Бар у капибар, дракону вход воспрещен!

Глава 1.1

— Аня, прекрати ругаться и послушай, — кричала я в трубку, — У меня нет времени объяснять, мне нужна твоя машина, чтобы перевезти трех капибар! Срочно!

— Даша, я на работе!

Я поморщилась и сделала звук на телефоне потише.

— Я тоже, ну и что?! Это вопрос жизни и смерти! Трех жизней и возможно одной голодной смерти!

Мой взгляд уперся в живот менеджера кафе, я медленно подняла взгляд и по бордовому оттенку его лица поняла, что кажется проблемы не только у капибар.

— Через час у моего дома, — сказала я в трубку и сбросила звонок, — Простите, тут просто ситуация…

Алексей молча перевел полный ярости взгляд с моего лица на латте, который я готовила в процессе телефонных переговоров сначала с волонтерами, затем с подругой-ветеринаром.

Оказывается, я так отчаянно трясла над стаканчиком цветной посыпкой, что образовалась приличных размеров горка. Кажется, посыпки было больше, чем пены.

Девушка, которая заказала кофе, смотрела на меня круглыми глазами, впрочем, как и остальные посетители кафе. Похоже на эмоциях я разговаривала слишком громко.

— Простите! — я тут же понизила голос и попыталась приладить крышку на стаканчик, но из-за обилия посыпки он отказывался налезать.

— Даша, — прошипел Алексей, — у вас рабочий день! Вы — бариста, а не ветеринар…

— Зоолог, — поправила я машинально.

— Бариста! – произнес Алексей нарочито громко, — Переделайте напиток, извинитесь перед гостями.

Я посмотрела на Алексея и поняла, что он дает мне последний шанс. О том, чтобы уйти пораньше можно даже не заикаться. Только бариста из меня, как из сапожника балерина. С людьми я не умею, я больше по хвостатым.

Я со вздохом сняла фартук, медленно положила его на барную стойку, положила сверху дурацкую брендированную кепку и гордо выпрямила спину.

Тот редкий раз, когда мой рост играл на руку. Я посмотрела на хозяина кофейни сверху вниз и ответила:

— Я — Дарья Сергеевна, старший зоолог городского зоопарка, и я еду спасать капибар, а ваш весенний латте — сплошное лицемерие. Посыпка даже не пахнет! Безвкусная модная хрень, чтобы продать подороже. Можете не увольнять, я сама ухожу.

С этими словами я обошла остолбеневшего Алексея, вышла из-за барной стойки. Проходя мимо девушки, тихо извинилась за задержку с кофе. Девушка мягко улыбнулась в ответ и сказала:

— Надеюсь, с капибарами будет все хорошо.
— Обязательно будет.

Я вышла из кофейни под звуки редких аплодисментов и ругань Алексея. К черту кофейню, я уже мысленно составляла план действий.

Глава 1.2

—Третье увольнение за месяц! Даша! Ты идешь ко дну и меня тащишь за собой, — ворчала Аня, ловко обгоняя грузовик на своем видавшем виды минивэне цвета «когда-то был белый».

На заднем сиденье громоздились три большие переноски, из которых доносилось мерное сопение.

— Удивительно, как им удается сохранять спокойствие в таких обстоятельствах, — невольно восхитилась я, взглянув на капибар, — Мне бы их нервы.

— Даша, ты вообще слушаешь, что я тебе говорю?Каждый раз, когда на моём телефоне высвечивается твоё имя, я вздрагиваю. Каждый. Раз. То укус экзотической змеи, то попугай, которого мы ловили всем городом, то тигренок у браконьеров. Теперь вот это. За что мне такое счастье, а? Почему ты звонишь мне?!

— У тебя самая вместительная машина, — я пожала плечами, — А еще ты замечательный ветеринар, с прекрасным характером!

— Я продам машину, — буркнула Аня.

— Так, по-моему у нас скоро будет съезд, — ответила я, изучая карту на телефоне.

— Не могу поверить, что я согласилась везти тебя за двести километров в деревню. Ты же говорила, что дом твоей бабушки проклят, что там приведения.

— Это моя мать говорила, — отмахнулась я, высматривая нужный указатель, — Аня, давай свернем здесь. Нужно еще в строительный заехать и прикупить кое-что. Надеюсь, на карте остались деньги.

— А зарплата когда?

— Никогда! Я уволилась. Не выходит из меня ни бармен, ни бариста, ни продавец нижнего белья. Не умею улыбаться по заказу и человеческую глупость не терплю.

Аня простонала и свернула в сторону гипермаркета.

— А том контактном зоопарке был настоящий ужас: тесные клетки, грязная вода, детям разрешали таскать их за уши. За уши, Ань!

— Кошмар!

Я поняла, что сопротивление подруги сломлено. Она, как и я, не могла спокойно относиться к жестокому обращению с животными — у неё самой был не дом, а сплошная передержка. Аня принципиально не усыпляла здоровых животных, оплачивала лечение подкидышам, доставала нужные лекарства, организовывала сборы.

Когда мы припарковались на стоянке, она молча открыла сумочку и протянула мне свою карту.

— Иди покупай, я посижу с капибарами. Может тоже стану флегматиком.

***

Через час я выкатила тележку на парковку и остановилась перевести дух. Надо было торопиться — до бабушкиного дома было еще ехать и ехать, а темнело все по-весеннему рано.

Дом находился в глухой деревне, но там были и электричество и газ, даже отопление. Мама, хоть и грозилась продать бабушкино наследство, но исправно платила по счетам. И все же нужно было убедиться, что все хорошо.

Капибары — существа тропические, для них ночь без обогрева в марте равносильна ссылке на Северный полюс.

Я подкатила тележку к багажнику и окинула содержимое придирчивым взглядом.

Рулон плотной клеёнки, чтобы застелить пол в гостиной, детский надувной бассейн, чтобы сделать небольшой водоем, чтобы у капибар от сухости не началось раздражение кожи. Четыре пластиковые миски, большие, как тазы. Рулон утеплителя — заткнуть щели в окнах, если они там есть, а в доме, который стоял пустым двадцать лет, они точно есть. Масляный обогреватель — ночью в гостиной должно быть не ниже двадцати двух градусов.

Я закинула всё в багажник, рухнула рядом с Аней.

— Прости, что долго. Как они тут?

— Нормально, — Аня кивнула назад. — Большой вообще не шевельнулся с тех пор, как ты ушла. Лежит и жуёт. Девочка спит, а за мелким нужен глаз да глаз. По-моему, он немного дурной.

Я обернулась. Из ближней переноски на меня смотрели блестящие тёмные глазки, казалось, что они немного косят. Изо рта капибары торчало что-то, подозрительно напоминающее ручку от Аниной сумки.

— Ань?!

— Не спрашивай, — мрачно произнесла она, — Ты с ним намучаешься.

— Я куплю тебе новую сумку, — виновато сказала я, возвращая подруге кредитку, — Когда-нибудь.

Аня усмехнулась, завела мотор и выехала со стоянки, бросив в зеркало заднего вида взгляд на переноски.

— Даша, еще не поздно повернуть. Уверена, что хочешь въезжать в проклятый дом, откуда пропала твоя бабушка?

— А куда ещё мне девать капибар? Поселить в мою однушку? Они под тридцать-пятьдесят кило каждый. Им нужно пространство, тепло и вода. У бабушки просторная гостиная в доме и розетки все на уровне пояса, мебель давно вывезли - идеально.

— Хорошо, но на ночь я с тобой остаться не смогу. Меня отпустили с работы с учетом того, что я ночную смену отработаю.

Я вздохнула. До этого момента я не особо думала о том, как буду ночевать одна в полу заброшенном доме, в глухой деревне. Но теперь становилось как-то не по себе.

За окном потянулись пригороды, потом поля, потом лес. Капибары притихли. Даже Иван угомонился, выпустив ручку сумки изо рта.

Глава 1.3

До заката мы не успели.

Последние километры грунтовки Аня ползла на второй передаче, вцепившись в руль и тихо ругаясь сквозь зубы.

Бабушкин дом стоял в глубине участка, за разросшейся сиренью. В темноте он казался больше, чем был, и я невольно замедлила шаг у калитки, сомневаясь, правильно ли мы приехали.

Но ключ подошел к замку, дверь открылась легко и без скрипа. Я нашарила выключатель у входа, щёлкнула — и в прихожей загорелся свет. Тусклый, желтоватый, но он был, и я выдохнула так громко, что Аня хмыкнула.

— Жить будем, — сказала она, заглядывая в гостиную.

Гостиная была просторная, пустая, с голыми стенами и широкими половицами. Мебель вывезли, остались только полки, старое кресло и журнальный столик. Розетки на уровне пояса, два окна, батарея под подоконником. Я потрогала её — еле тёплая, но рабочая. Уже хорошо.

Дальше было не до разговоров. Переноски с капибарами мы тащили вдвоём и чуть не уронили Бориса на крыльце — он один весил как телёнок. Пока Аня расстилала клеёнку на полу, я надула бассейн, натаскала воды и включила обогреватель на максимум. Мы разбросали сено, выпустили капибар из переносок.

Борис вышел первым, лениво осмотрелся и лёг у бассейна. Девочка Маня— маленькая, аккуратная, светлая, обошла периметр, обнюхала каждый угол и только потом улеглась, причём в самое чистое место. Переноску Ивана откывали последним и не зря. Иван вылетел, побежал к бассейну, врезался в него головой, вода выплеснулась и попала на голову Бориса. Борис продолжил флегматично жевать сено. Видимо он уже привык к выходкам собрата.

— Освоятся, — сказала Аня, вытирая руки о джинсы.

— Вполне, — согласилась я.

Мы недолго постояли в дверях, глядя на Бориса, затем распрощались.

— Если что — звони, — сказала она и помчала на работу.

Я помахала ей вслед, вернулась в дом, заперла дверь. В спальню идти не хотелось — там не работал свет и хотелось быть поближе к капибарам. Я стащила с антресоли старый матрас, бросила его прямо в коридоре у двери в гостиную и легла, не раздеваясь.

Заснула я мгновенно.

Проснулась от громкого птичьего крика. Похоже, что это был петух, только он не кукарекал, а скорее с надрывом орал, будто кто-то наступил ему хвост.

Солнечный свет пробивался сквозь щель в занавеске. Я вскочила и первым делом проверила капибар. Все трое жевали сено с невозмутимостью существ, которых не волнует ни петух, ни переезд, ни смена часовых поясов. Борис даже не поднял головы. Мне бы их нервы.

Я вышла на крыльцо.

Утро было яркое, солнечное, совсем не мартовское. Я зажмурилась, потянулась, хрустнула шеей, открыла глаза и замерла.

В небе, в просвете между облаками, отчётливо виднелся силуэт дракона.

Большой, крылатый с длинным хвостом, который рассекал облако пополам, как нож масло.

Я молча вернулась в дом и закрыла за собой дверь.

— Бред какой.

Постояла, глядя на дверную ручку, поморгала немного, затем снова открыла дверь и выглянула.

Дракон плыл по небу, лениво взмахивая крыльями.

Я снова закрыла дверь.

— Так, Дарья Сергевна, — сказала я вслух. —Спокойно. Всему есть рациональное объяснение.

Глава 1.4

Я досчитала до десяти, выдохнула и снова открыла дверь.

Дракона не было. Чистое небо, облака, солнце. Никаких крылатых силуэтов. Я постояла еще минуту, вглядываясь, и наконец позволила себе нервный смешок:

— Что и требовалось доказать. Просто глюк! Недосып, ночевка в заброшенном доме. Надо было проветрить.

Я выдохнула, поморгала несколько секунд, а то уже глаза резало от ясного неба, перед глазами плясали пятна.

— Ну точно. Облако странной формы, блик на сетчатке и…

Я осеклась, понимая, что тому, что я видела перед собой тоже не было рационального объясенения.

Крыльцо, на которое вела дверь совсем не было похоже на бабушкино. Я его помнила хорошо. Три ступеньки, перила, козырёк, балка об которую я со своим высоким ростом регулярно билась затылком. А сейчас я стояла на широкой открытой террасе. Деревянный настил, потемневший от времени, но крепкий. Навес подпирали резные столбы. Вдоль перил стояла длинная стойка с полками, на которые так и просились бутылки, да бокалы.

На полу валялись высокие табуреты разной степени сохранности.

В углу — что-то похожее на печь или жаровню, с покрытой копотью вытяжкой.

— Бар. Кто пристроил к бабушкиному дому бар?

Мозг отказывался думать. В голову лезла всякая чушь. Это чья-то шутка? Модный онлайн пранк?

Не похоже, Аня бы в таком не участвовала. Вероятнее всего кто-то из соседей воспользовался отсутствием хозяев и устроил себе гнездышко для вечеринок. Голова начинала болеть, какой-то непривычно яркий свет для конца зимы.

—Бред какой, — я вернулась в дом, чтобы как можно быстрее заглотить таблетку от головной боли и позвонить Ане.

Сумка была на месте, бабушкина перина тоже, знакомый с детства коридор. Нет, вариант, что я все же перепутала дома отпадает.

Я снова зашла проверить капибар. Все трое невозмутимо жевали сено, на меня обернулся разве что самый крупный и старший — Борис.

В его черных глазах бусинах было столько умиротворения и спокойствия, что я невольно выдохнула.

Нет, с ума я не схожу. Вот на стене знакомый ковер, вот ваза на окошке. Я взглянула на термометр, было жарковато, свет лился через окошки и нагревал комнату вместе с обогревателем.

— Жарковато тут у вас, ребята. Давайте немного проветрим, — сказала я, подходя к окошку и с трудом открывая рассохшиеся деревянные ставни.

Пятна перед глазами уже перестали плясать, потому я смогла рассмотреть вид за окном. Он снова заставил меня задуматься о душевном здоровье.

Все выглядело так, будто бабушкин дом внезапно оказался на высоком холме. Разноцветные черепичные крыши спускались по склону, между ними тянулись узкие улочки, и над некоторыми трубами вился дымок. Дальше крыши становились плотнее, гуще, а за ними поднималась высокая стена из тёмного камня, и за стеной в легкой дымке виднелся дворец. Ещё дальше блестела река.

Я медленно отошла от окна, задвинула старинный пыльный тюль и осторожно подошла к противоположному окну. Открыть я его не рискнула, просто заглянула в щель между шторами. С этого ракурса был виден открытый бар, а дальше горы. Снежные вершины, острые, как зубья, с ледниками, горящими на солнце так ярко, что глазам опять стало больно. Я зажмурилась:

— Ладно, — сказала я вслух, потому что разговаривать с собой за последние сутки стало нормой. — Ладно. Допустим.

Сзади раздался громкий плюх. Это Иван с разбега рухнул в бассейн, расплескав воду.

— Бред какой, — прошептала я, — должно быть нормальное объяснение!

Я стояла посреди гостиной, прижимая к вискам ледяные пальцы, и пыталась выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Галлюцинация? Отравление угарным газом? Газ! Может, произошла утечка, и я надышалась, и всё это…

— Когда мир переворачивается — сядь и поешь. Мир перевернётся обратно.

Голос был низкий, густой, бархатный. Он шёл откуда-то снизу и звучал так спокойно, с такой невозмутимой уверенностью, что у меня по спине побежали мурашки.

Я замерла.

— Кто здесь? — голос у меня сел до хрипа.

Тишина. Только мерное чавканье капибар и бульканье Ивана в бассейне.

Я открыла рот, чтобы спросить что-то ещё — что именно, понятия не имею, — но тут в дверь постучали.

Капибары не шелохнулись. Борис продолжил жевать. Маня даже ухом не повела. Только Иван высунул мокрую морду из бассейна.

Стук повторился. Громче. Настойчивее.

Глава 1.5

Я подошла к двери, стук повторился. Фух! Не показалось. Наверняка это сосед или ведущий телешоу, или еще кто-то, кто прояснит ситуацию. Я не схожу с ума — это самое главное.

Распахнув дверь я уткнулась взглядом в начищенные серебрянные пуговицы, на черном камзоле. Удивило меня скорее не не одеяние гостя, а его рост.

Я со своим высоким ростом привыкла смотреть на всех сверху вниз, а тут кто-то смотрит так на меня.

Медленно проведя взглядом вверх по пуговицам, мимо шелкового шейного платка и изумрудной шпильки я наконец встретилась с глазами незнакомца и тихо икнула.

Они были золотистые, не карие и не жёлтые, а именно золотые, как у хищной птицы, совы, льва. Единственное, что было в этих глазах человеческого — легкое раздражение, с которым этот незнакомый и красивый мужчина смотрел на меня.

Это точно не сосед, соседей таких не бывает. Может актер, которого я не знаю или все же ведущий? Одет он все же странно. Мою цепочку размышлений прервал гепард, протиснувшийся между нашими ногами в коридор.

Я растерянно отошла в сторону и во все глаза смотрела, как высокое белоснежное существо, с белой кисточкой на хвосте обнюхивает мою сумку, затем лапой пытается приоткрыть дверь к капибарам.

— Вы знаете, что у вас задолженность по аренде? — невозмутимо произнес мужчина, — Вот извещение.

Я взяла в руки бумагу с какими-то незнакомыми закорючками и они тут же расплылись и начали собираться в понятные русские буквы.

Я поморгала, всматриваясь в буквы, мужчина предусмотрительно отошел от двери, чтобы я могла выйти на крыльцо, а вернее в бар, где света было большое.

Облокотившись о стойку я начала читать.

Заголовок гласил: Уведомление о праве выселения и ликвидации имущества.

И далее шел аккуратно написанный текст:

Настоящим уведомляется арендатор участка № 33 по улице Высокий Холм (район Рыжей линии, Междумирный Базар), что за истёкший период в девятнадцать (19) лет и десять (10) месяцев арендная плата за указанный участок и расположенное на нём строение не вносилась ни в полном, ни в частичном объёме.

В соответствии с параграфом 7 Свода арендных уложений Междумирного Базара, неуплата аренды сроком свыше трёх (3) лет даёт владельцу земли безусловное право на:

— выселение магического арендатора и всех лиц, проживающих на указанном участке; — ликвидацию имущества арендатора, находящегося на участке, без выплаты компенсации; — возврат участка в полную собственность рода-владельца.

Арендатору предоставляется срок в двадцать один (21) день с момента вручения настоящего уведомления для погашения задолженности либо добровольного освобождения участка.

По истечении указанного срока владелец земли вправе приступить к принудительному выселению и сносу строения.

Уполномоченный по делам столицы Лорд А. Морлэйт

Эта удивительная сказочная околесица была украшена алой печатью с гербом и размашистой подписью, состоящей из незнакомых завитушек.

— Вам понятна суть уведомления? — спросил незнакомец.

Он стоял расправив широкие плечи и заложив руки за спину строго и по-военному, отчего казался еще выше и значительнее.

— Если я не заплачу аренду, то вы меня выселяете? — уточнила я.

— Все верно. Здание будет лишено магии и снесено.

Несколько секунд я смотрела на этого убийственно серьезного мужчину с длинными каштановыми волосами, точеными чертами лица и глазами хищника, а затем расхохоталось в голос.

Глава 1.6

Роскошный незнакомец стоял передо мной, убийственно серьёзный и ждал ответа. А у меня из глаз текли слёзы от хохота.

— Вы… вы это серьёзно? — выдавила я, тыча пальцем в уведомление. — Магический арендатор? Ликвидация волшебного имущества?

— Не понимаю, что вызывает у вас такую реакцию, — мужчина чуть склонил голову и нахмурился. — В рамках реорганизации Междумирного Базара перед его открытием Совет выпустил специальный указ, позволяющий расторгать договоры бессрочной аренды в случае длительной неуплаты или заброшенности арендованной собственности. Налицо и одно, и другое.

— Боже, — я утёрла глаза и перевела дух, — только мне могло такое присниться!

Я рассматривала его, качая головой, и не могла остановиться. Каштановые волосы до плеч, симметричные черты лица, четко очерченные брови с изломом, прямой нос. Просто принц из сказки, никогда не думала, что такие в моем вкусе.

— Главное — не забыть этот сон, — сказала я, складывая уведомление вчетверо и откладывая в сторону. — А лучше записать. Отличное начало для какого-нибудь романа. И герой что надо.

Золотые глаза моргнули. Один раз, медленно. Мне показалось, что зрачок чуть сузился.

— Вероятно, леди не вполне в себе, — произнёс он себе под нос, и в его голосе я впервые уловила нотку растерянности. — Уведомление вручено, его юридическая сила не зависит от вашего душевного состояния. Всего хорошего.

Он слегка наклонил голову — коротко, формально — и развернулся к выходу. Белоснежный гепард поднялся, потянулся и пошёл за хозяином, но, проходя мимо меня, негромко промурлыкал:

— Мика, ну как ты не видишь — девица думает, что это сон.

Звук шёл от гепарда. Отчётливо, ясно.

— Конечно сон! Что ещё это может быть? — ответила я.

Гепард повёл ухом. Остановился. Медленно обернулся. Я улыбнулась ему и присела, чтобы быть ближе к его уровню.

— Какой красавец. Краше хозяина, пожалуй.

Гепард тряхнул головой, будто отгоняя муху, и отвернулся.

— Фух, показалось, — он быстро догнал хозяина и тронул лапой его высокий сапог. — Мика, ну посмотри на неё. Эта дура может со скалы прыгнуть, чтобы от падения проснуться. Ну, сделай что-нибудь!

Я фыркнула:

— Я — дура? Сам дурак! И вообще, я высоты боюсь.

Гепард замер на полушаге. Развернулся так резко, что кисточка на хвосте хлестнула по воздуху. Голубые глаза стали круглыми, шерсть на загривке встала дыбом, уши прижались к голове, а потом снова вскочили торчком. Всё тело напружинилось, будто он собирался бежать и не мог решить — к двери или от неё.

— Ты что, меня слышишь?! — промяукал он на тон выше, чем говорил до этого.

Мужчина резко обернулся.

— Я не называл вас дурой! — воскликнул он, и в безупречной деловой маске наконец проступило живое возмущение. — Не в моих привычках оскорблять женщин, даже если они ведут себя неподобающим образом. Давайте оставим разговор в юридическом поле.

— Так я не с вами разговариваю, а с вашим гепардом, — я указала на белоснежного зверя, который сверлил меня отчаянным взглядом. — Он меня дурой назвал, не вы!

— Вирен — образцовой воспитанности фамильяр! — отчеканил мужчина, кажется, мои слова задели его за живое. Деловая холодность дала трещину. — Он не умеет говорить, но даже если бы мог, никогда не позволил бы себе таких выражений.

— Ох, Мика, знал бы ты, знал бы ты, — протянул гепард, усаживаясь и обвивая лапы хвостом. — Но приятно, что ты обо мне такого высокого мнения.

Я ткнула пальцем в гепарда:

— Ну вот! Вот прямо сейчас он сказал, что вы даже не представляете, на что он способен.

Вирен вздрогнул. Кисточка на хвосте задёргалась, как сумасшедшая, уши заходили ходуном — вперёд, назад, вперёд. Он быстро облизнулся, прижался к полу и уставился на меня расширенными до предела глазами.

— Она реально меня слышит?! — прошептал он. — Проверка связи! Проверка!

— Слышу, — подтвердила я.

Мужчина сделал шаг вперёд, загораживая гепарда.

— Прекратите делать вид, что разговариваете с моим фамильяром. Его это явно нервирует!

— Не вижу ни одной причины, почему я должна прекращать. Это мой сон, в конце концов.

— Это не сон! — он повысил голос, и от него волной пошёл жар, будто кто-то распахнул дверцу духовки. — Вы явно попали к нам из другого мира, но это не повод грубо нарушать местные порядки — как законодательные, так и этические. Выйдите за ограду, если сомневаетесь в реальности, и убедитесь сами!

Я снова рассмеялась и помотала головой:

— Я предпочитаю оставаться под крышей. Там в небе дракон летает, вдруг его лепёха грохнется мне прямо на голову. Ужасная смерть. Вы-то сами не боитесь?

Золотые глаза мужчины заметно расширились.