Байки из-за печки

Часть 1 Кустроба

Когда посреди белой метельной мглы мелькнул слабый красноватый огонёк, Тим испытал ни с чем не сравнимую радость. Наконец-то им повезло выйти к деревне!

Подхватив девчонок под руки, стал продираться сквозь снежную круговерть к едва различимому маячку.

Где-то над ними прострекотала сорока, мелькнула длинной черно-синей молнией хвоста, словно приглашала следовать за собой. Откуда только взялась посреди сумерек и вьюги?

Дом вырос из сугроба скособоченным гигантским грибом, дорожка до крыльца была переметена снегом. И ребята ещё долго возились в метели, с трудом пробиваясь к крыльцу.

Простонала заиндевевшая дверь, сунулось из-за неё косматое жёванное лицо, подслеповато прищурились бесцветные глаза.

- Вы хто такие? - прокаркал старческий голос. - Люди али шваль незваная?

- Люди! Люди! Мы заблудились! - крикнул Тим и девчонки дружно подхватили-зашмыгали носами. - Заблудились, заблудились! Люди!

- Раз люди – так заходьте! В этакую-то ночку кто здеся только не шастает!

Дверь приоткрылась сильнее, и ребята поспешно нырнули в застоявшуюся пованивающую темноту.

- До печки идите. - дед брякнул засовом. - Что стали-то? Сказано вам - до печки! Ко мне как добралися?

- Огонёк увидели! – девчонки принялись отряхиваться от налипших снежных комьев.

- Сорока довела, - совершенно серьёзно ответил Тим. - Представляете? Возникла среди метели и полетела...

- Ага. Значит, она постаралась. – дед удовлетворенно кивнул. – Не раздевайтесь. Холодно у нас. Промозгло. Зимой иначе не бывает.

В домике и правда было зябковато, несмотря на гудящий в топке огонь.

В крохотном помещении гулял сквозняк, отблески пламени скользили по стенам, оставляя тёмными углы. На подоконнике едва теплился огрызок свечи, слабо подсвечивая взявшееся ледяной коркой стекло.

- Вот. На табуретовку садись. А вы обе на короб, во-о-он туда, - распорядился дед. Сам же опустился на солому, грудой сваленную на полу. – Будем вместе вечерять. Так до утра времечко и скоротаем.

- Вы здесь один живете? - Ксю брезгливо присела на краешек деревянного ларя.

- Почему один... – дед будто даже обиделся. – С чего взяла то?

- Да просто запущено всё. Грязно. Ни газа, ни электричества нет... - начала было перечислять Ксюха, и Тим с силой придавил её ногу своей, чтобы заткнулась. Не хватало ещё обидеть деда и снова оказаться среди ветра и вьюги!

- Ох, языкатая! Всё-то подметить успела. Прям один в один свояченица моя!

- Свояченица – это ваша родственница? – немедленно поинтересовалась Тася и зевнула. Теперь, когда они оказались в относительной безопасности, её потянуло в сон.

- Сестра моей хозяйки. Через два дома хата её стояла. Вот вы миновали кустробу, а ей не свезло. Злая была баба. Языкатая. Послала подальше стрешную. Ну, тем себе приговор подписала. Потом уж в лесу на кустробу набрела, но не узнала её, первой заговорила. Да и откуда было узнать, если раньше никогда не встречались?..

- Подождите! – Ксю перебила дедов монолог. – Откуда вы знаете, кого мы миновали?

- Раз до меня дошли - точно миновали. Кустроба людей не отпускает!

- Но... - Тим растерянно переглянулся с сестрой. – Ничего не знаю про эту вашу кустробу, мы только бабульку незнакомую подвезли. Она на перекрестке сошла, там, где дороги расходятся. И свернула к лесу. Я даже хотел её остановить, но девчонки не дали.

- Мы не хотели оставаться одни! – тут же откликнулась Тася.

- И правильно, что не дали! - скривилась Ксю. – Мы из-за неё заблудились! Нечего было всяких подвозить! А теперь вот завела непонятно куда, а сама смоталась. Кстати, кто такая эта стрешная?

- Стрешная-встрешная. Видать, вы её подвозили. Она вроде поводыря или препятствия. То от человека зависит. Иной раз странницей перед людьми объявляется и об одолжении просит. Помогут - и она в ответ отблагодарит. А нет - себе же хуже сделают. Когда я мальцом был, она с братцем только и ходила. Братец её - встречник – чистое зло. Вихрем для всех оборачивается. Метель нагоняет, крутит-мутит по дорогам. Одинокого путника может и по спине, и по голове огреть. А может и по воздуху помотать, а после об землю грянуть. А в настроении если – запрыгнет на спину и давай кататься! До тех пор, пока бедняга не обомрёт.

Ребята переглянулись, и Тим нахмурился. Всем вспомнилась навалившаяся внезапно метель, чьи-то грубые щипки и подножки, то и дело опрокидывающие их в сугробы. Словно среди разошедшегося снега и правда прятался кто-то вредный и злой. Забавляясь их страхом и беспомощностью, хотел поиздеваться, помучить. Если бы не огонёк и не сорока...

- Вы стрешную угощали чем? – завозился на соломе дед.

Тим не сразу сообразил - о чём тот спрашивает, и за него ответила Ксю.

- Да так, по мелочи. Чай в термосе оставался. И к нему сахар. И немного печенья. Мы рассчитывали до темноты на место приехать, поэтому ничем особенным не запаслись.

- Сахарок она любит. То-то вас мимо кустробки и провела. Свезло вам, ребятки. Ох и свезло.

Дед повздыхал, поерзал ещё немного и с надеждой поинтересовался:

- А не осталось у вас сахарка? Нам бы и кусочка хватило.

- Не осталось, - повела плечом Ксюха, а Тим пробормотал виновато. – В пакете только несколько крошек. И половинка печенья.

- Пойдёт! – дед шевельнул бородой - улыбался. - Большачонку-то много не надобно. Как раз на зубок.

- Извините, мы не думали, что попадём к вам в гости... вот... – Тим развернул смятый бумажный пакет, внутри которого сиротливо болтались половинка печенья и тонкая сахарная пластинка.

- И вот ещё! Возьмите пожалуйста. – Тася протянула деду несколько конфет на ладони. Там были две сливочные помадки и карамельки с начинкой. – Я сразу не съела, а теперь и не хочется. Потерплю до дома.

- Вот так гостинец! Вот радость-то! – обрадовался дед. - Ты положи его, добренька, к печке. Большачонок непременно откушает.

Часть 2 Клубочек

- Так рассказать вам про жёнку или как? – дед слегка подтолкнул клубок и тот подкатился к подпечью да замер.

- Конечно рассказать! – Тим подмигнул девчонкам. Дед похоже совсем выжил из ума, но вряд ли способен доставить им неприятности. Пускай себе треплется, даже интересно послушать.

Тася с Ксю смолчали, и дед, так и не дождавшись от них ответа, завёл новую байку:

- Кикиморка поначалу-то тихо себя вела. Прибилась к нам ранней зимой. С первопутком объявилась. Только мы и не сразу об том прочухали. Что да, то да.

Не подсадная была, не насланная – из пришлых. Такую ничем не изгонишь.

- А вы пробовали? Изгнать? – Ксю покосилась на клубочек. – После этого ваша жена... изменилась?

- Ты, дева, будто мысли мои читаешь! – удивился дед. – Может, и сама непроста? Были в роду знаткие?

- Какие? – не поняла Ксю, и Тим немедленно перевёл. – Знаткие – кто-то вроде ведьм или ворожей. Верно?

- Верно, - покивал дед и потянулся погладить клубок. – Как наша бабка Егошиха. Повитухой у деревенских бабонек была, ну, и по другой части тоже.

- По какой- другой? – Тася внимательно приглядывалась к деду, пыталась понять – серьёзно он про кикимору или привирает. Возможно, он просто одурел от одиночества и теперь пытается их хоть чем-то заинтересовать, чтобы побыли подольше.

- Да всякой... Болячки излечивала. Приколдовывала – не без того. Бывало как начнёт тучи передником отмахивать, как пойдёт мести... По надобности следы воровала да в печи сушила, на тень наговор делала, фигурки вертела для обрядов... Бывало даже месяц прятала, но то редко. После долго в себя приходила, по несколько дней не показывалась на улице.

- Месяц прятала? – ухмыльнулась Ксю. – А разве так можно?

- Знающей всё можно. – дед не обратил внимания на насмешливый тон. – Я сам сколько раз видал – вроде вот он, месяц, над головой завис, а после – раз и всё! Исчез!

- За тучу спрятался, вот и исчез. - Ксю стало смешно. Всё-таки дед плох головой, а та старуха, кустроба, ей просто приснилась.

- Какие тучи при ясном небе? – дед сердито хрюкнул в воротник. – От месяца ночью свет как днём. И вдруг – ветерок подул, и тьма! Пропал месяц! И темень такая сразу, что с дороги в миг собьёшься...

Егошиха сильная была, не от чего не отказывалась. И ржу насылала, и паршу, и проклятку. Присухой не брезговала. И чем похуже. Чего уж скрывать - всяким промышляла.

Егошиха-то с моей хозяйкой как-то разоткровенничалась – дело на праздники было, вот после полугара язык и развязался. Говорила так – вот придёт к ней больной, а как его лечить неизвестно. Так она сядет напротив него и смотрит, смотрит пристально, вроде внимание отвлекает, а в уме все ответы и всплывают, будто нашёптывает их кто-то!

Не зря бабы то деревенские шептались, что от нечистого её мать родила. От того и такая умелая. Но то, конечно, всё слухи...

- От нечистого? – шепнула Тася. – Вы про... чёрта?

- Молчи! – шикнул на неё дед. – Ночь ещё к середине не склонилась! А ну как услышит тебя и объявится? Что тогда делать станем?

Заметив, как побледнела сестра, Тим собрался отшутиться, но в двери вдруг поскреблось, а потом пошло долбить-молотить!

Жалобно задребезжало стекло, засвистало в дымоходе. От сквозняка взметнулось пламя одинокой свечи на подоконнике и сразу погасло.

- Пришёл?! – вскрикнула Тася и с силой вцепилась в Ксю.

- Да не. – успокоил её дед. - То ветер барагозит. Сиди молчи. Не мешайся!

- Извините... – пробормотала Тася, но руку подруги не выпустила. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но от безыскусного дедова рассказа нет, нет, да пробивала лёгкая дрожь.

- Так слухайте дальше. Прознали мы про кикиморку, когда стуки начались. То чашка по столу брякнет, то ножик дёрнется. Чугунок с печи слетит, пряжа перепутается. Вроде мелочь, а досада берёт. Поначалу на большачонка думали, только он у нас добренький, смирнай. А когда в ночи щелчки да свист повторятся стали – смекнули, что кикиморка с прялкой балует.

Как пойдёт жужжать да повизгивать – так мы сразу за свечку.

И тишина! И никого кроме нас в хате!

А в темноте опять принимается – «дзиу-жжж... дзиуу-ззз... дзиии-ж... ззз...»

Это кикиморка так прясть пыталась, да только хозяйке моей всю куделю попортила.

- А вы видели её? – Тим пожалел, что сотовый почти разрядился. А то бы обязательно записал на диктофон дедову складную болтовню.

- Куделю-то? – удивился дед. – Много раз видали. Тоже нашёл диковину.

- Кикимору.

- А... И её видали. Чуть погодя. Перед тем, как всему случиться. Уткой она нам представлялась. То в одном углу привидится, то в другом. То с печи кракнет, да так громко, что всё из рук валится. То у порожка объявится и давай хвостом вертеть. А иной раз пройдётся важно от стены до стены, и кряк да кряк – вроде смеётся. Ну, чистая утица, скажу я вам. И лапы с перепонками.

- Вы ее не поймали?