Беглянка или попаданка (не) для тёмного мага.

1. Волшебный лифт, или как все началось

Россия, наши дни

Мария

Этот день не задался с самого начала. Во-первых, шел противный моросящий осенний дождь. Небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами. Настоящая осень, промозглая, серая, безнадежная, наводящая тоску. Во-вторых, мы проспали. Я спокойно выключила будильник и продолжила спать. В такую погоду хочется лежать под теплым одеялом, почитывая интересную книгу, и пить горячий шоколад с маршмеллоу, ну или чай с лимоном и печеньками, а не вставать и нестись куда глаза глядят. Хорошо, что нашей кошке надоело ждать, когда же хозяйка соизволит ее покормить, и она стала громко мяукать, требуя корм. Это и заставило меня разлепить глаза и кое-как поднять свою безвольную тушку. В-третьих, мой пятилетний сын Алексей разобиделся, что не дали посмотреть мультики во время завтрака, и мать торопила его царское Величество с поеданием каши, поэтому принялся заунывно ныть, выражая свое недовольство. Вишенкой на торте этого замечательного утра стало то, что моя годовалая дочь Наталья очень удачно уронила манную кашу с вареньем, так что стены и пол кухни были уделаны липкой субстанцией. Пока вытирала пол и обои, кошка стащила последнюю зефирку, которую я припасла себе к чаю, напиток остыл, и пришлось давиться совершенно невкусной жидкостью. Наконец, после часовых сборов под беспристанный вой и рев, мы выбрались из квартиры, перед лифтом поправляя шапки и застегивая куртки.

После болезни необходимо было попасть в поликлинику к участковому педиатру, чтобы взять справку в сад для старшего. К врачу мы уже неприлично опаздывали, и могли пролететь мимо своей очереди, как фанера над Парижем. Тогда пришлось бы сидеть в коридоре поликлиники пару часов до конца приема, надеясь, что справку все- таки дадут.

И нет бы мне послушать сына, который, выйдя из лифта первым в подъезд на первом этаже , заявил, что там выросли деревья! Я же вместо того, чтобы обернуться и посмотреть в чем дело, вывозила из кабины коляску спиной вперёд, поэтому смело вывалилась из лифта. Что что-то не так я поняла сразу как двери лифта захлопнулись и исчезли, и передо мной оказались непроходимые заросли.

-Лё-е-еш, - позвала я сына, - иди сюда, дай мне руку.

Сын прижался ко мне:

-Маам, мне страшно.

Я ошарашенно крутила головой, ничего не понимая. Мы действительно оказались в лесу, причём в дремучем лесу. Я бы даже сказала: “ в очень-очень дремучем лесу”. Толстые, необъятные, высоченные стволы деревьев, покрытые внизу мхом, с могучими ветвистыми кронами, не пропускающими свет, резные листья огромных папоротников, незнакомое стрекотание птиц, запахи свежести, росы, земли, грибов и каких-то трав. Странные, незнакомые деревья и кустарники привели меня к выводу, что я все еще сплю.

Несмотря на густые кроны, солнце пробивалось сквозь листву, и солнечные зайчики бликовали на траве. Дул лёгкий ветерок, шевеля травинки, и от этого казалось, что пятна света резвясь перепрыгивают с куста на куст.

Листва была насыщенного зеленого цвета, было очень тепло, я бы даже сказала, что душно, а это значит, что было лето или самое начало осени.

Но ощущения были слишком реальными, и если бы я отчётливо не чувствовала одной ладонью ручку коляски, а другой тёплую ладошку сына, то решила бы, что у меня начались галлюцинации. Может, я ещё не проснулась? Какой, однако, сон! Как реальный! Мы же так проспим и опоздаем к врачу! Я попыталась проснуться, но тщетно. Картинка не менялась. Ущипнула себя за руку, не помогло. В тёплых демисезонных куртках и шапках было очень жарко, я стянула головной убор и расстегнула молнию.

Тут кусты метрах в пятидесяти от нас зашевелились, и в нашу сторону вышел субтильный молодой человек в одежде, напоминающей францисканского монаха из учебников истории, то есть в тём­но-ко­рич­не­вом грубом балахоне, под­поя­сан­ном ве­рёв­кой. Прическа у него была на манер тех же монахов - с выбритой тонзурой с ободком тёмных волос только по кругу головы.

Увидев это чудо, мы с Лехой дружно завопили, Наташа присоединилась к нам, но не от страха, а просто за компанию. Она всегда кричит с братом за компанию. Услышав душераздирающие вопли, "монах" на секунду остановился и сделал в нашу сторону движение руками, глаза его вспыхнули алым. Сразу же мы с детьми замолчали, точнее кричать то мы кричали, рты открывали, только из них не выходило ни звука. Рассудив, что с коляской далеко не убежишь, я подхватила дочь в одну руку, сына в другую и рванула прочь. Ну как, рванула. Попыталась. С таким грузом по высокой траве и зарослям особо скорость не разовьешь и далеко не убежишь.

Видимо, "монах" ещё помахал своими руками, потому что далеко убежать нам не удалось, мы просто замерли. Руки и ноги меня совсем не слушались, они застыли в странной, неудобной позе. Удивительно, что при этом мы не упали. Скосив взгляд в одну и другую сторону, я поняла, что дети тоже обездвижены. Черт! Черт! Черт!

Сердце от страха выдавало такую дробь, что в пору пробить грудную клетку. Я отчаянно пыталась себя заставить проснуться, но ничего не получалось. Пошевелиться тоже не удавалось. Мой мозг вообще отказался рационально мыслить. Кроме мыслей “что за бред?” в голову ничего не приходило.

Молодой человек что-то говорил, но я не понимала из его речи ровным счётом ничего. Лишь изумленно смотрела на него, хлопая ресницами. Веки оказались единственной частью тела, которой я могла пошевелить.

Тут “монах” хлопнул себя рукой по лбу и опять замахал руками, глаза его снова вспыхнули красным. Нас как мыльным пузырем обволокло свечением. От вида всего этого на меня накатила настоящая паника. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и унестись вскачь. Мужчина посмотрел мне в глаза и опять заговорил, но на этот раз я его поняла:

-Не кричите! Успокойтесь! Сейчас нам нужно уходить отсюда, как можно скорее, я вас доставлю в безопасное место, и там поговорим.

Но что-то его речь ни капельки меня не успокоила, скорее наоборот.

Видимо, поняв по выражениям наших лиц, что надеяться на нашу сознательность бесполезно, мужчина опять помахал руками, и мы дружной компанией взмыли в воздух хоть и на небольшую высоту, но дыхание перехватило, и поплыли мимо деревьев. Сердце проваливалось куда-то в пятки, замирая от страха, кровь стучала в висках. Перед глазами открылся вид на грунтовую лесную дорогу, на которой стояла деревянная телега с гнедой лошадью с длинной гривой. Нас погрузили в повозку и накрыли какими-то кусками грубой серой ткани. В этот миг мой обезумевший мозг погрузился во тьму. До сих пор не знаю, обморок ли от пережитого стресса это был, или колдовство “монаха”.

Визуализация главных героев

Главная героиня - Мария, 35 лет, мать двоих детей

Сын главной героины - Алексей, 5 лет

Дочь главной героины - Наталья, 1 год

Темнейший сэтр Каэтано Мель Торро

2. Обустройство в новом мире

Ламия, Северная провинция Ислан, столица Ислана Рейк, 3155 год от сотворения мира

Мария

Прошло чуть больше года с того момента как мы оказались в новом мире. За это время нам удалось немного освоиться, а Франциску - почти зарядить артефакт. По его словам оставалось месяцев четыре - пять, и можно будет пробовать нам возвращаться. Мы старательно изображали сестру и брата. Магу даже удалось выправить мне с детьми документы. Теперь я стала Маришель Сулимой, а дети - Алексанто и Натель. Франциск оказался последним выходцем из обедневшего аристократического рода, слабым магом так и незакончившим образование. Такие неудачники выбывали из высшего сословия магов. Поэтому он продал имущество, что у него осталось и переехал в северную деревеньку, чтобы в тиши и глуши проводить свои эксперименты, в результате одного из которых я с детьми и оказалась здесь. Франциск заделался травником, именно это сословие ходило в прикиде земных францисканских монахов. Я помогала "брату" в его лавке, в которой он торговал травами. Его лавка славилась по всей провинции Ислан, и к нам приезжали за сырьем даже из главного города Ислана - Рейка.
Новый мир мне категорически не нравился. Он представлял что-то среднее между земными средними веками и новым временем. Общество здесь делилось на сословия и подняться на новый уровень было практически невозможно, ну только если ты неожиданно родился сильным магом, что бывало очень редко. Так как мы не относились к высшему сословию, то и прав у нас особо не было. Плюс патриархат во всей красе и отсутствие элементарных удобств. Грязь, нищета, антисанитария, тяжелые условия труда. Очень тяжело мне давалась стирка, особенно в холодное время года и особенно постельного белья. Стирать приходилось в реке с мостков в ледяной воде, нещадно натирая белье на доске. Мои руки были слишком слабы и не приспособлены к отжиманию пододеяльников и простыней. Пальцы немели от возни в холодной речной воде, а кожа на кистях трескалась. Помимо физических неудобств добавлялись моральные. На мостках для стирки собирались поперемывать косточки все деревенские кумушки. Конечно, я оставалась для них чужачкой. При моем появлении на мостках женщины замолкали, а потом обсуждали мои неловкие первые попытки стирок. Затапливать печь я более - менее приспособилась, как и готовить на ней. Но еда наша не отличалась разнообразием и была достаточно скудной. Хотя лавка и приносила хороший доход, но достать что-то из разнообразной еды в Лосиной было невозможно. Кроме этого, я очень сильно скучала по мужу, маме, друзьям. Иногда лежала перед сном и беззвучно плакала, чтобы не разбудить детей. Как там моя мамочка одна? А Антон не видит, как растут дети. Поэтому я жила все это время с одной мыслью: "Быстрее отсюда свалить" .
Отношения с “братом” у нас были достаточно напряжённые. Франциск явно тяготился нами, и , заставив изучить Справочник по лекарственным растениям, стал отправлять меня в лес за травами. Детей я с ним не рисковала оставлять, не доверяла ему до конца никогда. Поэтому в лес мы ходили втроём. Я сделала из куска простыни что-то типа слинга и носила по зарослям Наташу у себя на спине, Лёша ходил уже сам. Это было небезопасно. Мало ли что за твари обитают в лесу. Несколько раз мы чуть не стали их обедом, спасла нас лишь счастливая случайность.
Один раз мы нарвались на дундрана, огромного монстра отдаленно напоминающего земного медведя. Хорошо, что тогда рядом оказалось огромное и очень ветвистое дерево. И мы спаслись забравшись на него и просидев на ветках до вечера. Один раз мы случайно забрели на дремотное поле, и дети от запахов прекрасных алых, как кровь цветов, заснули. Я каким-то чудом успела их вытащить, пока не заснула сама. Ещё один раз мы набрели на гнездо рьян - очень ядовитых змей. Спасла только наша быстрая реакция и быстрые ноги. Несмотря на все эти опасности, в лес за травами мы продолжали ходить. А Франциск был и рад спихнуть на нас эти обязанности. Впрочем, я и сама предпочитала проводить время подальше от него.
Франциск пару раз делал мне прозрачные намёки на то что был бы не против чтобы я грела ему постель, но я всегда в таком случае делала вид, что не понимаю, что он хочет. Один раз, когда "братец" перебрал брусничной настойки, попытался силой и шантажом надавить на меня. В ту ночь он явился из таверны, едва держась на ногах. Как потом рассказывали деревенские кумушки, к нему в лавку, пока мы были в лесу, явился темнейший сэтр, глава службы безопасности, за какими-то травками. Как я поняла, Франциск тогда очень сильно испугался, что темнейший сэтр узнал о его опасных экспериментах, ну и о нас с детьми. Вот и решил потом выплеснуть свою злобу на мне.
Дети уже спали, а я сидела на кухне и перебирала от плевел зерна чемуршины ( из этого растения выходила довольно вкусная каша). Франциск ввалился на кухню, уселся за стол напротив меня и уставился своими маленькими белесыми глазками. Я молча продолжала перебирать зерна, хотя чувствовала на себе его взгляд, и мне было неприятно от этого. Пламя свечей в лампе нервно плясало от сквозняка, из-за чего на лице травника кружили тени, придавая ему зловещий вид. Вдруг он резко встал и на сгибающихся ногах подошёл ко мне и положил руки на плечи. Я передернула плечами, пытаясь скинуть его ладони. Франциск же лишь сильнее вцепился мне в кожу своими костлявыми пальцами.
-Ты мне давно нравишься, неужели ты этого ещё не поняла? Я знаю, ты делаешь вид, что не понимаешь, но ты будешь моей… Прямо сейчас …- с этими словами мужчина попытался запустить руки мне в разрез платья.
-Эй! - я резко вскочила и развернулась лицом к этому недоумку. - Ты что делаешь?
Франциск противно ухмыльнулся:
-Всего лишь хочу тебя согреть этой ночью. Я заслужил плату за сегодняшний день, что рискую собой, пряча вас.
Травник сделал шаг вперёд и прижал меня к столу. Я нервно шарила руками по поверхности стола, пытаясь найти что-то, чем можно дать отпор, пока Франциск навалившись на меня, тыкался мне в шею своими слюнявыми пухлыми губами. От омерзения на меня накатила тошнота. Наконец, я нащупала то что искала. Тяжёлое железное сито. Со всей силы, на которую я была способна, я опустила решето в область холки своего обидчика. От неожиданности он отпрянул, и я вывернулась из ловушки, подлетела к печи и схватила кочергу.
Мужчина протянул ко мне руки , а я со всего маху ударила по ним кочергой.
От неожиданности Франциск взвыл.
-Только дотронься до меня, - хотела сказать грозно, но получился скорее какой-то визг.
Хорошо, что маг был сильно пьян, и не пытался применить на мне свои заклинания.
-Да я, да я…,- он захлебывался в своей ненависти и обиде,- сдам тебя безопасникам.
-Попробуй, я утащу тебя на плаху вместе с собой. Ты нас покрывал , вся деревня свидетели…
Не знаю что, то ли кочерга в моих руках, то ли угрозы, но виновник всех моих бед молча развернулся и вышел из комнаты. А я с беззвучными рыданиями сползла на холодный деревянный пол.
С тех пор, травник ко мне не приставал, но временами я чувствовала на себе его прожигающий ненавистью и страстью взгляд.
Как правило просыпалась я ещё до рассвета, ходила на колодец за водой, таская тяжелые ведра, готовила кашу, и после завтрака вместе с детьми мы шли собирать лечебные травы. Потом мы приходили, я готовила, убирала, стирала, перебирала и сушила травы.
Очень в новом мире понравилось Лехе, он словно попал в сказку про рыцарей и волшебников. Мы даже один раз, собирая в лесу лечебные травы, видели в небе дикого дракона, летевшего с Совиных сопок. Зеленое чудище парило в небе, высматривая оленя, а мы спрятались под деревом, опасаясь, что оно нас примет за добычу. Но выглядел змей великолепно: длинная изящная шея, мощные крылья, изумрудная чешуя.
-Вот бы на таком прокатиться,- мечтательно протянул сынок.
- Даже думать не смей к такому подходить, проглотит и не заметишь,- прервала я мечтания Лёши.
Но после одного случая и Лёша понял, что не в сказку он попал. До этого видимо в силу своего возраста, он еще не понимал опасностей, что нам грозили. Даже дундрала и рьян он не испугался.
Это был день летнего солнцестояния, и ещё до зари мы отправились на болота за очень ценным цветком - солнцеликом, распускавшимся только в это утро. Желтый солнцелик действительно напоминал солнце, с лучиками- лепестками.Утро было удивительно тёплым для северных широт. Солнечные лучи только пробивались сквозь тучи окрашивая небо в розовые и сиреневый тона. Мы с детьми уже набрали две корзины растения и собирались уходить, как вдруг воздух сотряс пронзительный драконий клекот. На открытой местности болот невозможно было спрятаться и мы легко могли стать добычей летающей рептилии. Так и случилось… Звук клекота и взмахов крыльев приближались к нам на огромной скорости.
-Бежим! - вскрикнула я и попыталась побежать с двумя маленькими детьми. Наше спасение было в небольшом леске, но он был чертовски далеко…

3. Ярмарка

Ламия, Северная провинция Ислан, столица Ислана Рейк, двадцатый день листопада, 3155 год от сотворения мира

Мария

В двадцатый день листопада мы с Франциском и детьми отправились в Рейк на ярмарку продавать свои травы, а я хотела купить детям книжек с картинками. После заклинания Франциска, мы стали понимать местную речь, не только устную, но и письменную. Временами я даже путалась, не понимая на каком языке я думаю: на русском или ламийском. У Франциска была хорошая библиотека, и я читала оттуда много книг, чтобы не попасть впросак и узнать больше о новом мире , но вот детских книг у него не было. Поэтому всякий раз, выбираясь в Рейк я старалась что-то прикупить, ведь ещё из дома у нас осталась традиция читать сказки на ночь.
Ярмарка проходила на центральной площади города. Мощеная булыжником, окружённая кукольными домиками во главе с ратушей площадь была довольно вместительной. Город был украшен разноцветными флагами, трепетавшими на осеннем ветру, и магическими огнями. Стройными рядами стояли серые палатки торговцев. Чем здесь только сегодня не торговали! Овощи и фрукты, сладости, книги, одежда, украшения, меха, игрушки, посуда - все было представлено на прилавках. Толпы нарядных и довольных людей сновали туда-сюда, катались на карусели, установленной у ратуши, ели сладости, запеченные на костре овощи, запивали все это вином со специями.

Целый день мы с Франциском торговали травами, а дети сидели под прилавком, смотрели картинки в книжках и играли в деревянные игрушки, которые я успела купить. Вечером обещали устроить на сцене посреди площади театральное представление и даже магический фейерверк. Вроде бы к герцогу Рейкскому приехал будущий зять, сильный темный маг, и он устроит шоу. Товар за день весь разошёлся, но мы остались в городе на ночь, чтобы выехать утром и не тащиться в кромешной темноте через лес. Это могло быть опасно. Ну и дети просили посмотреть представление. Франциск остался спать в повозке на ночь, а я с детьми отправилась смотреть постановку.
Когда начало темнеть вокруг сцены зажгли факелы и начался спектакль. Бродячий театр показывал что-то похожее на земного Петрушку. Главного героя звали Йофим и он с лёгкостью дурил герцогов и разбойников, что впрочем одно и тоже. Мы, чтобы было лучше видно, пролезли в первый ряд. Нату я держала на руках, а Лёша стоял рядом крепко вцепившись в мой плащ. Дети весело смеялись и довольные следили за приключениями Йофима. Такие развлечения для них были редкостью. Все закончилось тем, что герой женился на принцессе и стал королём.
После представления на сцену поднялся герцог этих земель с младшей дочерью и, как говорят, с будущим зятем. Герцог Рейкский был уже седой крупный мужчина с аккуратной бородой и злыми маленькими глазками, разодетый по последней моде и весь увешанный драгоценностями. Дочь его была девочкой лет четырнадцати, с красивыми белокурыми локонами.
-Мам, - зашептал Лёша, - а дочь герцога на тебя чем-то похожа.
-Не говори глупостей, за такое могут и розг всыпать, если услышит его светлость. Не может дочь герцога быть похожа на простолюдинку, - предупредила я сына, хотя про себя отметила некое наше сходство. Только дочь герцога была красивой яркой блондинкой с небесного цвета глазами, а у меня волосы русые, да и глаза серые.
-Мам, а почему маг во всем черном , и без украшений? Он, что бедный? Разве маги бедными бывают? - не унимался сын.
- Лёш, я не знаю. Может, ему так нравится, - я посмотрела на будущего зятя нашего герцога.
Тёмный маг действительно был одет в простой чёрный костюм, без вышивки и украшений, но этот костюм лишь подчёркивал высокую атлетичную фигуру и широкие крепкие плечи мужчины. Видимо, маг много тренировался с мечом.

Лицо у сэтра (так называют в Ламии магов) было тоже ничего так, не смазливое, но красивое. Острые хищные черты лица, прямой нос, волевой подбородок, иссиня чёрные волосы и ярко синие, васильковые глаза явно разбили не одно девичье сердце. Маг выглядел молодо, хотя для магов это не показатель возраста. Мужчина осматривал толпу и в какой-то момент наши взгляды с ним встретились, я поспешила отвести глаза, так как тёмные маги для нас, иномирян, опасны. Франциск рассказывал, что именно тёмные маги лоббировали закон о казни иномирян, и именно тёмные состоят в отрядах по поиску гостей из других миров. У них это отлично получается.
Наш герцог что-то долго и занудно вещал, а потом объявил :
-А сейчас наш дорогой гость тёмный сэтр Каэтано Мель Торро одарит нас зрелищем.
Имя показалось мне знакомым, но я потеряла эту мысль, как только маг взмахнул руками, и небо расчертили огненные цветы, единороги и звезды. Это было так непередаваемо красиво, что мы втроём одновременно ахнули. Миллионы огоньков складывалось в фигуры, рассыпались и снова складывалось.
-Мама, конь, - лепетала Ната, показывая пальчиком на единорога, скакавшего по небу.
-Потрясающе!
-Мам, дракон! - восхищённо вопил Лёша.
На небе огненный дракон пролетел круг, затем, разинув пасть, ринулся на толпу, послышались испуганные крики, а на подлете мираж рассыпался тысячами огней, медленно опадающими на площадь.

Один из огоньков прилетел прямо мне в руку и превратился в белоснежный цветок. С недоумением я рассматривала нежные лепестки, не успев даже ещё что-то подумать по этому поводу, как произошло событие, которое изменило всё.

4. Человек на белой лошади

Ламия, Северная провинция Ислан, столица Ислана Рейк, двадцатый день листопада, 3155 год от сотворения мира

Каэтано Мель Торро

Каэтано уже по два раза проверил всех подходящих девушек в трех северных провинциях Ламии, но ни разу артефактный камень не чернел. Оставалась одна младшая дочь герцога Рейкского, но ей было всего четырнадцать лет и проверять её по закону ещё было нельзя, два года ждать до совершеннолетия. Герцог не пришёл в восторг от перспективы породниться с сэтром Мель Торро, его предки были светлыми магами, да и главу королевской службы безопасности он побаивался, ведь как известно, черные маги - люди с черным сердцем. А уж о темном сэтре Мель Торро каких только слухов не ходило. Дочь же главы Ислана настолько боялась Каэтано, что каждый раз при встрече была близка к обмороку. Поэтому тёмный сэтр и решил периодически навещать герцога, чтобы приучить его дочь к себе.

В этот раз его приезд совпал по времени с ярмарочными гуляниями, и, желая удивить, как он надеялся, невесту, Каэтано согласился устроить огненный фейерверк. Пока шёл по площади к небольшой деревянной сцене чувствовал на себя взгляды полные страха и отвращения. Как любят говорить в Ламии: "от тёмных сэтров одни проблемы" или "от тёмных не услышишь и слова правды" и прочее. Каэтано к этому давно привык. Тёмных откровенно не любили и боялись. Пока герцог произносил свою приветственную речь, тёмный сэтр рассматривал толпу, прислушивался к речам магическим слухом, мало ли услышит что-то полезное, ведь год назад они так и не нашли, кто открывал межмировой портал, и кто через него прошёл, а королевский артефакт явно показывал, что проникло по крайней мере два человека. Но ничего интересного Каэтано не услышал, люди обсуждали ярмарку, цены, представление, герцога и его, тёмного сэтра. Мужчину лишь позабавил разговор маленького мальчика с его матерью про количество украшений на его, Каэтано, одежде. Мать и мальчик стояли в первом ряду у сцены. Девушка выглядела очень юной, в простом белом чепце, из-под которого выбились пряди длинных русых волос, сером простом домотканом платье, чёрном переднике и сером шерстяном плаще - типичной крестьянской одежде этих мест. Крестьянка отдаленно напоминала младшую дочь герцога Рейкского. Но не была так ярка и красива, как Альвен. На руках она держала маленькую девочку тоже в сером плаще и красной шапочке. Мальчик стоял прижавшись к матери с любопытством осматривая людей на сцене. Одет он был в тёплую шерстяную курточку и зелёную вязаную шапку. Девушка рассматривала Каэтано, но когда заметила, что он на неё смотрит, поспешно отвела взгляд. Никто не может смотреть ему прямо в глаза. Больше Каэтано внимания на забавное семейство не обращал. Он старался произвести впечатление на дочь герцога - прекрасную Альвен. Белокурая красавица с восхищением смотрела на огненные узоры на небе. Когда дракон рассыпался тысячами искр, Каэтано на миг показалось, что кого-то в толпе его магия приняла. Ощущение было смутное, неуловимое, но он не успел разобраться с этим, как на площадь ворвался человек на белой лошади.

Мужчина еле держался в седле, толпа в испуге расступилась перед ним. Возле сцены крестьянин спешился, пошатнулся и кинулся на колени:

-Спасите, Ваша светлость! Я из деревни Озерной, староста послал, все у нас заболели чёрной горячкой!

Крики ужаса разнеслись по толпе, а мужчина закашлялся и кровь пошла у него горлом. Люди обезумев бросились прочь, хорошо, что Каэтано успел закрыть герцога и прекрасную Альвен магическим щитом. Он надеялся, что вовремя, и зараза не успела донестись до них.

-Седлайте лошадей, - крикнул Каэтано своим людям, нужно было срочно ехать в Озерную.

5. Эпидемия

Ламия, Северная провинция Ислан, деревушка Лосиная, дни листопада, тумана и снежника, 3155 год от сотворения мира

Мария

Болезнь проникла в нашу деревню сразу же после ярмарки. Первым заболел крестьянин, бывший во время фейерверка на площади. От него заразилась вся его семья.

По случаю чёрной горячки настоятель местного храма Пресветлой, называемый в Ламии Духовник, Серейн стал каждый день проводить службы. Раньше мы с детьми ходили на службы каждый десятый день. Здесь нет недель, а есть так называемые десятки. Восемь дней работаешь, два дня выходных. В каждом месяце по три десятки. Нельзя было пренебрегать деревенским правилом и выбиваться из толпы, поэтому каждую десятку я изображала из себя честную прихожанку. Все в Храм надевали свои лучшие одежды, прихорашивались, а потом местные кумушки перемывали всем косточки. Франциск настаивал, чтобы мы с детьми ходили ежедневно в Храм и молились о здоровье, но я наотрез отказалась. И пыталась втолковать магу-недоучке о том, что так только быстрее заразишься, но этот дуболом меня не слушал. Духовник Серейн, который и так невзлюбил меня с нашего появления в деревне, потому что считал, что никакая я не вдова, а детей нагуляла во блуду, теперь открыто объявил меня своим врагом. А количество заболевших все росло и росло. Не было в деревне ни одного дома, где бы не было больных, кроме, разве что нашего.

Франциск на это говорил, что дар может защитить от болезни. Я в это не верила, а свято верила в науку, и будучи по профессии ветеринарным врачом, вспомнила свои навыки. Детям я запретила выходить из дома, достала из подвала самогон и обрабатывала им руки, сшила нам всем маски. Я не знала, что является возбудителем болезни - бактерия или вирус. Франциск не знал даже, что это такое, по его мнению инфекция распространялась посредством запаха и нужно окуривать помещения специальными ароматическими травами. Чем он собственно и занимался, я же каждый день рассыпала травку от блох, вспоминая эпидемии чумы в средние века.

Через две недели от начала болезни решили провести общий сход. Туда меня Франциск потащил практически силой, заявив, что тогда настрою против себя всю деревню. Пришлось идти.

Погода была не из лучших. Осень уже полностью вступила в свои права, туман молочной завесой окутывал серые бедные домики, моросил мелкий противный дождь. Во всей этой серости единственными яркими пятнами, хоть как-то радовавшими взгляд, были оставшиеся кое-где желтые или оранжевые листья.

Люди были озлоблены и перепуганы, то и дело раздавалась ругань. Многие во всем винили тёмного сэтра, бывшего тогда на празднике. Ведь как тут считают, все проблемы от тёмных, а отсутствие элементарного образования порождает суеверия.

Зато Духовник вещал и упивался своей властью.

Серейн был мужчиной средних лет, толстый, с обрюзгшим лицом, любитель хорошо поесть и попить. Белый балахон служителя Пресветлой, вышитый золотыми солнцами, грозился треснуть на его пузе. Длинные тёмные сальные волосы с проседью у него всегда были заплетены в тощую косичку, перевязанную грязной бечевкой.

Серейна посетила светлая мысль, что нужно всей деревней читать молитвы над заболевшими, и это их исцелит. Стоит заметить, что лекарства от болезни не было, и из тех кто заболел исцелившихся я не встречала. Я стояла, слушала этот бред и понимала, что от таких молитв будет сложнее откосить, чем от служб в Храме. Да, задачка… Либо выделиться со своим мнением, прямо противоположным мнению Духовника, либо молчать и увеличить риск заражения. Думать нужно было быстро.

-Вы нас всех в могилу свести хотите? - в конце концов решилась я.

Серейн сразу встал в стойку хищника, почуявшего добычу:

-Девка, тебе слова не давали!

-А я не разрешала вам мне "тыкать",- не выдержала я.

-Пусть говорит! - послышались нестройные голоса.- Она лечебные травы продаёт, может чего знает.

Люди уже настолько отчаялись, что готовы были прислушаться ко мнению чужачки.

Я бы не осмелилась возникать, но заметила, что собралось больше противников Серейна, чем его сторонников, и, как рассказывал Франциск, люди были недовольны, что он задрал цены за молитвы над умершими и за погребение.

Духовник замолчал, давая мне слово.

Чувствуя себя Григорием Орловым в чумной Москве, я осторожно начала свое сочинение, обдумывая каждую фразу:

-У нас в деревне, где я жила раньше с мужем, была другая болезнь, и тогда к нам приезжал королевский лекарь. Он говорил, что болезнь через слюну передаётся, поэтому можно заразиться при кашле и чихании. Тогда лекарь запретил собираться толпами, молиться в Храмах. Заставлял сжигать тела и вещи умерших. А больных он держал отдельно от здоровых.

После этих слов Серейн взбеленился и заявил, что сам Тёмный Кхар овладел мной, раз я говорю такие вещи и вместе с детьми не появляюсь в Храме с начала болезни.

Но люди, уже ненадеявшиеся получить хоть какую-то помощь и спасение, стали осыпать меня вопросами :

-И это помогло?

-Как быстро?

-Все выжили?

- Да, помогло, не сразу, но помогло.

-Кхарово отродье ты! - заверещал Серейн.

- Тише, Серейн, - голос деревенского старосты заставил всех замолчать. - Мой брат прислал почтового голубя из Рейка, там делают так, как сказала девчонка. Герцог же боится за свою задницу, это мы тут должны помирать, - староста ругнулся и сплюнул сквозь зубы. - Нужно попробовать.

Староста действительно попробовал. И…. чудо! Людей стало болеть меньше. Эпидемия в нашей Лосиной пошла на спад, правда выкосило половину деревни, но ходили слухи, что в других поселениях все намного хуже.

Но все мои идеи не смогли помочь Франциску. Он заболел пятнадцатого тумана, а двадцатого мы отправили его в путь в чертоги Пресветлой.

Всё время, что Франциск болел, я ухаживала за ним, предварительно изолировав детей, и молилась всем известным мне богам и земным и ламийским. Но лучше магу не становилось. Накануне того как впасть в забытьё мужчина потребовал перо и бумагу. Сквозь кашель он каялся мне, что виноват в наших несчастьях и попробует помочь мне. На одной бумаге Франциск написал, что все свое имущество оставляет своей сестре Маришель Сулиме, то есть мне, и скрепил свиток магической подписью. Второе письмо было его учителю, светлому сэтру Римонду, где маг признавался в открытии портала и просил вернуть нас домой. Франциск наложил на письмо заклятие о неразглашении, то есть тот, кто прочитает его, никогда не сможет рассказать о том, что было в свитке. После этого мужчина успокоился, и у меня сложилось впечатление, что он перестал бороться.

6. Отъезд

Ламия, Северная провинция Ислан, деревушка Лосиная, тридцатый день снежника, 3155 год от сотворения мира

Мария

Дети уже сидели в повозке, когда я вернулась проверить на всех ли окнах ставни закрыла. Мало ли как все сложится, вдруг придётся возвращаться.

-Мам, давай скорее, - поторопил меня Лёша.

-Сейчас, не могу найти куда ключи дела.

-В кармане платья посмотри, - советует сын.

Я засунула руку в карман и нащупала там ключи и что-то ещё. Присмотрелась, а это цветок с ярмарки. Надо же, вроде засох, а как живой. Нежные белые лепестки красиво поблескивали на солнце. Совсем забыла про него после всех этих событий, автоматически положила цветок обратно в карман и неуклюже протопала по свежему снегу к повозке. Вторую зиму тут, а ходить в деревянных башмаках по снегу никак не научусь. Холодно, не смотря на шерстяные чулки, и неудобно. Бросила прощальный взгляд на деревеньку, кто знает вернёмся мы сюда ещё когда-нибудь или нет. Надеюсь, что нет. Земные вещи лежали в мешке в самом низу повозки. Снег тонким слоем покрывал землю и крыши домов, искрился под лучами утреннего зимнего солнца. Вдохнула полной грудью и села на облучок, благо за время здесь выучилась править лошадью и запрягать телегу.

Лёша устроился рядом и приобнял меня :

-Мамочка, я тебя люблю.

Сынок нервничал. Что-то другое, кроме Лосиной, он помнил смутно. Нам предстояло самое дальнее путешествие в этом мире.

-И я тебя, дорогой. Сядь, пожалуйста, к Нате, присмотри за ней в дороге.

-Хорошо, мам,- сын пристроился в повозке и чмокнул сестру в щёку.

-Мама, я тозе тебя люлю,-прокричала моя сладкая девочка.

-Ну что? Поехали?

-Вперёд! - смеются дети для них это приключение.

Трогаю лошадь, и мы отправляемся на юг в Рейк.

Ламия, Северная провинция Ислан, деревушка Лосиная, тридцатый день снежника, 3155 год от сотворения мира

Каэтано Мель Торро

Впереди была ещё одна деревня, Лосиная, кажется. Опять их там ожидает тишина, пустота и горы полуразложившихся трупов. Насколько был тёмный сэтр циничен, но эта эпидемия смогла пронять его количеством жертв. С начала заболевания король поручил Каэтано перекрыть пути инфекции в столицу. С чем Мель Торро прекрасно справился. Болезнь проявилась только в провинции Ислан. Но зато здесь выкосила большую часть населения. Лечения практически не было, могли помочь только светлые маги, но их сил на всех не хватало. Поэтому и лечили они только аристократов.

Уже несколько дней Каэтано с подчинёнными ездили по Ислану и сжигали целые вымершие деревни, чтобы убить заразу. В Рейке болезнь удалось остановить быстро, чего не скажешь о мелких городках и деревушках. О крестьянах никто не беспокоился. Ещё нарожают.

В Лосиную въехали с севера и тут же им навстречу попались люди. Старик с мальчиком тянули на салазках бочонок с водой. Подчинённый Каэтано капитан Ларель спросил у жителя деревни одни ли они остались, на что пожилой мужчина заявил, что выживших больше половины деревни. Тут уже Каэтано не выдержал :

-Где ваш староста?

-Дом каменный с флюгером в виде кота в центре на площади, - прошамкал дед.

Каэтано первый поехал в ту сторону. Он вспомнил этот дом, чуть больше года назад маг допрашивал старосту по поводу межмирового портала.

Ему было очень интересно, как деревне удалось избежать плачевной участи многих других населённых пунктов.

Тёмный сэтр спешился и стал колотить в дубовую дверь. На порог вышел староста - высокий широкоплечий мужчина с окладистой рыжей бородой. При виде формы королевской службы безопасности староста побледнел затем, узнав Каэтано, поклонился.

-Ваше темшество! - поздоровался староста.

Мель Торро вспомнил как его зовут:

-Скажи мне, Ильдрис, у вас была здесь чёрная горячка?

-Вестимо.

-И много народу умерло?

-Ну так, это, Ваше темшество, сначала много померло, а потом как сестра травника нашего сказала, чтобы толпой не собирались и трупы сжигали, так поменьше стали.

-Сестра травника? Франциска Сулимы? - Каэтано прекрасно помнил, что Франциск был один из подозреваемых, и тогда у него не было сестры.

-Его самого. Приехала с детьми уже после того как вы у нас были.

-Где Франциск?

-Так помер он. А сестра уехала сегодня утром, сам видел, поехала в наследство вступать.

Какое-то смутное ощущение появилось у Каэтано после разговора со старостой, как будто он что-то упускает, но сейчас некогда было с этим разбираться, потом подумает.

7. В столице

Ламия, столица Онтарес, четырнадцатый день трескуна, 3155 год от сотворения мира

Мария

До Рейка мы добрались быстро и без приключений, ведь дорога была для нас привычна, к вечеру уже были в столице Ислана. По пути нам попалось несколько вымерших деревень, мы проезжали их быстро, опасаясь разбойников и мародеров. По дороге мы даже с детьми не пели песни, хотя обычно этим развлекаем себя в дороге, но сейчас обстановка была слишком тягостной. Даже дети это ощущали, хотя я и старалась их оберегать от всего этого ужаса.
Рейк эпидемия потрепала, но не так как остальную часть провинции. Как рассказали знакомые, заболевших сразу поместили в местную тюрьму и помощь им не оказывали, трупы быстро сожгли. Из столицы приехала пара светлых лекарей, но лечили они только верхушку города. Для остальных город закрыли, никого не впускали и не выпускали. По Рейку также ползли слухи, что это тёмный сэтр привёз за собой эпидемию. Заболела даже младшая дочка герцога, но её вылечил лучший столичный лекарь, по слухам, вызванный самим сэтром Мель Торро.
В Рейке я посетила нотайо, местного нотариуса, и вступила в права наследования, сходила в банк и сняла со счета Франциска все сбережения, неизвестно во сколько обойдётся пребывание в столице. Закончив со всеми формальностями, купила билеты на дилижанс до столицы. Лошадь с повозкой оставили у знакомых. Я надеялась, что больше сюда мы не вернёмся.
Десять дней мы тряслись по плохим дорогам в дилижансе до столицы. И дети, и я были измотаны дорогой, но с интересом наблюдали за пейзажами за окном. Хорошо, что взяла с собой пару артефактов Франциска, чтобы развести магический огонь и приготовить что-то в дороге. Один раз нас обогнал отряд королевской службы безопасности. Говорят, что они дежурили на карантинных постах и никого не выпускали из Ислана, когда бушевала эпидемия.
Ближе к Онтаресу деревни и городки становились богаче, пейзажи жизнерадостнее, снега все меньше.
Столица нас поразила широкими ровными проспектами, тротуарами, светлыми площадями с фонтанами и статуями, парками, магазинами и светящимися вывесками. Совсем не похож Онтарес на застрявший где-то в средневековье Ислан. Чем-то столица напоминала мой родной город в России, и тоска по дому заполнила сердце. Скоро, скоро увижу вас, мои родные!
Хотя и здесь была зима, но тротуары были расчищены, не нужно было вытаптывать себе дорогу по глубокому снегу, истекая потом.
Остановились мы в небольшой дешевой гостинице неподалёку от центра города. Номер был маленький, но чистый и уютный. И, о чудо! Там была ванна! И даже горячая вода! Я полтора года была лишена этого блага цивилизации. В Лосиной воду мы носили вёдрами из колодца и грели в котле над очагом. Вечером мы устроили банные процедуры. Ната уже не помнила, как её купали в ванной, когда она была младенцем, а в этом мире она знала только бадью с разогретой водой раз в неделю. Барахтанье в ванне вызвало у дочки небывалый восторг. Лёша же, напустив пену, устроил морской бой. Искупав детей и уложив их спать, я залезла в ванну и прикрыла глаза, стараясь расслабиться. Какое это было блаженство! Тёплая вода ласкала и лелеяла мои продрогшие в дороге косточки. Разомлев от воды и усталости, я моментально уснула, обняв детей.
На другой день оставила детей в гостинице, заплатив горничной за то, чтобы она за ними присмотрела. Лёше отдала все деньги и наказала, что если к вечеру не вернусь, то он берет Нату, покупает билет на дилижанс и едет обратно. Я опасалась, что сэтр Римонд может меня сдать королевской службе безопасности.
В лучшем своём платье и теплом сером плаще отправилась пешком к Дворцу Монсельер, в народе его звали Дворец Власти. Там заседало Правительство, проводил встречи король, там же и должен был находиться светлый сэтр Римонд. Дворец Монсельер располагался на одной из центральных площадей Онтареса - площади Пресветлой.
Светло-серое здание было построено в стиле классицизм. Протяженные фасады с колоннадами на высоких цоколях придавали строгость и изящество. Большая широкая белая мраморная лестница вела от площади ко входу в здание.

Когда подходила к лестнице все тряслось мелкой дрожью - и руки, и ноги. Поднимаясь по ступеням столкнулась с группой офицеров королевской службы безопасности в чёрных мундирах с серебряной окантовкой. Мужчины спускались вниз что-то оживленно обсуждая. При виде них сердце учащенно забилось, чувство такое, как будто я - мышь, идущая в пасть к удаву. Причём добровольно. Ведь именно они, тёмные сэтры, занимаются ловлей иномирцев. Еле подавила желание натянуть капюшон плаща посильнее.
-Какая хорошенькая крестьяночка, - поцокал языком один из безопасников.
Я, склонив пониже голову и несмотря на темных сэтров, ускорила шаг. Только внимания магов мне не хватало для полного счастья.
На входе дежурные в зелёной форме гвардейцев спросили у меня документы, помахала письмом к светлому сэтру Римонду и местным аналогом паспорта. Охрану это удовлетворило, и меня пропустили. Чем ближе я приближалась к нужному кабинету, тем сильнее меня покидала решимость, кое-как все же добрела до нужной двери. За ней оказалась приёмная, в которой за столом в углу у окна находился по всей видимости секретарь, сухой, высокий человек средних лет. Посетителям предполагалось размещаться на красных бархатных диванчиках. Людей было много, все места были заняты, кто-то даже стоял. Уверенной походкой прошествовала к секретарю.
-У меня письмо к светлому сэтру Римонду.
Не поднимая на меня глаз от бумаг, секретарь ответил:
-Можете оставить, я передам.
-Велено передать лично в руки. Письмо от Франциска Сулимы, его ученика.
-Тогда ждите, - все так же не смотря на меня сказал помощник.
Сесть было некуда, поэтому приткнулась у стены в темном углу. Ждала я долго, часа три, не меньше. От нечего делать разглядывала посетителей. В основном были служилые люди с документами, как я поняла, сэтр Римонд занимал не последнее место в правительстве. На меня все косились с опаской, ещё бы: единственная женщина, да ещё и в одежде северной крестьянки. Я постаралась принять независимый вид, но думаю, что вышло неважно, так как за время здесь уже привыкла изображать из себя смиренную овечку. Наконец, когда приёмная опустела, секретарь сказал, что я могу пройти.
Тихой мышкой прошмыгнула в кабинет к светлому сэтру. Римонд оказался величественным старцем с аккуратной, заплетенной в косы бородой, длинными седыми локонами. Тёмные глаза из-под густых бровей смотрели на меня с любопытством. Одет старец был в красную бархатную накидку, расшитую золотыми нитями, на пальцах блестели многочисленные кольца с рубинами.

Визуализация обложек

Новая обложка.

Старая обложка

Какая вам больше нравится?