Беги

Прощание. Настоящее.

Женщины сидели на кухне и беспрерывно болтая, пили чай. Уже по третьей кружке. Машинально вливали в себя напиток и разговаривали, разговаривали. Все равно о чем, лишь бы не молчать. Лишь бы не молчать и не смотреть друг другу в глаза. Не смотреть друг другу в глаза и не плакать. Или плакать, но очень незаметно, чтобы остальные не видели. Но плакать хочется. Не просто плакать, а выть и кататься по полу, но одной. Чтобы никто не знал о твоей слабости.

- Ладно, девочки, - первой из-за стола поднялась Вика. – Завтра тяжелый день…. Надо поспать.

Сегодня она выглядела намного старше своих лет. Тусклые глаза и волосы, небрежно собранные в хвост.

- Да, - кусая губы, чтобы не разрыдаться, согласилась младшая сестренка Юлька.

Красавица блондинка, с теплыми карими глазами и спортивной фигурой. Юльке недавно исполнилось двадцать пять. Мама родила ее очень поздно, уже за сорок. Роды оказались тяжелыми, и врачам не удалось спасти женщину. Свекровь, узнав о смерти невестки, продала дом в деревне и перебралась к сыну, помогать в воспитании дочерей. Так что у Юльки, можно сказать, было две мамы. Сестра и бабушка.

Бабушка, которая сидела сейчас, бесцельно переставляя кружку с места на место. Милая добрая бабуля. Баба Валя или Валентина Ивановна, кому как нравилось.

- Бабулечка, иди спать, - обняв женщину за плечи, прошептала Вика. – Не надо плакать. Мы должны пройти через это.

Через полчаса женщины разошлись по комнатам. И каждая, оставшись наедине с собой, дала волю слезам. Каждая выла, уткнувшись в подушку, чтобы не услышали остальные, и кусала кулаки, чтобы приглушить боль. Каждая мысленно готовилась к завтрашнему дню и все-таки не представляла, как его выдержит.

Каждая боялась показать слабость, зная, что если разревется она, то разревутся и все. Все трое.

Три женщины, которым предстояло завтра проводить в последний путь любимого сына и отца.

Вика даже не пыталась вытереть слезы, они все лились и лились из глаз, словно кто-то забыл закрыть кран.

- Папа, - стиснув зубы, простонала она. – Папа! Ну, как же так? Не надо-о-о, - и укрывшись с головой, тихо заскулила.

«Витька так и не позвонил. Надеюсь, догадался, что я у бабули осталась ночевать» - вздохнула Вика, отмечая, что муж очень изменился в последнее время.

***

… - Виктор и Виктория! У вас даже имена одинаковые! – говорили друзья и знакомые. – Значит, будете счастливы!

Были счастливы! Первые пять лет не отлипали друг от друга. Через пять лет после свадьбы Виктория забеременела. Как они с Витей были счастливы тогда. Выбирали ребенку имя и все гадали, кто же родится, мальчик или девочка? Но на третьем месяце произошел выкидыш. Врачи предупреждали, что первый триместр будет для Виктории тяжелым. Все-таки старо-родящая, как любят выражаться акушеры. Тридцать четыре года. В то лето они планировали съездить на Урал, к родственникам мужа.

Выкидыш случился в поезде на обратной дороге. В дурно пахнущем туалете. Эмбрион выпал из женщины прямо на сливное дно унитаза. Испугавшись, Вика стала ломиться из тесной кабинки и звать мужа, но дверь никак не открывалась. Все происходившее дальше Вика запомнила очень плохо. Кто-то открыл дверь, муж отвел ее в купе. А кто-то, нажав на педаль унитаза, смыл человеческий зародыш на полотно железной дороги.

Так и остался лежать Викин первенец где-то между Сургутом и Саратовом.

Врачи в один голос запели, что вряд ли еще раз случиться чудо и женщина забеременеет. Возможно, после этого случая и пошла трещина в отношениях, которая незаметно превратилась в пропасть…

***

« Господи! Дай мне силы выдержать завтрашний день», - подумала Виктория, засыпая.

Утром позавтракав, женщины принялись готовить поминальный обед. Стараясь непринужденно разговаривать, каждая из них то и дело бросала испуганный взгляд на настенные часы.

Три часа по полудню неумолимо приближались. Посовещавшись, решили вызвать такси.

« Этого не может быть», - разум, продолжая сопротивляться, настойчиво подсовывал картинки из прошлого, заставляя улыбнуться.

«Организм включил инстинкт самосохранения, – подумала Вика, улыбаясь очередной картинке, подсунутой заботливым разумом. – Мы скоро увидим папу!» - в носу защипало и, открыв сумку, девушка стала дотошно копаться в ее недрах, якобы что-то ища.

- Приехали, - сообщил таксист, сочувственно глядя на пассажирок.

- Спасибо, - расплатившись, Виктория вышла из машины и подошла к сестре и бабуле.

Те растерянно топтались возле невзрачного здания.

- Пойдемте, - открыв дверь, Вика первая зашла в бюро ритуальных услуг с красивым названием «Вереск».

Женщины скромно присели на удобные диваны.

«Пожалуйста! – мысленно взмолилась Вика. – Пусть это окажется сном! Господи! Вот скоро три часа и что? Нас куда-то позовут? И что мы должны будем делать? Я не смогу, не смогу-у-у-у!»

- Привет, - присел рядом Виктор. – Не опоздал?

- Нет еще, - положив голову на плечо сестры, ответила Юлька. – Мой Женька, что-то задерживается.

- Работа, - глухо произнесла Вика. – Сейчас подъедет.

Мимо сновали люди. На лице каждого лежала печать такой безысходности происходящего, что хотелось выть.

- Вихлянцев Михаил Васильевич, - раздался вежливый девичий голос.

- Это мы, - ответили женщины.

- Прошу в эту комнату.

«В комнату? Что там в этой комнате?» - внутренне сжавшись, Виктория сделала шаг.

Гроб, оббитый темно-голубой материей. Шаг и еще шаг. Мужчина…. Там лежал мужчина, но глаза отказывались видеть правду.

Как все началось. Прошлое.

… Странные события стали происходить с Викторией, когда после смерти мамы они всей семьей переехали в частный дом. Баба Валя, узнав о смерти невестки, продала избушку в деревне и переехала к сыну. К двухкомнатной квартире, в которой они тогда жили, прибавили бабушкины деньги и приобрели хороший частный дом, где у каждого была своя комната. Папа больше не женился, все маму не мог забыть. Всех женщин сравнивал с ней и частенько говорил:

«Моя Лидочка была самая лучшая!»

Началось все не сразу, а где-то спустя год. Виктория после школы сидела дома и делала уроки. Папа был на работе, а бабуля с младшей внучкой гуляли. Кошка Мурыська, вальяжно развалилась на школьных учебниках, видимо, таким образом решив впитать в себя знания. Вика воображала, что кошка это учительница и добросовестно пересказывала той выученное домашнее задание. Вдруг Мурыська ни с того ни с сего взъерепенилась и выкатив зеленые глазища стала утробно урчать.

- Мурыся, ты чего? - потянулась к ней хозяйка, чтобы взять на руки.

Да куда там! Кошка, показав чудеса ловкости, изогнулась и вывернулась так, что подлетела к потолку, будто ее подбросили, а приземлившись на стол, смела задними лапами тетради и, вопя, драпанула в другую комнату. Поначалу Вике это показалось забавным и она, громко смеясь, побежала вслед за кошкой.

- Мурыся, ты где? – остановилась девочка в коридоре. – Кис, кис!

Из бабушкиной комнаты донеслись завывания.

Вика осторожно вошла в спальню.

– Я тебя нашла! – девочка заглянула под кровать.

Кошка, забившись в самый дальний угол, орала так будто ее режут. И все куда-то смотрела. Куда-то мимо хозяйки, будто действительно видела то, что человеческому глазу недоступно.

- Тихо, тихо! Сейчас тебя вытащу, - пыхтя, Вика ящеркой пролезла под кровать и подтащила к себе Мурыську за лапы.

Стоило девчонке коснуться кошки, как ее тут же накрыло, словно пушистый вопящий комок явился проводником. Каким проводником и куда непонятно, но Вика ясно почувствовала, что над кроватью кто-то стоит. Стоит и смотрит на ее нелепо торчащие из-под спального гарнитура ноги. Кошка, будто передав половину испуга хозяйке, поутихла и, прижавшись к девчонке мелко дрожала. Сердце, разрывая грудную клетку, колотилось об пол так, что наверняка было слышно в подвале. Стало холодно. В жаркий весенний день стало так холодно, что у Вики изо рта шел пар! Тяжело дыша, девочка чувствовала, как каждый волосок на коже встал дыбом. Хрипло заорав для храбрости, Вика выползла из-под кровати. Сознание приготовилось увидеть какой-нибудь кошмарный кошмар или ужасный ужас, но в комнате никого не было! А между тем присутствие чего-то постороннего ощущалось все сильнее и сильнее. Взвыв в унисон с кошкой, Вика выскочила на улицу и долго сидела на скамеечке возле дома тщетно пытаясь согреться. Не согревало девочку весеннее солнце, казалось, холод поселился внутри ее навсегда. Может, на самом деле так и было? Что-то поселилось в Викторию, заставив ее измениться. Но об этом потом. А сейчас сидела она, дрожа, как заячий хвост и выбивая зубами дробь.

- Викуся! – раздался бабушкин голос. – Ты чего здесь?

- Вас жду, - девочка так взглянула на бабу Валю, что у той по ее словам: «Все в нутрях перевернулось»

- Ты что это, девонька? – только и смогла тогда произнести бабуля и, подхватив обеих внучек, повела их домой.

Вот собственно так все и началось. Да, да, это было только начало. Начало того, что в какой-то мере изменило жизнь Вики. Да что там в какой-то мере? Не будем мелочиться! Изменило и очень сильно.

В пятнадцать лет Вика была еще ребенком, загостившимся в детстве, и упорно не желала оттуда выходить. Не желала слушать подружек, которые все уши прожужжали про мальчиков. Не хотела встречаться с парнями, напрочь отвергая все попытки познакомиться с ней, чем вводила подруг в шоковое состояние. Ей не хотелось взрослой жизни, совсем не хотелось. Ничего интересного там не видела. Работа, замужество, дети, пенсия, смерть. Вот примерно такой расклад рисовался в голове, когда задумывалась о будущем. Скучно и грустно, не правда ли? Так зачем туда спешить?

За лето пред десятым классом Виктория очень изменилась. Волосы потемнели и стали жесткими. Из непонятно-русого хилого хвостика вымахала густая грива шоколадного цвета. Грудь, порвав все детские футболки, стремительно добралась до третьего размера и, остановилась. Фигурка сделалась точенной и изящной. Тонкая талия переходила в узкие бедра. Круглая аккуратная попка убивала мужскую часть населения наповал, а у женской вызывала зависть. Уголки глаз прорезались и приподнялись к вискам. Сами же глаза, наконец, приобрели благородный оттенок дорогого виски. Цвет виски еще называют янтарным, медовым, желтым, тигриным, кошачьим. Как хотите! Но членам семьи понравилось именно это определение. Тут всем стало ясно, что Вика чертовски похожа на отца.

Вот так изменилась Виктория, за какие-то три месяца. Прибавьте еще ко всему выше перечисленному ровную загорелую кожу и мамины пухлые губы. Вот такой красавицей и зашла в класс Виктория первого сентября. Небрежно поздоровалась с одноклассниками и грациозно села на свое место.

- Вихлянец, это ты что ли? – ошарашенно произнес отпетый двоечник Валерка Ковалев.

В ответ получил лишь презрительный взгляд королевы, которой недосуг отвечать на глупые вопросы.

- Ну-ка заткнулся! – вдруг произнес самый красивый мальчишка в классе Олег Сирик.

Мало того, что красивый, так еще и отличник. Мечта всех девчонок в школе! Так вот эта мечта, отвесив подзатыльник Валерке, взял за шиворот сидящего рядом с Викой Славку Штондина, еще одного балбеса, и, швырнув его на свое место, уселся рядом с Викой. Будто здесь и был! По-хозяйски разложил ручку и тетрадку на парте и, оглядев класс, строго рыкнул: