Байки старого Бармена

Плач над «Каменной розой»

Слышали историю о плачущей деве в Мёртвом квартале? Нет? Тогда наливайте что покрепче и слушайте. Такие вещи под сухую не рассказывают.

Было это пару лет назад. Припёрлась в Сектор парочка влюблённых. Не беглые каторжники, не отчаянные головорезы, а так… романтики, мать их. Думали, видите ли, легких денег поднять на редкостях. Её Ксюхой звали, а парня — Игорьком. Сами не из робкого десятка, но главное — наивные. Белым пятном они были в этой серой, гнилой Пустоши. Смотреть на них со стороны — даже смешно становилось, но и завидно немного. Чистые всё же.

Прожили они тут больше года. Опыта, конечно, поднабрались, деньжат подняли, стволы купили приличные, снарягу. Полноценными скитальцами стали, обтёрлись. Многие их уже в лицо знали. Ксюху прозвали Зоркой — у неё нюх на аномальные места был звериный, раньше любого прибора замечала. А Игорёк за ней был как привязанный — Шпалером кликали. Стрелял метко, не подведёт. Команда сложилась что надо: один видит опасность, другой её встречает.

И вот сидят они как-то в моём баре, грустные такие. Деньги вроде уже есть, можно и на Большую землю валить, но… цели своей они так и не добились. Не нашли ту самую «заветную» вещь, ради которой, может, и оставались. И тут, краем уха, Игорёк цепляет разговор за соседним столиком. Двое в тёмных балахонах шепчутся, думают, их никто не слышит. Про диковину говорят, про «Каменную розу». Говорят, лежит она где-то в Мёртвом квартале, в подвалах, и светится, как слеза девичья.

Загорелся Игорёк. Думает: вот оно! Вот тот самый подарок для Ксюхи, чтобы запомнила на всю жизнь. Романтика, ёлки-палки. Уговорил он свою половинку на ходку в город. Снарядились по-полной, патронов набрали и ушли.

Только Сектор, ребята, романтики не прощает. Она её кровью смывает.

Зашли они в город. Тишина там мёртвая, дома чёрные, как обгоревшие зубы. Рыскали по развалинам — пусто. И решили тогда спуститься в подвал одной старой хрущёвки. Там темень — хоть глаз выколи, темнее, чем в брюхе у голодного мутанта. Фонарики включили, а толку? Лучи света в этой черноте тонут.

Идут осторожно, Ксюха каждый шаг проверяет. И вдруг поисковик Игорька как взвоет! А у самого глаза загораются — видит он в углу, среди россыпи костей, слабое, переливчатое свечение. Она! Каменная роза! Красивая, заразная таким светом льёт.

Игорёк, забыв про всё на свете, ломанулся к ней. Ну а чего бояться? Вокруг кости, лежат себе и лежат. Мало ли кто тут сдох? Он же везучий, он с Зоркой. Схватил диковину, спрятал за пазуху и только тогда почуял неладное. Тишина какая-то неправильная, и воздух будто вибрировать начал. Глянул в дальний угол — а там из темноты щупальца шевелятся. Гемолоты! Целое логово, спали, пока он их своим счастьем не разбудил.

Понял Игорёк, что скрываться бесполезно. Крикнул Ксюхе, чтобы дула к выходу, а сам передёрнул затвор и ударил очередью по теням. Грохот в подвале встал адский. Ксюха, дура, не побежала, а к нему кинулась на выстрелы. Выскакивает из-за угла, а там… Два мутанта уже готовы, дымятся, а третий — на Игорьке висит. Щупальца впились в шею, в лицо, сам урчит, кровью хлебает.

Ксюха не растерялась, всадила в тварь весь рожок. Подбежала к Игорьку, а он белый, как мел, и весь в крови. Раны рваные, страшные. Жив ещё, дышит хрипло. Смотрит на неё, улыбается сквозь боль, лезет рукой под куртку и достает эту «Каменную розу». Протягивает ей, как есть, всю в его крови. «Держи, — шепчет, — подарок».

Ксюха рыдает, прижимает его к себе, зовёт, дураком последним называет. А Игорёк уже не дышит. Улыбка на лице застыла.

Что дальше было — не знаю. Говорят, Ксюху больше никто в Пустоши не видел. Может, ушла, может, сгинула где. Только с тех пор в Мёртвом квартале, если прислушаться, можно услышать плач. Не ветер это воет в развалинах. Это женщина плачет. Ходит она там, ищет своего дурака, да всё никак найти не может. Или роза та каменная покоя не даёт.

Вот такая история, скиталец. Так что, если пойдёшь в квартал и услышишь плач — не оборачивайся. Это не твоё горе. Это Сектор плачет по тем, кто поверил в её сказки.

Весна — опасное время в Секторе.

Слыхали что-нибудь о скитальце по прозвищу Пашка Садовод? Нет? Ну тогда слушайте.

Появился Пашка в Секторе прошлой осенью. Был обычным искателем: ходил с группами в ходки, собирал хабар, охотился на мелкую дичь. В общем, ничем не выделялся, если б не одна странность — любил он в земле ковыряться. Я даже разрешал ему за баром цветы выращивать. Красивые были, скажу я вам. Смотришь на них — и на миг забываешь о мрачных буднях Сектора.

К весне Пашку уже многие знали. Отличительная примета — лопата за рюкзаком. У всех искателей автоматы, а у него ещё и лопата. Чудак чудаком, но это придавало ему изюминку. Парень был хороший, всегда помогал местным.

И вот ранним весенним утром, в марте, собрались скитальцы на ходку — решили пойти на тварь крупную, деньжат поднять. Пашку с собой позвали: знали, что он не промах, поможет. Пошли они в сторону агропромышленных развалин — охотники рассказывали, что видели там химеру.

Доходят до развалин старой фабрики, и тут — стая собак. Учуяли, сгрудились. Искатели изготовились, начали отстреливаться. За стрельбой не заметили, как из фабричных ворот повалила толпа уродов. Поняли тогда — всё, приплыли. Патронов не жалели, лупили как по мишеням, да только не учли одного: на звуки стрельбы химера пришла.

Как увидели её — бросились врассыпную. Поняли, что не осилят, да и патронов в обоймах осталось — кот наплакал. Побежали в сторону леса, что было сил. Химера оказалась быстрой — четверых из группы забрала. Остался только Пашка. Бежал он не оглядываясь, старался не слышать крики товарищей, которых тварь рвала на куски.

Бежал долго, пока не выскочил из леса и не наткнулся на небольшое озеро. Вокруг цвели диковинные цветы. Он на миг остановился, замер от такой красоты. В этом месте было тихо и безмятежно — он почти забыл о химере, что гналась за ним. Но рычание за спиной вернуло его в реальность. Он рванул дальше, к бару, но место это запомнил.

Повезло тогда Пашке — вернулся живым. Рассказал мне, что случилось, про озеро с цветами. Я, конечно, изрядно удивился такому везению, да стакан гранёный налил бесплатно. Никто его не осуждал. Многие, думаю, поступили бы так же. Жизнь у нас одна, а Сектор героев не любит.

Прошло время, и Пашка решил вернуться к тому озеру. Как раз всё цвести начало, весна в силу входила. Пришёл он на поле, видит — цветы распустились, выглядит всё как оазис в мёртвой земле. Решил подойти ближе, да только, дуралей, измеритель радиации с собой не взял.

Подошёл к озеру, и в этот момент подул сильный ветер. Пыльца с цветов попала на кожу — начала жечь. Он не сразу понял, что происходит. Выпил таблеток противорадиационных, болеутоляющих, достал измеритель — а там за двести микрорентген шпарит.

Цветы питались водой из озера, а вода оказалась радиоактивной. Понял Пашка: не спастись. Решил в последний раз на красоту губительную поглядеть, прилёг прямо среди цветов. И слышит — вдалеке громыхает. То ли гром, то ли волна накрывает. Так и уснул он средь цветов у озера.

С тех пор искатели то озеро находят, да близко не подходят. Говорят, бродит там кто-то. Подойдёшь ближе — в мозг начинает лезть голос, шепчет, чтобы цветов принёс, да удобрений. Видать, какой-то мозголом там обосновался. Если вовремя не уйдёшь — возьмёт под контроль и на удобрение пустит.

А многие всё равно лезут — говорят, диковин там немерено, да и добра от погибших скитальцев полно. Красивое озеро, манящее, да только жутко опасное.

Вот такая история, скиталец. Весна, она в Секторе не только цветами хороша.