Беги, адептка! Беги!

Глава 1

– Это возмутительно! Просто… просто…

– Недопустимо? – заботливо подсказала я беснующемуся мужчине, прикрывая зевок ладошкой.

– Да! Недопустимо! – он развернулся ко мне лицом и, подойдя к столу, угрожающе стукнул кулаком по нему. У меня это вызвало только очередной приступ зевоты.

Интересно, и что он так взъелся-то? Ну подумаешь животное из запретного леса притащили, так не мы первые, да и оно было таким маленьким, безобидным… Ну практически безобидным. Кто же знал, что эта зубастая скотина перегрызет толстые прутья клетки, сбежит и напугает до заикания магессу Гэлвиндэйл?

– Он же даже не куснул её, – озвучила я свою вполне разумную мысль.

– Не… куснул?! – ректор взъярился пуще прежнего, весь затрясся, и я поняла: лучше бы я свою мысль оставила при себе. – Он же ядовитый! Ты осознаешь это? Или ты даже не удосужилась запомнить, что вам вдалбливали на лекции по запретному лесу, а курс по «Магическим созданиям» ты вообще соизволила проспать?!

Такого откровенного поклепа я не смогла вытерпеть, поэтому спокойным, менторским тоном начала вещать, донося простейшие вещи:

– Туркан ядовит только для тех созданий, кто максимум, подчеркиваю, максимум крупнее его в два раза. У тех, кто превышает данный порог, его слюна вызовет только небольшое онемение в области укуса. Данная же особь весит от силы шесть килограммов. А вы помните, как выглядит магесса Гэлвиндэйл? Сопоставьте их массу. Для нее он размером с хомячка… И у магессы его укус бы вызвал только искреннее недоумение.

– Во-о-о-он! – заорал ректор Геонор, его красивое, мужественное лицо искривилось от гнева, а я, медленно поднявшись из кресла, по которому я успела растечься и даже врасти за бесконечно долгую проповедь, поплелась на выход. Ну а что? Меня же попросили уйти. Я и ухожу. Наконец-то. Спать!

– Стоять! – рявкнул он, когда я взялась за ручку.

С моей стороны донесся протяжный и страдальческий стон. Я нехотя остановилась. Хоть бы он быстрее определился: выходить мне или стоять.

– Я успела ещё что-то сотворить? – когда молчание затянулось, задала я вопрос и устало привалилась плечом к двери.

– Ты… ты уже пять лет, адептка Шор’эншэ, творишь тут, в уважаемом и одном из старейших на этом континенте заведении, не пойми что!

– Стараюсь, – буркнула и поспешно добавила, чтобы от его крика не оглохнуть: – чтить традиции, быть прилежной адепткой, о чем и свидетельствуют мои оценки. А что насчет Ваших претензий, уважаемый ректор Геонор – почему постоянно я одна за всех получаю нагоняи? Учусь я лучше всех на курсе все эти годы, числюсь помощником у декана артефакторики, меня постоянно всем ставят в пример, но…

– Именно! Пример безалаберного поведения! Ты всех подначиваешь, и все пять лет ваша группа у всех на слуху. Одна единственная! Все пять лет!

Да-да. И все эти пять лет ты, очкастый, выносишь мне мозг. Как бы я не старалась, как бы меня все не хвалили, сколько бы призовых мест я не заработала – я почему-то постоянно сижу у тебя в кабинете, и ты на меня орешь и за что-то отчитываешь! Даже сейчас я получаю выговор за чужие провинности. Не я притащила этого несчастного туркана в академию, но именно на меня сразу подумали. И я, понимая, что с ректором спорить бесполезно, и я только дольше просижу в его кабинете, не сопротивлялась, когда он мне час промывал мозги, а только согласно кивала.

Мне кажется, оступись я хоть немного серьезней за эти годы, и он бы с радостью меня сразу вышвырнул за порог Академии. Да он и мог бы отчислить давно, но что-то его останавливало. И каждый раз находясь в этом кабинете и слушая его речи, я задавалась вопросом: «Почему именно я?». У меня была даже теория на первом курсе – я единственная «без роду и племени», остальные одногруппники – кто сын посла, кто племянник высокородного какого-то, в общем, все молодцы и на них ни в коем случае нельзя кричать. Зато можно вдоволь поорать на меня и отвести душу, ведь никто не придет и не заступится, не выскажет ему недовольство и, что самое важное, не перестанет спонсировать Академию.

Но уже на втором курсе стало понятно, что причина совсем не в этом, так как с новым потоком появилось много адептов, подобных мне, однако отношение ректора ничуть не поменялось. Тогда девчонки выдвинули новую версию. Ректор в меня влюблён и хочет таким образом стать ко мне поближе, видеть меня чаще и иметь возможность лицезреть мой прекрасный лик. Ага. Слышали бы, как он «высказывает» свою любовь. Они-то ни разу здесь не были. В общем, версия была так себе. Паршивенькой.

На третьем курсе, когда я стала слишком уж частым посетителем у ректора Геонора, заподозрили неладное и наши мальчики. Они пошли дальше в своих догадках и начали меня считать любовницей ректора. Мне это было только на руку. Глупые мальчишки отстали от меня со своими нелепыми ухаживаниями, которые у меня ничего, кроме смеха, вызвать не могли. Но счастье длилось недолго. Год. Счастливое было время.

На четвертом курсе ректор умудрился меня отчитать прямо в первый день обучения: на торжественном зачислении первогодок и открытии учебного года. Он орал так, что про любовь ректора к моей скромной персоне уже никто не думал. А я всего-то тогда уснула. Подумаешь! Да половина нашего курса сладко спала после гулянки в таверне прошлой ночью. А досталось только мне. И этот гад очкастый отправил меня в наказание чистить клетки целый месяц… До сих пор вспоминаю тот период с содроганием. Кто же знал, что магические твари из запретного леса такие вонючие, а как некоторые из них плюются! Метко… падлюки противные! Пока я научилась уворачиваться, пока поднаторела… подтянула заодно и боевые навыки себе. Меня даже мастер Тай хвалил за умения и ставил всем в пример, мол, как я улучшила реакцию, скорость и за такой короткий срок! Всё хотел, чтобы я к нему на факультет перевелась. Знал бы мастер, где я тренировалась и как… Думаю, он бы сразу всех своих адептов к тем животным отправил.

Глава 2

– О, моя ненаглядная Иримэ, – раздался знакомый голос откуда-то сверху, когда я проходила мимо лестницы. Подняв голову, заприметила старого знакомого, а парень, увидев, что на него смотрят, продолжил заливаться певчей птицей: – Глаза у тебя сегодня сверкают, подобно каплям росы в предрассветных лучах, а губы, как лепестки только что распустившегося цветка… ммм… фарелии!

– Что, порвал с очередной пассией? И дай-ка угадаю, – не замедляя шага, я неопределенно повела плечами и пренебрежительно фыркнула, – она была с Алхимического, а специализация... что-то из Травологии?

– А как ты… – поняв, что я стоять и слушать его не собираюсь, он перепрыгнул через перила третьего этажа и легко приземлился в холле второго. Позер.

– Как-как… В прошлый раз ты встречался с адепткой второго курса Артефакторики, Прикладного факультета, и сыпал комплиментами вроде: «твои глаза переливаются как драгоценные камни, а зубы – словно крупные жемчужины». До неё, если память не изменяет, была с факультета Светлой магии, и сравнивал меня ты…

– Всё-всё, я понял, – догнав меня, поравнялся и приобнял за плечо. Это я ещё стерпела. Всё-таки пять лет терпела, можно сказать уже иммунитет выработался. А вот когда он понял, что в глаз сразу не получит, то рукой, скользнув, повёл вниз по спине, а это я терпеть не желала.

– Если ты сейчас свою руку не уберешь, Шэйн, обещаю, я в очередной раз сделаю тебе не очень приятно, ты же меня прекрасно знаешь, – и мило, невинно улыбнулась. И как всегда этот ушастый остолоп не прислушался к голосу разума, у него, вообще, за эти пять лет ничего в голове не отложилось!

Быстро нащупав в кармане артефакт, я активировала его, и довольно мощный разряд пронесся по моему телу, не причинив никакого вреда, зато со всей силы жахнул по парню. Волосы на голове и шерсть на ушах у него встопорщились, и, отпрыгнув на пару метров, Шэйн зашипел, как злобный кот. А хорошую штуку я ещё на первом курсе придумала! До сих пор спасает! Сколько я парней так спугнула! А никто из преподавателей и ректор подкопаться не могут – не нарушаю я никаких правил. Магия, запечатанная в артефакте, крайне нестабильна, и всем, кто берет его в руки, он кажется обычной безделушкой, особенно на территории Академии, где всё буквально пропитано остаточным фоном от различных заклинаний.  А что кто-то уже четыре года бьется об меня током, так это просто мистика какая-то! Я тут вообще не причём.

– Вредная девчонка! Сколько ты ещё будешь от меня бегать? – тряхнув гривой встопорщенных серебристых волос, кое-как пригладив их ладонью, Шэйн снова догнал меня.

– Я? – закатив глаза, я свернула в нужный проход. – Это всё ты…

– Я за тобой уже пять лет бегаю, Иримэ! – не дав мне договорить, прорычал оборотень, вдруг схватив меня за плечи, и, не давая опомниться, прижал к стене. А вот это что-то из давно забытого старенького! Кажется, так он ко мне «подкатывал» на первом до изобретения мной «Колючки», как я любовно называла свой артефакт.

– Пять лет ты бегаешь от одной адептки к другой.

– Ты была первой, кому я предложил встречаться, и что ты мне ответила? – Шэйн заводился всё сильнее, его темно-зеленые глаза казались сейчас практически черными. У-ух! Как я барсика-то довела своими отказами, а он не умеет и не любит проигрывать. Ни в чем. И никогда. А тут на его пути попалась я.

– Я ответила, что ты не в моем вкусе. И за эти пять лет мое мнение не изменилось… Хотя, нет, изменилось. Сначала я думала, что ты просто бабник, а потом поняла, что ошибалась: ты – неисправимый бабник.

– Если бы ты стала со мной встречаться, – уперев руки в стену, он склонился ближе ко мне, – я бы изменился.

И голос такой искренний, взгляд – открытый, что прямо хочется верить! Да и сам по себе Шэйн, чего у него не отнимешь, писаный красавец. Высокий, с шикарной тренированной фигурой. Длинные до плеч, светлые волосы, малахитовые глаза, точеные черты лица. Адепт Боевого факультета, староста. Ну и что окончательно покоряло сердца девиц, практически без исключения – его родословная: сын посла оборотней из невероятно знатного рода Снежных Барсов, находящихся в родстве с самими Лунными Волками. Ну и в дополнение, Шэйн был самоуверен, в меру нагл и умел добиваться своего. Какая нормальная девчонка, кроме меня, устоит перед таким экземпляром? Вот все поголовно и укладывались штабелями в его койку, а его хватало на пару дней отношений, максимум недель, и… он снова рыскал по Академии в поисках новой добычи, не забывая обязательно напомнить и мне о себе. Как сегодня.

Что же насчет меня, с точки зрения Шэйна, так я вообще должна была пасть к его ногам. Полукровка, влиятельных богатых родственников нет. Это ж какая «честь» оказана мне его вниманием! Вот только мне он, и правда, был неинтересен… По многим причинам.

– Шэйн, честно, мне приятно твоё, пусть и порой излишне настырное, внимание, но найди ты себе другую девицу, которой будешь вешать лапшу на уши. А меня же это не привлекает, и вот совсем не до тебя сейчас, – поднырнув под его рукой, я продолжила свой путь.

– Иримэ! А что тебе интересно? Деньги? Положение в обществе? Всё, что только пожелаешь, у тебя будет.

– Ага, в качестве любовницы, – буркнула себе под нос. И уже громко произнесла в очередной, наверное, сотый раз: – Меня не интересует ни твоя внешность, ни деньги, ни положение в обществе, – и с затаенной надеждой, что хотя бы на сегодня он от меня отстанет, впервые добавила: – Меня увлекают мужчины постарше, поопытней.

Глава 3

 – Высший, да? – когда я дернулась, чтобы отпрянуть от окна, причем как можно дальше, Малика повисла на мне, точно пиявка, и наоборот заставила приникнуть к нему обратно.

– Это… это кошмар… – думая о своем, пробормотала я, а по спине пробежал холодок.

И как я не узнала его с первого взгляда? Как?! Его ведь просто невозможно ни с кем спутать! Эта медленная, горделивая поступь, надменная посадка головы, роскошное одеяние, расшитое фамильными рунами… Мужчина поражал с первого взгляда, вызывал желание преклониться пред ним и опустить взор, признавая его великолепие и бесспорное величие. Никто и никогда больше во мне подобного желания не вызывал, да, наверное, на этой планете никто более на подобное и не способен.

– Какой ещё «кошмар»?! Ты чего, Иримэ? Глаза-то разуй! – возмутилась подружка. – Он великолепен! Кто он? Ты его знаешь?! – продолжала она засыпать меня вопросами, а я её не слушала, я уже рванула к дверям. Мне нужно успеть с ним поговорить, всё объяснить!

– Иримэ? – донеслось вслед удивленное. И затем уже довольный вопль под бодрое цоканье каблучков: – А ты хитрая! Думаешь, первой с ним поговорить! Не удастся! Он мой!

Поворот, ещё один, я выбежала в холл и, перепрыгивая через ступеньки, спустилась на первый этаж. Пулей пронеслась до центрального входа в главное здание, сбивая по пути всех зазевавшихся хотя бы на мгновение адептов, а вслед мне неслась отборная брань… кого-то из преподавателей. Не заметила. Надо будет потом извиниться.

– Иримэ-э-э! – громкий вопль отставшей подруги огласил огромный холл. – Посто-о-ой!

Выбежав на улицу, огляделась, но мужчины нигде нет. Как так-то? Он шел медленно, не торопясь. Я не могла опоздать! Но куда он тогда делся? Куда свернул?

– Адептка Шор’эншэ? – тяжелая ладонь опустилась мне на плечо, и я испуганно вздрогнула.

– Д-да? – повернувшись, встретилась взглядом со своим тренером по боевым искусствам, мастером Таем. Голубоглазый красавчик, тёмный эльф, с шикарной фигурой и всегда стильно одетый, по которому сохли все, от первокурсниц до пожилых магесс, и они все стремились заслужить расположение непреступного мужчины. Но он был непреклонен. Как ушастая, но прекрасная скала.

– Высший балл по бегу в этом семестре ставлю автоматом, – спокойным голосом произнес он и едва заметно улыбнулся. – Куда хоть бежала?

– М-магистр Эрамираэль, – выдохнула облегченно. – Если это вас я там сбила – приношу Вам свои глубочайшие извинения. Но вы, случайно, не видели тут светлого эльфа, высшего? Такого крайне важного на вид, а?

– Нет, не меня сбила, а магистра словесности, – он посмотрел куда-то мне за спину, а я припомнила то, какими эпитетами меня наградили, и не могла не подивиться мастерству владения бранными словами мастера красивой словесности. Щупленького старичка с добрыми глазами, от которого ранее ничего страшнее порицания: «Ай-ай-ай!» – не слышала.

– И, нет, – продолжил отвечать мне мастер Тайоэрнир, – не видел. Я только с площадки. Дополнительные занятия для первокурсников.

– Плохо. Куда же он делся-то? – прикусив губу, я ещё раз внимательно оглядела весь двор Академии.

– Иримэ! – откуда-то с крытого перехода раздался торжествующий вопль Малики. – Раз-зява! Я первая!

Ничего не понимая, я нашла подругу взглядом и, увидев яркое лиловое платье, полы которого мелькнули между ажурными колоннами, приметила вдалеке, между густыми зарослями кустарников, и белоснежное одеяние мужчины, который направлялся в сторону черной лестницы. И куда это он? И кто это там следом идет? Прищурившись, я затаила дыхание, выглядывая того, кто идет за эльфом по пятам. Да не может того быть!

– Кошмар! Трагедия! – выдохнула я и, подобрав длинную юбку, которую заставляли носить всегда, кроме занятий на тренировочной площадке, припустила, как раненный рыскач.

– Высший балл по полосе препятствий! – со смехом воскликнул Магистр Эрамираэль, когда я перепрыгнула одним махом через живую изгородь. – За год! И в диплом!

Перепрыгнув через ограду, влетела в крытый переход и уже ближе к выходу нагнала Малику, которая застыла в проходе. Подвинув её в сторону, я остановилась рядом.

– Где они?

– Они?

– Эльф и маленькая женщина в голубом платье?

– Эльф – вон, – указала девушка пальчиком в нужном направлении. И я облегченно выдохнула. У меня ещё есть шанс его перехватить.

– А женщина?

– Больше я никого с ним не видела, – выдохнула она, любуясь мужчиной. – Так и кто он такой?

– Поверь, подруга, тебе там точно ничего не светит, – я уже собралась скакать дальше на перехват, когда она схватила меня за руку.

– Так ты из-за него ни с кем не встречалась, да? – и, не дожидаясь ответа, произнесла: – Теперь-то я понимаю, почему ты на мальчишек не смотрела. По сравнению с этим красавчиком все остальные…

– Что, вообще, за бред ты несешь? – я даже опешила. И, выдернув руку, понеслась дальше.

Мельком я заметила кучку девушек, стоящих с открытыми ртами, провожающих мужчину томными и влюбленными взглядами. Однако, когда я вышла на финишную прямую, увидела, ненадолго потеряв мужчину из виду, как в боковую дверь, ведущую в лекционное крыло Темного факультета, заходит крохотная женщина. Как они так шустро передвигаются?! Они ведь не торопясь идут, а я тут, через кусты прыгая, бежала и взмокла, как загнанная лошадь.

Глава 4

Все кристаллы в магических лампах, раскалившись до ярко-белого цвета, одновременно и с оглушительным треском разлетелись на крохотные осколки, размером с пылинки. А блестящие кристаллики, медленно кружа в воздухе, порхая, начали медленно опускаться вниз, окрашивая воздух в разные оттенки.

«Красиво», – подумала я отстраненно, наблюдая за ними. А потом эту красоту быстро стала поглощать непроглядная, густая чернота.

– Э-э-э… – протянул загадочно, пребывающий в состоянии наивысшей степени удивления, Геонор.

– М-м-м… – вторила ему мама и, обернувшись, осмотрела внимательно всех мужчин по очереди.

– Ш-ш-ш… – прошипел Шэйн, у которого от мощной магии дрожали ноги. Было видно, что даже просто стоять он может сейчас с огромным трудом.

– У-убью, – тихо, безэмоционально, но при этом сквозь зубы произнес эльф.

– Папа! – осознавая всё, что сейчас может тут произойти, выпалила я.

– Рэн! – воскликнула одновременно со мной мама, тоже разволновавшись.

– Э-эллулиар Айэрэрмар?! – голос ректора задрожал, как звон бьющегося стекла.

– Мне конец, да? – смотря на меня, боясь обернуться, уточнил безжизненно Шэйн.

Мне было ни капли не жаль этого ушастого, вот совсем. Но… всё же жаль. И я бросилась к отцу, который уже, протянув руку, схватил оборотня за шею, а на его пальцах начали возникать угольно-черные, поглощающие свет искры.

Не знаю, на что я рассчитывала, папу я никогда не видела в таком взбешенном состоянии. Он и так-то умудрялся одним своим спокойным взглядом на всех ужас нагонять, а сейчас он был в ярости! Хорошо, что он не видел, как этот идиот маму до этого по попе…

Подняв Шэйна, который даже если бы очень захотел, не смог сопротивляться и противиться обрушившейся мощи Тьмы, над полом, отец подтянул тело оборотня к себе и навис над ним, точно воплощение всех кошмаров, а его глаза начали стремительно чернеть.

– Ты. Тронул. Мою. Жену, – он так чеканил слова, словно вбивал гвозди в крышку гроба оборотня. Металлическим и неестественным тоном. Холодным и пугающим до дрожи.

– Рэн, знаешь, – опомнилась наконец моя мама и, схватив оборотня за руку, уже готового к смерти и, наверное, вознесшего молитвы всем Богам, которых смог вспомнить, легко вырвала паренька из захвата отца, и четким движением закинула глупца в стремительно образовавшийся портал серебристого оттенка, как мешок… с отбросами выбрасывают. Небрежно и легко. И это моя крошечная мама? Которая, наверное, в половину меньше Шэйна?! И что это за портал такой? Да как, вообще, они оба могут пользоваться магией так легко и непринужденно в Академии, где чуть ли не в каждой стене вне специальных классов стоит по парочке специальных артефактов! – Нам бы с тобой с неотложными делами, ради которых мы здесь, разобраться в первую очередь!

С улыбкой она подошла к моему отцу и в ответ на его недовольство обхватила его за руку, объятую пламенем, и, удерживая двумя крошечными ладошками, прижала к своей груди.

– Куда ты его отправила? – опустив голову, отец тяжело вздохнул.

– М-м… Думаю, что далековато, ниминаэн, – она непринужденно пожала плечами. – В конце концов, я и сама могу за себя постоять.

– Он посмел… – своей крохотной ладошкой она прикоснулась к его щеке, и отец, сделав глубокий вдох, спокойно улыбнулся ей. Словно по щелчку пальцев: вот вокруг нас Тьма, жестокий высший эльф, а вот, любящий супруг, для которого есть только ОНА. И больше ничего его не интересует. Ну кроме ещё его дочки.

Когда он посмотрел на меня, его улыбка на мгновение потухла, но гнев сразу сменился милостью, и теперь и мне он подарил свою незабываемую улыбку.

– Папа, – выдохнула я облегченно и, подойдя к нему, обхватила за талию. И уже мы втроем стояли, а нас с мамой укрывала от всех на свете волна длинных белоснежных волос. В пылу гнева, видимо от ярости, лента, что перехватывала сплетенные в красивую косу волосы, истлела, и белая волна рассыпалась сначала по плечам, а затем шелковой струей стекла вниз, приласкав нас. Его крепкие объятия, в которых я чувствовала себя не просто за каменной стеной, нет, в них можно возомнить себя под божественной защитой. Тепло, спокойствие, нега и блаженство от охватывающей радости. Семья. Бесконечно любимые родители.

– Эллулиар Айэрэрмар? – ещё один, думающий, что он бессмертный, подал робкий голос.

– В свой кабинет. Быстро! – отдал безапелляционный приказ Геонору отец, не отпуская свои объятия, тоже наслаждаясь моментом, и я успела краем глаза заметить, как ректор с огромными от страха глазами и без лишних разговоров, подобно крайне исполнительному служке, тут же активировал свой, каким-то чудом уцелевший артефакт… и исчез в портале. Во дает!

– Папа… прости, – прошептала я в его грудь. – Я не хотела вас волновать. У меня, поверь, всё в порядке.

– Ну почему ты ничего не сказала? – со вздохом произнес он. – Я бы с ним просто поговорил. Я бы его к себе вызвал, если бы ты сказала всё мне и пожелала сохранить тайну о своем происхождении до конца года. Нужно ведь было только нам всё рассказать.

– Простите. Я всегда справлялась, да и он только так… обычно просто орал. Что на него вдруг нашло, не пойму…

Договаривала я, уже почему-то стоя в знакомой комнате, и пялилась не на мозаичный пол в холле, а на до боли знакомый ковер, постеленный в кабинете ректора. Как они это делают? Почему я не знала ничего о таких заклинаниях? Я тоже так хочу – «вжух-вжух», а не ходить часами по бесконечно длинным коридорам Академии, добираясь до нужной аудитории! Но даже мой рабочий образец, когда я его доделаю, вряд ли будет на такое способен. Слишком уж много в этих стенах лишних эманаций.

Глава 5

К удивлению, Лика смогла сдержать свой пыл, и мой секрет, что я дочка высшего светлого, а не обычного эльфа, да ещё и который взбудоражил умы всего женского контингента Академии, и таинственной сереброволосой незнакомки, о которой ещё долго говорили и грезили адепты мужского пола всех возрастов, остался для всех тайной.

А ещё с того дня нападки Геонора на меня резко прекратились. Вообще. И уже целый месяц я наслаждалась спокойными, впервые за все годы обучения здесь, деньками, как самая обычная адептка Академии. Мне не прилетали вестники ранним утром и не шлепались на лоб; мне не приходилось часами сидеть в кабинете ректора и слушать его нудные нравоучения; и наказаний, естественно, тоже никаких не следовало. Поэтому времени свободного у меня тоже появилась масса, и его я посвятила дополнительным факультативам по артефакторики и работе над артефактами. Точнее, над одним, ради которого я и поступила именно в эту Академию. Я решила изобрести небольшой телепортационный артефакт. Пусть и не я первая ставила такие амбициозные цели, однако у остальных, крайне именитых специалистов до сих пор ничего не выходило, им пока удалось создать только маломощные, питаемые от силы самого хозяина, и способные переносить только на десятки километров. И они давно были в обиходе у многих, в том числе подобными пользовались и наши преподаватели и Геонор. Но у меня же было одно преимущество перед всеми другими артефакторами. Нет, не ум, хотя знаний у меня было более чем предостаточно, и я их постоянно пополняла, и, естественно, не опыт, коего у меня вообще было крайне мало. Непреодолимое желание сделать подобный артефакт и обещание себе – вот что двигало мною. Плюс теперь ещё и отчетливое понимание того, как это можно сделать – я помнила ощущения, что исходили от отца и мамы, и поняла – это главное составляющее. Все специалисты, насколько я знала, изучив их труды, всегда использовали природную магию при создании артефактов, и как я теперь понимала, это и была главная проблема. Подобная сила не может достичь той же концентрации, как Тьма. Пусть она и крайне необузданная сила, кажущаяся неукротимой и не поддающейся контролю, но именно она позволит мне достичь желаемого…

И у меня в последнюю неделю начало кое-что получаться. Я бы даже сказала, подвижки были просто колоссальными, но, пока не будет готов первый тестовый образец, забегать вперед и обнадеживать себя не хотелось.

В общем, между лекциями и практическими занятиями я всё время пропадала на факультете артефакторики. Видя мое рвение, декан Шаврэль уже потирал ручки, рассчитывая, что я продолжу обучение в Академии Темных и займусь научной работой под его руководством… Расстраивать мужчину не хотелось, ведь я рассчитывала, что моим планам суждено сбыться, и к моменту получения диплома я доделаю артефакт, а значит меня здесь ничего не будет удерживать. Поэтому я только загадочно улыбалась и утвердительно кивала головой на все его дифирамбы, которые он рассыпал, словно драгоценности, чтобы заманить меня к себе.

Вот и сегодня я допоздна засиделась в лаборатории артефакторики, в которой мне разрешали использовать все оборудование. А задержалась в очередной раз я потому, что испытания на измерителе выдали такие ошеломляющие результаты, что я не могла поверить своим глазам. И переделывала тест на нескольких приборах, с разными исходными данными и параметрами… Но каждый раз получалось, что артефакт аккумулирует такое количество маны, которое прежде никому и не снилось и… мой телепорт будет работать. Теперь нужно было придумать, как обуздать эту силу и точечно направлять на выполнение одной определенной функции. А с этим пока были проблемы – энергия, стоило ее только активировать, рассеивалась слишком сильно. И вместе с телепортацией могла запросто отправить заклинателя в полет или вовсе расщепить на атомы. В общем – главная теперь задача заключалась в стабилизации энергии, а уж как артефакт превратить в полностью автономный – об этом я подумаю чуть позже. В крайнем случае сделаю так, чтобы передавать ему мою схожую по структуре энергию. Правда, на это уйдет не один день, но и вряд ли у меня получится за сутки его найти…

Широко зевнув, я ненадолго замерла, протерла уставшие и слезящиеся глаза и медленно поплелась по тихим, мрачным коридорам Академии в свою комнату. Когда я завернула в холл нашего факультета, то внезапно увидела, как что-то круглое, словно шарик, и невероятно пушистое мелькнуло в свете Улии, робкие лучи которой просвечивали через высокие разноцветные витражные окна…

Всю усталость сразу как рукой сдуло, а я, затаив дыхание и стараясь не издавать лишних звуков, на цыпочках направилась в ту же сторону…

Шаг, ещё шаг, снова темное и пушистое промелькнуло между теней и смешалось с ними, будто растворившись.

Размером с собаку среднего размера, но только все черненькое и такое мохнатенькое, что у меня загорелись глаза. Это было крайне необычное животное с длинным и чрезвычайно пушистым хвостом, которое хотелось обнять, прижать к себе, гладить по шелковистой шерстке и никогда не отпускать. Оно сильно напоминало хищную кошку ахамай из Запретного леса… А может это её котенок? Возможно ли, что кто-то из адептов во время очередной практики смог найти их нору и снова совершил самоубийственный шаг – забрался в неё и украл котенка? Смело… смело, но безумно. Даже я бы на такое не решилась. Но, получается, животное сбежало из комнаты какого-то адепта. Иначе как ещё объяснить появление в стенах Академии этого существа?

Ещё пару метров мне оставалось до вальяжно вышагивающего животного, которое, казалось, ниоткуда и не сбегало, настолько важный вид у него был, словно он шёл по своему дому.

Я протянула руки, чтобы успеть ухватить столь ценный меховой экземпляр, как животное вдруг резко замерло и, обернувшись, смерило меня долгим и настолько внимательным взглядом ярко-алых глаз, что он показался оценивающим. От неожиданности я тоже замерла.

Глава 6

Но почему-то всё получилось совсем не так, как я планировала. А это в моей жизни случалось крайне редко – по пальцам одной руки такое можно было пересчитать.

Шипение несчастного кота, которого мне было безумно жаль, запертого в клетке, больше походящее на злобное и гневное бормотание, не давало нам с Ликой уснуть полночи, поэтому утром мы были сонные и недовольные.

Встав, первым делом я положила коту мяса, хотя он даже не притронулся к другому кусочку, который я дала ему ночью, и побежала быстро мыться и переодеваться. Потом мы с подругой собрали учебники, тетради и убежали в столовую. Буквально на ходу я заполнила заявление на легальное нахождение питомца в комнате и сразу отправила его вестником прямиком ректору.

После завтрака были лекции, и времени забежать проверить Пушистика у меня не было, хотя я постоянно о нем думала и переживала – клетка пусть и была довольно просторная даже для такого пухляка, но мне было невыносимо жаль животное, которое буквально с первого взгляда стало мне родным.

После последней лекции, когда я выходила из аудитории, мне внезапно прилетел ответный вестник от ректора, в котором содержался отказ на мой запрос: мол, я неверно что-то заполнила в заявке, и ещё обязана принести сегодня животное в кабинет магистра Авдара для осмотра.

Недовольно шипя себе под нос различные проклятия, прямо как Пушистик ночью, подхватив подол юбки, я помчалась к себе в комнату.

Открыв дверь, не обращая внимания на причитания Лики, что животное на неё как-то косо и подозрительно смотрело, я бросила сумку с учебниками на кровать. Села за свой стол и быстро заполнила ещё одну форму заявки, перепроверив её раз десять, чтобы точно ошибок на этот раз не было. После чего аккуратно подхватила клетку с Пушистиком, который, свернувшись калачиком, тихонько сопел, вприпрыжку помчалась к магистру Авдару. Откладывать оформление питомца, которого уже считала своим, я не собиралась ни на секунду.

Кот, которого я, естественно, растормошила тряской, проснулся и жалобно так замяукал, смотря на меня своими красными, умными глазками. И мне даже показалось, что он мне что-то хочет сказать. Однако он постоянно оглядывался на адептов, которые везде сновали толпами, и лишь трагично попискивал, и вздыхал.

Минут через десять, добравшись до кабинета магистра, я постучалась и, дождавшись приглашения, вошла внутрь… Вот только кроме уважаемого мною Авдара там был ещё и крайне неуважаемый мною ректор Геонор.

– А, Иримэ, – завидев меня, магистр расплылся в дружелюбной улыбке и сделал приглашающий жест, – заходи-заходи. Сейчас мы посмотрим, кто у тебя там. Может, придется сдерживающий артефакт надеть…

Услышав последнее предложение, Пушистик весь распушился и вытянул лапу из клетки, будто желая дотянуться до магистра и продемонстрировать ему остроту своих коготков и несогласие происходящим сейчас.

– Здравствуйте, – я улыбнулась ему в ответ, ректору же достался лишь приветственный взмах головой. – А может, без артефактов обойдемся?

– А может, и обойдемся, – не стал спорить Авдар и, как только я поставила на его рабочий стол клетку, поднялся и подошел к нам. Ректор же продолжил молча сверлить Пушистика и меня тяжелым, недовольным взглядом.

– Ой, какой… необычный зверь, – на выдохе произнес магистр и, пошарив по карманам своего пиджака, нашел очки со специально зачарованными линзами. Водрузив их на нос, он склонился к клетке, и я тоже последовала его примеру и наклонилась, пытаясь понять, что же такого интересного магистр узрел в Пушистике, который важно уселся в клетке и стал пренебрежительно наблюдать за происходящим. Он был словно кошачий царь, которого обманом удалось схватить и заточить в темницу. Весь такой серьезный, собранный, с королевской статью и взглядом настоящего императора. Точно также мой папа смотрит на всех. Но мой папа выше всех по росту, а этот даже будучи таким крохой умудрялся создавать иллюзию, будто мы с магистром две маленькие мошки перед огромным и опасным существом, что озирает нас с высоты своего исполинского роста.

– Где ты его взяла, Иримэ?

– Здесь, в Академии, – я не стала отпираться и выдумывать ложь.

– В Академии? – к нашей беседе подключился ректор.

– Да. Вчера вечером, перед тем как парни что-то у себя взорвали, когда возвращалась с факультета артефакторики. Он бродил по холлу нашего этажа.

– Вот поганцы, – цыкнул ректор зло и опалил меня яростным взором, на что я лишь хмыкнула. – Видимо… опять кто-то незарегистрированное животное содержал.

– Впервые, что ли? – пожал плечами магистр. – Но какое оно… необычное всё же.

– Необычное? – уточнила я одновременно с Геонором.

– Да. Чувствую в нем глубоко сокрытую магию, но снаружи это будто самое обычное животное. Говорят, что на Западном есть подобные, их ещё содержат как домашних питомцев. Возможно, что его оттуда нам доставили? Но кто из адептов принес сюда? Мало кто бывал на Западном, а чтобы ещё и питомцев привозить…

Ректор молча посмотрел на меня, но не сказал ни слова. Поднявшись со стула, он подошел к столу и тоже начал рассматривать Пушистика.

– Да, вы правы, Парэйн, крайне необычное создание. Очень много магии сосредоточено где-то там, в самой глубине, но снаружи – обычное, ничем не примечательное животное. Как-будто оно создано для того, чтобы быть просто хранилищем силы…

Глава 7

Видимо, из-за того, что события развивались в тот момент столь стремительно и непредсказуемо, в моей голове только одна мысль била набатом – спасти несчастное животное, которое я вчера, поддавшись спонтанным желаниям, решила приютить у себя. И сейчас именно из-за меня его могут лишить кошачьего мужского счастья. А Геонор, уверена, способен на подобное назло мне и страху, ощущению бессилия, испытываемому перед моим отцом. Да я себе никогда подобного не прощу!

До этого у меня никогда не было домашнего питомца. И не потому, что мне запрещали его завести родители. Нет, они поддерживали моё стремление, но с одним единственным условием: я должна о нем заботиться. Они объяснили, что это огромная ответственность, когда от тебя зависит чья-то жизнь… Тогда я ещё была совсем маленькая, чтобы осознать весь груз ответственности и их слова, поэтому папа поступил мудрее. Он сказал, что я должна выполнить несколько простых условий, и он мне подарит любого питомца. Я согласилась… И совсем не ожидала, что в пять утра, как по расписанию, папа начнет приходить в мою комнату и будить словами: «Просыпайся, дочка, животных пора кормить», – и отводил меня сонную, ничего не соображающую, на конюшню помогать конюхам. Хватило тогда меня на пять дней, и я сказала, что не хочу. Отец лишь пожал плечами, и без упрека прозвучали его слова: «Значит, ты пока не готова», – и я без споров согласилась. Сон оказался в тот момент для меня дороже. Потом была ещё пара попыток – один раз я даже продержалась неделю ранних подъемов, за час до тренировок с отцом, и была решительно настроена обзавестись пушистым другом… И тогда папа начал водить меня к своему знакомому, у которого был десяток разных животных, в том числе магических и даже с Западного континента. Я была в восторге! Они мне казались такими удивительными, прелестными… пока один, на вид совсем не опасный, небольшой и пушистый зверек, всё как я и мечтала, не укусил меня за палец, испугавшись, когда я громко рассмеялась. Не осознавая, что делаю, действуя на инстинктах, я зло оттолкнула животное, и оно, отлетев к стене, довольно сильно о неё ударилось, зашипело и убежало. Как же мне тогда было стыдно! Как я переживала о содеянном! Я плакала несколько часов, спрятавшись ото всех, хотя кроме меня никто и не видел этого непростительного поступка. Когда же отец пришел за мной, чтобы отвезти домой, я пожаловалась ему… В тайне я надеялась, что он скажет: «Не переживай, Ри. Ты ведь не специально», – и таким образом он бы успокоил мою совесть… Но он этого не сказал. Нет, ни отец, ни его друг, ни мама, меня не отругали за этот поступок. Но и не пожалели. «Ответственность, дочка. Беря животное, приручая его, ты несешь за него полную ответственность. Как за собственное дитя. Разве за то, что тебя бы укусил ребенок, ты бы ударила его? Ты бы считала это верным поступком? Существ, как и детей, надо кормить, поить, оберегать их и заботиться о них, ведь ты взяла на себя эту обязанность…» – вот что произнес тогда отец, отведя меня в мою комнату. И он был прав. Я была не готова.

Потом этот «ажиотаж» по домашним питомцам у меня сошел на нет по многих причинам: я дала зарок себе, поэтому много училась, потом поступила в Академию, и если и мелькала мысль обзавестись животным, то постоянно напоминала себе про урок, что преподнёс отец. До вчерашнего случая. Что же со мной случилось, отчего я повела себя столь безалаберно и безрассудно? Не знаю… Ну шел кот по своим делам, ну и шел бы дальше. Что я его бедного, вообще, схватила?!

Ладно, что об этом сейчас думать. Сейчас нужно думать о другом: раз я взяла на себя ответственность за Пушистика, то должна уберечь его во что бы то ни стало и не позволить Геонору навредить моему питомцу.

Все эти мысли, воспоминания молнией пронеслись в моей голове. И я, войдя в раж, не осознавая того, что вообще-то дел уже наворотила, когда ректора заклинанием приложила, понеслась в бой дальше.

Вот только или магистр что-то напутал, или то, что я прижалась так томно к нему в тот момент, прося артефакт… в общем, выходя из телепорта, я поняла, что очутилась не в холле перед дверью кабинета Геонора, а в какой-то комнате. Большая кровать, шкафы, по-мужски сдержанная обстановка и чучела каких-то животных.

Времени, чтобы осмотреться у меня совсем не было, поэтому, быстро окинув комнату взглядом, определила примерно, где может находиться дверь наружу, и, подбежав к ней, распахнула…

Магистр Авдар, клянусь, я сохраню, конечно, Вашу тайну: человек вы хороший, ко мне всегда относились очень хорошо. Но для чего Вам костюмы животных в полный рост?! Да ещё и с… Глаза мои сначала округлились, потом я их судорожно прикрыла. Дверь от греха подальше я закрыла с оглушительным грохотом и бочком-бочком, по стенке пошла в сторону другой двери. Даже думать не хочу, чем Парэйн, а это, как я была убеждена, его комната, тут занимается. И это в стенах одной из старейших и престижных Академий!

С дергающимся глазом, отгоняя ужасающие образы магистра, облаченного в такой костюм и бегающего за мной по коридорам Академии, я наконец нашла дверь в коридор и, понимая, что нахожусь в крыле, где живут одинокие магистры, которым не хотелось снимать себе дом или хотя бы комнату в столице, помчалась к лестнице.

Поскольку был самый разгар дня, точнее, самая активная его часть – шесть вечера – когда кто-то идет на ужин, кто-то просто гуляет или возвращается к себе, мой выход из комнаты магистра не остался незамеченным. Ведь вход в эту часть Академии был разрешен только преподавателям. Ими я и была замечена. Заместитель декана Менталистики, увидев меня растрепанную, с диким блеском в глазах, даже замер. А магесса Раэль, что стояла рядом с ним, и которую считали невинной девицей при том, что она разменяла уже вторую сотню лет жизни, отчаянно покраснела. И почему-то мерзко завизжала. После, поудобнее повернувшись, взмахнув пухленькими руками, хлопнулась в обморок, вероятно, рассчитывая, что её подхватит замдекан, а ему было интереснее наблюдать за мной, и дама рухнула на пол, охнула, но продолжила стоически лежать, изображая потерю сознания. Я же, не обращая на это никакого внимания, пронеслась мимо них и, буквально в несколько прыжков спустившись ниже на этаж, побежала в противоположное крыло. Времени у меня было совсем в обрез. Из кабинета магистра Авдара пешком было бы меньше бежать. Но использовать снова артефакт телепорта я не могла: я просто не знала нужных активирующих заклинаний. И пришлось добираться по-старинке: бегом.

Глава 8

– Не пухлого, а пушистого… – будто немного обиженно пробормотал мужчина, продолжая рассматривать Геонора, лежащего на полу безжизненным кулем.

– Что, простите? – переспросила я, думая, что и слух, как и разум, начал меня стремительно подводить. – Пушистого? Ну да, я и говорю, Пушистика. Так что, видели?

– Кх-м… Видел.

– Да? С ним всё в порядке? Я бы очень хотела его забрать! – мне бы ещё о состоянии ректора побеспокоиться, который не подавал признаков жизни, но… вот взыграла во мне вредность, и я решила, что темноволосый мужчина сам с этим разберется. А я побыстрее отсюда смоюсь, как только заберу кота. А они пусть и дальше делают что хотят.

– Я… хм-м… Отправил это… животное туда, где ему и следует быть, – тряхнув копной шикарных, длинных и блестящих волос, которой позавидовала бы любая красотка в Академии, он легонько пнул ректора в бок. Носком ботинка. И совсем этот поступок не вязался с образом «любовника» Геонора. Я обалдела окончательно. И не сразу поняла, что мне только что сказали.

– Отправили? Куда следует? А куда?!

– На свободу, – нехотя, сквозь зубы пробормотал незнакомец, так и не соизволив повернуться ко мне лицом.

– А… Извините… – окончательно растерявшись, я замялась. – А вы, вообще, кто? Друг… – тут я ещё и покраснела впервые, наверное, за последний год, причем сильно, и поводила носком туфельки по красивому паркету… – Ректора?

– Друг? – плечи незнакомца странно дернулись, словно он с трудом сдержал невольный смешок. – Нет.

– А кто?

– Я? Хм-м… – пауза в этот раз сильно затянулась, после чего мужчина вдруг резко нагнулся, подхватил ректора одной рукой, словно тот ничего не весил, второй – создал странный портал: черный овал с красноватыми искрами и будто крохотными молниями по ободу, и легко забросил Геонора, как мешок с какими-то овощами, в темный, странный по своей насыщенности зев телепортационного перехода. Портал сразу же закрылся, зато от удивления открылся у меня рот.

– Я – старый знакомый, – уже спокойным голосом без единой эмоции произнес незнакомец, который только что с легкостью совершил практически невозможное, как и совсем недавно мои родители: без артефакта и чтения заклинаний создал портал в стенах Академии.

Тряхнув руками, по которым на краткое мгновение пробежало алое пламя, показавшееся лишь миражом, мужчина тщательно растер ладонями лицо, словно умылся водой. После этого он, откинув длинные волосы себе за спину, медленно повернулся в мою сторону. Поскольку рот у меня и так был уже открыт, челюсть просто рухнула на пол…

Незнакомец был безумно красив. Длинные черные волосы обрамляли правильные черты лица. Ровный нос, полные губы, смоляные брови вразлет, четко очерченные скулы и мужественный подбородок. А какие у него были глаза! И дело даже не в их сапфировом цвете, нет. Миндалевидные, обрамленные густыми, длинными темными ресницами – вот что заставило меня нервно выдохнуть. Фигуру мужчины из-за странного одеяния сложно было разглядеть: поверх темных брюк и довольно обычной на вид рубашки была накинута через правое плечо расшитая, свободная накидка. Она скрывала практически половину его тела струящейся тёмно-бордовой с черными рунами тканью. Но что точно можно было заметить, и я это инстинктивно подметила – широкие плечи, высокий рост. Судя по всему и сложен он был шикарно.

Не сразу я смогла справиться с собой и чувствами, что охватили меня, и это впервые в жизни, когда я, глядя на мужчину, пускай и невероятно красивого, обомлела. Да, красавцев я, даже на своем коротком веку, повидала более чем достаточно. Эльфы: темные, светлые, сумеречные, высшие – многие из них отличались завидной красотой. А оборотни, драконы или демоны! Пусть и видела их в разы меньше, чем эльфов, но они тоже были далеко не уроды… Но…

– Старый знакомый? Чей?

Мне показалось, или после моего вопроса лицо у мужчины как-то изменилось. Совсем немного сдвинулись брови к переносице, взгляд потускнел… будто мои вопросы его невероятно сильно расстроили. Да нет, бред какой-то?

– Ректора? – предположила я, так и не дождавшись ответа.

– Ректора? – не ответил, а выдохнул он и тряхнул головой и вдруг добавил:

– Я – новый ректор!

– Новый р-ректор? – запинаясь, наконец совладав с голосом и поборов наваждение от красоты мужчины, спросила я.

– Ну да, – и он вдруг широко, обескураживающе улыбнулся. А у меня подкосились ноги. Благо, я стояла в дверном проеме и, чтобы избежать позорного падения, вовремя ухватилась за косяк.

Проклятье! Да что со мной не так? Соберись, Иримэ! Ты ведь благоразумная девушка! Вспомни хотя бы Шэйна – красавец, а при его виде хочется только закатывать глаза от скуки. А чем этот незнакомец лучше? И кого же он мне напоминает… Как будто я его где-то уже видела. Странное ощущение, как и с голосом.

– Вместо Геонора? – вопрос мой прозвучал, думаю, глупо, но мозг мой за сегодня окончательно заклинило.

– Ну да! – и опять шикарная улыбка заставила моё сердце стучать в разы быстрее. Небрежно оттолкнув одной ногой тяжелое кресло, на котором всегда важно восседал ректор, мужчина плюхнулся на него. Закинул ноги на отполированный до блеска стол, отчего часть бумаг с края слетела на пол, но он даже не обратил на это внимания. Мужчина продолжал изучающе и, в тоже время, крайне приветливо смотреть на меня.

Глава 9

Взмахнув длинными пушистыми ресницами, подруга задумчиво посмотрела на меня, потом вздохнула:

– В Геонора, что ли? – выдала опять очередную глупость.

– Да говорю же, нету больше Геонора! – вспылила я и снова жестами разыграла наглядную картинку исчезновения ректора. – Фьють. И нету!

– Фьють… Чтобы наш назойливый Геонор фьють? Но при этом ты влюбилась в ректора… Ты здорова, Иримэ? Хорошо себя чувствуешь? – участливо поинтересовалась Лика. – Ты выглядишь нездоровой. Может, тебе стоит прилечь, отдохнуть. Поспать хорошенько, а? Ты, вероятно, переутомилась сильно, каждый день в своей лаборатории проводишь, допоздна там сидишь. Или, может быть, тебя то лохматое существо в клетке покусало? Кстати, где оно? Неужели ректор запретил-таки его содержать у нас? Или же очередную магессу покусал?

От множества слов, предположений у меня едва не взорвалась голова, и я, закатив глаза, застонала.

– Никто меня не кусал. И магессу тоже. Магистра только. И ректора. Но ректор ничего не запретил. Только обещал мне кары небесные за то, что я его артефактом приложила… И я не устала! – от негодования я даже притопнула ногой.

– Ага, не устала. А что тогда говоришь, что в ректора влюбилась, а потом, что Геонора больше нет… А ещё… – у Лики, когда она осознала до конца, что я только что сказала, судя по её лицу, заклинило мозги.

– Да потому что нет его! У нас новый ректор! Дослушала бы до конца!

Топнув ещё раз, но уже другой ногой, я подошла к своему платяному шкафу и, открыв его, задумчиво оглядела полупустые недра.

Я никогда особо не следила за модой, да и не так мне много было нужно – четыре простых платья, два костюма для практических занятий, для спортивных занятий на площадке, ну и одно праздничное. Однако все они были из разряда «недорого, но добротно», дабы следовать своей легенде про полукровку из обычной семьи. И сейчас мне эти темные наряды показались кошмарными.

Да что, вообще, со мной?!

Разозлившись пуще прежнего, теперь уже на себя за свое нелепое поведение, я со всей силы захлопнула дверцы и увидела огромные глазища подруги, которая походила на рыбу, выброшенную на берег.

– Ну что?

– Новый ректор?! – завопила она, и у меня едва не заложило уши от этого визга.

– Да, – поджав губы, я подошла к своей кровати, на которой расселась Лика, и, плюхнувшись на неё, раскинула руки в стороны. – Человек, как и Геонор. Но… безумно хорош собой… – вспомнив красивое лицо Самаэйра, я даже вздрогнула.

– Неужели наша Иримэ влюбилась? – подруга упала рядом.

– Новый ректор?! – донесся любопытный вопль наших соседок из-за стенки, как оказалось слишком любопытных и с очень хорошим слухом.

– Ну вот, докричалась…

– Так такая новость! Я не смогла сдержаться, – пожала плечами девушка. И крикнула в ответ: – Выдохните, Иримэ уже застолбила себе этого красавчика!

– Красавчика?! – по донесшемуся грохоту я догадалась, что скоро у нас в комнате, а именно в моей половине, станет крайне многолюдно.

Понимала это и подруга, поэтому торопливо произнесла:

– Давай рассказывай по-быстрому, пока тут полфакультета не собралось!

– А почему не весь? – фыркнула я.

– Мальчишек сюда не пустят, – логично парировала Лика.

Ну я и рассказала вкратце всё, опуская максимально подробности, что язык повернулся произнести вслух. И получился краткий рассказ буквально из пары предложений. О том, что понесла я Пушистика к магистру Авдару, ректор сунул свою руку, Пушистик наказал ректора. Геонор чуть не наказал Пушистика. А когда я пошла спасать мохнатого бойца, увидела, как новый ректор отправляет куда-то старого через портал. Всё.

Естественно, девушка осталась недовольна моим сухим повествованием. Но после я красочно, с придыханием, которое было искренним и вышло даже томным, описала внешность нового ректора Самайэра так, что она впечатлилась и простила меня.

Потом к нам в комнату фактически вломились все девчонки из ближайших комнат. И как за пару минут слухи так быстро разнеслись? Я повторила ещё более короткую версию рассказа и о ректоре говорила скудно, а придыхания свои сдерживала как могла. Но женская часть Академии всё равно была взбудоражена, и девчонки вылетали из комнаты с одной целью – рассказать остальным главную новость. А уже после этого приготовиться ко встрече с молодым ректором.

Устав от шума, гама, быстро помылась, и поскольку полночи из-за шипения Пушистика я не спала, и у которого, я уверена, сейчас всё хорошо и он на свободе, уснула практически мгновенно. Вот только сон был отрывочным и более похожим на бесконечный кошмар. Я постоянно куда-то бежала, за мной гонялись магистры в костюмах животных. Пушистик, прижимая мягкие лапки к груди, с трагичной интонацией скандировал какие-то эпические стихи… и каждый раз я, куда бы не бежала, оказывалась в кабинете ректора, который, стоило мне только войти в кабинет, почему-то начинал стремительно раздеваться.

Утро началось для меня не со звонка будильника, как это обычно происходило в последнее время. Нет. Я поднялась сама ещё до рассвета. Быстро умылась, переоделась в тренировочный костюм, достала из ящика мечи и, тихонько выскользнув из комнаты, спокойной, я бы даже сказала, прогулочной походкой отправилась на улицу.

Глава 10

– Прекрасный клинок, – раздался спокойный, тихий и немного тягучий голос Самаэйра. – С добрым утром, Иримэ…

Одновременно с тем, как он это произнес, мои глаза распахнулись, а я, действуя на инстинктах, отпрыгнула и встала в защитную стойку, выставив перед собой длинный клинок, как раз тогда, когда он изобразил легкий полупоклон: приложив правую руку к груди, склонил немного голову.

Проклятье! Я ведь про него сегодня и не вспоминала! Решила даже, что это было только помутнение после всех событий. Ан нет! Сейчас в лучах Илии на фоне разукрашенного сотней разных оттенков неба, от тёмно-синего до ярко желтого, и розового дерева, на цветках которого искрились капли росы… он был ещё более прекрасен, чем вчера.

Высокий, широкоплечий. Обычный, самый простой черный камзол с узкими строгими брюками без каких-либо изысков идеально подчеркивали его атлетичную фигуру, длину ног, а край белоснежной рубашки с высоким воротником – золотистый загар и синеву глаз. Длинные темные волосы, которые ниспадали на плечи ровной волной. Идеальные черты лица. Всё в этом человеке было прекрасно.

От злости на себя, на вчерашнее свое поведение и странную реакцию на этого мужчину в этот раз я хоть и была им очарована, но не потеряла разум. Плюс то, что он вмешался в мою тренировку – всё это вызывало сейчас только ярость… Ну и, буду искренней, меня раздражало, что впервые кто-то, кроме Него, смог заставить биться моё сердце сильнее. А от своей любви я не собираюсь отказываться, так же как и мимолетное желание не заставит передумать искать моего любимого.

Ничего не ответив на приветствие ректора, я ещё раз прошлась по его фигуре и лицу внимательным взором, ища причину, почему вчера так странно отреагировала на этого незнакомца, и, сопоставив все факты, поняла в чем дело. Он напоминает мне ЕГО. Похожий рост, комплекция, цвет волос и черты лица… Вот что это было за странное чувство вчера. И ведь даже в голосе есть знакомые нотки!

– Доброе, Эллуар Самаэйр, – справившись с первыми эмоциями, максимально отстраненно произнесла я, однако клинок не опустила. – Чем я обязана столь раннему визиту и даже личным приветствием? У Вас есть ко мне срочное и безотлагательное дело? Или я уже успела что-то натворить?

Одарив меня легкой улыбкой, которая едва не подкосила меня окончательно и не выбила почву из-под ног, настолько она была, по воспоминаниям, что я сохранила в памяти, похожа на ЕГО улыбку, мужчина практически невидимым взгляду движением убрал самый обычный клинок в ножны.

– Срочное? – Самаэйр поднял взгляд к небу, шелковистые волосы соскользнули с плеч, и я залюбовалась четко очерченной формой скул, которая была словно вытесана из золотистого камня. – Нет. Я просто хотел поговорить с тобой в спокойной обстановке и всё объяснить.

– Объяснить? – моя бровь невольно изогнулась, и я наконец-то опустила клинок к земле.

– О, да. Вчера встреча была ещё более нелепой, чем поза…

– Иримэ! – вопль одного моего знакомого перебил неторопливое повествование мужчины. Я от этого ора нервно вздрогнула, а лицо Самаэйра перекосилось. Причем от гнева. Однако, надо отдать ему должное, если бы я предельно внимательно не следила за ним, то и не заметила бы этой эмоции. Настолько мимолетной она была. Уже через долю секунды злость сменилась пусть и не улыбкой, но бесконечным равнодушием.

– Что тебе… Шэйн? – не поворачивая головы в сторону старого знакомого, рявкнула. Мне казалось, что Самаэйр хотел мне сказать что-то важное, да ещё и про нелепость встречи высказался он крайне загадочно.

– Отойди от неё! Ты кто, вообще, такой?! – не обращая внимания на мой вопрос, закричал парень и, добежав наконец до нас, встал между нами. При этом он ещё и выставил вперед руки, на которых плясало огненное заклинание. Вот уж защитник недоделанный! И что он с утра пораньше тут забыл?!

Мне захотелось пенделем оттолкнуть Шэйна в сторону и попросить его как можно быстрее удалиться отсюда. Причем настолько далеко, чтобы уже никогда не видеть. Но, с другой стороны, было немного приятно, что он ринулся меня защищать: возможно, он увидел, как передо мной появился незнакомый мужчина и скрестились наши клинки…

Вероятно, он следил за мной. И это плохая новость! Он видел, как я занималась, но я почему-то не почувствовала этого. Вот что значит не тренироваться столько времени, а во время тренировок не сосредотачиваться на них, а думать о другом.

Совсем ты, Иримэ, размякла! Стыд тебе и позор!

– Утро перестает быть спокойным. И томным. И это довольно сильно раздражает, – несмотря на смысл слов, тон ректора оставался предельно ровным, безэмоциональным, как и выражение его лица.

– Ты кто?! – пламя на ладонях оборотня разгорелось ещё сильнее.

– Шэйн! – обратилась я к нему, пытаясь достучаться до его разума, и чтобы он наконец понял, что абы кто на территории академии не мог бы не то что телепортироваться, но и даже просто оказаться внутри. А ещё я не хотела, чтобы мой друг накинулся на ректора в желании защитить меня и схлопотал бы за это. – Всё в порядке!

– В порядке? – краем глаза оборотень посмотрел на меня, и весь его пыл резко померк. В отличие от лица мужчины на моем эмоций было предостаточно. – Но я видел…

– Это была часть моей… тренировки. За которой ты, как я понимаю, следил из-за вон тех кустов, – взмахом головы я указала на густой кустарник вдалеке: единственное место, где он мог спрятаться. И вмиг покрасневшие уши и оголенный участок шеи были прямым подтверждением моих слов. Теперь у меня зачесались не только ноги, дабы отвесить ему ускоряющий пендель, но и руки, сжимающие рукоять клинка.

Глава 11

Увидев, как я помрачнела, Шэйн поспешно замахал руками и выпалил:

– Иримэ, обещаю, я никому не расскажу. Я ведь знал кто ты на самом деле с самого начала и, как видишь, до сих пор храню твою тайну. Честно говоря, не собирался я спрашивать и о твоей семье, думал, сам однажды смогу хоть что-то разузнать, но даже дядя ничего, кроме того, что известно многим, не знает. Только, как мне показалось, он сильно недоволен за что-то на твоих родителей. А может, это вообще отношение к высшим светлым…

Говоря это, оборотень медленно выбрался на берег и начал раздеваться. Нагло. И, пока дело не дошло до нижнего белья, я отвернулась. Вот ещё, смотреть на эти, пусть и накаченные телеса. Меня они не интересуют. А он ещё подумает невесть что-нибудь, выдумает опять что-то. Только лишние проблемы от него опять будут.

– Очень надеюсь, Шэйн, на твоё благоразумие. Как ты понимаешь, я не просто так скрываю из какой я семьи. У всех могут быть враги, даже о которых они могут и не знать… Кстати, насчет врагов и твоего дяди. Он ведь не знает причину твоих расспросов?

– Нет.

– Вот и прекрасно, – ответила я, а сама сделала себе «зарубку» в памяти, что нужно теперь быть ещё более осмотрительной. Ну и, естественно, держаться как можно дальше от оборотня. Он, действительно, совсем не дурак, пусть и бабник, и разгильдяй. – Раз ты знал, кто я на самом деле такая, что же ты полез к моей маме? Не побоялся ведь…

– Так я и не знал, что она твоя мама, – ответил он, я же, ничего не понимая, нахмурилась, а оборотень продолжил: – Вы ведь с отцом тогда вдвоем были на юбилее. Я в глаза не видел твою мать и… в общем, извини, я подумал, что это твоя сестра. Говорю же, о вашей семье мало что известно.

Вспомнив тот вечер, я признала правоту слов оборотня – отец и брат не могли отказаться, а я сама напросилась пойти с ними. Маме же папа строго-настрого запретил. Сказал – как отрезал, а она и не сильно сокрушалась, пояснив мне, что не любит такие скучные сборища.

– Кстати… – подал опять голос парень.

– Кстати, ушастый, а не пора ли тебе на тренировку? – перебила я Шэйна. – Магистр Тай сильно не любит, когда его подопечные опаздывают. А к последнему курсу у него, как мы оба знаем, повышенные требования, тем более перед практикой в запретном лесу.

– Проклятье! – выругался парень и, на ходу натягивая одной рукой брюки, второй сжимая мокрые насквозь рубашку и камзол, проскакал мимо меня. «Сверкнув» напоследок мне голым задом, потому что умудрился наступить на штанину, споткнуться… и даже упасть. Вот тебе и самые ловкие существа на этой планете. У него ловкости как у толстого и безобидного хомячка.

Фыркнув, скрывая смех, я развернулась опять в сторону озера, потому что наблюдать за бегущим вприпрыжку в сторону площадки Шэйном было хоть и занимательно, но времени на это у меня не было. У меня оставалось ещё максимум минут десять до того, как адепты боевого и те, кто решил подтянуть свою физическую форму, начнут выходить на тренировку.

Меч я от греха подальше убрала обратно в ножны и завершила упражнения уже без него. Пусть и было это не столь эффективно: не чувствуя тяжести клинка и не слыша, как лезвие разрубает воздух, сложно выполнить некоторые выпады, но уж лучше так, чем меня ещё кто-то увидит с клинком из лунного серебра. Неимоверно редкого и дорогого металла. Да ещё и уникального.

Утерев рукавом капли пота с лица, я села на густую траву под деревом и, положив меч к себе на колени, вытянув лезвие буквально на пару сантиметров, вздохнула.

Удивительный клинок – красивый, удобный эфес: украшенные искусными рисунками навершие и гарда из золотистого металла. Черный черенок словно под мой хват: никогда не скользил в руке, потому что был сделан из какой-то особой кожи, и самое прекрасное в нем – сам клинок: обоюдоострое лезвие из лунного серебра. По правде сказать, меч был для меня большеват и немного тяжеловат. Мне довольно долго пришлось привыкать к нему: весу, балансировке, и отец не раз мне предлагал замены не хуже, может, даже и лучше. Но разве я могла променять Шиоршан на что-то другое? Нет.

Спрятав обратно лезвие, я огладила ножны из черного дерева, украшенные позолотой.

Шиоршан и Шиор. Меч и кинжал того, кого я люблю. Сайшоэр Келлоур Даргендирир.

Когда-то, когда была ещё совсем маленькой, я считала его своим дядей, наравне с Миром – красноглазым и сумасбродным драконом, который, как и Сай, был моим «крестным». Он приходил, когда у него появлялось свободное время, дарил подарки… Сай даже играл со мной в куклы! И всегда улыбался мне невероятно нежно…

Но однажды эти красные глаза и улыбка покорили моё сердце, и оно застучало так быстро, что, казалось, просто выпрыгнет из груди. Пусть я и была ещё в тот момент, когда поняла, что люблю его, слишком юна, но мне захотелось, чтобы он увидел во мне девушку…

А потом… однажды он бесследно пропал…

Когда их маленькое королевство признали другие расы и их правители, а город, пусть и небольшой, был отстроен, назначив вместо себя, единоличного Повелителя демонов, целый правящий совет, Сай отправился в путешествие. Так он сказал.

Я помню тот день, когда видела его последний раз – он стоял на балконе моей комнаты в закатных лучах Ирии и, как и всегда, нежно мне улыбался, говоря о том, что хочет немного попутешествовать. Я так хотела сказать, что люблю его, когда он мне отдал «на хранение» свои клинки, разрешив ими пользоваться. Но я так и не решилась… И до сих пор корю себя за свою слабость. Ведь ни спустя год, ни два Сайшоэр так и не вернулся, хотя он обмолвился, что его путешествие вряд ли продлится больше пары месяцев.

Глава 12

Как я и думала утром, вся Академия целый день стояла на ушах. Все желали встретиться или хотя бы краем глаза увидеть нового ректора. А поскольку практически никому, кроме деканов факультетов и нескольких преподавателей, это сделать так и не удалось, то описания внешности мужчины у всех разнились. Но в каждом повествовании он был красив, как Бог.

Радует, что за те несколько дней, которые прошли с момента его появления, ажиотаж медленно, но начал спадать. Девушки устали рано с зарей вставать, чтобы принарядиться и накраситься, да и лекции, задания никто не отменял.

В общем, спустя восемь дней практически всё нормализовалось. И я была счастлива этому, как и тому, что мужчина так и не нашел времени со мной встретиться, несмотря на то, что ответ на вопрос знать было интересно. Вспомнить, где я могла его видеть, хотелось. Но зато я забыла про него, скинула полностью  наваждение от его улыбки и вновь занялась, причем с удвоенной силой, артефактом. Тем более у меня снова получилось довольно прилично продвинуться вперед. Количество маны, которое он теперь мог вместить, превышало в пару раз мой дневной запас. А это очень и очень много. Теперь мне нужно было решить другие проблемы: как увеличить этот объем ещё примерно настолько же и каким образом пополнять его без рунного круга, в которое мне пока его приходилось помещать, дабы напитать энергией. Каменюку весом не меньше тонны, сплошь исписанную рунами, я не могла просто положить себе в заплечный мешок и отправиться с ней в путешествие «налегке».

Ну и нет-нет, но иногда я вспоминала про Пушистика. О его красных глазках, которые напоминали цвет глаз Сайшоэра, и это добавляло мне стимула стараться ещё больше.

До конца учебного года остался всего один семестр, этот-то уже совсем скоро закончится. А там и экзамены выпускные, практика и дипломная работа. Хорошо, что как раз по поводу диплома мне не надо беспокоиться. У меня ещё до поступления сюда было готово убойное заклинание из школы Тьмы, которое обеспечит мне высший бал. Главное, не перенервничать на сдаче диплома и не использовать его в полную силу. Иначе разнесу тут все. И к тёмным мне путь будет навсегда заказан.

Кстати, ещё по поводу Самаэйра. На публике он за эти дни ни разу не появился, было только собрание деканов и некоторых преподавателей в первый день, которое он провел прямо в своем кабинете. И всё. Тишина. Будто он вообще не выходит из кабинета. И это было очень похоже на правду, поскольку не один десяток дам разных возрастов курсировали постоянно по преподавательскому этажу в надежде увидеть ректора хоть краем глаза. Но лично я больше склонялась к идее, что он из своего кабинета телепортировался куда ему надо, в свой дом к примеру. И ректор Геонор частенько так поступал, но тот использовал артефакт. Однако, поскольку предмет требовал перезарядки, причем довольно длительной, после каждой телепортации даже на небольшие расстояния, то и своими ногами Геонору приходилось довольно много ходить по Академии и территории вокруг. А вот Самаэйру артефакт не требовался. Напрашивался вопрос – неужели он так и будет ото всех скрываться? Все так жаждали, что новый ректор соберет всех в зале и официально представится, однако Самаэйр даже не разослал всем приветственные вестники. А ещё и официальное празднование всеми любимого праздника смены года теперь было под вопросом. Обычно к нему мы начинали готовиться ровно за месяц. И был бы Геонор сейчас – он бы всех уже собрал, известил о предстоящих планах, и все дружно стали подготавливаться. Но пока стояла гробовая тишина. Кое-кто из самых нервных уже начал ходить и чуть ли не орать в голосину: «Ничего не будет!», – и почему-то: «Мы все умрем!». Как потом выяснилось, у одного первокурсника факультета Некромантии от количества занятий, заданий и, соответственно, банальной усталости «снесло крышу» и, после посещения тренировочного кладбища, увидев сотни мертвяков, которых вызвали разом все курсы, окончательно разжижились мозги. И, пока один из преподавателей его не обнаружил бегающим по темным, дальним коридорам главного здания, очередное безумие было подхвачено адептами и, как зараза, стремительно разнеслось и охватило Академию.

В общем, дамы ходили и вздыхали по загадочному красавчику. А парни негодующе орали: «Всё пропало! Праздника не будет! На кол ректора!..» – и это были ещё самые мягкие их высказывания. И с каждым днем напряжение нарастало, а поскольку никого за эти реплики не наказывали, народ расходился всё сильнее: лозунги становились разнообразнее и кровожаднее… Короче говоря, попахивало уже небольшим восстанием. Но мне были не интересны ни истерики дам, ни бунт парней. У меня были свои заботы и планы. А уж если нового ректора разорвут обезумевшие фанатки или парни – так это только его проблемы. Сам согласился занять кресло руководителя Академии.

Широко зевнув, я подложила руку под щеку и, переведя взгляд, уставилась ничего не видящим и затуманенным от усталости взором в окно, за которым царил густой мрак.

Давным-давно перевалило за полночь, на часах было начало третьего, и я всерьез задумалась, а не забыть ли мне сегодня про сон? Всё равно не высплюсь, ведь в начале шестого я должна быть у озера и вовсю заниматься — больше я тренировки не пропускала. Но и в состоянии «вареного овоща» от занятий нет никого прока, да и артефакт в полусонном состоянии я скорее испорчу, чем исправлю. Выход один. Сварить себе тонизирующее зелье.

Посидев ещё пару минут, уже ни о чем не думая, я окончательно решила, что зелье — это самое лучшее решение, тем более я не так и часто им злоупотребляю, поэтому, отчаянно зевая, я убрала в личный сейф артефакт, прибрала за собой и побрела по темным, тихим коридорам Академии в сторону алхимического корпуса.

Глава 13

Пока он говорил, причем так тихо, спокойно и размеренно, что должно было бы ещё больше меня усыпить, мою сонливость, наоборот, буквально стирало с каждым его словом.

Новый ректор был совсем не прост. И не глуп. Отнюдь. У него был необычайно хитрый, мудрый и продуманный до мелочей план, до которого Геонор никогда в жизни бы не догадался. Тот всё больше бегал и орал на всех, раздавал наказания налево и направо, как конфетки, думая, что страх – это лучшее средство, которое будет сдерживать несколько тысяч адептов от глупых поступков. Боязнь быть отчисленным, лишиться свободного времени и выполнять грязную работу, утратить возможность в выходные выходить в город, да много чего мы все опасались. И да, страх, действительно, многих заставлял, как минимум, задуматься, прежде чем что-то сотворить, вот только мы всё равно творили, причем с ещё бόльшим энтузиазмом, чем могли. А многие ещё и просто назло, чтобы продемонстрировать свой бунтарский дух, который силен особенно в период взросления, делали эти самые глупости. Самый сложный период для любого существа: когда мы уже вроде взрослые, однако над нашим мнением насмехаются, отказываются слушать и не считают равными себе… А нам так хочется доказать, что взрослые не правы, и заявить им о себе во всеуслышание. Отсюда и такое количество несчастных случаев в академии. Были даже за то время, пока я здесь училась, с летальным исходом… Ведь адепты под покровом ночи варили запрещенные зелья, пытались сбежать, колдовать, поднять зомби, вызвать нечисть. И причина не в том, чтобы выделиться среди других, а в том, чтобы просто пойти против системы.

 Поэтому в плане мужчины я увидела мудрость и даже хитрость.

Сейчас все адепты поголовно сосредоточены на персоне ректора и весь свой пыл направили в это русло. В медкорпус если кто-то и попадал за это время, то я об этом не слышала, а значит то были мелкие травмы, возможно, просто бытовые. Плюс они в открытую высказывают свои мнения, за которые их никто не наказывает. А Самаэйр спокойно себе тайком слушает их и делает заметки. Словно военный стратег, опытный генерал огромной армии, что продумывает даже не на десятки шагов наперед, а на сотни, и также все их последствия…

Наверное, в точности так поступил бы и Сайшоэр, стань он ректором подобного заведения, причем столь внезапно. Он бы ненадолго отошел в сторону, чтобы понаблюдать за доверенными ему воинами, тайно послушал их разговоры, узнал их получше и только тогда бы начал действовать, встав во главе воинства.

Собственно, по рассказам мамы Сай примерно так и поступил, когда стал Повелителем всех демонов, которых смог увести со своей разрушающейся планеты. И то, что я сравниваю Сая и Самаэйра, делает последнему неимоверный комплимент. И, что больше всего меня раздражает, это не только комплимент и оценка ума, но и внешних данных. Вот ведь!.. Старалась ведь специально пока не думать о Сае, поскольку всегда после этого начинала сильно нервничать и торопиться, совершать больше нелепых ошибок в спешке: именно так несколько артефактов я успешно загубила, и может, по этой причине у меня ещё нет рабочего прототипа. Но с появлением Самаэйра в Академии всё начало у меня рушиться, как карточный домик. Моя легенда, мой образ тихой заучки, которую ненавидит ректор, и недотроги, всё это может рассыпаться в прах. А ведь осталось только полгода учебы, и я так близка к завершению...

– Мудрый план, уважаемый ректор, – как можно более нейтрально и отстраненно произнесла я, смотря на синее пламя под колбой, в которой варилось тёмно-зеленое зелье с золотистыми искрами. – Значит, совсем скоро вы начнете действовать, и все недовольные успокоятся? И, надеюсь, не все участники этой вакханилии заслужат отработку, а только зачинщики? А то не хотелось бы и мне попасть вам под горячую руку, и снова вычищать зверинец или по ночам бегать по кладбищу и упокаивать нежить. Всё-таки, сами понимаете, последний год обучения, заданий много, практика та же…

Вот вообще не беспокоило меня то, о чем я говорила, просто я рассчитывала на дальнейшую откровенность Самаэйра, и чтобы мужчина хоть немного приоткрыл свои планы: хотелось понять как мне теперь в сложившейся обстановке действовать и какую линию поведения выбрать – умной и довольно покорной, как в случае с Геонором, или же…

– Ну если ты мне сейчас пообещаешь, что это не отравляющее зелье, которое ты готовишь специально для меня, обещаю, Иримэ, наказание точно не последует, – и, следя внимательно за каждым моим движением, каждой эмоцией на лице, точно пытаясь прочесть, о чем я сейчас думаю, Самаэйр указал на моё варево.

– Отравить? Увы, я не столь искусна в зельеварении, на ваше счастье. Да и я бы выбрала для умерщвления другие методы, более изощренные. Просто, – я обвела взглядом помещение, погруженное во мрак, – как вы могли заметить, сейчас глубокая ночь, спать ложиться довольно поздно, вот решила себе тонизирующий напиток приготовить, дабы не спать во время лекций.

– Похвально-похвально, – хлопнув себя по коленям, мужчина спрыгнул с высокого стола на пол, и мой тигель снова опасно накренился, я даже нервно дернулась, думая, что он сейчас опрокинется. – Значит, переживать тебе не о чем. Да и зачинщикам, кстати, тоже. У меня свои методы борьбы с ними…

Его голос опустился на пару тонов, став более таинственным и притягательным, каким-то бархатисто-волнующим, отчего дыхание у меня участилось, а когда мужчина зашел мне за спину и встал позади, я снова нервно дернулась. Я понятия не имела, чего от него ожидать. Он был слишком странным, загадочным, да и, вообще, зачем он явился ко мне посреди ночи?!

– Иримэ, – то, как он произнес моё имя, довело меня чуть ли не до обморока. Мне показалось, что он нежно прикоснулся ко мне, к моей щеке этим словом, и, затаив дыхание, медленно склонился, желая поцеловать.