Бардельные истории, таверна и приключение

История первая. Два война и один менестрель.

Как-то мы собрались в путешествие, ну а что дома сидеть? Я и мой друг Жак выпивали в таверне, перебирая кости очередной даме. Менестрель ворвался совершенно неожиданно и почему-то именно к нашему столику. Ну а мы уже бухие, что терять, пусть поёт!

Жак бросил ему пару монет и громко заявил: «Про грудастых, спой что-нибудь!». Господи! Как же я тогда заржал, не понимаю почему. Алкоголь, хоть и дерьмовый, а всё же давал о себе знать.

Менестрель вскинул бровь и замолк, хотя до этого нёс что-то про степные поля, королей забытых и другую фигню, что нас, явно бухих, не интересовала. «Ну же, играй, или возвращай!» — поддержал я друга, что хлопнул по столу рукой.

Мужик явно в шоке был, видели бы вы, как его глаза сузились, но всё же приступил. Перед этим обернувшись на других посетителей. Он выпрямился, словно павлин, увешанный разными побрякушками, и давай зазывать: «Слушайте! Слушайте! Сегодня для вас играет Пьер, Пьер, что поёт про всё и сочинит любую песню!».

Я откинулся назад в кресло, допивая последнее горючее из кубка, а не плохо, сейчас оно даже показалось мне вкусным. А музыкант взобрался на наш стол: «Для тех, кто платит и слова не жалко, и можно станцевать!» — и давай бешено водить рукой по своей лютне.

Он начал выкрикивать с похабным задором:
Была одна красотка, что звали все к себе,
Ёё большие формы! Всегда на высоте.

Он прям распелся, а мой друг начал бить в ладоши, подбадривая этого павлина. А я смотрел, не пристально, чувствуя, как кислый напиток желает вернуться туда, откуда пришёл, а бард пел:

«Мы звали её трое, и даже в четвертом,
Всегда была поддата и запускала в дом…»

Я пробормотал сквозь тошноту: «А неплохо поёт…», глотая содержимое, что неустанно рвалось наружу. Менестрель, заметив наш хохот, язвительно ухмыльнулся и ударил по струнам с новой силой, переходя на ещё более дерзкий мотив:

Ты хочешь подойти! Она раскроет стан.
И стонами наполнит твой сказочный финал.
Еë болезнь пройтая, пройдëтся по рукам
И страсть, тебя почешет и не позволит спать!!
Лечитесь, герои, на этом хватит с вас
Серой мазью и криками в подушку от стыда!

Он сбросил с себя бубенчики в знак финального аккорда, объявив: «Вот вам и грудастое… С вас доплата за медицинские подробности, мессиры!».

Господи, этот павлин ещё и рифмы подбирать умеет! Я уже чувствовал, как подкатывает та самая волна из глубин желудка, но песня стоила того. И вот этот тип, Пьер, закончил на высокой ноте, скинул свои дурацкие побрякушки с похабным намёком — а я не выдержал. Рыганул так, что аж искры из глаз посыпались. Вся эта бурая жижа с запахом дешёвого вина и вчерашней баранины выплеснулась прямо на его лакированные башмаки, да ещё и по нашему столу раскинулась липкой лужей.

А Жак... О, этот уродец! Заходится таким ржачом, что аж за живот хватается, красный, как варёный рак, и орёт на всю таверну: «ПЕРЕД СМЕРТЬЮ НАОБРЕЗАЛ, ПЬЕР! ЭТО ТЕБЕ ЗА ЧЕСОТКУ!».

Менестрель стоит бледный, смотрит на свои испорченные туфли, а мы с Жаком валяемся в истерике. Вот это вечер!