Бар "Рыжий кот"

Бар "Рыжий кот"

Бар «Рыжий кот»

Путешествие на малую родину – оно как слабенький алкогольный коктейль с кисло-сладкими нотками. Гремучая смесь из светлого чувства ностальгии и тягучей, сосущей тоски по временам, которые уже никогда не вернутся. Ты упиваешься им, жадно глотая порцию за порцией, но никак не можешь захмелеть до нужной кондиции. И вроде бы после нескольких бокалов тебя уже тошнит даже от самого вкуса и запаха, но тебе всё равно хочется ещё.

В город Фома приехал рано, и до заселения в гостиницу оставалось ещё очень много времени. Это время он решил скоротать в насиженном месте: в старом-добром Браушнайдере – небольшом, но уютном баре на окраине. Сколько попоек он провёл здесь в пору бурной молодости! Браушнайдер, если так можно выразиться, был его «местом силы». Туда он и направлялся прямо так, с чемоданом и сумкой за плечом.

Городские улочки кое-где остались прежними, а кое-где изменились до неузнаваемости. Обычное дело. Как правило, изменения заключались в деталях: где-то поменяли вывеску, где-то покрасили дом, где-то построили новую прогулочную аллею для мамочек и их колясок. Но почему-то Фома был уверен, что Брауншнайдер – это нечто незыблемое. Нечто, что намертво вросло в город и никуда отсюда не денется, пока сам город стоит на своём месте.

Каково же было его удивление, когда вместо мощной и яркой вывески с названием, написанным готическим шрифтом, и вместо агрессивных граффити с мотоциклами и плюющимися огнём глушителями, он увидел… нечто несуразное.

«Бар Рыжий кот, часы работы – 08:00–21:30, ежедневно» – гласил скромный текстик на входной двери. Граффити с байками и байкерами сменились на нелепый баннер с каким-то мультяшным котом, будто бы сбежавшим из книги с детскими сказками, а старой вывески с готическим шрифтом и след простыл. Фома не смог сдержать усмешки: какой это к чёрту «бар», если он закрывается в половине десятого? А открывается он в восемь утра для кого? Для школьников? Фоме стало почти физически больно за место, которое раньше было последним оплотом чего-то привычного и понятного в его родном городке. Он глянул на часы – девять сорок пять. «Что ж, почему бы и не заглянуть уже, раз пришёл?» – подумал про себя он и направился к входной двери.

По всему было видно, что внутри совсем недавно закончился большой ремонт. Даже нет, не закончился, а находился на завершающей стадии: когда всё, вроде бы, блестит и сверкает, но кое-где ещё остался простор для тех самых «последних штрихов».

– Доброе утро! – поприветствовал Фому бармен, суетившийся за стойкой.

– Доброе, – бросил Фома и присел на стул, поставив чемодан рядом с собой.

– Что для вас?

– Пивка для рывка, – улыбнулся Фома, обнажив жёлтые от никотина зубы.

Бармен ухмыльнулся, глядя на гостя скорее с жалостью, нежели с восхищением от его искромётной шутки.

– Какое-то конкретное? – спросил бармен, кивая на прейскурант на меловой доске над собой.

– Да нет, просто тёмного чего-нибудь. Недорогого. Но и не дешёвого самого! Такого… Чтоб не в падлу, понимаешь?

Бармен кивнул, взял стакан и поставил его под кран. Когда кран зашипел, Фома непроизвольно облизнул губы. Сейчас намахнёт, и солнышко как-то ярче засветит, и трава зеленее станет, и небо поголубеет.

Едва кружка с тёмным встала перед носом Фомы, он тут же поднял её и сделал несколько жадных глотков. Потом остановился и в недоумении посмотрел на напиток.

– Это безалкогольное что ли?! – с нескрываемым возмущением спросил Фома.

– Здесь – всё безалкогольное.

– Тьфу ты! Да что ж такое-то? Что у вас тут, детское кафе какое? Зачем тогда баром называться?! Здесь вообще всю жизнь Браушнайдер был: кого в городе ни спроси – все знают! Что за… Что за хрень-то?!

Возмущаясь новшествами в некогда любимом заведении, Фома, казалось, сетовал на саму жизнь: на её быстротечность и переменчивость. Вся горькая тоска, вся досада тем, что он никак не может напиться той самой светлой ностальгией, в кои то веки возвратившись на малую родину, вышла из него одним махом.

Бармен терпеливо выслушал гостя, снова ухмыльнулся, наклонился к нему чуть ближе и, будто бы делясь своим большим секретом, полушёпотом сказал:

– А это и есть Браушнайдер. И даже владелец тут тот же.

– Как так?! А где тогда бухло? Где флаги и огни на стенах? Где биллиардные столы? Где, в конце концов, эти… Как их там? Большие такие, злющие... Ай-й, неважно. И что за название такое: «Рыжий кот»?

– Хотите, расскажу? – заговорщически улыбнувшись, спросил бармен.

– Хочу!

– Только история долгая. Пиво вам, смотрю, не понравилось. Может, возьмёте что-то ещё, чтобы слушалось веселее?

– Да это не пиво вообще! Не знаю… Кофе давай какой-нибудь. Без сахара только.

– Кофе – это да. Кофе – это можно, – сказал бармен, развернулся к кофе машине и начал свой рассказ.

Помещение это досталось его владельцу лет эдак тридцать назад, и то по какому-то большому блату. Он долго думал, что с ним сделать. Решил открыть бар. Сам он был не дурак выпить. А когда понял, что ни к чему другому, кроме как к выпивке, у него душа не лежит, то и смекнул, что раз так – надо этим и заняться. Выпивкой то есть.