
Колян присвистнул.
—Хера себе медицина… Так, братан, таких балансов с резким откатом сейчас нету. Да и ты знаешь — я от них уворачиваюсь. Чем больше сумма, тем больше проблем.
Он помолчал,разглядывая Димана.
—Есть темка одна. Откат примерно такой будет. Но нюанс — нужно бабло на вход. Примерно двести тысяч, чтоб получить такой выхлоп. Но понятно, что их нет.
Диман почувствовал,как последняя возможная дверь захлопывается. Удар был тихим и окончательным.
—У нас пока из двухсот тысяч только твоя будущая пятёрка, — глухо сказал он и плюхнулся рядом на лавку. — Блять… жопа.
—Я поспрашиваю у дельцов, может, есть что крупное. Но сам понимаешь — чем крупнее, тем опасней.
—Да похер уже, — плюнул Диман, вытянув ноги в стоптанных тапках. — Честно, Колян, я затрахался. Жить честно, но бедно. Пока мы тут о морали думаем, другие давно плюнули на это и тратят эти пол-лимона ежедневно.
—Ого, братан… — Колян медленно покачал головой. — Ты прекращай такие вещи задвигать. Если делать — то делать аккуратно. А то потратить не сможешь. Ты пацан умный, это видно. И честно, на правах старшего… я крайне не советую вступать в нашу лигу. Это не сказочная жизнь, если тебе так кажется. Это та же работа, только риск в ней — не сорванная спина, а либо решётка, либо горка земли сверху. Но если уж решил встать на наши тропы… будь шахматистом. Семь ходов вперёд просчитывай. И главное — береги свободу короля.
Диман глянул на него.
—Ебать… И ты философ, — хрипло засмеялся он.
—Ну а хули ты думал? — Колян усмехнулся в ответ. — Это философия улиц, брат. Она пожёстче книжной будет, но суть та же.
—Я понял. Просто, не в обиду… по тебе не скажешь, что ты в шахматах шаришь.
—Блин, ну прикинь… я до девятого отличником был. А потом район заставил поменять образ жизни. Да и как ты бы доверился на деле типу с книжкой и очками на носу?