Беглецы

От автора

Посвящаю эту книгу моему дедушке, которого уже нет с нами. Это был замечательный человек, научивший меня многим хорошим вещам. Он любил свою семью и научил этому нас, своих внуков.

Цикл "Белый ворон". Книга 1

Рейтинг 18+ (Без постельных сцен)

Пролог

Рестания была самым крупным городом мира. Располагалась она в центре всех земель, и жили в ней, кажется, представители всех рас: от громадных орков до маленьких нимф, от величественных светлых эльфов до грубых людей. В народе Рестанию так и называли — Столица Мира. В ней стоял главный Храм Забытых Богов, над ее домами возвышались шпили прославленной Академии Трех Солнц, она была и остается ключевой точкой на торговом пути с севера на юг. Неудивительно, что в этот город стекались не только купцы, ремесленники и ученые, но и разного рода проходимцы — любители легкой наживы. Некоторым из них удавалось подняться и сколотить неплохое состояние на своих темных делишках, но большинство пошло на дно полноводной Асдель — реки, рассекающей Рестанию на две части.

Идущий по грязным улочкам мужчина был одним из таких искателей приключений, с единственным исключением — ему удавалось выжить в тех хитросплетениях городской жизни, что бурлила в трущобах. Он давно "плавал" в этом болоте и знал все подводные камни. Именно на этом он делал деньги — он мог все. Поэтому за его услуги платили много, даже очень много. Как раз на встречу с одним из будущих клиентов и шел мужчина. Длинный темный плащ надежно скрывал его от любопытных взгляд, а ловкость и природная скрытность делали его незаметным даже для самых остроглазых наблюдателей.

Выбор места встречи удивил мужчину: заказчик казался весьма обеспеченным — иных у него не водилось, — однако приказал явиться в один из полуразрушенных домов в Квартале Бедняков. Понятно, что в собственный дом в Старом Квартале его бы никто не пригласил — не того он полета птица, — но и рисковать своей жизнью стал бы не каждый богатый и знатный человек и нелюдь Рестании, а в районе нищих, попрошаек и бандитов легко было пропасть навсегда. Это сам мужчина мог существовать здесь — был своим. Причем давно. Но желание заказчика — закон, и мужчина послушно пришел на место встречи. Здесь его уже ждали. Молчаливый слуга пропустил внутрь, плотно закрыв дверь за спиной. Щелкнул замок, и мужчина напрягся: не сказать, что он постоянно ожидал удара, но… относился серьезнее к своей работе, чем большинство его товарищей. Поэтому никогда не терял бдительности — даже когда был уверен в своем окружении.

Он прошел по скрипучему коридору к лестнице. Слуга остался внизу. Мужчина был напряжен до предела, хотя внешне по нему этого было не сказать. Он поднялся на второй этаж и прошел к единственной двери, из-под которой пробивался свет. Толкнув ее, он оказался в небольшой замызганной комнатке, единственным обитателем которой был другой мужчина — явно не из простых смертных. Его одежда могла скрыть фигуру и лицо, но не убрала повадки слуги лорда. Наверняка дворецкий либо управляющий в богатом и знатном доме — такие стоят выше любой челяди и быстро перенимают жесты своих господ. Что ж, ничего удивительного, хотя пришедший в дом мужчина привык беседовать о предстоящей работе непосредственно с самим заказчиком. Люди и нелюди эти были разные, зачастую очень знатные, но темные дела лучше не доверять слугам. С другой стороны, это залог сохранения инкогнито нанимателя.

— Вы хотели меня видеть, — произнес мужчина, подходя и не опускаясь на стул напротив — невыгодная будет позиция, если начнется драка.

— Доброго дня. Да, — ответил ему уже немолодой голос. — Мне сказали, что вы лучший в своем деле.

— Посмотрим. Что у вас за задание? — не слишком вежливо поинтересовался мужчина. С заказчиками он никогда не умел разговаривать, но его мастерство было всем давно известно, поэтому к нему все равно шли — и терпели его невыносимый характер. А он, на самом деле, просто не любил лишнюю болтовню.

Впрочем, в этот раз его хамство стерпели, и вместо ругани (какую можно было ожидать от служки лорда) он получил вполне внятный ответ:

— Необходимо найти вот этих людей.

Ему протянули список с десятью именами.

— Когда — если — вы их найдете, вы должны будете у них узнать, были ли они в Паучьей лощине прошлым летом. Если да, то по чьему приказу.

— Это все?

— Остальное вам предстоит выяснить самому.

— Кроме имен у вас ничего нет?

— Нет. Даже это мы получили с трудом. Надежда лишь на вас.

— Этого мало.

— Тогда, может, вот это поможет вам в поисках. — Слуга достал из-под плаща мешок, туго набитый монетами. Положив его на стол, он распустил завязки, и мужчина увидел блеск золота. Столько ему еще не платили. Он знал себе цену.

— Это слишком много за вашу работу.

— Достаточно, — не согласился собеседник. — Работа непростая, вы сами говорили. Никто не должен знать, что вы ищете этих людей и интересуетесь Паучьей лощиной. Это тайна.

Мужчина пристально посмотрел из-под капюшона на говорившего. Ему все больше и больше не нравилось это задание, хотя изначально оно выглядело пусть и непростым (неизвестно, где искать этих людей), но рядовым.

— Что еще я должен знать? — хмуро поинтересовался мужчина.

— У этих людей есть… покровитель. Могущественный. Он не должен знать, что вы интересуетесь его людьми. Важно соблюдать полную секретность. И — это также важно — вы должны будете предоставить доказательства выполнения своей работы.

— То есть просто сведения вам не нужны? Что вы тогда желаете, чтобы я привез вам одного из этих людей?

— Да. Или придумайте другой способ. Но все, что вам удастся узнать, вы должны будете подтвердить.

— Тогда понимаю, зачем столько золота. — Мужчина забрал мешок.

— Вы получите в два раза больше после выполнения задания.

«Если я его выполню, — подумал мужчина. — А то сдается мне, что ты со своим лордом только что втравил меня в большие неприятности».

Второй слуга все также ждал внизу. Он покорно отпер дверь и пропустил мужчину. На улице до сих пор стояла ночная прохлада, хотя над Рестанией уже поднималось солнце. Его первые лучи разрезали темное небо, окрасив в розовый цвет.

Мешок с золотом не грел — скорее, жег. Мужчина перебирал имена в списке — никого не забыл. Пергамент был безжалостно разорван и отправился в реку. Первое правило выживания — не оставлять следов.

Часть 1. Интересное знакомство

Глава 1. На эшафоте

Ворон!

Мир одиночества полон.

Я белый как снег!

В поисках судьбы я беру разбег.

Волен

Я выбирать свои роли,

Но как отыскать

Земли где желают меня принять?

Андрей Лефлер, "Ворон"

3607 год от Великого Нашествия

Лената

Иногда Ворону казалось, что в стражники берут самых тупых людей — иначе нельзя объяснить их полное неумение шутить. Зачем его бить? Ну вот, опять. И ведь бьют совершенно непрофессионально: ни убить, ни покалечить серьезно не получится. Уж Ворона они точно не забьют насмерть, вот только бока уже болят.

— Ребят, может, вы домой сходите? — лениво поинтересовался наемник между ударами.

Стражников городской темницы этот вопрос очень удивил. Они даже перестали избивать языкастого заключенного.

— Зачем? — спросил наконец самый нетупой из тюремщиков, почесывая затылок. Люди…

— Так жен своих приведете, у них-то удар точно посильнее будет, хоть развлекусь.

Предложение Ворона стражникам не понравилось, и избиение продолжилось, но с особым цинизмом, так что ночью оборотень не спал, пытаясь умерить боль во всем теле. Как же его иногда раздражали люди. Самая глупая и слабая раса. Особенно здесь, в этой дыре. Вот в Рестании можно было встретить достойных представителей любой расы, а в Ленате… Ворон давно рукой махнул на здешние стародавние порядки. Южное людское королевство, бедное, как босой нищий. С востока их вечно беспокоят дикари-кочевники, на юге — пустыня, на западе, за рекой — воинственная Ферания, еще одно королевство смертных. Неудивительно, что год от года Лената хирела. И занесло же Ворона сюда! Он, конечно, наемник бывалый, еще и оборотень, но даже ему здесь было трудновато. Особенно когда не удавалось удержать язык за зубами. Ну не мог он тупость окружающих выносить — тут либо их убивать, либо насмехаться. Но в последнем случае выходило больно.

— Что ворочаешься? — шикнули на него из темноты.

Вередон, один из многочисленных захолустных городишек Ленаты, имел репутацию настолько скверную, что удивительно, почему здесь были полупустые темницы. Обычно в таких местах стражники любят половину населения в подвалах держать — самых строптивых. А тут пусто, в каждой клетке по паре пленников, а то и ни одного. Но Ворону не повезло, и у него оказался сосед.

— Улечься не могу, перинка недостаточно мягкая, — огрызнулся наемник, а в ответ услышал приглушенный смех, больше напоминающий грохот валунов и хрипы умирающей свиньи. Только одна раса в мире могла так хохотать — орки. Вот же занесло зеленомордого далеко! Еще в Ферании или в Логре их можно было встретить, в Фелин’Сене — нет, не любили паладины темных, а Лената была настолько бедной и закостенелой, что, кажется, кроме людей и самых терпеливых оборотней здесь никто не жил.

— Смешно балакаешь, человек, — хрюкнул клыкастый.

— Я не человек, не смей меня оскорблять! — с деланным высокомерием отозвался наемник. — Я благородный оборотень-прохвост!

Орк опять подавился смешком, но тихо — чтобы стражники не услышали.

— Ты треплешься, прямо как один мой знакомый.

— Сомневаюсь, что где-то существует столь же одаренный оборотень, как я, — хмыкнул мужчина и выругался себе под нос — хорошо над ним стражники потрудились.

— Ворон? — вдруг раздалось в темноте. Мрак тут стоял непроглядный, и даже взора оборотня не хватало, чтобы выцепить из черных теней черты лица соседа. Но орк, видимо, узнал его по голосу. Да и сам наемник вдруг припомнил…

— Белый Ворон? Ты, что ли?

— Барст? Барст Камнелоб?

— Вспомнил? Эх, тот валун ведь раскололся!

— Да я помню! Весь отряд помнит! Ну ты даешь, — хохотнул Белый Ворон. — Ты как тут оказался?

— Так купили нас! Заплатили хорошо, надо было одно дельце… кхм, обделать. Ну мы с ребятами все подчистили, а на обратном пути разошлись — ликаны эти проклятые, по лесам здешним бегают, спасенья от них никакого нет. Вот и оказался я в этом городке, чтоб его демоны в пламени Глубин сожгли! Ну а дальше ты ж знаешь, как бывает…

— Да-а, — протянул Ворон, потирая побитые бока. И это хорошо, что оборотни изначально более выносливые, чем люди, а то лежал бы он сейчас с переломанными костями.

— Ты-то как здесь очутился?

— Да почти как ты, мы ж наемники, народ вольный, но золотолюбивый, — хмыкнул мужчина, а потом шикнул: — Иди сюда.

Барст приблизился. Они и так говорили достаточно тихо, но Ворон не собирался рисковать: орки слышат хуже, чем оборотни, а кричать и оповещать стражников о чем-то более серьезном, чем сломанный когда-то камень, он не желал.

— Надо выбираться отсюда, — прошептал наемник. — Ты давно здесь? Знаешь, как можно выкрутиться? Сколько нас здесь продержат?

— До завтра, до утра, — мрачно ответил Барст, потирая свои здоровые грязно-зеленые кулаки. — На рассвете казнить будут.

Ворон так и сел, хотя лежал.

— Это у них развлечение здесь такое?

— А ты как думал? Почему здесь так пусто? Стражники здесь всех метут: темных не любят, магов-колдунов не любят, хамов, — орк хмыкнул, — не любят. Так что ждет нас с тобой завтра топор палача да ликующая толпа. Может, помидором еще кинут.

— Лучше яйцом, мне желтый больше нравится, — проворчал Ворон, думая.

Среди наемников оборотень действительно был хорошо известен — и не тем, что головой разбивал валуны, как Барст. Белый Ворон был одним из лучших дельцов-воинов, решая проблемы со скоростью летящего дракона. Уж он-то придумает, как выбраться из темницы. Или будет действовать по обстоятельствам.

***

Вередон был мелким городишкой в Ленате, настолько мелким, что не на всех картах его отмечали. Жили здесь одни люди, даже вездесущих оборотней не наблюдалось. Отношение ко всему "не такому" было отрицательным. В этом убедились все четыре пленника, которым сегодня предстояло лишиться головы. Радостные горожане собирались на главной площади, крича и ругаясь. Толпа предстала в своем самом отвратительном обличье, желая зрелищ — кровавых, с болью и смертью. Людям не было дело до страха тех, чья отрубленная голова совсем скоро повеселит народ.

Глава 2. Через лес

Белый Ворон стал одним из лучших наемников не за потрясающие боевые навыки (хоти они были на высоте) и не за умение молоть языком (но оно тоже ценилось), а в первую очередь за то, что когда надо, он быстрее думал, чем делал — или наоборот, все зависело от ситуации. Главное, что Ворон жил на такой скорости и инстинктах, которые вряд ли были доступны простым смертным. На самом деле он всего лишь знал, когда надо дать волю своим звериным рефлексам, а когда — подумать головой.

Сейчас было не время для праздных размышлений — не успела девушка поднять голову к внезапно потемневшему небу, как Ворон "заботливо" впечатал ее лицо в сырую землю. Рядом с ним попадали орк с эльфом. Несколько секунд оборотень прислушивался к своим инстинктам, но вскоре понял, что опасность миновала. Быстрый взгляд на небо показал, что сегодня Ворон промахнулся — на север летел огромный черный дракон. И не было дело этому величественному (и опасному) созданию до мелких букашек внизу.

— Ложная тревога, подъем, — скомандовал Ворон, отпуская затылок девицы. Та подняла на него перепачканное в земле лицо, на котором яростным пламенем горели бледно-голубые глаза. Слов у нее не было — лишь шипение, которое скоро могло перейти в ругань. Но наемника девичьи чувства не волновали, сейчас он желал как можно дальше уйти от недружелюбного города.

— Чего разлеглись? Идем.

Барст хмыкнул, эльф поднялся молча. Ворон не стал его гнать — как и маг, он доказал, что может принести пользу, а в дороге всякое случается. Пока пусть идет.

— И зачем было это представление? — высказала свое недовольство девушка, вытирая лицо.

— Не переживай, хуже не стало, — утешил ее Ворон, мерзко улыбаясь. — Хуже быть не может.

Он мгновенно обернулся, перехватывая на лету брошенный камушек. Изумленное выражение лица девчонки стоило всех страданий.

— Хорошо, что не химера, — пробормотал Барст, все еще глядя в небо — он даже не заметил перепалку.

— А разве химеры здесь водятся? — подал голос эльф. Вот идти у него сил почти нет, а болтать — запросто. Интересно, он, как и маг, думает, что если упадет, его понесут? Наивный.

— Нет их тут. Но я помню, — многозначительно, но не совсем понятно ответил Барст и нахмурился. — Тебе не понять, остроухий.

Эльф молча проглотил оскорбление.

— Хватит болтать, идите резче. Люди могут нас догнать. Хоть они и неуклюжие, — с намеком произнес наемник, поглядывая на девушку. Та гордо проигнорировала его выпад.

Барст повел раненным плечом и нахмурился. Учитывая, какая страшная у него была морда, получилось отвратительно. Ворон кивнул: он знал, что на старого товарища можно положиться, хоть тот и ранен. А вот девчонка их тормозила. Единственная радость — она молчала и не выступала с идиотскими вопросами, по типу "зачем мы идем в лес?" или "откуда ты знаешь, куда идти?". Ворон знал, что делать — они хорошо пошумели в городе. Для такого захолустья, как Вередон, это настоящее событие — к сожалению, плохое. Да, это не Рестания, в которой каждый день умирало по сотне народа. Так что четверке лучше уйти подальше от города. Стражники наверняка последуют за ними в лес. Конечно, они не уйдут далеко, люди очень плохо передвигаются в чаще, но первый день беглецам точно грозит погоня. Значит, надо оторваться от нее. К сожалению, Ворон хорошо знал повадки фанатиков, а жители Вередона были именно ими — иначе нельзя было назвать желание сжечь всех, кто хоть сколько-нибудь отличен от них. И это в их мире, где живет множество рас!

***

Все народы делились на смертных и бессмертных, на темных и светлых. Естественно, если срок жизни был бесконечен, то раса причислялась к бессмертной, хотя и среди них были свои особенности. Так существовали дриады или свалги (мерзкие темные создания, склонные к некромантии), которые при утрате воли к жизни могли состариться. К ним же также причисляли вампиров, фей и вендиго (давно истребленную расу). К бессмертным же, чья жизнь могла прерваться лишь от стрелы в голове, относили драконов, нимф, ликанов и эльфов. Последних насчитывалась аж целых четыре ветви — а все из-за Раскола. После него в Рассветном Лесу жили светлые эльфы, в пустыне Шарэт — пустынные (логично), в Проклятом лесу — лесные (тоже логично), а в подземных туннелях предгорьях Северного Хребта — темные. Несмотря на совершенно разные культуры, обычаи и внешний вид, все эльфы отличались одним качеством — непомерным высокомерием к низшим расам. По крайней мере, так считали сами смертные. Отношения между народами, в принципе, были натянутыми. И если оборотни еще мирились со всеми, то люди или орки были весьма нетерпимы. Особенно — друг к другу. Что поделать? Орки — темные, люди — светлые. Разделение по верованиям оказались еще сильнее. Орден Света, в который входили почти только люди, строго следил за темными расами, которые жили западнее человеческих королевств. Племена троллей, кланы орков, стаи гаргов — все они были разобщены, жили маленькими поселениями и часто становились мишенью для нападения извне. Правда, они и сами не чурались атаковать соседей. Для любого орка не было большей радости, чем хорошая битва. Люди же имели принципиально противоположное мнение. В общем, между двумя смертными расами было много неприязни. А ведь они оставались самыми слабыми народами в мире! Конечно, орки сильны, а люди многочисленны, но по сроку жизни они отставали от всех остальных. Редко кто из них доживал до шестидесяти или семидесяти лет — и это в то время, как оборотни, тролли, русалки и даже гномы жили по паре, а то и тройке столетий (а некоторые и по четыре-пять). Тоже смертные! Так что люди находились в самом уязвимом положении, их спасала лишь большое число да паладины — человеческие воины, посвятившие себя служению Света, за что тот даровал им практически бессмертие и небывалую силу. Все темные боялись встречи с ними — знали, чем грозит. С другой стороны, простых людей тоже немало мучили сильные прислужники Тьмы. К примеру, ликаны. Дикие, безумные, сбивающиеся в стаю чудовища, практически неуязвимые в своем волчьем обличие — в отличие от живущих на западе орков и троллей, эти твари рыскали по всем человеческим землям, убивая беззащитных селян. И кому в голову пришло сравнивать их с оборотнями? А ведь последних тоже считали темной расой, хотя они на протяжении многих веков жили в мире и с людьми, и с орками, и даже со светлыми эльфами. Оборотни всего лишь имели второй облик — звериный, — но ему не подчинялись, в отличие от ликанов, одержимых волчьей натурой.

Глава 3. Ненужное знакомство

Представитель дивного народа все понял правильно и представился:

— Я Ларонэль, можно просто Ларон.

Ворон прищурился.

— Никогда не слышал, чтобы светлые эльфы сокращали свои имена, для вас это табу.

— Я более лоялен, чем мои сородичи.

— Поэтому оказался за несколько сотен миль от родного Леса?

— Думаю, что каждого из нас привели сюда разные дороги. Тебя что?

Ворон хмыкнул, не отступая:

— Предпочту услышать сначала про тебя.

Эльф опустил взгляд. Выражение его лица было печальным. Ворон все гадал: он играет или действительно у него что-то случилось? Молва говорила о светлых эльфах, как о возвышенных чувствительных созданиях, но в Рестании наемник знал другую реальность.

— Меня изгнали, — наконец ответил Ларон. — В причины я бы не хотел вдаваться. Но в Ленате я оказался случайно, помогал на переправе беженцам. Оказалось, что некоторые границы легко перейти только в одну сторону.

А вот это правда. Лената — не дыра, она — болото. Затягивает жутко, и не выбраться.

Ворон удовлетворено кивнул и перевел взгляд на девушку. Эшафот и дни бегства по лесу не пошли на пользу ее и без того не выдающейся внешности: тощая, мелкая, с темными кругами под глазами и бледная — она походила на оживший труп юной девицы.

— Я Тая.

Ворон запрокинул голову и расхохотался. Ему вторил камнепад Барста.

— Глава Ордена магов? — сквозь смех простонал наемник. — О, ну тогда позвольте представиться, я Верховный паладин Дарес де Гор, это мой друг, король драконов, Зорд Керианский, а это, я так понимаю, не изгнанник Ларон, а король Рассветного Леса Ладиэр Леранэ.

Оборотень с орком расхохотались с новой силой. Девушка смутилась и обиделась.

— Ладно, шутки в сторону, — отмахнулся Ворон от хрюкающего Барста. — Как тебя на самом деле зовут? Ведьма, — глумливо добавил наемник, не удержавшись.

— Я маг, а не ведьма, — зашипела она, словно рассерженная кошка, а потом сдалась: — Агнет.

— Так уже лучше, — хохотнул Ворон. — Дай угадаю, ты ученица мага? Которую выгнали, да?

— Я сама ушла! А если не перестанете ржать, как свиньи, я вас прокляну.

— А вот это серьезно, — усмехнулся Ворон, поворачиваясь к Барсту. Тот оскалился.

— Так и быть, сжалимся, — издевательски произнес оборотень. — Я Белый Ворон, можно просто Ворон. А это мой старый приятель, Барст Камнелоб. Не спрашивайте, почему такое прозвище, иначе он полдня будет рассказывать.

Агнет пристально посмотрела на наемника и с самым задумчивым видом поинтересовалась:

— Белый — я понимаю почему, но почему Ворон?

— Потому что я оборотень, мой звериный облик — ворон.

Она хмыкнула:

— Это что же получается, если бы ты превращался в козла, тебя бы прозвали Белый Козел?

Барст в голос заржал, пока язвительная девица довольно улыбалась. Ларон тактично промолчал. Ворон едва сдержался, чтобы не придушить вредную девчонку. Вместо этого он приказал себе успокоиться и нейтральным тоном произнес:

— Нам надо найти дорогу. Предлагаю пока вам заняться лагерем, а я слетаю осмотрю окрестности.

— Хорошо, — согласился за всех эльф, пока орк продолжал ржать над "Белым Козлом".

Ворон не стал задерживаться в компании таких "приятных" существ и, превратившись, взмыл в небо. Около трех часов он потратил на то, чтобы найти-таки эту проклятую дорогу. Оказалось, что они совсем немного сбились с курса, и до желанного тракта день пути на восток. Ворон хорошо ориентировался на местности, но Вередон и его окрестности были таким захолустьем, что тут заплутал бы даже местный. Тем более, когда наемник отправлялся в эти края, у него на руках была лишь общая карта Ленаты. На этом "безупречном" творении художников не были отмечены такие мелкие дороги, а сам Вередон был нарисован маленькой козявкой. О том, что это город, Ворон узнал только тогда, когда оказался у его стен. Так что нет ничего удивительного в том, что оборотень не смог точно вывести спутников на дорогу, однако для самого наемника это было неприемлемо: он не привык давать себе поблажки, даже совершенно справедливые.

— И чье мясо жарится на вертеле?

Назвать вертелом толстую кривую ветку, было смело, но иного у беглецов не имелось. К слову, "вертел" скоро сгорит.

— Ворона подстрелили, — сострила Агнет. — Попробуешь?

— Только после тебя, девочка.

— Не смей меня так называть!

— Учитывая, что ты младше меня лет на тридцать точно, то я могу называть тебя и не так.

— Козел.

— Ворон.

Барст ржал в голос, слушая их пререкания. Он смирился с присутствием эльфа, хотя старался держаться подальше.

Когда со скудным ужином, который был приготовлен из лисьего мяса, а не вороньего, покончили, всем захотелось узнать результаты разведки наемника.

— Нашел дорогу-то, Ворон? — спросил Барст, громко рыгнув.

— Нашел. Завтра с утра выступаем, к вечеру будем там.

— Лады, — крякнул ору и принялся укладываться — упал на землю и отвернулся от всех. Скоро захрапит. Но прежде, чем произошло это "радостное" событие, Ворон успел поинтересоваться:

— Как твое плечо?

— Хорошо, уже забыл об этой царапине, — отмахнулся Барст. Слова в благодарности в адрес Ларона так и не прозвучали, но эльф не выглядел задетым. Он, в принципе, казался безмятежным, словно полноводная река. Интересно, за что его изгнали? Насколько Ворон знал, светлые эльфы жили крайне обособленно и редко прибегали к подобным радикальным мерам. Ларон не походил на преступника, но внешность обманчива. Стоило присмотреться к нему. Не просто же так его вышвырнули из Рассветного Леса!

Видимо, мысли Ворона и Агнет текли в одном направлении, потому что она вдруг поинтересовалась:

— Что вас привело сюда? Тебя и Барста.

— Отстань, — отмахнулся он. — Не твое дело.

— Нет, мое, — не согласилась девушка. — Ты буквально допрашивал Ларона, а сам поделиться не желаешь? Может, мы тебе тоже не доверяем.

— Тогда катись отсюда, я никого не держу.

Глава 4. Верховный паладин

Перо легко порхало по пергаменту. Этому человеку он писал с радостью, что было редкостью в его полной трудов и забот жизни. Совсем скоро письмо было закончено и запечатано. Ручной ястреб сорвался с подоконника, унося послание.

Дарес откинулся на спинку кресла и взъерошил свои густые черные волосы. На вид ему можно было дать не больше тридцати, но строгий тяжелый взгляд, могучее телосложение и решительность действий сильно старили его. Верховный паладин Дарес де Гор выглядел именно так, как и полагалось ему, внушая покой в сердца доверившихся ему людей и ужас — в темных. Его клинок разил без промаха, так пели менестрели, но, на самом деле, он далеко не всегда был уверен в своих действиях и достигал поставленной цели. Все его попытки хоть как-то оградить беззащитных людей от порождений Тьмы либо проваливались, либо вызывали отторжение общества. Нелюдям не по нраву пришлись новые правила и законы, но Дарес не собирался отступать. Он думал над тем, как пройти по этой тонкой грани, не превратившись в кровавого тирана, но и не бросив людей на произвол судьбы. В этом нелегком деле ему помогал младший брат, а мешал — лучший друг. Оставалось радоваться, что любимая жена заняла нейтральную позицию и не мучила душу супруга.

— Доброй ночи, опять не спишь? — раздалось от двери, и Дарес открыл глаза.

— Будешь жить вечно — только что думал о тебе.

— Это хорошо, что ты иногда высовываешь голову из работы, — мягко пошутил Рэлин, падая на стул и стягивая с себя насквозь мокрый плащ.

— Разве был дождь?

— Ты внимателен, мой брат, как никто другой.

— Получишь ведь завтра с утра дополнительную проверку твоих мальчишек.

— Жду и повинуюсь, мой лорд, — тепло улыбнулся Рэлин. Младшего брата ничем было не пронять. Ссориться с ним было невозможно, оставалось лишь заботиться, что Дарес, как ответственный человек, делал. Только не всегда это приходилось по нраву Рэлину. С виду мягкий и покладистый младший брат, внутри был твердым, как скала. В последнее время главным камнем преткновения стала его возлюбленная, которую Рэлин обещал помнить вечно, а Дарес — сжечь живьем.

— Как Найли?

— Не знаю, только написал ей.

— А я-то думал, что ты работаешь, — пошутил Рэлин.

— Семья — это то, что делает нас сильнее. Не ты ли это говорил?

— Припоминаю. Но я не отказываюсь. Просто скучаю по ней и племяннику. Скоро совсем большим будет, и ты оглянуться не успеешь.

— С этими бесконечными распрями? Точно, — помрачнел Дарес.

— Что опять?

— В Ленате беспорядки. Ликаны напали на работников, которые строили храм Свету. В итоге место осквернено, люди в панике. Еще король Фелин’Сена хочет перетянуть на себя часть власти.

— И денег, — подсказал Рэлин.

— И денег, — подтвердил Дарес, подавив вздох.

Когда-то давно он был молод и мечтал о справедливости. Их с Рэлином отец выбрал стезю паладина, но погиб рано. Дарес привык тащить на себе всех, включая младшего брата, хоть тот немало помогал ему. Об ответственности лорд де Гор знал больше других, поэтому не боялся ее. Наоборот, он желал защитить всех, кого мог. Вот только юношеская мечта сбылась совсем не так, как он думал. Повторив путь отца, Дарес пошел дальше, став Верховным паладином — главой Ордена Света, который на протяжении веков боролся со злом. Казалось, теперь все будет хорошо, он сможет делом доказать свои слова, действительно помогать людям. Вот только у его нового титула оказалось много подводных камней. Один из них — политика. Рэлин ее терпеть не мог, поэтому сейчас на замечание брата лишь поджал губы, а вот Дарес плавал в этом море, как русалка. Но тот факт, что ему нравилось играть с королем Фелин’Сена в перетягивание каната, не означало, что он рад этому — лучше бы потратил время и силы на действительно полезные вещи.

— Может, уделишь мне завтра время? — подал голос брат, вырывая Дареса из мрачных мыслей. Старший глянул на младшего: тот выглядел бодрым, но… печаль в черных глазах светилась слишком явно. Дарес готов был убить ту тварь, что заставила его брата страдать. А ведь она наверняка сейчас счастлива, пока Рэлин топит горе в работе. Нет, надо присмотреть за братом. У Верховного паладина было много дел — очень много, — но на семью он всегда находил время.

— Конечно уделю, что там у тебя?

— Одно подозрительное место, хочу проверить.

— И ты решил оторвать меня от дел? — изумился Дарес. — Неужели ты наконец-то перестал рисковать собой попусту?

— Я никогда не рисковал, но не вижу смысла отвлекать тебя по всяким пустякам. Здесь же дело серьезное.

— Представляю насколько, если ты сказал мне.

— Всё язвишь, Дарес.

— Кто-то же должен защищаться. Ты это дело не любишь.

— Не люблю, — подтвердил Рэлин. — Я не хочу споров и ссор, пусть все мы будем жить в мире.

Дарес молча кивнул, мысленно скрипнув зубами. Братец всегда был идеалистом, но что хуже всего, он действительно боролся за добро и процветание, не понимая, что иногда нужно пускать в дело кулаки. С тех пор, как Рэлин пошел вслед за братом в Орден, Дарес ни один день не провел спокойно: брат был слишком миролюбивым для стези воина. Пока он ходил послушником, еще можно было терпеть, но, поднявшись до паладина благодаря своему уму, Рэлин стал чаще рисковать собой. Лучше было ему сидеть в храме и молиться Свету. Казалось, брат родился только для того, чтобы помогать другим и наставлять их души на путь истинный. Так зачем лезть в пекло? Но Рэлин был одаренным, талантливым паладином, не хуже Дареса. Неудивительно, что он смог подняться в Ордене, а высокое положение влекло за собой не самые приятные последствия. Брат был рад защищать слабых не только словом, но и мечом, вот только кто прикроет самого Рэлина? Сплошные тревоги и волнения. И почему эта девица не согласилась? Женился бы сейчас Рэлин, а Дарес уговорил бы брата вернуться в отцовское поместье. Сидел бы, управлял землями да растил мальчишек. Но брат так и остался холостым и искал спасение в труде паладина.