Бандит.

1 Глава.

ГЛАВА 1

МИРЕЛЬ

***

Сентябрь 1997 года

Мирель ненавидела эту дверь.

Серая, облупившаяся краска, запах чужой жизни из подъезда, постоянный страх что замок заест - а денег на нового слесаря не было. Её руки дрожали, когда она поворачивала ключ в замке. Не от холода — хотя сентябрьский вечер был действительно прохладным — а от того, что стояла за этой дверью.

Три года. Ровно три года, как эта квартира стала её домом. И её тюрьмой.

Щёлчок. Замок поддался.

Она вошла, сначала в коридор, где пахло варёной капустой от соседей, потом на свою “территорию” — маленькую однокомнатную квартиру на пятом этаже без лифта. Пакеты с продуктамирезали плечи, но она облегчённо выдохнула.

Домой.

— Мама?

Тоненький голосок из комнаты. Самый лучший звук в её жизни.

Мирель поставила пакеты на стол в коридоре, стряхнула усталость с плеч — или попыталась — и пошла к дочери.

— Я здесь, солнышко, — она сняла туфли и вошла в комнату.

Трёхлетняя Ксения сидела на ковре, окружённая пластмассовыми кубиками. Её светлые волосы — такие же, как были у Кира — торчали в разные стороны. Глаза, большие и серые, смотрели на Мирель с такой огромной любовью, что у неё каждый раз перехватывало дыхание.

— Ты где была так долго? — Ксения поставила кубик на другой, сосредоточенно хмурясь.

— В магазине, милая. Купила тебе сок и печенье.

— А папа придёт?

Этот вопрос. Всегда этот вопрос.

Мирель почувствовала, как в груди что-то сжалось. Тяжёлый, липкий ком застрял в горле. Она уже год как придумывала ответы — “Папа в командировке”, “Папа занят на работе”, “Папа приедет позже” — но чем старше становилась Ксения, тем сложнее было врать.

Тем более что каждый раз во лгала она.

— Папа занят, Ксюша. Он работает далеко-далеко.

— А почему он никогда не приходит?

— Потому что… — Мирель запнулась. — Потому что его работа очень важная.

— А как дядя Серёжа из нашего подъезда? Он тоже важный?

Мирель чуть не рассмеялась. Дядя Серёжа — пьяница из третьего подъезда, который “работал” тем что стоял у ларька с пивом и приставал ко всем проходящим мимо женщинам.

— Нет, милая. Не как дядя Серёжа.

— А как тогда?

— Это сложно объяснить, — Мирель присела рядом с дочерью и обняла её. — Когда ты вырастешь, поймёшь.

Ксения пахла детским шампунем и молоком. Теплый, живой запах, который заставлял сердце Мирель сжиматься — от любви и от невыносимой вины.

Девочка прижалась к ней, маленькая, тёплая, такая беззащитная. И такая ничего не подозревающая.

Три года назад Мирель была другой женщиной. Двадцать четыре года, только что начала работать в клубе “Ночной бархат”, думала о будущем — может быть, выучится на что-то получше, найдёт нормального мужчину, заведёт своих детей. А потом позвонила знакомая из роддома.

“Кира не пережила роды. Девочка осталась одна”.

Она помнила этот момент так, будто это было пять минут назад. Как стояла посреди своей комнаты, телефонная трубка в руке, и не могла понять — что это значит? Девочка осталась одна? Как это — одна?

Поехала в больницу. Медсестра принесла свёрток в голубом одеяле, такой крохотный, беззащитный. Мирель взяла его, посмотрела в маленькое личико — и поняла.

Это всё, что осталось от Кира. От единственного человека, кого она по-настоящему любила. От сестры, которая была с ней в детском доме, которая не оставила её там одна, которая была её семьёй.

— Мама? — Ксения потянула её за рукав. — Ты куда уходишь?

— Никуда, милая. Просто задумалась.

— А ты сегодня будешь петь?

Мирель кивнула. Ксения знала, что мама “работает по вечерам”, но не знала где. Думала, что в каком-то кафе или ресторане. И Мирель не хотела чтобы знала — не стыдилась своей работы, нет. Пение было единственным чистым в её жизни. Единственным моментом, когда она чувствовала себя… собой.

Но она не хотела чтобы дочь знала, в каком мире она живёт. В каком мире работает.

— Да. Мне нужно скоро собираться.

— Можно я спою с тобой?

— Только одну песенку, хорошо? Потом купаться и спать.

— Ура! — Ксения вскочила с ковра и начала танцевать, напевая что-то неистовое и совершенно фальшивое.

Мирель смотрела на неё и чувствовала, как рвётся.

Девочка думала, что она её родная мать. Никто не говорил ей этого прямо — никто и никогда. Но и никто не говорил правды. И с каждым месяцем, с каждым вопросом “а папа придёт?”, Мирель всё больше боялась этого разговора.

“Когда тебе исполнится восемнадцать, — обещала она себе, — тогда я всё расскажу. Не сейчас. Не когда ты такая маленькая. Не когда…”

Не когда что?

Не когда она к ней привязалась так сильно, что потеря правды будет ощущаться как потеря матери?

***

Часом позже Мирель стояла перед зеркалом в ванной, рассматривая своё отражение.

Двадцать семь лет. На вид можно дать и меньше — она всегда выглядела моложе своих лет, — но ночная работа, недосып и вечно усталые глаза выдавали. Волосы тёмно-каштанового цвета она собрала в высокий хвост. Макияж — минимальный. На работе они делали более яркий, но дома она предпочитала естественность.

Не то чтобы у неё был выбор.

— Мама, я купилась! — крикнула Ксения из ванной.

— Молодец! Я иду, тебя вытирать!

Мирель помогла дочере надеть пижаму, прочитала сказку — в который раз про Колобка, уже знала наизусть, — поцеловала и выключила свет. Ксения сразу уснула — день был активным.

Она тихо закрыла дверь и пошла на кухню. Нужно было приготовить ужин для тёти Маши — соседки снизу, которая сидела с Ксенией, пока Мирель была на работе. Тётя Маша — женщина лет пятидесяти, одинокая, с добрым сердцем и безмерным терпением. Не брала много денег, говорила, что девочку ей заменить не может после того как её собственный вырос и уехал.

Но Мирель всегда старалась что-то оставить — деньги, еду, помочь по хозяйству. Не из благодарности — из вины.

2 Глава.

ГЛАВА 2

КЛУБ “НОЧНОЙ БАРХАТ”

***

Клуб “Ночной бархат” находился в подвале старого здания на окраине города. Раньше здесь был ресторан, потом склад, потом что-то ещё — Мирель не знала историю этого места. Знала только, что уже три года каждую ночь (кроме воскресенья) спускалась по тёмной лестнице вниз, где её ждали дым, музыка и мужчины.

Она вошла через чёрный ход, как всегда. В основном входе была очередь из желающих попасть внутрь — охрана отбирала самых достойных, или скорее самых богатых, — но для Мирель был отдельный вход.

Для артистов.

— О, Мирель! — охранник Гена улыбнулся, пропуская её. Довольно молодой парень, лет двадцати пяти, с грубым лицом и добрыми глазами. Он всегда относился к ней с уважением. — Сегодня рано?

— Привет, Гена. Да, решила не опаздывать.

— Пойдёшь в гримерку?

— Да. Там Вика уже?

— Вика? Ага, пришла минут десять назад. Накрасилась.

Мирель кивнула и прошла по коридору. Воздух здесь был другим — не как на улице. Тяжёлый, густой, пропитанный запахом дешевого парфюма, алкоголя и табачного дыма. Клуб работал уже два часа, и атмосфера успела пропитать все стены.

Она вошла в гримерку — маленькую комнату с зеркалом, столом и вешалкой для одежды. Вика, её подруга и коллега, сидела перед зеркалом и красила губы.

— О! — Вика обернулась. — Ты пришла! Я уже начала волноваться.

— Привет. — Мирель поставила сумку на стол. — Почему ты волнуешься?

— Ну как же… — Вика закончила с губами, проверила отражение. — Новый клиент, говорят. Какой-то очень важный. Все на взводе.

Мирель кивнула, но не особенно заинтересовалась. Важные клиенты были каждую неделю. Кто-то приезжал из Москвы, кто-то из Санкт-Петербурга, кто-то вообще из-за границы — девяностые были временем, когда в их город приезжали все, кто хотел заработать или потратить.

— И что? — она начала доставать свои вещи. — Он хочет частное выступление?

— Не знаю. — Вика пожала плечами. — Но Гена говорил, что это очень серьёзный мужчина. Что остальные его боятся.

Мирель усмехнулась. Боялись? Она видела много “страшных” мужчин за эти три года. Большинство из них были просто богатыми и одинокими, которые хотели почувствовать себя важными.

— Все его боятся, или только Гена?

— Да не дёргай ты, — Вика засмеялась. — Просто предупреждение. Может быть, он захочет тебя увидеть.

— Я здесь пою, Вика. Не больше.

— Знаю, знаю. — Вика встала. — Ну, я пошла. У меня выход через двадцать минут. Успеешь подготовиться?

Мирель кивнула. Достала своё сценическое платье — длинное, красное, с открытыми плечами. Не слишком откровенное, но достаточно… привлекающее внимание. Она купила его год назад на рынке, потратив почти половину месячного заработка. Но оно стоило того.

— Иди, иди. Я буду готова минут через сорок.

Вика вышла, и Мирель осталась одна. Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Уставшая женщина с тёмными кругами под глазами. Женщина, которая прятала свою дочь от всего мира. Женщина, которая каждое утро обещала себе, что это последний раз.

Последний раз, когда она придёт сюда.

Последний раз, когда будет петь для этих мужчин.

Последний раз…

Но каждый раз она приходила снова.

***

Дмитрий Волков сидел в VIP-ложе и смотрел на сцену с лёгким презрением.

Ему было сорок семь лет, но выглядел он старше — седина в тёмных волосах, глубокие морщины на лбу, усталые серые глаза, которые видели слишком многое. Он был высоким — почти под метр девяносто, с широкими плечами и мощным корпусом, который начинал терять форму. Лицо — грубое, с носом, который был сломан в молодости и не совсем правильно сросся.

Он не был красавцем. Никогда не был. Но женщины реагировали на него — на его власть, на его деньги, на его опасность.

Он ненавидел такие места как этот клуб — шумные, дымные, полные людей, которые считали себя важными, но на самом деле были просто маленькими рыбками в большом пруду.

Но его люди хотели прийти. Ему сообщили, что здесь хорошая музыка, красивые женщины, и что можно расслабиться после тяжёлой недели. И он согласился — редко, но иногда ему нужно было расслабиться. Редко, но иногда он хотел быть обычным человеком, если такое вообще было возможным.

— Босс, — один из его подчинённых — молодой парень лет тридцати, звали Андрей, — сказал, что скоро будет выступать лучшая певица. Говорят, у неё потрясающий голос.

Дмитрий кивнул, но не ответил. Он не был здесь ради музыки. Он был здесь потому, что его люди хотели, чтобы он был здесь. И потому что иногда ему нужно было показывать лицо — показывать, что он всё ещё здесь, что он всё ещё контролирует всё.

Контролировал.

Он взял свой стакан — водка, чистая и холодная — и сделал глоток. Алкоголь обжигал горло, но он не обратил внимания. Он пил крепкое с двадцати лет, и его организм давно привык.

— Кстати, босс, — Андрей продолжал, — после неё будет выступать танцовщица. Говорят, тоже ничего такая.

Дмитрий кивнул снова, но уже с раздражением. Он не терпел, когда люди пытались развлечь его. У него были свои способы развлечься — свои, не такие как у остальных.

Но он ничего не сказал.

***

Мирель стояла за кулисами и слушала, как Вика заканчивает свою песню — что-то популярное, по радио крутили постоянно. Аплодисменты — громкие, восторженные, но механические. Мужчины аплодировали не потому, что им нравилась музыка, а потому что это было принято. Аплодировали, потому что это был клуб, и они платили за это.

— Спасибо! — Вика сказала в микрофон, и Мирель почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. — А теперь для вас выступит наша прекрасная Мирель!

Аплодисменты усилились. Мирель глубоко вдохнула, выпустила воздух, и вышла на сцену.

Свет ударил в глаза — яркий, жаркий, слепящий. Она не видела зал, только очертания столов и фигур в темноте. Но она чувствовала их. Чувствовала десятки глаз, смотрящих на неё. Чувствовала ожидание, напряжение, желание.

3 Глава.

ГЛАВА 3

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

***

Мирель сидела перед зеркалом в гримерке и вытирала помаду с губ. Руки слегка дрожали — от адреналина, от волнения, от того незнакомого мужчины в VIP-ложе…

Он смотрел на неё так, как будто узнал.

И она почувствовала то же самое.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Ветка ёлки в горле.

— Мирель? — мужской голос снаружи. Глубокий, грубый, но… почему-то знакомый?

Она не знала почему, но этот голос казался ей известным. Хотя она была уверена, что никогда его не слышала.

— Да? — она ответила, стараясь чтобы голос не дрогнул.

— Можно войти?

Она подумала секунду. Обычно после выступления к ней приходили только мужчины с предложениями “выпить с ними”, “поехать к ним”, “провести время вместе”. Она всегда отказывалась. Всегда.

Но этот голос был другим.

— Да, — она сказала и повернулась к двери.

Дверь открылась, и вошёл он.

Высокий — почти под метр девяносто, с широкими плечами и мощным корпусом. Седой, с глубокими морщинами на лбу, с грубым лицом, которое когда-то было красивым. Серые глаза, которые смотрели на неё так… так интенсивно…

Те же глаза, что смотрели на неё из VIP-ложи.

Он был ещё более впечатляющим вблизи. Старше, чем она подумала сначала — может быть, лет пятьдесят. Или около того. Но в его движениях была сила, уверенность, власть. Власть, которую нельзя не заметить.

Власть, которая её напугала.

Он закрыл за собой дверь.

— Мирель, — сказал он, и её имя на его губах звучало… почему-то нежно? — Я хотел поговорить с тобой.

Она подняла брови, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала. Руки сжались в кулаки. Кто этот человек? Почему он здесь? Что он хочет?

— С кем я имею удовольствие? — голос чуть дрогнул, но она надеялась он не заметил.

— Дмитрий Волков, — он сказал, не отрывая от неё взгляда. — Но это не имеет значения.

Дмитрий Волков.

Имя ни о чём ей не говорило. Но манера держаться, одежда — дорогой костюм, который, наверное, стоил как её квартира за год, — всё кричало что это не просто посетитель клуба.

Это был какой-то… босс.

Авторитет.

И её сердце забилось ещё быстрее.

— Дмитрий Волков, — она повторила, пытаясь вспомнить, слышала ли это имя раньше. Не вспомнила. — И что вы хотите, мистер Волков?

Он сделал шаг к ней, потом остановился. Будто хотел не напугать её.

— Я хочу знать, — он начал, потом сделал паузу, — откуда ты знаешь эту песню.

Мирель удивилась.

— Что?

— Песню, которую ты пела. “Разлука”. Откуда ты её знаешь?

Она не понимала. Почему он спрашивает об этом?

— Я… она по радио часто играла. В прошлом году.

— Нет, — он покачал головой. — Не это. Я спрашиваю… почему ты её выбрала?

Мирель пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. Хоть внутри всё сжалось от страха.

— Просто понравилась. Почему вы спрашиваете?

Дмитрий смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, что она не могла понять. Боль? Ностальгия? Что-то ещё?

— Потому что, — он сказал тихо, — эту песню пела моя жена. До того как она погибла.

Мирель замерла.

Она не знала что сказать. Не ожидала этого. Не ожидала что он скажет что-то настолько… личное.

— Я… я не знала, — прошептала она. — Извините.

— Не нужно извиняться, — он махнул рукой, но в его глазах всё ещё была боль. — Я не говорю это чтобы ты чувствовала вину. Я просто… я удивился, что ты её выбрала. Это не популярная песня. Не особенно.

Мирель задумалась. Он был прав — эта песня не была самой популярной. Она слышала её несколько раз по радио, но не так часто как остальные. Почему она выбрала её?

Не знала.

— Мне нравится, — она сказала просто. — Мелодия красивая. Слова… откликаются чем-то.

— Резонируют, — он поправил её мягко.

— Да, — Мирель почувствовала как тепло окрасило её щёки. Она сделала грамматическую ошибку, и он поправил её. Как будто это было нормально. — Резонируют. Спасибо.

Дмитрий кивнул, и на секунду в комнате повисла тишина. Неудобная, но… не неприятная.

Мирель встала, начала ходить по комнате. Не могла сидеть на одном месте. Слишком напряжённо.

— Ты жива в этом городе давно? — спросил он вдруг.

Мирель удивилась смене темы, но ответила не оборачиваясь.

— Двадцать семь лет. Я здесь родилась.

— Двадцать семь, — он повторил, и в его голосе было что-то странное. — А где ты жила до того? Где ты росла?

Она обернулась, не понимая почему он спрашивает. Почему ему это интересно?

— В детском доме, — сказала она, и сразу пожалела. Зачем она сказала это? Незнакомому мужчине? Какому-то боссу?

Дмитрий замер.

Его глаза расширились.

— В каком? — спросил он, голос стал странным — напряжённым?

— Городском номер три. Почему?

Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё так, будто не мог поверить. Будто она сказала что-то невероятное.

— Ничего, — сказал он наконец. — Просто… интересуюсь.

Мирель не знала что думать. Этот мужчина был странным. Загадочным. Опасным. И почему-то… знакомым? Хотя она была уверена, что никогда его не видела.

— Мистер Волков, — она начала, — я должна…

— Дмитрий, — он прервал её. — Зови меня Дмитрий.

— Хорошо. Дмитрий. Я должна одеться и уйти. У меня…

— Дочь? — он закончил за неё.

Мирель замерла. Как он знал?

— Откуда вы знаете?

— Я видел тебя с ней, — он сказал спокойно. — Неделю назад. Около магазина. Ты держала её за руку, она улыбалась тебе.

Мирель попыталась вспомнить. Неделю назад… они шли с Ксенией от магазина, да. Девочка хотела конфету, она отказала, потом всё же купила. Обычный день. Обычный момент.

Но она не видела его.

— Вы нас видели?

— Да.

— Но я вас не видела.

— Я был в машине, — он объяснил. — Не вышел.

Мирель не знала что сказать. Почему он обратил на них внимание? Почему он запомнил?

4 Глава.

ГЛАВА 4

ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ

***

Мирель шла к автобусной остановке, и руки её слегка дрожали.

Не от холода — хотя сентябрьской ночью было холоднее, чем днём, — а от того что произошло. От того разговора. От того что она узнала.

От того что он был здесь.

После всех этих лет.

Она достала визитку из сумки, посмотрела на неё при свете уличного фонаря.

“Дмитрий Волков”

Просто имя. Просто номер телефона. Ни адреса. Ни названия компании. Ничего.

Она убрала визитку обратно, в надёжный карман сумки, где хранились самые важные вещи — деньги, документы, теперь и это.

Позвонит ли ему?

Честно — не знала.

С одной стороны, он был тем самым подростком. Тем, кто защищал её в детском доме. Кто отгонял хулиганов. Кто держал её за руку, когда она плакала.

С другой стороны… он стал другим.

Он стал боссом. Авторитетом. Мужчиной, который носил костюм дороже её годовой зарплаты. Мужчиной, которого боялись. У которого была власть — и много власти.

И который, судя по всему, был в криминале.

Она не была глупой. Видела достаточно в клубе, чтобы понимать кто есть кто. Дмитрий Волков не был бизнесменом в белом. Он был чем-то другим. Чем-то тёмным. Опасным.

И всё же…

Всё же она помнила его.

Помнила серые глаза. Помнила доброту к маленьким. Помнила то, как он защищал её, когда никто другой не защищал.

Это значило что-то.

Не правда ли?

***

Автобус пришёл через десять минут. Старый, скрипучий, почти пустой — было уже почти три часа ночи. Только несколько пьяных мужчин возвращались с заработка, и какая-то женщина с уставшим лицом смотрела в окно.

Мирель села на своё привычное место у окна, положила сумку на колени.

Уставшая женщина с тёмными кругами под глазами смотрела на неё из отражения. Женщина, которая только что узнала что мальчик, который защищал её в детском доме, теперь был… кем? Боссом мафии?

Она не знала точно.

Но боялась.

Боялась что узнает.

***

Тётя Маша уже спала, когда Мирель пришла. Старушка спала на диване, под одеялом, и Мирель не стала её будить. Просто тихо прошла в комнату, посмотрела на спящую Ксению.

Дочь спала так же, как всегда — на боку, с подушкой в обнимку, с чуть приоткрытым ртом. Спокойно. Беззаботно.

Не зная что её мать только что встретилась с мужчиной из прошлого.

Мужчиной, который знал её тётю Киру. Которая умерла.

Ксения никогда не видела Киру. Никогда не узнает что Мирель не её родная мать. Пока не исполнится восемнадцать.

Пятнадцать лет ещё.

Мирель села на край кровати, посмотрела на дочь, и почувствовала как ком застрял в горле.

Она делала всё это ради Ксении.

Ради неё работала в клубе. Ради неё возвращалась каждую ночь домой. Ради неё жила.

Но сейчас…

Сейчас она думала о ком-то другом.

О Дмитрии.

О том что он сказал. О том что пытался её найти. О том что не мог.

Почему он не мог?

Что случилось после того как он ушёл из детдома?

Она так много хотела спросить его. Так много хотела узнать.

Но испугалась.

Испугалась что он слишком опасен. Слишком… другой. Не из её мира.

***

Мирель переоделась в домашнюю одежду, умылась, легла в постель. Но не могла уснуть.

Повернулась на один бок — мысли о нём.

На другой — мысли о нём.

На спину — мысли о нём.

Она достала визитку из сумки, положила на тумбочку рядом с кроватью. Посмотрела на неё. Посмотрела на номер телефона.

Позвонить или нет?

Она не знала.

Думала об этом полчаса. Думала о том что он сказал. О том что искал её. О том что не мог найти. Думала о детском доме, о том как он защищал её, о том как он ушёл.

Думала о том, что он был теперь — босс, авторитет, опасный человек.

Но в то же время — тот же мальчик, который защищал её.

Тот же человек, который сказал что искал её годами.

Она не знала что делать.

Часть её хотела позвонить. Узнать правду. Понять что случилось.

Другая часть боялась. Боялась его мира. Его опасности. Его власти.

Она перевернулась на другой бок, посмотрела на визитку, и…

…и закрыла глаза.

Решит утром.

***

Утро началось как обычно. Ксения проснулась первой — как всегда — и потрясла Мирель за плечо.

— Мама, вставай! — маленький голосок прямо в ухо. — Я хочу кушать!

Мирель открыла один глаз, потом второй. Утро. Пятница. Ей нужно работать сегодня вечером, но сейчас…

Сейчас было утро.

— Доброе утро, солнышко, — она сказала и села на кровати. — Ты спала хорошо?

— Угу! — Ксения кивнула. — Я видела необычный сон.

— Какой?

— Про дядю, — сказала Ксения серьёзно. — Дядя который нас видел.

Мирель замерла.

— Какой дядя?

— Не знаю, — Ксения пожала плечами. — У него серые глаза. И он хороший. Он сказал что я красивая.

Мирель почувствовала как холод пробежал по спине. Серые глаза? Добрый? Сказал что она красивая?

Это не может быть совпадением.

— Когда ты видела этот сон? — голос чуть дрогнул.

— Сегодня ночью. — Ксения посмотрела на мать своими большими серыми глазами. — Он сказал что будет нас защищать. Как ты меня защищаешь.

Мирель не могла дышать.

Серые глаза.

Защита.

Это описывало Дмитрия.

Но как Ксения могла видеть его во сне? Она никогда его не видела! Дмитрий сказал что видел их неделю назад из машины, но Ксения не могла его заметить — она была маленькая, не обратила бы внимание.

— Ты… — Мирель попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Ты уверена что это сон?

— Уверена, — кивнула Ксения. — Он был реальный. Я его помню. От магазина.

Мирель вспомнила. Дмитрий сказал что видел их неделю назад около магазина. Он был в машине. Не вышел.

Но Ксения не видела его в машине. Она была маленькая.

Так как же она помнит его?

5 Глава.

ГЛАВА 5

УЖИН

***

Мирель стояла перед зеркалом в своей комнате и не узнавала себя.

Она надела своё лучшее платье — синее, длинное, с открытыми плечами. Не слишком откровенное, но… красивое. Купила три года назад на рынке, потратив почти всю зарплату за месяц. Ещё когда работала в универмаге продавцом, до клуба. Носила только по особым случаям.

И сегодня был особый случай.

Она посмотрела на своё отражение. Тёмные волосы собрала в высокий хвост, оставив несколько прядей падать на лицо. Макияж — минимален, но она добавила немного румянца на щёки, немного подчеркнула глаза.

Выглядела… нормально.

Не особенно красивой. Не особенно молодой. Просто… нормально.

Надеюсь, нормально.

Она посмотрела на кровать, где спала Ксения. Тётя Маша снова пришла посидеть с девочкой, пока Мирель будет на ужине. Ксения уже спала, когда Мирель выходила, и это было хорошо.

Мирель не хотела чтобы дочь знала куда она идёт.

Не хотела чтобы знала что идёт на ужин с мужчиной.

С мужчиной из её прошлого.

С мужчиной, который был… кем? Боссом мафии? Авторитетом? Просто богатым человеком с тёмным прошлым?

Она не знала.

Но хотела узнать.

***

Ресторан “Метрополь” находился на центральной площади, в красивом здании до революции. До девяностых здесь был какой-то клуб для партийных функционеров, потом здание реконструировали, открыли ресторан.

Самый дорогой в городе.

Мирель никогда не была здесь. И сейчас чувствовала себя не на месте.

Она подошла к входу, где стояли два охранника в дорогих костюмах. Они посмотрели на неё — на её простое платье, на её отсутствие драгоценностей, — но один из них кивнул.

— Добрый вечер, — сказал он. — Вас приглашают?

Она кивнула, достала из сумки листок бумаги, который Дмитрий дал ей по телефону.

— Дмитрий Волков… VIP-зал, второй этаж, — прочитал охранник. Он посмотрел на её лицо, сверил с чем-то в блокноте. — Проходите.

Он открыл дверь, и Мирель вошла.

Внутри было… потрясающе. Крашеные потолки с лепниной, хрустальные люстры, ковры на полу, столы накрытые белыми скатертями, свечи в латунных подсвечниках. Из динамиков тихо играл джаз — какой-то старый американский, может быть, Дюк Эллингтон или кто-то вроде того. Музыка которая была популярна ещё в советское время, в дореволюционных ресторанах её родители слушали.

Она никогда не видела ничего подобного.

Её квартира была маленькой однокомнатной. Её жизнь — простой. Её мир — скромным.

И это… это был другой мир.

Она нашла лестницу с перилами из полированного дерева, поднялась на второй этаж, вошла в VIP-зал.

И увидела его.

Дмитрий сидел за столом у окна, смотрел на площадь внизу. Он был в костюме — тёмном, элегантном, который подчёркивал его широкие плечи. Белая рубашка была расстегнута на верхнюю пуговицу, и видно было немного седины на груди.

Он выглядел… впечатляюще.

Опасно.

И почему-то знакомо.

Мирель сделала глубокий вдох, выпустила воздух, и подошла к столу.

Он заметил её сразу. Обернулся, встал.

— Мирель, — сказал он, и улыбнулся. Первая улыбка, которую она видела на его лице. Улыбка изменила всё — сделала его менее грубым, менее опасным, более… человечным.

— Дмитрий, — сказала она. — Я не опоздала?

— Нет, — он покачал головой. — Ты вовремя. Иди, садись.

Он отодвинул ей стул. Она села, и он сел напротив.

На столе стояла свеча в стеклянном фонаре, пламя тихо покачивало. Тени танцевали на его лице.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил он. — Вино? Коньяк? Что-нибудь другое?

Мирель не знала что сказать. Она редко пила алкоголь — только в праздники, и то немного. Но сейчас…

— Вино, — сказала она. — Если можно.

— Конечно, — он поднял руку, и официант появился из ниоткуда. Молодой парень в белой рубашке и чёрном галстуке. — Красное сухое для леди. Каберне, девяносто третий год. И для меня — водка. Русская.

Официант кивнул и ушёл.

Мирель посмотрела на Дмитрия. Он смотрел на неё… нежно? С восхищением? Она не могла определить.

— Ты красивая, — сказал он вдруг.

Мирель почувствовала как тепло окрасило щёки.

— Спасибо, — прошептала она.

— Очень красивая, — добавил он. — Даже больше, чем когда ты была маленькой.

Она удивилась.

— Ты помнишь?

— Я помню всё, — сказал Дмитрий серьёзно. — Я помню тебя семилетней. Ты была маленькая, с большими серыми глазами, с тёмными волосами. Ты всегда была тихая, но сильная. Никогда не жаловалась, даже когда тебе было больно.

Мирель не могла дышать.

Он помнил всё.

Он помнил её.

— И ты всегда была добрая, — продолжил он. — Ты делилась с другими. Даже когда у тебя было мало, ты всегда делилась своей едой с теми, у кого не было.

— Я… — Мирель не знала что сказать. — Я не знала что вы помните столько деталей.

— Я помню, — повторил он. — Я помню тебя, Мирель. И я… я очень рад, что нашёл тебя снова.

Она посмотрела на него, и в его глазах была боль. Глубокая, старая боль.

— Что случилось? — спросила она тихо. — После того как вы ушли?

Дмитрий сделал глубокий вдох, выпустил воздух.

— Многое, — сказал он. — Очень многое.

Официант принёс напитки — красное вино в бокале с тонкой ножкой для неё, водка в маленьком стаканчике для него — и ушёл. Дмитрий взял свой стакан, сделал глоток, поставил обратно.

— После того как я уехал из детдома… всё изменилось, — начал он. — Семья, которая меня усыновила… они были хорошие люди. Добрые. Но…

Он сделал паузу.

— Но они не были моей семьёй, — закончил он. — Я любил их, уважал, но… они не были моими. И я чувствовал это. Каждый день.

— Я понимаю, — сказала Мирель тихо. — Я чувствовала то же самое в детдоме. Хотя официально никто меня не усыновлял. Я просто жила там, пока не стала слишком взрослой.

— Ты была в детдоме до семнадцати? — удивился Дмитрий.