Бег с препятствиями

От автора

Мои дорогие читатели!
После очень долгого перерыва возвращаюсь с новой историей.
Для меня очень важно ваше мнение и отклики. Эта книга также будет наполнена эмоциями и противоречиями, и, конечно, пикантными сценами (куда ж без них...).
Снова "любимые" герои. Снова борьба за счастливый конец.
Люблю вас) И жду обратную связь.
Ваша автор - Полина В.

Пролог

Энни смотрела на фото в экране телефона и никак не могла понять, как можно было допиться до такого состояния, чтобы это допустить.
На снимке была она. И Пол.
Тот самый Пол-вонючка, не дающий ей спокойно жить с четвёртого класса, тот, что неоднократно портил её вещи, обзывался, натравливал на неё одноклассников и позорил перед учителями.
Энни Шиндлер ненавидела Пола Казински.
Это было то чувство, которое нельзя было стереть временем или загладить нелепым «прости», но такое, что затмевало разум, когда оно доходило до крайней точки, вызывая в ней синюю ярость, слепое стремление отомстить, сделать больнее, противнее, обиднее, чем ей.
Все были без ума от Пола.
В школе он умудрялся влюбить в себя не только всех девчонок, даже просто проходящих мимо, но и учителей, которые саму Энни за человека не считали, и парней, что наперебой хотели попасть в «кружок приближённых Казински». Он был звездой, отличником, спортсменом, красавчиком (как считали все, кроме самой Энни), и просто неотразимым засранцем, на фоне насмешек которого, сама она выглядела жалко. Его раздутое до невозможных размеров эго подпитывалось всеобщим обожанием и благоговением, и Казински уже к классу восьмому перестал считать окружающих за людей. А они продолжали перед ним преклоняться. Поэтому Шиндлер ненавидела школу. Почти также, как и Пола.
Энни выросла в обычной среде. У неё был старший брат, который уже жил отдельно. Энни любила свою семью, и считала, что когда выйдет замуж, то построит такую же. Она обожала, когда все родственники собирались на рождество или день благодарения, обменивались ничего не значащими подарками, звонили тётушке в Испанию по видеосвязи, и наперебой кричали о своих успехах и несчастьях.
Семья Шиндлер была обычной, но крепкой. И Энни гордилась этим.
У Пола ситуация обстояла иначе. Его мама основала известную в округе юридическую фирму, отец работал под её началом, и многие высокопоставленные и известные лица обращались к ним за услугами. До посинения педантичные и строгие, они во всём любили порядок и лоск. Поэтому Пол был идеальным. Таким, чтобы соответствовать запросам родителей. Чтобы можно было сказать: сын Элен Казински – блестящий спортсмен, подающий надежды молодой человек, с лёгкостью достигающий своих целей, и уверенно шагающий к успеху.
Но для Энни он был Пол-вонючка, априори не имеющий права быть хоть на ступень выше этого звания, выданного ещё в далёком четвёртом классе, и навсегда прочно прикреплённого к нему. Поэтому, рассматривая снимок, она то билась в припадках отрицания, то неподдельно удивлялась, то раздражалась, и никак не могла понять, что на неё нашло. Как могла она – Энни Шиндлер, приклеиться губами к губам этого наглого, непробиваемого, ненавистного всей девичьей душой подонка, да ещё и закрыть при этом глаза!
Это всё алкоголь.
Ударная доза коктейлей, которые так искусно смешивал Сэм, напрочь отключившая голову.
Она вообще не хотела идти на эту вечеринку, но Сэм – её друг, и ни за что не простил бы ей пропуск, ведь она была посвящена отъезду парня во Флориду. Конечно, Энни пришла. И пила, и танцевала, и болтала с девчонками, а потом играла со всеми в «правду или действие», и, естественно, выбирала «правду», потому что Энни Шиндлер абсолютно нечего было скрывать.
И не было ничего такого во вчерашней вечеринке, за что ей могло быть стыдно. Кроме этого злосчастного снимка, и того, что было на нём запечатлено.
Девушка бессильно откинула телефон на плетёный диван.
Она уже устала оправдываться перед подругами, которые первым делом напали на неё утром с расспросами о «чрезвычайном происшествии», поэтому пряталась у себя в мастерской, что Казински ласково называл «глиномесной».
Семья Шиндлер звёзд с неба не хватала, но отцом семейства – потомком немецких эмигрантов, была унаследована небольшая мастерская по изготовлению искусственного камня. Фрэду Шиндлеру повезло иметь наследника – старшего сына, но интереса к семейному делу Марк особо не проявлял, а по достижению совершеннолетия вовсе уехал в соседний город, заявив, что собирается стать стоматологом. Поэтому, Фредерику пришлось нанять двух помощников, чтобы как-то поддерживать семейный бизнес на плаву. Энни с удовольствием находилась в мастерской, и даже помогала отцу по возможности – занималась административной работой, разбирала счета, принимала заказы от клиентов, и поэтому, однажды отец разрешил ей занять небольшое складское помещение позади производственного цеха, и даже помог оборудовать там станок и всё необходимое для изготовления глиняных изделий. У этого помещения был отдельный вход, а Сэм – лучший друг девушки с детства, помог раздобыть кое-какую мебель и даже старый рычащий холодильник, в который сам же для себя запасал пиво. Только ему было позволено приходить сюда без приглашения, даже девчонкам Энни не позволяла такое.
Это было её личное пространство и любимое дело, над которым Пол-вонючка открыто потешался. Конечно, ведь он не мог упустить возможности облить грязью то, что ей дорого.
Это было абсолютной нелепостью – то, что они продолжали много лет находиться в одной компании даже закончив школу, и всему виной был всё тот же Сэм, который упорно не желал выбирать одного из них, и мало того, всячески пытался, наоборот, их сблизить. Порой Шиндлер казалось, что Казински дружит с Сэмом только ей назло, чтобы постоянно мозолить ей глаза и ковырять мозг чайной ложечкой. Но, конечно, это было не так. Просто Сэм – отличный парень, которого все любят.
Энни снова схватила телефон. Она обновила страницу и чуть не впала в отчаянье. Девушка громко зарычала и закрыла ладонями лицо. Этот поцелуй по-настоящему взбаламутил общественность. Фото с невероятной скоростью набирало просмотры, и Шиндлер начало казаться, что она сходит с ума.
Ничего в общем-то удивительного в этом не было, ведь Пол – знаменитость, и много наивных девчонок всё ещё надеются, что вот когда-то, в будущем, этот красавчик обратит на них внимание (на каждую в отдельности), влюбится окончательно и бесповоротно, и будут они вместе до скончания веков.
Энни была уверена на две сотни процентов, что если Пол когда-то и заведёт постоянные отношения, то избранницей станет тщательно подобранная родителями партия из такой же идеальной семьи, как у Казински. О любви там и речи не шло, у Пола напрочь отсутствовало это чувство. А для удачной женитьбы, как считали известные всему городу юристы, оно и не требуется.
И их поцелуй был случайностью. Она прекрасно знала об этом. Но легче не становилось от осознания того, что её просто перепутали с другой. Скорее всего он караулил под лестницей Крис или Молли, а она неудачно, в самый неподходящий момент вспомнила, что оставила телефон в ванной наверху. Она просто проходила мимо, и в тот момент даже не успела ничего понять. Чья-то сильная рука затащила её в неприметный угол и прижала к стенке. А потом уже обе руки подхватили под пятую точку и заставили обхватить его ногами, так, чтобы лица оказались на одном уровне. Доля секунды прошла до того, как его язык проник к ней в рот, вызывая всплеск адреналина и головокружение, ведь ещё никто до этого не обращался с ней так бесцеремонно и по-собственнически. Это был язык Пола Казински. И она ни за что, никогда, ни при каких смертельных условиях, не признается, что его вкус ей понравился.
Она ненавидит его.
Теперь ещё больше, чем до этого момента.

Глава 1

***
Полу было плевать на мнение окружающих.
Несмотря на то, что на этом самом мнении держались его авторитет и популярность, он, в общем-то, никогда не задумывался, как нужно себя вести, чтобы нравиться людям. Он делал всё по наитию, так, как подсказывала ситуация и собственное мнение, и уже давно не руководствовался советами и мыслями других. Даже в отношениях с родителями, как бы те не пытались ограничить его авторитарность и свободу.
Полу давно стали понятны основные уклады жизни, ему до лампочки было на чувства других людей, особенно девушек, разве что Сэма он считал своим другом и то, только потому, что эта дружба активно поддерживалась самим Сэмом. Но был, всё же, один человек, который однажды зажёг в нём огонь настоящего интереса и искренних эмоций, и продолжал подкидывать в этот костёр поленья до сих пор. Это была Энни Шиндлер.
Надменная, уверенная, что она лучше других, зазнавшаяся особа, которая относилась к нему не лучше, чем к жвачке, приклеившейся к подошве. Он даже не помнил с чего началось их противостояние. И вряд ли мог описать одним словом весь спектр эмоций, которые испытывал к ней, но понимал отчётливо, что настоящий интерес в нём по жизни вызывает только это.
Пол не привык врать самому себе, предпочитая честно признаваться в слабостях и реально оценивать свои возможности, а Шиндлер была для него и слабостью, и возможностью одновременно. Первым – потому что уже не мог без этих постоянных перепалок и подколов в её сторону, а вторым – всё по той же причине. Так он ощущал себя живым.
Ни спорт, ни секс, ни пафосные вечеринки, не приносили столько удовольствия, как видеть её раздувающиеся ноздри и покрасневшее от злости лицо, когда ему удавалось застать её врасплох, неподготовленную для отражения атаки – это просто бесценно.
Всё, что было связано с Шиндлер, Пол воспринимал, как игру. Многоступенчатую, с множеством раундов и постоянной сменой правил, огромным количеством второстепенных участников и зрителей, и даже определёнными группами поддержки. Одно только было неизменно: два постоянных игрока и один победитель. Чаще всего победителем был он. И несмотря на это, ему не надоедало, хотелось продолжать, придумывать новые ходы, разрабатывать хитрые стратегии. И всё только ради того, чтобы снова увидеть её перекошенное лицо и сверкающий яростью взгляд. Этот взгляд всегда обещал ему: будет продолжение. И новые порции упоения её слабостью и беззащитностью перед ним, как бы Шиндлер ни пыталась бороться.
Сегодняшний день отличался особым азартом и нервозностью. И, вроде, всё как обычно. И он даже был уверен, что Шиндлер сейчас мечется, как подстреленная, не зная куда себя деть от расспросов и восторженных возгласов тех, кто видел их фотку, а таких, по его скромным подсчётам, могло быть полгорода. Он снова чувствовал себя победителем, ведь вся ситуация была настолько абсурдной и нелепой, что это было по-настоящему здорово. Новый прилив энергии, какой-то свежий глоток воздуха ощутил Пол, когда увидел комментарии в соцсети.
И всё же…
Что-то не давало насладиться этим ощущением по полной, подтачивая изнутри самому ему неведомым сомнением.
И отделаться от неприятного «червяка» никак не получалось.
Может поэтому, а может и нет, Казински бодро вышагивал сейчас по тротуару к пошарпанной двери мастерской, где ожидаемо пряталась Шиндлер. Больше ей некуда бежать. В любой непонятной ситуации ищи ледышку Энни в глиномесной. Все это знали.
И зачем ему нужно было видеть её сейчас, он и сам не мог объяснить, но кое-какой план разговора для себя всё же наметил, ведь он не мог идти неподготовленным, если играть, то по-крупному. А Пол по-другому и не умел.
- Так и знал, что ты здесь.
Пол протиснулся внутрь, отодвигая девушку, как куклу, несмотря на то, что она перегородила проход.
Энни молчала. И он не увидел, как её душа сделала прыжок с кульбитом, а потом опустилась в пятки, потому что девушка изо всех сил пыталась изобразить беспристрастное лицо.
- Что тебе нужно? – Прошипела она, когда поняла, что присутствие Казински в её мастерской – не глюк, и ей нужно с этим как-то мириться.
Он никогда раньше не приходил сюда один.
Они вообще очень редко оставались наедине. Его подвигам необходимы были зрители, поэтому каждый его выпад был настоящим представлением с овациями, но сейчас они были одни, в замкнутом пространстве. И это очень настораживало Шиндлер.
- Что скажешь насчёт фото? - Он уже по-хозяйски раскинулся на плетёном диване. Её любимом. И закинул одну ногу на другую.
Энни выдохнула через нос. Облизала губы, чего делать было абсолютно нельзя, но неосознанно всё равно сделала, и взглянула прямо на Пола.
Его вид был, как всегда безупречен.
Светло-голубая рубашка-поло оттеняла и без того загорелый тон кожи, массивные часы на руке придавали виду солидности, а взлохмаченные волосы – наоборот немножко хулиганства. На самой Энни была вытянутая майка и заляпанный глиной джинсовый комбез, волосы давно требовали стрижки, поэтому она завязала их в простой пучок, который уже немного разлохматился от работы. Или она слишком часто трясла головой, чтобы отогнать ненужные мысли.
- Что я должна сказать? – Спросила она осторожно, зная, что у Пола-вонючки на всё заготовлен ответ.
- Ооо, детка… даже не знаю… За счёт этого шедевра твоя популярность выросла раз так… в тысячу?
Он откровенно издевался, впрочем, как и всегда. А у Энни был такой раздрай в душе, что она даже не сразу успела разозлиться.
- Мне эта популярность поперёк горла, Казински. Мечтаю, чтобы ты уже от меня отвалил, и я смогла жить спокойной, никому не интересной жизнью.
Она отвернулась и подошла к подоконнику, где хранились мастерки и кисти, схватила тряпку, стала стирать ей пятно, оставшееся на руке от недавней работы с фигуркой.
- Врушка Энни… - Протянул Пол с гаденькой улыбкой. – Ещё скажи, что это фотошоп, и тебя вообще там не было.
Энни повернулась и жёстко отчеканила:
- Прекрати это спектакль, Казински. Здесь нет того, кто мог бы оценить твою дешёвую игру. Этот снимок – случайность, и мы оба знаем об этом.
Пол наклонил голову и с интересом посмотрел на девушку. Её трясло внутри, и уже почти снаружи, хоть она и пыталась скрыть это резкими движениями рук.
- А ты знаешь, мы тут неплохо получились. – Проигнорировал Казински её заявление, заглядывая в экран телефона. Впрочем, неудивительно. – И все в восторге, слушай. Пишут: «какая красивая парочка»… «огонь»… «Пол укротил маленькую сучку»… ого… «вставь ей поглубже»… ха-ха… «Сука-Шиндлер, почему ей так повезло?»…
Парень рассмеялся нагло и бессовестно, а Энни почувствовала, как её начало тошнить. Она перечитала половину комментариев утром, и сейчас только-только перестала перебирать их в своей голове. Для таких ситуаций и существует Казински – чтоб не расслаблялась.
- Ты читала? – Прекращая смеяться, спросил Пол.
- Да. – Резко отрезала.
Он вдруг поднялся и неспешными шагами подошёл к ней. Несколько мгновений осматривал с головы до ног, вызывая этим у Энни рефлекторные подёргивания. Она даже перестала тереть руку – движения начали приносить боль.
- Так что… понравился тебе наш поцелуй? – Спросил он прямо, глядя ей в глаза. – Только не ври мне, ледышка, я обман за версту чую.
И вот вроде у неё уже иммунитет к его нападкам, только слова почему-то застряли в горле, не желая из него выходить.
- Вижу, что понравился. – Пол был на высоте, он чувствовал, как доминирует над ней, её прерывистое тяжёлое дыхание, и страх разоблачения отчётливо видел в расширенных зрачках.
- Ничего подобного. – Энни прохрипела так, будто выкурила полпачки сигарет, и тут же сильно покраснела.
Врать она так и не научилась. Так же, как и скрывать свои эмоции, особенно от него.
Пол рассмеялся ей в лицо. Он веселился, а ей было паршиво. И снова она ненавидела себя за это. Но всё же его – чуточку больше.
- Что тебе нужно? – Взяла себя в руки Шиндлер. – Говори и уходи. Мне некогда.
- Ты знаешь, я подумал… если всем так понравилась эта фотка с поцелуем, то мы можем обыграть это.
- Какого чёрта? – Энни не выдержала.
- Ну, малыш… ты у меня такая вспыльчивая! Прям огонь… Подумай сама: мы идеальная пара – я известный красавчик, ты – серая мышь. Классика. Какое-то время повстречаемся, потом я тебя брошу, ты порыдаешь на публику, посетуешь, какой я козёл, потом, может, помиримся: снова сопли-слюни, а всё это время за нами будет наблюдать миллион народа и обсуждать это каждый день, прикинь?
У Энни сначала просто отвалился дар речи, потом она смогла взять себя в руки и спросить:
- У тебя температура?
- Детка, мне просто скучно. А тут такая движуха намечается. Не порти праздник дяде Полу, иначе я могу сделать твою жизнь невыносимой. Ты же меня знаешь…
Энни немножко напугалась. Совсем чуть-чуть. Гораздо сильнее было чувство, готовое раздавить этого самодовольного индюка в лепёшку, поэтому она глубоко вздохнула и отложила, наконец, тряпку обратно на подоконник.
- Только в твоих нелепых пубертатных снах, Казински, ты и я можем находиться без последствий хотя бы в одной комнате, а не то, что, господи прости, в «отношениях». Тебе скучно? Да пошёл ты на хрен, милый, мне не интересно, будешь ты самоудовлетворяться или трахать по три тёлки за раз. Я тебя в последний раз предупреждаю: держись подальше от меня, или всё-таки доведёшь до такого состояния, что мне похрен будет на последствия и твою тонкую ранимую душонку!
Энни сама не заметила, как упёрлась тонким пальчиком в широкую мужскую грудь. Её глаза горели яростью, дыхание стало тяжёлым и резким, поза – угрожающей. Она перевела дыхание и на секунду залипла в то место, где её палец соприкасался с дорогой тканью рубашки.
Пол молчал. Но в его глазах плескался восторг. Он не мог надышаться её агрессией, смелостью и негодованием. Он наклонился к ней, пользуясь минутой замешательства, и прошептал над ухом:
- Ты такая предсказуемая, малышка Энни. – Пол прикоснулся губами к её виску и в этот момент прозвучал щелчок затвора камеры.
У Шиндлер подкосились колени.
Снова, в который раз… он обставил её.
Пол отстранился, развернулся на пятках и пошёл в сторону выхода.
- Как же я ненавижу тебя. – Прошептала Энни и наконец-то выдохнула.
- Наши чувства взаимны, дорогая. – Отозвался Пол у двери. – Я собираюсь весело провести время, так что сделай милость – оставайся собой, ледышка Энни. Этим ты очень поможешь.
Шиндлер еле сдержала себя, чтобы не швырнуть чем-нибудь в закрывающуюся за ним дверь.
Она знала, что новое фото Казински использует так, чтобы уничтожить её и превознести себя, и с этим девушка ничего поделать не может.
А ещё она никак не могла отделаться от чувства, что что-то изменилось. Незримое, почти неосязаемое – оно витало в воздухе и не позволяло относиться ко всему, как раньше. Просто тихо ненавидеть его.
Потому что, как бы Энни не хотела это скрыть, или обмануть себя, но правда была в том, что ей понравился поцелуй с Полом. И она помнила его до мельчайших подробностей, несмотря на то, что была пьяна.
Это было отвратительно.
И несправедливо.
И мешало жить прежней жизнью, к которой Энни привыкла.
А его появление в мастерской вовсе выбило почву из-под ног.
Но она всё ещё пыталась сопротивляться.
Поэтому позвонила Сэму.

Глава 2

***
- Ну, девочки, я всё равно не понимаю. – Мелани закатила глаза, по своей постоянной привычке, и откинула за плечо свои роскошные каштановые волосы. – Зачем ему весь этот цирк с «типа отношениями»? Насколько я помню, Казински ни разу не был замечен даже в парудневных интрижках, а тут аж на весь свет собирается рассказать…
Энни всё-таки не смогла откреститься от подруг, спрятаться от них и заставить поверить, что ничего не произошло. А раз уж они встретились в любимой летней кофейне на углу, она решила рассказать им всю правду, чтобы потом Пол-вонючка не мог оказать влияние хотя бы на них и Сэма. Только одна из них уже была «под влиянием». Блондинистая голова Синди была забита единственно мыслями о красавчике Поле, она была от него без ума, и все в их компании это знали, даже сам Пол.
Слава богу, хотя бы Мел была адекватной. Ведь Сэм полтора часа назад весело рассмеялся в трубку и окрестил их с Казински «самым успешным своим проектом за всю жизнь». Энни не поняла эту метафору, а на фоне произошедшего, ей показалось сущим издевательством то, что Сэм не только её не поддержал, но и посоветовал поучаствовать в этом олигофреническом замысле Казински.
Она была раздавлена. И было неприятно смотреть на ленивые ковыряния Синди в тарелке, как будто Шиндлер была предательницей, и сама затеяла этот беспредел.
- Сэм сказал, что я слишком раздуваю проблему. Было бы гораздо проще, если бы я могла вести с Казински нормальный диалог. Но он в принципе на это не способен.
- Похоже, Пол готов бросаться на любую, кроме меня. – Синди вяло отложила приборы и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. – Даже на Энни.
Это «даже» немного задело Шиндлер, но она не подала вида.
Синди определённо была красоткой. И конечно в духе Казински. Удивительно было, что он ни разу не подкатил к ней, хоть она подходила ему по всем стандартам. Даже Мел удостоилась чести быть приглашённой на одноразовое прогревание его постели, а Синди - нет. Но, по мнению Шиндлер, это было даже к лучшему. Потому что девушка не смогла бы адекватно пережить его обычное равнодушие после. Пол никогда не задерживался ни с одной из девушек дольше, чем на пару перепихов. И всегда обрубал все связи. Его холодному, лишенному всех чувств расчёту можно было позавидовать.
Энни так не умела. Её прошлые отношения последние пару месяцев тянулись только потому, что она не могла сказать парню, что ей больше не интересно с ним, ведь она боялась обидеть и сделать больно. Правда, тот оказался не очень честным партнёром, и вскоре она узнала об его изменах. Это и послужило поводом для расставания. Способность Казински не тащить за собой обоз из разбитых сердец, а просто отмахиваться от них, по-настоящему поражала Шиндлер. Так умел только Пол.
- Так, давайте разберёмся. – Мел, как обычно, включила детектива. – Ты видела это новое фото?
- Нет, только щелчок камеры. И его самодовольное лицо.
Синди скривилась. Нельзя ни в коем случае в её присутствии говорить плохо о Казински. Но Энни было всё равно.
- Ваше первое фото – это просто шедевр! Мне очень хочется узнать, кто его сделал.
- Запостила Молли. – Синди включилась в расследование.
- Да брось! – Возмутилась Мел. – Эта курица только свои губы может сфоткать, потому что ничего больше в экран не помещается. Ей эту фотку по любому кто-то скинул. И, конечно, она не скажет, кто. Сэм что-то знает?
Энни пожала плечами. Пребывая на эмоциональном пике, она даже не подумала спросить Сэма про фото. Слишком загружена была предупреждением Казински.
- Ладно, я сама его спрошу. Ничего вам нельзя доверить. – Мелани фыркнула и подозвала официанта. – Сегодня жарища, пойдём на пляж?
- Не знаю, настроения нет. – Шиндлер попыталась отказаться, подозревая, что такие походы могут обернуться новыми неприятностями.
- Так, хватит! Синди, ты-то чего прокисла? Все идём на пляж, и точка. Я знаю, что вечером вы ничем важным не заняты.
Она по-учительски раздала указания и подхватила свою объёмную сумку.
- Давайте, девочки. Нечего сопли распускать. Если этот экземпляр думает, что нас можно запугать и запутать, то он сильно ошибается.
Энни даже немного полегчало, несмотря на то, что Синди явно надулась.
Она пошла домой переодеваться и старалась не думать о вонючке, и о том, что он задумал. Дома её перехватила мама.
- Энни! Ты уже вернулась?
- Я собираюсь с девочками на пляж. Папа отпустил меня из мастерской пораньше.
- Хорошо, у тебя всё в порядке?
Энни глубоко вздохнула.
- Надеюсь, что да.
Мама подошла к ней вплотную и погладила по голове.
- Не вешай нос, дочка. Что бы ни случилось, у тебя всегда есть мы – твоя семья.
- Я знаю, мам. – Грустно улыбнулась девушка. – Я побегу, а то Мелани будет ворчать, как обычно.
Женщина улыбнулась и пошла на кухню, доделывать свои дела по хозяйству.
Она не знала проблемы дочери, и Энни не собиралась её в них посвящать.

***
На пляже было много народу, они еле нашли нормальное местечко, чтобы расположиться, и у Шиндлер было такое чувство, что не стоило ей выходить из дома.
Парни играли в волейбол, справа в большой компании из колонки играла музыка, всё как любит Мел – шумно, людно и весело.
Энни решила не медлить и сразу окунуть в воду свой сплошной бирюзовый купальник. Она немного стеснялась своей худобы, ей казалось, что ноги и руки тощие, а ключицы слишком выпирают.
Она никогда не пользовалась очень большим успехом у парней, как, например, её подруги или та же Крис. Энни не носила вызывающе короткие юбки или слишком открытые топы. Она, в свои двадцать два года была в отношениях всего пару раз, первый из которых продлился всего несколько дней и закончился на выпускном, когда она отказалась лишаться девственности.
Со вторым парнем, которого звали Дерек, Энни была полгода. И к тому времени она уже решила, что готова ко взрослым отношениям, поэтому позволила ему посвятить себя в тему секса, но особой эйфории от этого не испытала, продолжая делать упор на романтику, благо, Дерек не был скуп на проявление чувств. Правда, через несколько месяцев, Шиндлер поняла, что в этом союзе нет ничего, за что можно было бы держаться, но, если бы не измены парня, которые случайно вскрылись, до сих пор несчастно волочила бы его на себе.
А ведь в тот период Казински почти не доставал её. Чем он был занят, она даже не предполагала, но и в этом случае он успел отличиться. Ведь именно он прислал ей фотку из клуба, где на заднем фоне девушка разглядела своего парня, целующегося с какой-то девицей. Она не была уверена, что это он, но разговор по душам всё расставил на свои места. Дерек признался, что не может пройти мимо любой красивой девушки, и даже предложил остаться в свободных отношениях, за что был послан по известному адресу. В тот вечер они с Сэмом знатно напились, и она проснулась у него на диване в гостиной, чего обычно с ней не случалось.
Энни хмыкнула и погрузилась в воду. Она проплыла приличную дистанцию, прежде чем остановилась перевести дух.
Почему он не оставит её в покое? Зачем каждый раз пытается задеть побольнее, постоянно маячит рядом, будто нет других людей, на которых можно обратить своё внимание. И не трогать её. Просто забыть о существовании Шиндлер. Она много раз пыталась вспомнить, не сделала ли чего-то такого, за что он до сих пор ей мстит. Но ничего так в голову и не приходило.
Энни проплыла обратный путь к берегу в ещё большем смятении. Её не отпускало странное, липкое предчувствие, которое девушка никак не могла отогнать.
Она вернулась к девочкам и присела на край шезлонга, обтираясь полотенцем. И совсем не заметила, как кто-то подошёл сзади. Пол опустился на тот же шезлонг, позади неё, и перехватил из рук Энни полотенце, заставив её вздрогнуть и обернуться.
Мел и Синди застыли с открытыми ртами.
- Давай я, малыш. – Проворковал он, как ни в чём не бывало. – Намазать тебя кремом?
Его улыбке можно было только позавидовать, а от такой наглости у Шиндлер отказал язык.
Мелани прищурилась и пришла в себя.
- Я что-то не пойму, Казински, перед кем ты пытаешься ломать комедию? Мы здесь все в курсе твоих намерений. И то, что вы с Энни не того… Вчерашний поцелуй не в счёт! Она была пьяная.
Шиндлер протяжно выдохнула. Только сейчас, с момента его появления. Она бросила взгляд на Синди, чувствуя спиной горячую волну, которая исходила от обнажённого торса Пола.
Он даже бровью не повёл. Закончил с обтиранием спины девушки, спокойно взял тюбик с кремом и выдавил себе немного на ладонь.
- Не нервничайте так, девчонки. – Его дыхание коснулось уха Шиндлер, настолько близко парень наклонился к ней. – Мы с малышкой Энни сами разберёмся, «того» мы… или "не того».
Он широко улыбнулся и принялся размазывать крем по плечам застывшей Шиндлер. Синди так и сидела с широко распахнутыми глазами. Энни хотелось провалиться сквозь землю, а ещё съездить ему по лицу чем-нибудь тяжёлым, но в поле зрения ничего, как назло, подходящего не наблюдалось.
- Почему она, Пол? – Синди всё-таки не выдержала, и сразу же получила предупреждение от Мелани. – Все знают, какие девушки тебе нравятся. Энни вообще под этот типаж не подходит!
- Синди, захлопнись! – Мел осадила её и строго посмотрела на Пола. – Мне вообще не интересно, какие там девки тебе нравятся, Казински, предупреждаю только: оставь нашу Энн в покое, или тебе не поздоровится.
Эти предупреждения были выставлены уже миллионы раз, но на действия Пола никак не влияли. Ему всё равно было на подружек Шиндлер, даже Мелани, хоть и привлекала его внешне, но была лишь одной из многочисленной массы, хоть и острая на язык, тут уж не поспоришь.
- Синди, дорогая… - Энни напряглась, когда ладонь Казински двинулась вниз по её спине. – Ты очень красивая девушка, но у нас с тобой ничего не выйдет. Приглядись лучше к Стэну, он отличный парень.
Пол развлекался, а у Шиндлер волосы дыбом повставали на теле. От того, что он говорит и делает. Наглые пальцы изображали на её пояснице массаж.
И это уже ни в какие рамки не лезло, ведь она так ничего не произнесла за всё это время. Шиндлер вдруг встрепенулась и вскочила с лежака. Она схватила сумку, полотенце и помчалась к раздевалке, как ошпаренная, готовая сгореть от стыда. Почему она ничего не ответила? Так отвлекли его руки? Чушь! Это просто эффект неожиданности – Пол всегда на этом играет, иначе не удаётся выбить почву у неё из-под ног.
Энни залетела в раздевалку и шумно выдохнула. Её руки тряслись, и никак не удавалось повесить сумку на крючок, та падала и не поддавалась. Она резко обернулась, когда почувствовала чьё-то присутствие.
- Подержать твои трусики, малыш? – Пол зашёл следом за ней, и это уже было слишком. Слишком даже для него.
- Немедленно выйди отсюда! – Голос звучал фальцетом, ещё чуть-чуть и у неё случится истерика.
- И не подумаю. – Он улыбался одним уголком губ, а ещё тщательно изучал её полуобнаженное тело. Он приблизился и казалось, занимал всё пространство кабинки. – Сопротивляйся, Шиндлер, и будет больнее. Ты знаешь правила.
- Отвали от меня. – Не сдавалась девушка. - Просто отвали!
Она попыталась оттолкнуть его, вложив в руки всю свою силу, но одна из них соскользнула, заставив лицо Энни встретиться с грудью Пола, издав при этом нехарактерный хруст.
Шиндлер застонала от боли и тут же схватилась за нос, из которого побежала кровь – она почувствовала солёный привкус и то, что стало невозможно дышать.
- Чёрт! – На выдохе отскочила от него, и прижалась к стенке, пытаясь запрокинуть голову.
Пол сориентировался не сразу. Он даже на секунду подумал, что она провела его, пока не увидел кровь, просачивающуюся сквозь её пальцы. Он оглянулся, схватил полотенце, и насильно убрав руку девушки приложил к пострадавшему носу.
- Тише, тише, всё. Не поднимай голову. – У него заколотилось сердце почему-то, и глядя в её испуганные глаза парень понял – дело плохо.
Она побледнела за секунды, её тело трясло.
- Какого… чёрта… ты такой… твёрдый… - Прогундосила Энни в полотенце, прежде чем закатить глаза.